На сближение

      С: «Сегодня никуда не ходи»       С: «Останься дома»       Стою в коридоре одетый и обутый, но жарко становится не от этого. Перечитываю пришедшие сообщения два раза: пытаюсь понять их двусмысленно, но как ни стараюсь — всё чёрным по белому. Вообще не хотел с ним сегодня больше разговаривать.       Олег: «Почему?»       Присаживаюсь на пуфик, откидываюсь спиной на стену, прикрываю глаза. Тяжесть из головы постепенно стекает через гортань в желудок, ноги делаются ватными, а позвоночник — резиновым.       С: «Будем считать — я твой голос разума»       Удивляться его перепадам настроения надоело. Или попросту адаптировался. А может, не видя человека, легче понимаешь его состояние? Так ты не пытаешься менять его для собственного удобства, а значит, он может делать что захочет.       Олег: «Давай будем считать, что у моего разума голос пропал, а?..»       С: «Не сучься, тебе не идёт»       Олег: «А что мне идёт?»       Какого хрена вообще сижу и слушаю всё это? Ответить можно и по дороге. Тем более, сегодня не за рулём. Можно даже вообще не ответить, но не верю себе, в саму возможность такого поступка, и от этого чертовски весело. Скидываю куртку с плеч, шумно выдыхаю.       С: «Рубашка и брюки»       Олег: «Скажешь тоже»       Разговор не вяжется, но и прекратить его не выходит.       С: «Старше выглядишь»       Олег: «Тебе нравятся постарше?.. По твоей жене не скажешь»       Вот зачем я это сказал?..       Скидываю ботинки, смотрю, как неряшливо валяются, не выдерживаю и ставлю аккуратно. Куртке повезло меньше, остаётся комом лежать на пуфе, а я иду ставить чайник. Успеваю его вскипятить, налить чай, сесть за стол.       С: «Она – не моя жена»       Не скажу, что испытал облегчение. Скорее наоборот. Удерживающие меня нормы морали перестали давить.       Олег: «Ты мне это сказал, чтобы я отстал по всем фронтам. Я понял. И отстал. Зачем сейчас включаешь заднюю?»       С: «Ты мне скажи»       Иногда мне кажется, кожей чувствую его взгляд. Вся тяжесть его эмоций передаётся мне и, в принципе, должно быть в таком общении легко и просто: никто никому ничего не должен. Куда уж проще? А оно всё кардинально наоборот.       Олег: «Хочешь сблизиться?»       Вспоминаю про чай и пялюсь на кружку, будто просто смотря можно напиться.       С: «Нет»       Олег: «Хочешь отдалиться?»       С: «Нет»       Олег: «А чего ты хочешь, Саш?»       Отпиваю глоток. Прикуриваю, но затягиваюсь лишь раз, одной горечью перебивая другую. Больше в меня ничего не влезет — переполнен. Или лопну, или вытошню всю эту чëртову правду. Промедление длится вечность. Его заминка мне знакома. В прошлый раз я так хотел написать «тебя», но не смог. Значит, ещё не время. Что напишет он — не знаю, но очень хочу, чтобы он оказался сильней и расставил уже все точки по своим местам, дал мне опору для толчка и потянулся навстречу. Как же я сильно этого хочу.       С: «Тишины»       Занавес…       Убираю кружку в раковину. Хотел швырнуть, но поставил аккуратно: посуда ж не виновата, что я темпераментный. Люди тоже не виноваты, но я иду к ним. Выпустить негатив можно разными способами, выбираю пьянку и блядство.       Олег: «Я очень тихий»       С: «Ты?.. Я скорее поверю в Деда Мороза»       Олег: «Ты не веришь в Деда Мороза?!»       С: «Я уже ни во что не верю. Даже в себя»       Олег: «Я в тебя верю. А ты можешь верить в меня»       18:42: С: «Может, просто будем работать как раньше?»       На улице довольно прохладно. Пошёл первый снег. Пока не привыкший к зиме организм стрессует и хочет в тепло. Но свежий воздух неплохо проветривает голову. Такси опаздывает, и я этому рад.       02:13: Олег: «Проблема в том, Сашка, что я как раньше не хочу. Притворяться, что мне хватает рабочих моментов. Слова подбирать. Держать в себе желание обнять или необходимость привлечь внимание. И дело не в том, что я напился и неудачно потрахался. Дело в тебе. Я не заставляю тебя нести за это ответственность. Не подумай»       02:15: С: «Ты неудачно потрахался? Не начал или не кончил?»       Пьяным мозгом вся информация воспринимается криком и истерикой. Сегодня не исключение. Я вообще способен адекватно реагировать на этого человека? Или в придачу к симпатии всегда идёт психоз и состояние «на грани»?..       Олег: «Кончил. Физически. А хотелось морально. Ты реально услышал только это?»       С: «Лишнюю информацию я пропустил»       Олег: «Ты мудак»       С: «Спать ложись»       Олег: «Командуешь?.. Если я буду послушным, что мне за это будет?»       