Стану круче, чем староста группы, и вот тогда-то назовёте меня новым Рок-Стар

До закрытия общежития оставалось совсем мало времени, и Мидей не раздумывая прибавил скорость, чтобы успеть доставить своего одногруппника. Если до этого Фаенон мог держаться за сидение мотоцикла, то теперь ему пришлось машинально и инстинктивно вцепиться руками в своего водителя. Мидей чувствовал, как крепко ему сжимают плечи, а в спину упирается холодный мотоциклетный шлем. Но счет пошел на минуты, и пришлось еще больше прибавить газ. Руки обвили талию крепким кольцом. Он понимал, что Фаенону такие скоростные поездки совсем не привычны, и повторял про себя: «Терпи. Осталось совсем немного». На поворотах блондин перехватывался сильнее и, казалось, прижимался ближе. Даже когда пришлось остановиться на последнем светофоре, парень не отпускал. Староста опустил взгляд: ладони, обвивавшие его со спины, побелели и мелко подрагивали. Он чувствовал, как Фаенону страшно — ведь это его первая поездка на мотоцикле, и он наверняка сидел там сзади с крепко зажмуренными глазами. Мидей осторожно накрыл теплой рукой его запястье, слегка погладил большим пальцем и вернул обратно на руль, как только загорелся нужный сигнал светофора. Фаенон распахнул глаза и теперь уже не понимал, что пугало его сильнее: мотоцикл или искренняя забота от своего одногруппника, ведь проявлял он ее так очень редко и в самых крайних случаях. Обычно Мидей, как староста группы, раздавал всем предупреждения по уставу и старался держать группу под контролем, ведь чуть что случится — он будет в ответе за каждого лично перед деканом и ректором, поэтому в его собственных интересах раздать всем «втык», чтобы одногруппники «не косячили». Не так часто он беспокоился о ком-то не ради своих целей. — Можешь выдохнуть, — он наконец заглушил мотор у входа в общежитие и вальяжно сложил руки на груди, состроив снова свое будничное недовольное выражение лица. — Надеюсь, там сидение под тобой не промокло. — О, ты знаешь, после того, как я чуть не умер, когда врезался в столб, мне уже никуда не надо, да и штаны уже высохли, — Фаенон с ухмылкой зыркнул на друга. Лучшая защита — нападение. Он заметил, как виновато парень откашлялся, когда протянул руку за своим шлемом. Извиняться не в его стиле, поэтому Мидей молча завел мотор, пока Фаенон искал по карманам ключи от общежития. Почему-то он чувствовал подвох и не торопился пока уезжать. Одногруппник проверял все уже по второму кругу, и как только он уселся на ступеньку у входа, чтобы вывалить на асфальт содержимое рюкзака, староста кинул шлем баскетбольной подачей. — Напяливай обратно, растяпа.

***

Просторная светлая квартира сияла чистотой и порядком. Гостиная объединена с кухней, за ней спальная комната. На столике у дивана стояла тарелка с аккуратно разложенными фруктами, словно натюрморт. В воздухе витал легкий аромат одеколона. Фаенон присел за кухонным столиком и молча наблюдал, как Мидей хозяйничал и раздавал указания. 1. «Спать будешь сегодня здесь», — он притащил из спальни подушку, одеяло, комплект постельного белья и бросил их на диван. 2. «Чистые шмотки и полотенце», — выдал лично в руки футболку и шорты. 3. «Замерзнешь — жми на плюс», — положил на стол пульт от кондиционера. 4. «Питьевая вода в графине, а здесь гостевые кружки», — открыл кухонный шкафчик над раковиной. — Спасибо, — Фаенон поднялся со стула и хотел отойти в ванну, переодеться и отправить в стирку запачканные травой и грязью вещи. — И еще, — Мидей по-хозяйски сложил руки на груди. — Холодильником посреди ночи не хлопать, телевизор громко не смотреть, воду в ванной без необходимости не пускать, свет выключать за собой и… — Зануда!

