kikiriki

      — Это что? — раздражённо спросил Юичиро.       — Луна?

𓅓

      Yeah, you scare me, the nicest person.

𓅓

      Муичиро медленно поднял голову.       — Ах, да… это для Иошико-сан, — Токито-младший ответил словно вздохнул.       — Зачем? — Юичиро в недоумении покачал головой.       — Ну, чтобы извиниться.       — Ну, ты мог бы купить ей шоколад.       — И шоколад я куплю.       — Мда-уж… Ну ладно, пошли в школу. — он сдался и вышел из комнаты.       Муичиро подошёл к столу, где покоилась бумажная луна. Он бережно взял её в ладони и некоторое время вертел, словно примеряя: как положить, чтобы не помять, не испортить ни складки, ни смысл. Потом аккуратно вложил в самодельный конверт. Тонкий, чуть кривой, но сложенный им самим, с тем же трепетом (и чувством стыда). Из коридора уже доносился нетерпеливый голос Юичиро — торопил, как всегда. Муичиро обернулся, вжав пальцы в бумагу, и поспешно убрал конверт в сумку.       Пора выходить.

𓅓

      Утреннее солнце уже мягко заливало город, рисуя светлые полосы на асфальте. Несмотря на ранний час, улицы наполнялись движением — город просыпался под тёплый, прозрачный, весенний свет.       Братья Токито направлялись в школу, и их, по сути, легко можно было различить. Юичиро всегда носил пиджак, а Муичиро предпочитал рубашку с короткими рукавами, избегая жгучей летней жары и неприятных ощущений от одежды.       В классе было ещё мало учеников, хотя до начала уроков оставалось всего несколько минут. Но вот Иошико уже была на месте, листая тетрадь и, видимо, готовясь к уроку. Юичиро посмотрел на своего брата и кивнул в сторону девочки, мыслленно передавая ему: «Давай, ты справишься».       Токито-младший немного неуверенно приблизился к ней. Он положил сумку на парту и, порывшись в ней, извлёк конверт и плитку молочного шоколада. Он не знал, любит ли она такой шоколад, да и вообще, уместно ли дарить подобные «подарки», словно он покупает её «прощаю, что уронил меня». Но это был искренний жест, выражение настоящего сожаления.       Складывая смелость в «кулак» он подошёл к ней, чувствуя как неловкость возрастает в воздухе с каждым шагом.       — Доброе утро, Цукимори-сан! А… я хотел извиниться. Мне сказали, что у тебя болела голова… — пока он произносил эти слова, внимание других учеников привлекалсь к ним, и Муичиро начал нервничать ещё больше.       — В общем, это тебе… — он протянул ей конверт и плитку шоколада и слегка поклонился.       — Прошу прощения!..       Она медленно приняла протянутые вещи и распаковала конверт. Внутри — аккуратно сложенная бумажная луна. Девочка коснулась её, провела пальцами по изгибам, читала что-то наощупь. И тогда… её лицо изменилось. Она удивилась.       Она подняла взгляд на Муичиро, мятные и багровые глазки встретились.       И мягко ему улыбнулась.       Вопросительный знак стал витать в мыслях Токито.       — Спасибо, — она положила луну на свою парту. В этот момент взгляд Муичиро был полон вопросов и недоумения.       Она сразу же отвернулась, и чёрные волнистые пряди упали на лицо, скрывая его. Но в глазках Токито оно стало совсем другим — живым, выразительным, будто тронутое невидимым светом…       Во-первых, она улыбнулась.       Во-вторых, она что, улыбнулась?!

