КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: УЖИН С СУДЬБОЙ

ЧАСТЬ 5

***

Заполучив телефон, первым делом я попытался дозвониться отцу. Всё было тщетно. Предок хранил гробовое молчание. Я вновь начал накручивать себя и пока не почувствовал первый звонок от ушибленной головы в виде накатывающей волнообразной тошноты, не бросил заниматься мазохизмом. Иначе я не мог назвать своё желание вновь почувствовать себя униженным и никчёмным. К моему счастью, постовая медсестра вкатила стойку с очередной капельницей от Нарочинской и попросив, чтобы я сам отключил капельницу, когда закончится раствор, мило улыбнувшись, удалилась.       «Вот и все мои развлечения», — вздохнул я и уставился на два флакона, вливания, которых я должен был пережить в ближайший час. Мысли вернулись к отцу, и вновь я не увидел никаких перспектив развития наших отношений. Получалась тупиковая ситуация, пока я в Склифе, понятия не имею, что происходит с ним. Возможно, он тоже на больничной койке, возможно, его уже выселили за долги.       «Надеюсь, что не посадили. Да и чёрт с ним! В конце концов, сколько можно нянчиться. Благодаря ему, я валяюсь в Склифе. Может быть, его действительно нужно поблагодарить? Где бы я ещё столкнулся нос к носу с Ягой?», — я посмеялся про себя и решил переключиться на более приятный звонок. Не нужно было обладать какими-то сверхспособностями хакера, чтобы узнать пароль владелицы телефона. Тем более, когда подсказку мне подкинула сама хозяйка. Включив экран телефона, я решил действовать от простого.       «Каждая буква — цифра русского алфавита (ну не иврита же), что может быть проще!       «И» — 10,       «Р» — 18,       «А» — 1.       «В пароле 4 цифры… Допустим, пропущу 0, получится 1181. Неплохо», — почесав лоб, я хмыкнул и ввёл первый вариант пароля. Над оставшимися двумя пыхтеть не пришлось. Телефон был разблокирован. В контактах я нашёл обещанный номер Ирины Алексеевны и, поколебавшись самую малость, позвонил. Услышав в трубке спокойный голос заведующей, которая явно не ожидала столь быстрого звонка, граничащего с наглостью, я пошёл ва-банк. Или сейчас она пошлёт меня ко всем чертям, а, возможно, и ещё дальше, или получится так, как я задумал.       — Ирина Алексеевна, — я постарался, чтобы голос не выдал моего игривого настроения, — я всё-таки буду вынужден написать на вас жалобу.       — В чём дело, Геннадий Ильич? — С первым предложением меня не послали, уже хорошо. Я поблагодарил за предоставленный телефон и напомнил, что кто-то обещал накормить меня супом. Собственноручно, с ложки! Но ни ложки, ни самого супа я до сих пор не наблюдаю. Конечно, я не стал сообщать заведующей, что сердобольная старшая сестра Фаина уже вызвалась накормить меня домашней едой. У той был какой-то свой интерес, о котором я особо не думал. В её случае мне было просто неловко и не более. В случае же с Ириной Алексеевной интерес был именно с моей стороны. Мне был важен не столько её суп (хотя почему бы и нет), сколько ещё одно появление Бабы-Яги в моей палате. Сколько я здесь ещё проваляюсь, было неизвестно, а с приходами Ирины Алексеевны в мою палату есть шанс хоть как-то разнообразить моё тоскливое прибывание на больничной койке. Что-то я не то сказанул. Пусть даже и про себя. Я не понимал, что со мной происходит.       «Неужели влюбился? Да ну нет…». Но я чувствовал, что не только меня тянет к этой женщине. И, кажется, она была не прочь ответить мне взаимность. Хотя я мог ошибаться или слишком хорошо думать о себе. В любом случае пока я не собирался раскрывать своих карт, потому что до конца не был уверен не в себе и тем более в ней. Поэтому я начал с заигрываний и флирта.       — Впрочем, могу обойтись и жалобой, после чего готов вновь успокаивать вас нежными объятиями, уверяя, что без пищи я могу спокойно продержаться до самой выписки.       — Издеваетесь? — сообразила Павлова. Я попытался прикинуться самой невинностью, но в ответ услышал лишь холодное:       — Давайте серьёзно. Вы дозвонились до отца? Честно сказав, что мои попытки не увенчались успехом, я вздохнул.       — Может, что-то случилось? — Удивительно в её голосе я услышал беспокойство. Я решил рискнуть и поклянчить визит к отцу.       — Хорошо, мы что-нибудь придумаем. Зайдите, пожалуйста, сейчас ко мне в кабинет. Пришлось признаться, что сейчас я не в том состоянии, чтобы наведаться к ней (хотя я был бы не против такого визита). Она спокойно выслушала исповедь пациента и, пообещав, что зайдёт сама, отключилась. Пока медленно, но верно капала капельница, можно было вздремнуть, но сон не шёл. Лёжа на кровати, я таращился в потолок и, как ни странно, думал об Ирине, о её слезах и нашем поцелуе.       «Это что и есть бес в ребро? Никогда бы не подумал, что так бывает. Ген, это был просто поцелуй. Он тебя ни к чему не обязывает. Что на тебя нашло? Как будто никогда в жизни у тебя подобного не было». Конечно, в жизни и с женщинами было всякое. Всё-таки мальчик большой. Пятьдесят лет за плечами. И брак был, и романчики случались после, но такой колючей и в то же время беззащитной у меня никогда не было. Факт! Если бы она не расплакалась, я бы продолжал думать, что Павлова та ещё стерва, но те неконтролируемые слёзы, не давали мне покоя. Я понимал, что на личном фронте Ирины Алексеевны ни всё так гладко, как может показаться с первого взгляда. И в ресторане она была одна, и на работе зависает до ночи. Была бы семья, мужик, было бы иначе. Ещё и этот странный во всех смыслах чувственный взгляд, не двусмысленно намекающий на желание продолжить. Или ничего подобного не было и это лишь фантазия моего воспалённого мозга. И она просто как самка богомола после секса откусит тебе голову и скажет, что так и было.

***

Под всю эту любовную белиберду, которая мельтешила в моей голове, я задремал. Открыл глаза от какого шуршания и возни. Нет, это была не Ирина Алексеевна со своим обещанным супом. Эта была еда, принесённая моей спасительницей — старшей медсестрой Фаиной. На моей тумбочке возникла бутылка, вероятно, с компотом. Появились яблоки и контейнер. Рядом расположился пакет, в который я сразу заглянул, вытянув шею. «Ничего себе! Пирожки!» — пока я соображал, как долго я спал. Фаина начала наводить в моей палате порядок. Отключила капельницу и отправила меня мыть руки приговаривая:       — Я, Геннадий Ильич, вам домашненького принесла. Пирожки с яйцом и луком, картошечка с котлеткой, компотик из сухофруктов. Ой, хлеб забыла. Ну ничего, вы с пирожками, так вкуснее будет. Я сглотнул скопившуюся слюну и почувствовал, что от её речей у меня разыгрался зверский аппетит. Теперь было не просто неловко, я чувствовал себя беспомощным малышом, которого нянюшка пытается накормить всем, что у неё имелось. Я постарался рассыпаться в благодарностях и уверить, что не надо было так беспокоиться о моей скромной персоне.       — Вы должны хорошо питаться. Не дело это ничего не есть, ещё и жалобы писать.       — Извините, я не со зла. Мной двигали лишь лучшие побуждения.       — Вот-вот, и мы тоже с лучших побуждений вас будем подкармливать, пока вы не выписались и в министерство на нас не написали.       — Это Ирина Алексеевна команду дала?       — Зачем, Ирина Алексеевна? Это Полонский со мной сегодня разговаривал. «Господи, Полонский! Я же не писал, что голодаю. Из-за меня целое отделение на уши поставил, ненормальный!». Мне было ужасно стыдно. Я отвлекал медперсонал от своих прямых обязанностей, но я действительно не ожидал такого обратного эффекта от своей просьбы, написанной главному врачу Склифа. Пришлось вновь извиняться, но недолго. В палату влетела операционная сестра и сумбурно начав жаловаться на младший персонал, прервала нашу беседу. Фаина, как выяснилось, Игоревна, быстро попрощалась со мной, дав мне наказ всё съесть, унеслась разбираться с подчинёнными. Я же открыл контейнер и вновь захлебнулся слюной. Меня не нужно было уговаривать дважды, я сел на кровать и принялся уничтожать картофельное пюре с божественно вкусной котлетой. И в этот самый момент появился мой СУП! Нет, он не пришёл сам, его мне принесла Ирина Алексеевна. Пусть долго, но всё же она принесла. Жуя домашнюю котлету, я решил подшутить на заведующей, сказав, что не дождался её супа и стуканул на неё Полонскому, который передал мне ужин. Увидев, как краска залила её лицо, я сжалился.       — Поверили? — облизав ложку с остатками картофельного пюре, я подмигнул, — не бойтесь. Я пошутил. Это Фаина Игоревна наготовила. Вас же не дождёшься. Моя шутка не прошла, и я заметил, как она поджала губы и её лицо напряглось.       — Вы злитесь на меня, что я не дождался и слопал все котлеты? — я попытался сгладить ситуацию и улыбнуться. — Ну я же больной! Я не могу голодать. Я честно прождал вас два часа. Голод победил. Извините. Она продолжала стоять в дверях палаты, не решаясь подойти. Нужно было спасать положение, и её суп. Возможно, этого не следовало делать. Ведь он мог быть не таким вкусным, как уничтоженная мной котлета, но всё же первое блюдо готовили для меня.       «Надеюсь, яд в него не подсыпали и чудодейственных зелий приворотных не добавили, а то поем и козлёночком стану, точнее козлом», — но так шутить я не собирался, не исключая вероятности, что за подобные шуточки супчик может быть вылит мне на голову. Я просто пригласил её присесть рядом и, открыв крышку контейнера-стакана, вдохнул ароматное содержимое.       — Пахнет вкусно. Если вы думаете, что я не буду его есть, то ошибаетесь. Я буду его есть вместе с вами. Она смутилась и, вновь покраснев, призналась, что голодна. Запустив руку в пакет, я вытащил пирожок от Фаины.       — Держите, с яйцом и луком. Так будет сытнее. Ну, что же вы, Ирина Алексеевна? Смелее. Мы сидели друг напротив друга, и я, не отводя взгляда, смотрел, как она ест суп. Чтобы у Ирины не закралось никаких подозрений, я помогал ей справиться с обедом, который незаметно перешёл в ужин. Внезапно она произнесла:       — Не смотрите на меня так.       — Как? — я не смог сдержать улыбку.       — Так, словно ты меня раздеваешь.       — Я? Даже в мыслях не было! — нагло соврал я и, решив не рисковать, быстренько перевёл тему: — А суп вкусный. Ты наелась?       — С трёх ложек понял? — усмехнулась она.       — Мы опять на ты? — Мне хотелось определиться с этими переменными, но она не внесла ясности, промямлив что-то невразумительное, типа:       — Я не готова.       «Ну нормально. То в кабинет зайди, то не готова. Вот же загадочка на мою голову!».       — Вот даже как. А я хотел на кофе в кабинет напроситься. Ну что ж, тогда отставим лирику и перейдём к делу. И я вывалил ей опять свою проблему с отцом. Конечно, она была далека от понимания моих отношений с близким родственником, поэтому попыталась давать советы, которые, как она думала, могли бы решить проблему, но фактически в моей ситуации они были бесполезны. Но разочаровывать её я не стал, лишь накрыл ладонью её прохладную кисть и заглянул ей в глаза.       — Уважаемая заведующая, в родительской квартире находятся документы, подтверждающие мою причастность к медицине. Между прочим, советского образца. Красный диплом Первого медицинского вас устроит? Я могу рассчитывать на место под солнцем в отделении, находящимся в вашем подчинении? Она явно мне не поверила, освободив свою руку, она сухо сказала, что подумает. И тут я не удержался:       — Вам предстоит бессонная ночь, Ирина Алексеевна.       — Почему? — мои слова ввели её в замешательство.       — Вы собрались слишком много думать о моей персоне, — я раскололся. Она нахмурилась и, перейдя на ты, намекнула, что ей не нравятся сплетни.       «Ну, конечно! Общественное мнение. Начальство должно быть примером для подражания. Морально устойчивым и бла, бла, бла. Советская закалка неискоренима. Куда я сунулся? Её же не прошибёшь!». Но я чувствовал, что во мне уже разгорается некий спортивный интерес, и я, понимая, что сейчас мне точно терять нечего, я пошёл напролом. Я открыто сказал, что хотел попасть в её кабинет и надеялся, что она угостит меня чашечкой кофе. Она начала обвинять меня в наглости и отсутствии субординации, но я чувствовал, что ломается она лишь для порядка. Лишь её слова об усталости были искренними, но я не хотел отступать.       — Ирина Алексеевна, всего лишь маленькая чашечка кофе, и я больше ни на что не претендую, — как можно обольстительнее прошептал я, приблизившись к её уху. Она нервно дёрнулась, затем подскочила на кровати и скомандовала:       — Да пожалуйста. Пошли! Раньше сядем, раньше выйдем. Чашка кофе — ерунда!

***

Мы шли по коридору отделения, в котором никого не наблюдалось. Но несмотря на это, Ирина постоянно оглядывалась. Всё-таки она боялась, что наше совместное появление может стать источником сплетен. Вероятно, на то у неё были веские причины. Поэтому я шёл за Павловой, не пытаясь поравняться с ней, или прихватить её под руку. Я лишь шёл выпить кофе в её кабинете и НИЧЕГО более! Открыв дверь кабинета, она включила свет и на правах хозяйки пригласила меня войти:       — Проходи, я сейчас. Зная, что женщинам приятно, когда комплименты касаются не только их внешности, но и их пространства, я, оглядев кабинет заведующей, отметил:       — А у тебя уютно, — и тут же поинтересовался: — Значит, ты подумала?       — Подумала. Восемь часов вечера, и ты не мой подчинённый. При всех мы на «вы», наедине на «ты», — объяснила она свои умозаключения и принялась готовить кофе.       — Наедине звучит многообещающе, — закинув ногу на ногу, я побарабанил пальцем по верхней губе, чувствуя лёгкое волнение.       — Закатай губу, — заметив мой жест, укусила она и протянула чашку с плотной пенкой. Уголки её губ искривились в усмешке. — Держи свой кофе. И отвернись, мне нужно переодеться. Я не собираюсь здесь торчать две ночи подряд.       — Как скажешь, — я принял кофе и, как бы невзначай, коснулся кончиками пальцев её руки, в знак благодарности. Казалось бы, простое прикосновение, но оно обожгло и, как я заметил, не только меня. Но я сделал вид, что ничего не произошло, и отпил столь желанный кофе. Сделав первый глоток, я почувствовал ароматную горечь и сливочный вкус пенки. Открыв дверцу платяного шкафа, она начала снимать халат, обнажая свою спину.       «Ага, нашла дурака! Что я тёток голых не видел?». Я даже не думал закрывать глаза. Напротив, я таращился на неё во все глаза, и мягкий свет кабинета лишь частично освещал её фигуру, приглушая все изъяны, до которых мне по большому счёту не было дело.       — Ты красивая, — сказал я, давая понять, что смотрю. От такой неожиданности она резко дёрнулась и, вновь запахнув халат, повернулась. Пожалуй, я зря предположил, что она хочет продолжения, слишком резко и быстро она произнесла:       — Я же попросила. Так откровенно я никогда не врал, говоря, что я как истинный джентльмен закрыл глаза, но превосходный кофе спутал все карты, и чтобы его выпить, мне пришлось открыть глаза. После этой вопиющей лжи я отставил чашку, встал с дивана и, подойдя к двери кабинета, повернул в замке ключ. Ирина молчала и не двигалась, как будто не веря тому, что я действительно могу сделать то, что было неизбежным. Но разумеется, она прекрасно знала, что именно должно было произойти дальше и к чему вело наше уединение в её кабинете. Подойдя к ней вплотную, я сделал глубокий вдох, мне хотелось насладиться её ароматом.       — Ты красивая, — шепнул я ещё раз и попытался оголить её плечи. Она же, зябко поёжившись, сделала попытку отстраниться от моего прикосновения.       — У нас даже не свидание. Я с трудом соображал, что творю. Я возжелал эту женщину, и никакие её отговорки для меня уже не имели значения.       — У нас лишь знакомство, — всё, что смог выдавить я, собирая остатки разума. Едва коснувшись её ключиц и проведя пальцами по ложбинке между грудями, я ощутил, как она вздрогнула, а затем невольно произнесла моё имя. В этот момент я почувствовал, её готовность поддаться, и сбросил с неё халат, который был лишь лёгкой преградой между нашими желаниями.       — Наконец-то ты назвала меня по имени, — шепнул я и нежно коснулся губами её трепещущей груди. Больше разговаривать я был не намерен. Меня ждало куда более захватывающее действо, которое я предвкушал не один час. Прикосновение к её коже вызывали волны возбуждения. Я ощущал, как она трепетала в моих объятиях, как каждое прикосновение губ распаляли её желание. Жар страсти, внезапно вспыхнувший между нами, не затихал, наоборот, разгорался и, набирая силу, поглощал нас. И в эти минуты лишь наша близость была самым важным, остальное для нас потеряло всякий смысл. Я прижал её к шкафу с одеждой.       «Идиот! Лучшего места для первого секса, конечно, не нашлось!», — мелькнуло в мыслях. Я не стремился найти другое место, всё произошло слишком спонтанно. Мы просто поддались своим инстинктам. Мои поцелуи щекотали её шею. Она пыталась увернуться от них, но напрасно, я лишь крепче прижимал её к себе и почти невесомо касался пальцами до её груди. Её светлые волосы спутались, а нежные губы искали моё лицо. Ирина обхватила моё лицо, и как из рога изобилия на меня посыпались её поцелуи. Жадные и беспорядочные, они оставляли на моих щеках следы её прикосновений. Наконец, её губы прижались к моим с такой страстью, что я почувствовал волну захлестнувшего меня тепла. Моё сердце забилось быстрее, как только я ощутил своим языком её язык. Мои руки, нетерпеливо изучающие её тело, искали эрогенные зоны, и по её усиливающимся стонам и прерывистому дыханию я понимал, что проникновение моих пальцев достигло желаемой цели. В самый неподходящий момент болезненно задёргало плечо, но стараясь не обращать на него внимания, я попытался снять пижаму. Не думаю, что без помощи Ирины мне бы это легко удалось. Она помогла освободить от пижамы подстреленную руку. Я коснулся губами её соска, и она буквально задохнулась от стона, почти беззвучно выдохнув: «Возьми меня». Даже если бы она не произнесла