***

Когда он вернулся, в комнате уже вкусно пахло ужином. На столе стояли тарелки с запеченной картошечкой, грибами и сливочным соусом. Мидей сидел в черном махровом халате и читал книгу, дожидаясь гостя, чтобы не ужинать одному. — Неужели, — он захлопнул книжку и отложил ее в сторону, открыл бутылку гранатового сидра и разлил по бокалам. — Думал, у тебя чешуя отросла — столько плюхаться в ванной. — Я просто надеялся, что ты уснешь за это время, и можно будет спокойно посидеть в тишине, — Фаенон растянул улыбочку на лице, уселся напротив и взял приборы. — Что ж, приятного аппетита! — И тебе не подавиться, — хозяин квартиры сперва начал с напитка. Он сделал пару жадных глотков, будто ждал этого весь вечер, прикрыл глаза и прикусил губы, обветренные и немного потрескавшиеся из-за поездок на мотоцикле без шлема. — Завтра вроде не выходной, — Фаенон недоверчиво принюхался к бордовой жидкости в бокале и учуял там алкоголь, на что Мидей приоткрыл один глаз и тут же нахмурился от того, что кто-то собрался читать нотации во время отдыха. — Тебе никто и не предлагает накидаться, как свинья, — он допил залпом, вытер рот рукавом халата и шумно отставил бокал в сторону, принявшись, наконец, за ужин. Фаенон расстроился из-за того, что снова получилась какая-то глупость. Хоть он и постарался этого не показывать, но все равно было заметно, как взгляд поник и опустились плечи. Он сделал небольшой глоток, чтобы распробовать сидр — оказалось, не так уж и плохо, и алкоголь совсем не чувствовался. Ему бы хотелось намного лучше понимать близкого человека: всегда ли он проводит так вечера и часто ли один катается по городу до ночи, как сегодня… — Ворон считаем? — Мидей бросил вилку в уже пустую тарелку, и неприятный звук дребезжания прибора вернул Фаенона из транса. — А? — он искренне удивленно вскинул брови и перевел взгляд на одногруппника. — Че не ешь, говорю? Невкусно? — Нет. Ой, то есть да! — парень впопыхах начал набивать рот картошкой. — В смыфле офень вкуфно! — Да расслабься уже, — Мидей приподнял уголок губ и вроде бы даже улыбнулся, потянулся лениво и подлил ещё сидр. Он молча болтал напиток в бокале, бесцельно глядя в одну точку, пока в комнате не повисла немного неловкая и в чем-то даже некомфортная тишина. — Ну-у… Как провел отдых? — Фаенон отставил тарелку в сторону и скромно опустил глаза в пол, будто этот вопрос снова может что-то испортить. — Еще бы хоть пару дней передышки, конечно, — Мидей устало зевнул и закинул ноги на свободный стул. — Слетал домой, дел было много, свободного времени мало. — Я тоже летел к родным, — он выдержал небольшую паузу, наблюдая за реакцией собеседника: казалось, будто он погружен только в свои мысли, даже не взглянул в сторону Фаенона. — Помогал, родителям, строили новый дом на участке. — Физическая активность тебе на пользу, — Мидей едко ухмыльнулся и сделал глоток. — Хоть в форму пришел, «Спортсмен». — Да почему ты не можешь нормально разговаривать с людьми… — Фаенон не понимал краснеть ему от комплемента или выпадать в осадок от издевки.