𓅓

      У Муичиро не выходила из головы мысль о том, что только одна девочка когда-либо искренне улыбалась ему, и это произошло только потому, что она упала, а он помог. Остальные девочки в приюте его обижали. Да и было это давно, но тем не менее.       А сейчас, казалось бы, апатичный подросток Иошико-сан улыбнулась ему. Из-за молочной плитки и бумажной маленькой луны. Это было нечто необычное и особенное, как маленькое серебро на её жилетке. Для него этот момент стал согревающим, он давал понять, что, возможно, он точно искупил свою вину перед ней.       По крайней мере, он надеялся.       Эта мысль занимала его ум и, когда его телефон начал вибрировать, он испытал ещё большую нервозность, увидев уведомление «‎заявка принята»‎.       Она приняла его заявку в друзья? Они теперь могли считаться друзьями? Он немного потёр телефон, а затем посмотрел на своего брата.       — Что? — спросил Юичиро, не понимая его возбуждения. Муичиро показал брату экран телефона.       — И что? — Токито-старший был невозмутим.       — Она простила меня! — воскликнул Муичиро с радостью в голосе.       — Ну, да, хорошо. Ещё бы не простила. Ты ведь деньги одолжил у меня на шоколад. Кстати, верни их потом, — Юичиро отреагировал равнодушно на эту новость.       Девочки в окружении младшего Токито всегда были для него некими вызовами, даже в этой семейной академии. Из всех женщин он уважал, казалось бы, только Канаэ-сенсей.

𓅓

      Когда подошло время обеда, Токито-младший сидел на лавочке, сконцентрировав внимание на оригами, которое он складывал. Делая небольшого журавля он мысленно был в другом месте. Оригами успокаивало его душу и приносило эстетическое удовольствие. Пока он занимался этими маленькими делами, мог забыть обо всём, скрываясь от всех.       Внезапно он почувствовал прикосновение сзади, и короткие волосы стали опускаться ему на плечо, даже дотрагиваясь до его лица, о боги.       Он дрогнул, а лицо стало предательски багроветь. Иошико смотрела на то, как он ловко складывает бумагу в журавлика. Багровые глазки плавно прошлись по жёлтой бумаге и встретились с мятными.       — П-привет? — беспокойно прошептал он.       — А ты сам это делаешь? — спросила она, уставившись на его работу снова.       — Да…       — Ты не купил луну, а сделал?       — Да… И надеюсь, тебе понравилось!       Она медленно прошлась перед ним и села рядом.       — Научи.       — Научить? Оригами? — Муичиро удивился, потому что никто и никогда его об этом не просил.       — Ты правда хочешь?..       Она кивнула.       — Ну, это не так трудно, если фигурка не слишком сложная… — начал он, но не успел закончить.…       — Кот.       — Кот? — он приподнял брови, даже сглотнул, но переспросил. Она кивнула повторно.       Цукимори имела привычку, пристально смотреть в глаза, Токито-младший это уже подметил. Это заставляет его смущённо отводить взгляд и краснеть, потому что есть лишь две причины так делать, либо тебя любят, либо хотят убить. Да, такие факты он вычитал в тайбуке, но тем не менее.       — Ох, ну, вот эта фигурка довольно сложная… Но я попробую! Хочешь, после школы?       — Да. Спасибо. — она поднялась и направилась в сторону академии.       — Не говори, пожалуйста, Юичиро, что видела меня! П-пожалуйста, — сказал ей вслед Муичиро.       Она повернулась и лишь показала большой палец вверх.

𓅓

      Муичиро знал, что если он скажет правду, то Юичиро будет недоволен.       Потому что… это девочка. Раньше никогда не было в окружений третьего, условно говоря. Брат часто просил его уделять время более полезным занятиям, и оригами точно не входило в этот список. И показывать их, учить кого-то — входило в этот же список негласно.       Но отказать маленькой леди ему было сложно — ведь она была первой девочкой, которая искренне улыбнулась ему, проявила интерес, а эта просьба могла стать началом дружбы. Ему хотелось найти друзей. Очень хотелось.       Она ассоциировалась у него с чем-то… странным. С холодным коктейлем красного перца и вишни — тем, что нужно попробовать раз десять, чтобы по-настоящему прочувствовать.       Его план был следующим: попросить Танджиро подыграть, сказав, что ему нужна помощь в каком-то важном деле, а Юичиро отправить домой, объяснив, что они с Камадо-старшим справятся сами.       Затем он мог отвести Иошико в кофейню, где она могла бы попробовать сделать оригами.

