Академия наследников

Лукас — Ты сегодня медленный, — усмехаюсь я, отбивая выпад Леона. Он тихо матерится по-немецки и снова идёт вперёд. Металл сталкивается с металлом так резко, что звон разносится по всему залу. Леон снова атакует, но я уже знаю его движения почти наизусть. За пять лет в Академии мы провели друг против друга сотни боёв. Он быстрый. Технически почти безупречный. Но слишком правильный. А я люблю побеждать грязно. Отбиваю его рапиру в сторону, резко сокращаю дистанцию и касаюсь наконечником его груди. — Попался. — Да пошёл ты, — выдыхает Леон, снимая маску. Я смеюсь и стягиваю маску следом. Волосы сразу падают на глаза, липнут ко лбу от пота. Жарко. — Ты сегодня вообще не собран. — Потому что кто-то впихивал в меня сигареты вчера. — Это была культурная встреча. — Это были ты, Женя и сигареты. — Отличная комбинация. Леон качает головой, вытирая шею полотенцем. — Кстати о твоих новых увлечениях… Как там Англия? Я делаю вид, что не понимаю. — Англия — это страна. — Лукас, я про Джеймса. Имя отзывается где-то слишком быстро. Я беру бутылку воды и делаю большой глоток, лишь бы не отвечать сразу. Сегодня я почти его не видел. Только утром за завтраком и потом мельком в коридоре между занятиями. И всё равно он каким-то образом умудряется выделяться даже тогда, когда просто молчит. Спокойный. Собранный. С идеально ровной осанкой и этим своим взглядом, будто он анализирует всё вокруг быстрее остальных. Раздражающе красивый. — Он слишком серьёзный, — говорю наконец. Леон усмехается. — Ты говоришь так, будто это тебя когда-нибудь останавливало. — Не останавливало. — Бедный парень. Я ухмыляюсь и бросаю полотенце себе на плечо. — Ты опять устраиваешь вечеринку сегодня? — спрашивает Леон. — Конечно. — Леди Беатрис тебя когда-нибудь убьёт. — Она каждый год пытается. — А Вильгельм? Я морщусь. — Не порти мне настроение. Я снимаю защитную куртку, оставаясь в чёрной футболке, прилипшей к телу от пота. — Виктория придёт? — спрашивает Леон. — Нет. Она слишком умная для этого. — София? — Скорее всего. — А Джеймс? Вот тут я уже улыбаюсь нормально. — Посмотрим. Он только качает головой. — Бедный англичанин. — Не драматизируй. — Я знаю тебя пятый год, Лукас. Это уже диагноз. Я смеюсь, подхватываю сумку с формой и иду к выходу из зала. Поднимаюсь на второй этаж общежития и открываю дверь комнаты. Джеймс сидит за столом у окна. Перед ним ноутбук, рядом какие-то бумаги и идеально ровно сложенная папка с расписанием. Он даже дома выглядит так, будто через пять минут должен подписывать международный договор. Он поднимает взгляд на меня. Всего на секунду. Но я замечаю, как его глаза скользят по моей форме после тренировки. — Тяжёлый день? — спрашивает он спокойно. — Только для Леона. Я его победил. Джеймс едва заметно усмехается и снова переводит взгляд в ноутбук. Я скидываю сумку на кровать, стягиваю влажную футболку и бросаю её сверху. Потом туда же летит форма для фехтования. Ноль реакции. Либо у него железные нервы, либо он слишком хорошо умеет делать вид. Захожу в душ. Включаю воду. На полке снова стоят аккуратно выставленные баночки Джеймса. Шампунь, мыло, кондиционер — всё идеально ровно. И всё с запахами, которые кажутся слишком сладкими для кого-то настолько серьёзного. Я беру флакон. Bubble gum. Усмехаюсь себе под нос. Самый серьёзный человек в этой Академии моется гелем со вкусом жвачки. Это будет удивлять меня каждый раз. Снова и снова. Через десять минут выхожу, вытирая волосы полотенцем. Джеймс всё ещё сидит за столом, только теперь без ноутбука — читает что-то с телефона. Когда я прохожу мимо шкафа, его взгляд всё-таки цепляется за моё тело. Всего на секунду. Но я замечаю. — Ты ведь придёшь сегодня? — спрашиваю я как бы между делом. — Куда? Я поворачиваюсь к нему. — На вечеринку. Посвящение новеньких. Неужели София не рассказала? Он закрывает телефон и слегка хмурится. — Рассказала. Я ещё думаю. — Даже не думай отказаться, princess. Это не заседание парламента. — Звучит угрожающе. — Так и есть. Все собираются после отбоя. В одиннадцать. Северное крыло, старая гостиная возле музыкального зала. Джеймс несколько секунд смотрит на меня, потом кивает. — Хорошо. Приду. Я ухмыляюсь. — Только надень что-нибудь нормальное. А не так, будто собираешься подписывать торговое соглашение с Францией. — У меня плохое предчувствие насчёт этой вечеринки. — Отлично. Значит, всё будет весело.