***

Еще не наступили прохладные ночи, ведь лето не торопилось покидать город, и изо всех сил отдавало последнее тепло. В воздухе все еще витал легкий аромат поздних цветов, слышалось пение птиц и цикад. Кассия ещё раз оглядела темный коридор общежития, чтобы убедиться в том, что дежурных уже нет. Она медленно и осторожно закрыла дверь, придерживая ручку, чтобы не было слышно щелчка замка, который наверняка бы отдался эхом. Осторожно прокравшись до поворота и почти не дыша, девушка юркнула, наконец, на балкон, где ее ждал свежий ночной воздух, усыпанное звездами небо и… «Моя сумасшедшая соседка из комнаты напротив», — Кассиопея помахала рукой и попыталась искренне улыбнуться. Все-таки посидеть тут одной ей хотелось куда больше, чем в чьей-то компании. — Ханаби по тебе соску-училась… — Искорка сидела на полу в белой плюшевой пижаме. Она просунула ноги между перилами и болтала ими в воздухе, накручивая на пальце прядь волос. — Ханаби узнала секретик! — второкурсница схватилась за прутья и откинулась назад, как на качелях, уставившись на подругу снизу вверх. — Понятно, — Кассиопея, уже привыкшая к подобным перформансам, присела рядом, устало вздохнула и достала сигарету. — Рассказывай, если хочешь. Соседка взмахнула перед лицом бумажной розочкой: поделка из оригами вспыхнула маленьким пламенем и озарила теплым светом немного безумную улыбку Искорки. Она помогла подкурить и накрыла цветок рукой, улыбаясь ещё шире. Девушка повернула ладони кверху, хихикнула, увидев на них разноцветные блестки, и сдула их, с очарованием наблюдая, как красиво конфетти разлетались с балкона и мерцали в сигаретном дыму. — Иногда кажется, что у вас там секта, а не студенческий кружок, — Кассия ухмыльнулась, обняла себя за колени, чтобы было теплее и уютнее, и сделала крепкую затяжку. Она почувствовала, как подруга ласково коснулась ее щеки, заправила светлую прядь волос за ухо и показала еще один фокус. — Та-да-ам! — Искорка радостно прикрыла глаза и расправила купюры. — Ханаби наказала того, кто тебя обидел, — она отмахнулась от дыма кредитами, словно веером, подвинулась ближе и положила голову девушке на плечо. — Это чего, мои? — Кассиопея задумчиво нахмурилась, прикусила тонкий фильтр и, прищуриваясь от дыма, пересчитала деньги: ровно столько, сколько она заплатила сегодня за билеты на вечеринку. — Ага-а, — Искорка устало потянулась, взялась за перила, как обезьянка за прутики клетки, и уставилась на кроны деревьев. — Танцульки-то ведь завтра бесплатные. — Ну и козлина Коски, нашел на ком бабки рубить, — Кассия обиженно надула губы и стряхнула пепел вниз, надеясь, что он не улетит на соседский балкон. — Не обижайся на дурачка, он так с тобой больше не будет, — она распахнула глаза, и на долю секунды показалось, будто луна отразилась в радужке, а «маньячная» улыбка только подчеркнула истинность ее слов. — Спасибо, конечно, — стало немного не по себе, и Кассия инстинктивно отодвинулась чуть подальше, желая поскорее остаться наедине с собой и в тишине. — Дурашки затеяли большое представление, грандиозное! — Искорка рывком поднялась с пола, буквально подпрыгнула и радостно раскинула руки в разные стороны. — Ханаби думает, это будет чудесное шоу! «С такими соседями скоро крыша поедет…» — подумала Кассия. «Ну почему ты не можешь нормально разговаривать с людьми…» — Белобог наконец-то сыграет с нами во что-нибудь интересненькое! Кассиопея облегченно выдохнула, когда осталась на балконе одна. А ведь если подумать, новость действительно интересная. За эти четыре года, что друзья здесь обучаются, факультет оброс толстым слоем сплетен о своей нелюдимости и закрытости. Белобог расположен в отдельном корпусе кампуса, где ни разу не проходили потоковые лекции для других студентов. Обучающихся оттуда не видели в основных общежитиях — будто где-то в городе для них построено отдельное. Они очень редко бывают на мероприятиях, даже в конкурсе на лучшего студента года приняли участие впервые за пять лет его существования — и то, лишь единогласно выдвинули единственного кандидата. И самое главное: никто не знает, чем именно занимается факультет и по какой логике туда отправляют первокурсников. Новых студентов распределяют по факультетам после результатов вступительных экзаменов, чтобы как можно лучше раскрывать их потенциал и таланты. Так, на Сяньчжоу поступают будущие мастера спорта. Здесь обучаются самым разным боевым искусствам: от рукопашного боя, до фехтования и стрельбы из лука. На Амфореус попадают интеллектуалы, знатоки истории, теоретики и будущие ученые. Пенакония развивает в своих студентах творческий дар. Здесь изучают режиссуру и актерское мастерство, занимаются вокалом и живописью и активно открывают разные творческие клубы по интересам, чтобы объединить в них студентов с других факультетов. И в одном из таких актерских кружков — «Край света» — числятся двое единственных представителей Белобога. Хоть они и вступили в него уже давно, говорят, эти ребята даже будучи на четвертом курсе сбегают с собраний раньше времени, будто их ждет комендантский час.