𓅓

      Перед последним уроком Токито-младший подошёл к Танджиро, который занимался раскладыванием учебников за столом.       — О, привет, Муичиро… Юичиро?       — Муичиро.       — Ты какой-то тихий, всё в порядке? Или я перепутал снова вас…       — Да, всё хорошо… Могу я попросить твоей помощи? — начал он, нерешительно.       — Конечно! Что случилось?       — Нет, ничего особенного… — Муичиро набрал воздуха.       — В общем, я пригласил Иошико-сан в кофейню… Не подумай, что это свидание!.. Она просила меня помочь кое с чем. Но Юичиро будет против, поэтому… Можешь ли ты подыграть мне, сказав, что именно тебе нужна моя помощь? Пожалуйста…       Камадо внимательно слушал, вскинул брови, но вскоре широко улыбнулся.       — Да, конечно! Но врать я не умею… — он сказал это громко, и Муичиро вспомнил, что Юичиро сейчас в классе.       — Тише, тише, пожалуйста… Ну пожалуйста.       — Ох… Я попробую.

𓅓

      Он бесшумно шарил в шкафу, перебирая вещи и искал бумагу для оригами.       Муичиро привык не привлекать лишнего внимания к своим творческим занятиям — особенно потому, что Юичиро регулярно прибирался в его комнате. Поэтому в первый день школы он перетаскал в школьный шкафчик столько «оригами-добра», сколько смог. Это был старый бумажный пакет с ворохом цветной бумаги, которая больше не помещалась в тот самый второй ящик стола. Внезапно пальцы наткнулись на знакомую обложку, и его лицо осветилось тёплой улыбкой.       Он достал учебник, обхватив его руками, как драгоценный клад. Забытая маленькая книжка об оригами!              И в этот же момент прозвенел последний звонок. Он стал смотреть в сторону кабинета, откуда вот-вот должны были выйти остальные. Но снова его внимание отвлекло прикосновение — мягкой руки к плечу, внезапное и тихое.       Он вздрогнул, пробуждаясь от моментального замирания сердца. Цукимори-сан стояла перед ним.       — Идём.       — Да, конечно, — ответил он, стараясь сохранить спокойствие, хотя его нервы кипели. Танджиро стоял сзади и ждал сигнала.       — Сменка. — добавила она и резко удалилась.       Это был просто отличный момент для того, чтобы начать свой план. Муичиро дал знак Танджиро, и тот нерешительно кивнул.       Юичиро коснулся брата, подошёл он тихо, и тот вздрогнул уже во второй раз за две минуты.       — Домой?       — Э-э, да… — и Токито-младший стал смотреть на Камадо, говоря глазками: «Сейчас! Спасай!‎».       Юичиро обернулся, и Танджиро неожиданно издал несколько странных звуков и мычаний.       — Э-э, да, слушай, Муичиро-кун, ты м-можешь помочь мне? Мне нужно… э… чтобы ты помог мне и Незуко с историей, — начал Танджиро, роняя своё достоинство.       — Муичиро? Но он ведь ничего не смыслит в этом.       — Кстати, это не совсем так. Муичиро хорошо написал конспект!       — Но он же писал с учебника? — удивился Юичиро.       — В общем, я хорошо написал всё ещё с доски, поэтому мы можем вместе повторить, — вмешался Токито-младший, развернув Юичиро к себе, а то ещё немного, и Танджиро вырвет.       Токито-старший вскинул брови и поставил руки перед собой, легонько отталкивая брата от себя.       — Ну, как хотите, я пойду домой, — согласился Юичиро и, когда он отошёл на некоторое расстояние, Камадо резко опустил руки на колени и выдохнул.       — Ох… Надеюсь, больше никогда не придётся так делать…       — Спасибо большое, Танджиро-кун! Я тебе очень благодарен, — сказал Миучиро, наклонясь к нему, и Камадо слабо улыбнулся.