этих слов, тянуть дальше было невозможно. Я накрыл её рот ладонью и вошёл в ту, что так страстно желал. Мои фантазии стали реальностью. Соитие было ярким и неудержимым. Оргазм накрыл нас почти одновременно… Я нежно поцеловал её обнажённое плечо и блаженно прошептал:       — Вот и познакомились, — не упустив момента подколоть: — А ты, оказывается, необузданная девушка. И тут же попытался вновь коснуться губами её груди, на что сразу же мне прилетело:       — Гена, прекрати. — Но намёк на продолжение всё же мне дали. — Оставь на второе свидание. Я цеплялся к её словам, ощущая приятную слабость во всём теле. Мне не хотелось, чтобы она уходила. Я был готов обнимать её до самого утра. Но мне дали понять, что я наглею, пользуюсь её слабостью и, в конце концов, я забываюсь, где мы находимся. Всё же это был её кабинет, а не номер в гостинице для новобрачных. Пришлось быстренько одеваться, признаваясь во всех смертных грехах. Не обращая внимания на её сверлящий взгляд, я помог застегнуть ей бюстгальтер. Очень хотелось оставить парочку поцелуев на её спине, но я сдержался. Всё хорошо в меру, если перегнуть, можно и оплеуху выхватить. Поэтому я продолжил откровенничать, вспоминая наше знакомство в ресторане.       — Действительно, не так я представлял нашу первую близость. Кажется, Ира не была готова к такому откровению:       — Ах, ты ещё и представлял… — она сверкнула глазами. Стараясь не обращать внимания на её пристальный взгляд, я поведал Павловой, почему в тот вечер сбежал от неё, толком не попрощавшись.       — Надеюсь, всё обошлось? — поинтересовалась она, выслушав моё признание на тему: я и мой предок.       — Если не считать пробитого плеча и черепно-мозговой, то всё в порядке. А после такого с тобой, я вообще обо всём забыл. Вот только кофе… Пока ты будешь одеваться, я сделаю себе ещё чашечку. В палату возьму, я ещё пирожок не пробовал. Заведующая первой хирургии одарила меня таким взглядом, что другому бы пирожок в горло не полез, но мне было слишком хорошо.       — Чашка в палате. Ты не понимаешь, что это улика? — Ира постучала пальцем по моему лбу. Я улыбнулся и успокоил трусиху:       — Не волнуйся, я уберу. До утра её никто не увидит. — После чего подошёл к ней сзади и обнял за плечи: — Ир. Мне так хотелось дотронуться до её шеи или мочки уха. Вероятно, она тоже ждала чего-то подобного, но моя наглая морда опять пошутила:       — Принеси что-нибудь почитать, — и видя, как жёстко я обломилась, подмигнув, добавил, — у стен же уши, сама говорила. Поэтому всё потом. Я замолчал, ощущая, как где-то рядом ворочается противная тошнота. Она предложила вызвать санитаров.       «Глупенькая! Какие ещё санитары? Ты мой главный санитар и лечащий врач в одном лице. Неужели не поняла?» — мысленно недоумевал я.       — Смешная ты, Ирка. За чашку из кабинета переживаешь. А то, что два амбала меня на твоей территории увидят, нет. Доковыляю уж как-нибудь до угла. Не переживай. И всё же напоследок я дотронулся до неё. Мои губы коснулись её виска и я, подхватив чашку кофе, сказал:       — Божественно! — не уточняя, относилось это к моему поцелую или к свежесваренному кофе. Она тоже не уточнила. Открыв дверь своего кабинета, она выпустила меня, и я как истинный заговорщик высунулся в коридор, затем сделав шаг назад в кабинет, прошептал:       — Никого! Путь свободен, — и с трудом сдерживая смех, как можно громче сказал, — До завтра, Ирина Алексеевна! Я обязательно почитаю то, что вы мне посоветовали. Она издевательски поддела: — Да, Геннадий Ильич, обязательно прочитайте. Прелюбопытнейший материал!