С: «Похмелье пройдёт легче, вот что будет»       Олег: «Не, я хочу прямо сейчас награду»       С: «Страшно представить, чего возжелало твоё неудовлетворённое бухое состояние»       Олег: «Поцелуй»       С: «Оборзел на градусах?»       Олег: «Типа того…»       В ответ мне прислали смайл поцелуя с припиской «усни уже», и, хотя сообщение расплывалось на экране, я всё смотрел и смотрел на него, продолжая улыбаться. Думать о том, что вижу плохо не только из-за алкоголя, но ещё из-за крови, заливающей глаз, и ручьём льющейся из разбитой брови, не хотелось совершенно. Настроение было потрясающее. Будто сделал пакость, а тебе за это ничего не было. Или ещё будет?..       Я не ответил ему сразу на предложение вернуть всё как было. Хотел проверить, хватит ли мне прежнего общения или не смогу и задохнусь без него, как без воздуха. В собственной слабости признаешься с неохотой. Наверно поэтому, планируя развлечение на вечер, выбрал то, что могло вывести меня из зоны комфорта, надломить, испытать, да, чëрт подери, поставить в неудобную позу. Поэтому и пил не то, что привык, променяв виски с колой на текилу. Смеялся громче. Вёл себя вызывающе. И пошёл с тем, на кого бы в здравом уме не обратил внимания.       Секс получился бессовестно грязным и жёстким. На съëмной квартире неподалёку от бара. С горьким привкусом свежака, запахом застиранных простыней и дешёвого ароматизатора, под скрип заезженного вусмерть дивана и редкие болезненно-выдавленные стоны, кого из обоих — уже не важно. Откровенно-пошлые толчки, чужие пальцы внутри имеющие, а никак не растягивающие, трение влажной горячей плоти о лицо. Я не давал себя целовать, но позволял трахать, как ему вздумается. Фантазии хватило поставить раком, а после — уложить на лопатки. Чем его заводил мой взгляд, не понял, но, когда я отворачивался или закрывал глаза, он страшно бесился, эрекция становилась слабее, толчки – резче и глубже. Кончил в муках. Уже после чужого эффектного оргазма. Поставил ещё конвульсивно дёргающегося расслабленного любовника на колени и заставил взять у меня в рот, доводя начатое до конца. Скажу честно, он оказался неплох и в технике, и в оральной ласке, только излишне жесток и распущен. Кончал я молча. Продолжая толкаться ему в рот. Дав понять: использовали тут не только меня. За это и выхватил после по лицу. Но упал и разбил бровь сам… Кстати, кто кого больше поимел — вопрос спорный, но пар выпустили оба: у меня теперь адски ноет задница, которую и драли, и шлëпали, болит лицо, и мучает страшный сушняк. Но всё это мелочи. Итогом дня я остался абсолютно доволен, хотя радоваться нечему. Обычно за таким весельем случается нечто ужасное, но я не готов сейчас искать подвохи судьбы.       08:40: Олег: «Отмени на сегодня всë»       С: «Что вдруг?»       Олег: «Вид не особо товарный. Съезжу к вечеру в офис, подпишу доки. До обеда телефон выключаю»       С: «Рабочий график не резиновый»       Олег: «Делай, как сказал»       Вырубаю телефон и засыпаю, наглотавшись таблеток. Просыпаюсь ближе к обеду. Чердак трещит, но нет утренней трясучки с тошнотой, и на том спасибо. Душем смываю похмелье, льдом снимаю отёки с лица (один из кубиков засовываю даже в задницу), бровь обрабатываю и залепляю лейкопластырем. В целом… неплохо.       На тачку даже не заглядываюсь, еду на такси. Кофе беру по дороге, пока таксист заправляется. Отвечаю на сообщения, делаю пару звонков. От Сашки сообщений нет. Какой послушный. Для убеждения в собственной дурости перечитываю последнюю переписку — всё на месте. Даже моё неудачное признание. Только признание в чëм? Что меня тянет к этому пацану?.. Интересно, сколько в его окружении таких, как я?..       — Приехали.       — Да, спасибо.       По территории прогуливаюсь с удовольствием. Снег приятно хрустит под подошвой ботинок, ветер лижет лицо, успокаивая разгорячëнную автопечкой физиономию. Пальцы только мёрзнут, поэтому убираю их в карманы. Перебираю ключи, жвачку, зажигалку, телефон. Руки чешутся написать хоть что-то, но заставляю себя этого не делать. Мне нужна какая-то реакция на мои действия. Хоть что-то, указывающее направление. Заставлять Сашку не буду. Себя навязывать — тоже. Просто хочу. Его.       Обойдя малый склад и кивнув трудягам, выворачиваю к офису. За грохотом проехавшей мимо гружëной воровайки слышу свист и следом хрипловатое «Эй, тормозни!» — не шибко любезное.       Встал. Осмотрелся для интереса. Со мной обычно на «вы» и по имени-отчеству, а тут так панибратски.       Левее, скидывая на ходу капюшон спецовки, ко мне стремительно приблизился отвратительно знакомый мужик. Честно? Даже злиться в ответ не стал, просто руки вынул и по швам опустил, чисто на всякий случай: симметрия на лице мне не нужна.       