𓅓

      Токито-младший направился в сторону раздевалки и увидел Иошико, меняющую обувь. Почти вечер — раздевалку осветило оранжевое солнце, и под тёплыми оттенками луноликая леди выглядела иначе. Солнечные лучи мягко ложились на её одежду и волосы, делая чёрные пряди тёмно-шоколадными. Муичиро застыл — едва заметно, но всё же.       — Не хочешь попробовать сделать оригами в кофейне? — предложил он, подойдя к ней.       Иошико повернулась к нему и кивнула. Её молчаливость начинала его сильно беспокоить.       — Ну хорошо… пошли?

𓅓

      Их безмолвная прогулка завершилась у кофейни с тем самым необычным баристой и милой официанткой. Они сели за столик, и Муичиро занервничал.       — А ты хочешь что-нибудь? — сказал он, вспоминая, что у него в кармане едва ли триста иен… Это напиток максимум, а вдруг она хочет пообедать?       Цукимори взглянула на меню и указала пальцем на вишнёвый лимонад. Триста йен были последними деньгами, и Муичиро боялся, что брат его убьёт, тот усиленно контролировал семейный бюджет.       Они сделали заказ, и когда привлекательная девушка-официантка спросила, не хочет ли парень что-то ещё, он вежливо отказался. Затем стал рыться в сумке и вытащил несколько листов плотной и красивой бумаги разных цветов. Иошико-сан опустила голову на стол и стала наблюдать, что он делает.       — О! И да, это тебе, — сказал он, протягивая маленькую книжку. Цукимори приняла её и начала разглядывать, медленно открывая и трогая страницы.       — Инструкция?       — Да, ха-ха… — Токито-младший смутился. Вот это, конечно, бывают люди — те, что за проявление эмоций могли бы продавать за дорого.       — Знаешь, она сильно помогла мне, когда я только начинал. Прости, что она такая… ветхая.       Иошико подняла палец вверх, встречая своим твёрдым взглядом Токито-младшего.       — Ты можешь сама выбрать цвет. Мы сделаем две фигурки. Я буду показывать, а ты повторять, — объяснил он, а она подняла красную бумагу.       — Красивый цвет! Давай начнём.

𓅓

      Муичиро взял красный лист бумаги и начал сворачивать его. Маленькая леди смотрела на его ручки, пытаясь понять, как он это делает. Она повторяла каждый его шаг, сначала немного неуверенно, но затем с увлечением.       Он терпеливо и медленно объяснял ей каждый шаг.       Они создавали детальки отдельно, а позже должны были их склеить. На столе валялись бумажки, ножницы, клей и усилие. Муичиро старался быть «хорошим учителем» и объяснял всё поэтапно, разжёвывая. А Цукиомори-сан не сводила взгляд с его рук, медленно моргая, тянула вишнёвый лимонад с трубочки и не задавала даже вопросов.

𓅓

      Перед ними на столе лежали две маленькие бумажные фигурки котиков, созданных совместными усилиями.       — У тебя неплохо получилось! — сказал Муичиро улыбаясь, возвращаясь к своему месту.       Иошико пригибалась к столу, чтобы лучше рассмотреть каждую деталь оригами-кота. Затем она аккуратно поставила фигурку рядом с котом Муичиро, создавая маленькое собрание котиков.       — Хочешь взять две?       Токито-младший оглянулся на девочку, и в её глазках он увидел то самое, что уже видел утром, любопытство и какое-то странное тепло. Его вопрос про второго котика заставил её улыбнуться, отчего Муичиро стало неловко.       «Улыбка номер два» — неосознанно подумал он.       — Хочу. — сказала она так тихо, что Муичиро пришлось наклониться, чтобы услышать.       — А зачем тебе нужен был котик, если не секрет?       — Один из них — для оджи-сана, — пояснила она.       — День рождения. Но у него аллергия на котов.       — О, я сожалею слышать про аллергию, — ответил он, а она ему кивнула. Затем леди начала аккуратно упаковывать оригами-котика. Для конверта она выбрала жёлтую бумагу.       Токито-младший взял свой телефон в руки и увидел множество пропущенных звонков и сообщений от брата. Паника начала сжимать его сердце, и он резко привстал.       — Я-я на секунду, — и выскочил на улицу.