***

Солнце нагло пробивалось сквозь щелку между плотными шторами и назойливо, бесцеремонно светило в глаза. Как бы Фаенон ни ворочался, еще немного доспать уже вряд ли получится. На часах девять утра, а в квартире уже была полная тишина. Он лениво потянулся, распахнул шторы и неприятно прищурился от резкого яркого света. Дверь в комнату Мидея была настежь открыта, и Фаенон поддался навязчивому желанию туда заглянуть. Первое, что бросилось в глаза — плотная бордовая штора, которая делила спальню на две половины. В одной стоял шкаф-купе с ростовым зеркалом, компьютерный стол и аккуратное кресло. Любопытство потянуло парня увидеть и вторую часть комнаты. Он осторожно отодвинул край шторы и заглянул внутрь: там стояла лишь большая кровать и две маленькие тумбочки по бокам. Все тот же минимализм. Поверхности тумбочек абсолютно пустые, подушки поставлены аккуратными треугольниками, а красное покрывало расправлено настолько идеально, что к нему жалко прикоснуться — лишь бы не оставить ни единой вмятинки. «Ну и зануда…» — Фаенон не переставал удивляться педантичности своего друга и сравнивал его «вылизанную» квартиру со своей комнатой в общежитии. Вещи там лежали как попало: ношенная одежда — горой в кресле, выстиранное — комом в шкафчике. Кровать заправлялась только если он ждал гостей, а такое случалось редко. Стол завален тетрадками, учебниками, фантиками, заставлен кружками… Каждую субботу Фаенон устраивал генеральную уборку, но уже к среде бывало не лишним провести ее снова. «Тут ты оказался лучше, но ничего, ничего…» — его цель: поравняться с Мидеем во всем и прыгнуть выше. Только он преисполнился и торжественно поклялся себе наводить порядок в общежитии каждый день, как все его мечты превзойти старосту группы разбились из-за записки, оставленной кухонном столе.

«Твои вещи постираны, высушены и отглажены. Найдешь их в шкафу. Завтрак на плите. Я на разминке.»

— Что ж… — Фаенон обреченно вздохнул и отложил листок в сторону. — Ну, хотя бы у меня почерк разборчивее!

***

В студенческом общежитии с самого утра стоял грохот, топот и восторженный галдеж. Девушки бегали из комнаты в комнату, помогая друг другу уложить волосы, сделать яркий макияж и выбрать самые красивые наряды. Причиной женского безумия стала новость о том, что в этом учебном году сам Веритас Рацио будет преподавать несколько курсов — и не только для Пенаконии, как в прошлом году, а для всех факультетов. Воздух превращался в яд, переполняясь ароматами самых разных духов и дезодорантов, а сплетни лились рекой. Трудно было пройти по общажному коридору и не наслушаться обсуждений о легендарном преподавателе. «Ходят слухи, что сын одного депутата ходил в класс, где преподавал Рацио. Парень пытался сунуть ему деньги, чтобы подкупить и получить зачет. Рацио так разозлился, что вышвырнул парня из класса. Да, верно — буквально выкинул его вон… Бог среди людей…» «Наш выпускник рассказывал, что ходил к нему на занятия и просто не мог понять, что Рацио говорит. Продержался до самого конца, получил ноль баллов. Хорошо хоть не ушел в минус!» «Ох, а я слышала, как он довел до слез целую футбольную команду!» «А это правда, что он моется прямо в гипсовой голове?..» — Господь Всемогу-ущий, избавь нашу общагу от великого отупе-ения! — Кассиопея добралась до общей кухни и крепко придавила дверь, чтобы закрыть ее наверняка и хоть немного изолироваться от шума. — День, когда людские пороки обнажатся и явят миру грех гордыни, был неизбежен… — тихий и успокаивающий голос появился за спиной так же внезапно, как и новости о преподавателе. — А-а! — Кассия вскрикнула от испуга и резко обернулась. Сандей сидел у открытого окна и блаженно попивал утренний кофе со сливками. — Я уж думала конечная, пришли по мою душу… — девушка положила руку на сердце и облегченно выдохнула. — В чайнике еще что-то есть? — Да, я кипятил полный, — юноша любезно подвинул к центру стола тарелку с печеньем, кексиками и разными сладостями. Кухня наполнилась приятными ароматами корицы и молотого нерастворимого кофе. С улицы веяло теплом ранней осени, а пение подлетавших к карнизу птичек, которых Сандей кормил с ладони крохами от печенья, успокаивало и отвлекало от переполоха, царившего в коридоре. — Говорят, у этого Рацио сложновато учиться, — Кассия села напротив и потянулась за пирожным. Она помнит, что в прошлом году специально приглашенный преподаватель читал для Пенаконии курс по архитектуре — и далеко не все были от этого в восторге. Но нынешним студентам они об этом уже не расскажут — ведь оказались отчислены после второго триместра. — Можно сказать и так, — Сандей отряхнул ладони и прикрыл окно, чтобы включиться в беседу. Он взял кружку обеими руками, как священную чашу. Его лицо всегда умиротворенно, а голос приглушен и спокоен. — Дело в том, что в прошлом году, его экзамен смогли сдать с первого раза не больше трех процентов всего нашего курса. — Хреново… — девушка расстроенно опустила плечи. — А баллы для конкурса на топ-студента тоже надо у него зарабатывать? — Визит Веритаса Рацио полностью спонсируется Корпорацией Межзвездного Мира, — Сандей сделал тоскливый вдох, ведь в этом году в конкурсе хотела принять участие его младшая сестра. — Могу предположить, что без баллов по его предметам невозможно получить допуск к конкурсу. — Совсем хреново… «Держись, Фаенончик! Держись!»