***

К одиннадцати северное крыло уже гудит музыкой. Комната забита людьми. Воздух пахнет дорогими духами, алкоголем и сигаретами. Леон стукается своей бутылкой о мою, Женя спорит с Адрианом о чём-то бессмысленном, Селин рядом закатывает глаза. А потом я замечаю Джеймса. Рядом с Софией. На ней чёрное платье, тёмные волосы распущены, и со стороны они выглядят как идеальная королевская пара. Меня это бесит. Он всё-таки послушал меня — тёмная рубашка, расстёгнутая сверху на пару пуговиц. София что-то говорит ему, смеётся, касается его руки. А он смотрит на неё спокойно. Слишком спокойно. — Ребята! — орёт Леон через музыку. — Семь минут в раю! Комната шумит громче. Кто-то смеётся, кто-то свистит. Я сажусь на пол в виде импровизированного круга. Рядом падает Женя, напротив устраивается Адриан, подходит польская принцесса Зофья, потом Матео, Алехандро, сёстры Жени, София. И Джеймс тоже садится. Первым крутит Леон. Потом Зофья. Потом заставляют крутить Джеймса. Бутылка останавливается напротив Софии. Какая неожиданность, — сухо говорю я. София смеётся и тянет Джеймса за руку в кладовку. Через семь минут они выходят абсолютно спокойными. София поправляет волосы, Джеймс выглядит всё таким же собранным. Меня это раздражает. — Ладно, теперь я, — говорю я и забираю бутылку. Кручу сильнее остальных. Стекло вращается по полу. Медленнее. Ещё медленнее. И останавливается прямо напротив Джеймса. На секунду становится слишком тихо. А потом почти все начинают шуметь. Леон смеётся громче всех и хлопает меня по плечу. — Удачи. Джеймс слегка краснеет, но отказываться не собирается. Просто поднимается и идёт к кладовке. Я ухмыляюсь и иду за ним. Внутри тесно. Швабры, коробки, полки — и почти никакого пространства. Дверь закрывается. — Надеюсь, ты понимаешь, что мы ничего делать не будем, — сразу говорит Джеймс. Я театрально вздыхаю. — Scheiße… а я уже строил планы. — Лукас. — Что? Ты правда думал, я тебя съем? — С тобой сложно быть уверенным. Я смотрю на него. На идеально уложенные волосы, на тёмную рубашку, на слишком правильную осанку даже здесь. — И тебя совсем не привлекает моя красота, princess? — У меня есть девушка. — Это не ответ. — И я не гей. — Mhm. Я подхожу ближе. Он переводит взгляд на мою расстёгнутую рубашку, на шею — всего на секунду. Я это замечаю. — Interessant… — Даже не начинай. Но он уже сам смотрит на мои губы. И это ломает во мне остатки терпения. Я подаюсь вперёд и целую его. Он замирает. Полностью. А потом неожиданно отвечает. Он отвечает. Не просто терпит — реально отвечает. Я запускаю пальцы в его волосы. Наконец-то. Они мягкие, идеальная укладка рассыпается под моими руками. Его губы мягкие, а на вкус — bubble gum. Тот самый. С полки в ванной. Его гель для душа. Я думал, он только пахнет жвачкой. Но он и на вкус такой же. Сладкий. Приторный. Утончённый. Ммммммм. Я мычу прямо в поцелуй, потому что не могу сдержаться. Он дышит сбито, пальцы сжимают мою рубашку, и на секунду мне кажется — он сейчас не оттолкнёт. Но он отталкивает. Обеими руками в грудь. Резко. Я делаю шаг назад и ударяюсь лопатками о стеллаж с коробками. — Выходите, хватит там! — орёт Леон из-за двери. Кто-то смеётся. Джеймс вылетает первым. Даже не смотрит на меня. Идёт к выходу из гостиной быстрым шагом, волосы растрёпаны, щёки красные. София окликает его — он бросает что-то неразборчивое и уходит. Сбежал. Я выхожу через пару секунд. Иду к столу, беру бутылку пива, делаю глоток — и не сажусь обратно в круг. Просто встаю у окна. Потому что игра закончена. Она была нужна только для того, чтобы получить его. И я получил. Я не играю дальше. Я стою, смотрю в тёмное стекло, облизываю губы и чувствую этот грёбаный вкус жвачки. Он всё ещё здесь. На моём языке, на губах. Я хочу этого снова. Прямо сейчас. Но его нет. Леон подходит, толкает плечом, спрашивает, чего я встал. Я пожимаю плечами и смотрю в окно. Не объяснять же ему, что я только что пробовал британского принца на вкус и теперь мне никто больше не нужен.