Настроение упало, адреналин подпрыгнул. Не то чтобы я скрывал свои постельные предпочтения, но афишировать точно не собирался, тем более на работе: терять авторитет не входило в планы, слишком долго его зарабатывал. Не все палки в колёсах можно сломать ходом, а этот мужик мог стать негнущимся бревном, а значит — проблемой.       Как не вовремя телефон уведомил о входящем сообщении. Сердце кольнуло, участился пульс – вдруг от Сашки, но проверять не стал. Следом ещё два сигнала. Чëрт!       — Рожу попроще сделай, я с миром, — для наглядности он поднял руки, я натурально скривился, будто лимон сожрал целиком.       — Чем обязан?.. — мы разглядывали друг друга, как будто видели в первый раз. Хотя по сути, так оно и было. Ночью были не мы, а наши пороки и желания. Сейчас же неловкая пауза напомнила, кем мы должны быть.       — Хотел узнать: как жопа, — отвечает быстро, слова не подбирает. Брови мои поднялись вверх и там и остались. — И какого хуя ты тут делаешь?       — Жизнь тебе порчу. Польщён заботой.       — Слушай… как тебя…       — Сучкой называл, — рядом никого нет, борзею, а вот собеседник хмурится. — Забыл?       — Ты в принципе такой залупастый или для меня концерт? — оценив мою незаинтересованность, спрашивает уже спокойнее, а глаза блестят и бегают. Взрывной. А я с фитилём играю рядом с огнём. Ещё один сигнал отвлекает от возможной потасовки.       — Нормальный я. Что хотел? — адреналин, не найдя выхода, сходит, с машины тело остывает, замерзаю.       — Звать. Как?       — Олег. Дмитриевич.       — Не говори, что Самойлов.       — Допустим. Автограф дать?       — Можно бы. Ведомости надо подписать… Ты серьёзно Самойлов? — удивляется натурально. Даже засмотрелся. За таким же помятым, как у меня, видом прослеживаются правильные, резковатые черты лица, лёгкая небритость и внушительный размах плеч. Да, в лобовую — не вариант.       — Согласен, ситуация тупая. Будем считать, что ничего не было. Идёт? — кивает, а пялится в ответ, будто потом экзамен сдавать будет и не нарисует один в один — уволят по статье. — Тогда лицо попроще, и с дороги уйди, я замёрз, как… сука.       Шаг в сторону делает, всем своим видом выражая недоверие, но не уходит — провожает взглядом.       — Согреть?.. — бросает негромко в спину так же настойчиво, как говорил: раздеваться и вставать на четвереньки.       Этого мне ещё не хватало. Мурашки прошили от горла до паха. Не скажу, что приятные. Не оборачиваясь, иду дальше, но признаю́, колени стали гнуться чуть хуже.       На кой чëрт я ему фак показал, даже думать не хочу, но стало полегче. Морально. Физически осознал, что замёрз не от погоды, а от внутреннего напряжения. Невыносимо сильно захотелось в объятья. Почувствовать, что кому-то нужен.       Осмотрелся, даже не стараясь быть хорошим, но вовремя вспомнил о сообщениях и, только кивнув, прошёл мимо бригадира, поздоровавшегося в ответ. Нет уж, пользоваться человеком я точно не буду. Хотя и очень хочется.       900: «Предлагаем вам кредит по выгодной ставке…»       ***: «Только сегодня, один день, распродажа…»       ***: «Спам»       Ненавижу рассылки!       Зарылся в бумаги по самое горло. Подписал накладные. Доделал отчёт, отправил в бухгалтерию. Всё это время телефон предательски молчал. Не думал я, что ломка вырабатывается не только от сильных наркотиков, но ещё и от столь незначительного фактора.       Олег: «Я всё испортил?»       С: «Нет. Усложнил»       Олег: «Это плохо?.. Или потерпим?»       С: «Мне нужна эта работа. Значит, потерпим»       И что я должен ему сказать? Какой ответ из себя выжать? Я понятия не имею о чувствах другого на том конце провода, но сейчас Саньке плохо, а я делаю ещё хуже. Осознать своё негативное влияние не сложно — сложно свои эгоистичные желания поставить на второй план.       Олег: «Простишь меня? Я исправлюсь»       С: «Не надо из-за меня быть лучше, чем ты есть. Не терплю жалость ни в каком виде. Просто перестань»       Олег: «Перестать что?»       С: «Клеить меня»       Олег: «Знаешь, у тебя была масса возможностей наехать на меня по поводу ориентации — в прямом смысле, но ты ни разу не поднял вопрос именно на этой почве конфликта. Значит, такие отношения ты в принципе рассматриваешь как вариант».       С: «Олег, ты извини, но дело не в отношениях»       Олег: «А в чëм?»       С: «Блин. Тебе прямо сказать?»       Олег: «Скажи…»       18:34: С: «Ты не вариант»       19:20: Олег: «Закажи мне новый телефон»       С: «Разбил?»       Олег: «Оперативку помощнее»       С: «Ещё предпочтения будут?»       Олег: «Чёрный»       19:25: С: «Хорошо. Сделаю»       19:45: С: «Сделал. Почти чёрный. Скорее темно-синий»