***

В десять утра Фаенон услышал, как открылась входная дверь, и в коридоре зашуршали пакеты. Каждый будний день Мидей начинал с пробежки и долгих упражнений на спортивной площадке. На обратном пути он любил заходить в булочную за свежим хлебом и в продуктовый, чтобы приготовить дома что-нибудь вкусное и сытное на завтрак. Он молча занес покупки, поставил кипятиться кастрюльку воды и ушел в ванную. — Может, чем-то помочь? — Фаенон крикнул вслед. — Поможешь, если не будешь мешаться. «Неисправимый сухарь…» Фаенон помыл за собой посуду и налил чай с бергамотом. Он уселся поудобнее за кухонным столом, закатал рукава черной рубашки и принялся читать последние новости. В этом учебном году намного раньше, чем в прошлом, опубликовали требования для допуска к финальному конкурсу. Баллы нужно получить не только за активность в основных сферах — в науке, творчестве и спорте — но и от конкретных преподавателей, у которых придется брать в конце года характеристики, и их список не придает мотивации. 1. Господин Хулэй — физическая культура и боевые искусства; 2. Цзин Юань — шахматы и стратегическая подготовка; 3. Госпожа Яшма — экономика и торговые отношения; 4. Веритас Рацио — философия, математика, физика; 5. Господин Анаксагор — биология и теология. «А на предпоследнем курсе еще не поздно забрать документы?..» Мидей вернулся из душа в тот же момент, как только начала закипать кастрюля на плите. Чувствовалось, что утренний ритуал доведен до автоматизма. Фаенон поднес кружку к губам и завис на несколько секунд: с рыжих волос стекали капли воды — они скатывались по спине до белого полотенца, повязанного на поясе. Теперь весь рисунок из красных татуировок хорошо было видно целиком. Он был словно объят пламенем. Каждое движение и каждый шаг заставляли этот огонь разгораться. Фаенон поспешил эвакуироваться подальше от пожара. Он допил теплый чай залпом и подошел к раковине, чтобы сполоснуть кружку. Вытяжка гудела и поспевала за процессом готовки. На плите варились несколько куриных яиц, тушились овощи и жарилось филе индейки. Казалось, парень собирался накрыть стол на четыре персоны. — Я не голоден, если что. Извини, — парень виновато улыбнулся, глядя на количество блюд. — На тебя никто и не рассчитывал, — Мидей задержал на нем взгляд и надменно приподнял бровь. И это было правдой: плотный и сбалансированный прием пищи был обязателен для спортсмена после тяжелой тренировки. — Оу… Сколько же на тебя нужно готовить… Не повезет, наверно, твоей жене… — Фаенон хотел посмеяться, но заметил, как напряглись мышцы на лице приятеля, когда он крепко стиснул зубы. — Ну-у, если ты, конечно, что-то планируешь, там… Не знаю… На примете, может, кто… Отмазки явно не разрядили обстановку. Мидей нервно дернул уголком губ и подошел ближе. Даже слишком близко. Он положил руку одногруппнику на плечо и сжал так, что Фаенон зажмурился — Не раздражай меня. Блондин почувствовал тяжелое дыхание у лица и ощутил, как по плечу скользнула ладонь. Когда он открыл глаза, Мидей уже сделал шаг назад и вернулся к своим делам. «Опять я все испортил…»