𓅓

      Он стал нервно набирать номер брата. Первые гудки звучали как приговор, и только через пару мгновений Юичиро взял трубку.       — Твою мать, Муичиро! Ты где?! — крикнул Юичиро с явным раздражением.       — Я скоро приду, уже вышел… — ответил Муичиро, голос его был напряженным.       — Извини, что не отвечал на сообщения.       — Я хотел сказать, что ты, блин, безответственный! Уже семь вечера, прошло два часа! Мог хотя бы отвечать на сообщения!       — Я скоро буду.       Два часа.       Но это было словно мгновение, которое казалось недостаточным для всего, что они успели сделать. Муичиро почувствовал, как начинает паниковать под давлением времени, ведь для брата эти часы могли показаться вечностью. Хоть он и перебарщивает.       Он вошёл в кофейню и увидел, как Цукимори оплачивает свой заказ у кассы. Когда она повернулась, чтобы уйти, он про себя подумал: «Но я мог заплатить сам…».       Муичиро перевёл взгляд на баристу, чьи глаза казались яркими и недобрыми, в них читалось осуждение. Он медленно покачал головой, давая понять, что такое несколько «не по-мужски». Он нервно сглотнул, прежде чем последовать за ней на улицу.

𓅓

      — А ты живешь далеко? Хочешь, провожу?       Леди обернулась к нему, глаза её были полны благодарности.       — Нет, спасибо, мятные глаза. — ответила она.       С этими словами она повернулась и пошла в противоположном направлении.       Муичиро остался на месте, смотря, как она удаляется. Он не мог понять, что произошло за последние две минуты, потому что разговор с братом отвлёк его настолько, что он выпал из реальности.       «Мятные глаза?».       Так она его назвала.       Но несмотря на всё, ему очень понравилось проводить время с ней, с маленькой леди, и он сохранит это воспоминание в сердце, вместе с секретом от брата (желательно, конечно, это где-то похоронить).       Он посмотрел в последний раз на её уходящую спину и медленно направился в сторону своего дома.

𓅓

      Он был всё ближе к району, но его мысли по-прежнему возвращались к ней. Он не мог избавиться от улыбки, вспоминая, как они вместе создавали оригами-котиков и делились моментами тишины, оказавшимися неожиданно приятными. Да, поначалу её молчаливость сильно напрягала — он сам не привык быть «центром» беседы. Он скорее такой же слушатель, как и она. А редкие улыбочки уже стали как будто и не редкими.       Странно — за столь короткое время молчание перестало его напрягать. Хотя раньше оно всегда его тревожило, да и с ней такое всё ещё бывает… но не в кофейне. Хоть и эта тишина, точнее, её упорная тишина, была уже будто «своей». Со стороны взгляда ранее: может, что-то случилось, и поэтому она с ним не разговаривает? А вот уже сейчас он понял… Это характер. И больше не пугает.       Когда он, наконец, пришёл домой, Токито-старший был там на пороге, ожидая его. Он выглядел очень-очень обеспокоенным.       — Где ты был?       Токито-младший не успел ответить.       — Ты пропал на несколько часов! Танджиро тоже не отвечает!       Муичиро посмотрел на своего брата, и его уверенность в том, что ничего плохого не случилось, дала брату чувство облегчения.       — Извини, Юичиро, — сказал он.       — Немного прогулялся после повторения.       Токито-старший всё ещё выглядел обеспокоенным, но его гнев улетучился.       — Ты должен был хотя бы отвечать на мои сообщения! — последнее напутствие.

𓅓

      Он мог бы предупредить брата, что опоздает, но в этот раз был занят чем-то немного волнительным и потому позабыл обо всём.       Даже если это просто оригами-котики.