На сближение

      Олег: «Сань, а диалог ещё возможен, или ты уже однозначно прав?..»       С: «Да как с тобой вообще разговаривать, гад?!»       Олег: «Сань, нельзя называть начальника гадом. Примета плохая. К увольнению»       С: «Ты без меня помрёшь, как только из больницы выйдешь»       Олег: «Так уже вышел. Вчера ещё. Жив-здоров»       Олег: «Чего молчишь?..»       Олег: «Злишься, да?.. Телефон в руке греться начал»       С: «Это может быть заводской брак»       Олег: «Во мне?»       С: «В телефоне»       Олег: «Ты, когда начинаешь коротко отвечать — значит злишься. Я пугаюсь»       С: «А я пугаюсь, когда ведёшь себя как дурак»       Олег: «Ну чего ты от меня хочешь? Я туда приехал. Давление подняли. Всё починили. И сижу я такой, капельницу кушаю, жопой укол дожёвываю, и тут ко мне заходит тип. Важный весь, с усами, рыжий, и прям ко мне в постель лезет, прикинь!»       С: «Надеюсь, ты его послал?..»       Олег: «Нет. Я ему место уступил. Всосал капельницу быстро, как смог, и свалил. Я тараканов не очень люблю. Они ж непредсказуемые, прям как ты. Вроде вот только на потолке стоял, и уже в ухо лезет»       С: «Фу»       Олег: «И я так подумал. Домой еду. За галстуком»       С: «В смысле, еду?.. А склад? За каким галстуком? Ты вообще где?! Включи уже GPS!»       Включаю. И тут же сигналю под окнами. Всё, не могу больше, хочу увидеть.       С: «Ты меня вообще понимаешь?»       Олег: «Да»       С: «Тогда и мне объясни! Как так получается, что после просьбы не показываться мне на глаза, ты опять тут!»       Олег: «Ну получается как-то так. Оно само собой получается»       С: «Хуёво как-то получается, Олег»       Олег: «Могу не показываться на глаза. Закрой свои. Я сам тебя посмотрю. Пощупаю»       Олег: «И вообще. Скажи мне все свои претензии в лицо!»       С: «Я не могу в лицо. В пупок могу сказать. Слушать будешь?»       Олег: «Зачем же в пупок. Микрофон чуть ниже… Ну или присяду на корточки, будешь говорить сверху вниз. Поднимем твою самооценку. Хочешь?)»       С: «Нет»       Олег: «Пошли тогда гулять. Погода хорошая»       С: «Угу. На тачке тебя прокатить? Запрыгивай»       Олег: «Язва»       С: «Олег, иди домой. Два часа ночи. Метель. Холодина. Что ты вообще там делаешь?!»       Олег: «Мороженку кушаю»       С: «Феноменальный долб…»       Олег: «То есть греть ты меня не будешь?.. И чаем не напоишь?..»       Ответ так и не приходит. Раскачиваюсь на качелях, догрызая вафельный стаканчик. Погода сучится и швыряет в лицо снег горстями. Замерзаю. Плохо слушаются пальцы. Но мне так хорошо, как давно уже не было. Знаю, он смотрит. Наблюдает за мной из окна тёмной комнаты. Нас разделяет расстояние, но сейчас это не важно. Всё равно рядом.       Чувствую себя полным идиотом. Всё ещё мучит слабость. Всё ещё звенит в ушах крик начальника, отчитывающего за нырок с головой в обязанности теперь не являющиеся моими. Действительно, не подумал. Действовал на автомате. Поэтому и не сразу понял, что идёт не так. А не так во мне было всё. Организм испытал стресс на уровне фантомной боли и не справился. Как итог – паника. Накрыть могло где угодно, это я сейчас понимаю, и хорошо – обошлось малыми жертвами. Но потряхивает до сих пор, и я бы не отказался побыть в чьих-нибудь крепких руках.       Когда вера в чудо почти гаснет, над козырьком подъезда включается освещение, раздаётся щелчок замка на двери. Надежда зажигается в груди яркой искрой и тут же медленно гаснет, прожигая пару слоёв брони.       Алина, закутанная в пуховик по самые глаза, горящие сейчас очевидным недовольством, идёт ко мне. В руках кружка, на поверхности пар. Подходит. Смотрит сначала на кружку, потом на меня, потом отвешивает подзатыльник и только потом отдаёт стакан. Как в мультике глупо хлопаю ресницами, собирая мысли в кучу. Без мата сформулировать не получается. Сижу как дурак, рожа вся уже в снегу, с кружкой чая и подзатыльником. Дожили!       — Это Саша передал, — поясняет за подзатыльник. Но по тому, как у меня глаза чуть не выпали, она и от себя добавила! — Это тоже, — а это уже про чай.       Отхлёбываю напиток. Фу, сладкий.       Не сильно впечатлённая моей кривой рожей Алина достаёт из кармана ещё и коробку. А я уже знаю, что там. Сгребаю, прячу в карман, как самую дорогую реликвию. Разговор не вяжется. Пью чай. Алина мёрзнет. Немного стыдно, но рожу растянуло улыбкой – собрать не получается.       — Ты реально странный.       — Я просто неформатный. Дело привычки.       И дальше сижу, пью. Тепло. Греет. Снега туда, что ли, накидать, чтоб остыло…       — Разбавить нельзя было? — спрашиваю между делом.       — Скажи спасибо – не из унитаза зачерпнула! Мне на работу вставать скоро. Имей совесть, отдай кружку.       — Ладно, ладно… Как там Сашка?       — Мечется, нервничает.       Вот сейчас хорошо кольнуло. Мог бы, пополам сложился, чтоб на подольше удержать в себе это сладкое чувство волнения и живого трепета. Хочется. Как же хочется…       — Слушай, а можешь от меня кое-что ему тоже передать?       — Могу. Если донесу.       Отдаю кружку, возвращаюсь к машине, достаю пакет с таблетками с заднего сиденья и передаю ей. Пока у неё заняты руки, беру за затылок, наклоняюсь и звонко чмокаю в губы. Разворачиваю за плечи и подталкиваю к подъезду.       — Пакет тебе, а остальное ему.       Ошарашенная девушка делает несколько шагов по инерции, потом останавливается, мотает головой и тут же срывается с места, прячась в подъезд от холода и от меня. Как же легко дышится.       С: «Ты совсем, что ли?!»       Олег: «Тебе передали мой подарок? Не взасос хоть с сестрой целовался?»       С: «Ты её ещё и взасос поцеловал?!!!»       Олег: «Нет»       С: «Не делай больше так»       Олег: «Как? Не целовать твою сестру?»       С: «Не передавай мои подарки через других. И да, не смей целовать мою сестру!»       С: «Спасибо хоть поебаться не передал!»       Олег: «Не-е, это только лично. Всё, домой поехал. Спасибо за чай»       Уснуть бы ещё…       Дни потекли чуть быстрее. Работа помогает отвлечься, погружая в хлопоты, но, как только выдаётся свободная минута, мысли мигрируют к одному конкретному человеку. Общение наше меняется. Не могу сказать точно в какую сторону. Мы, то на одной волне впадаем шестерёнка в паз не иначе как швейцарского механизма, то налетаем друг на друга, как мячики, и разлетаемся в разные стороны. Настроение Сашки становится осязаемым. Читаемым между строк. И тут бы впору научиться подстраиваться и уступать, но как только нить, связывающая нас, ослабевает в его руках, я в стрессе вывожу его на эмоции. Любые эмоции. Он взрывается, потом берёт себя в руки, пугается своей откровенности во время таких диалогов и долго молчит. Всё это сводит с ума.       Время – половина двенадцатого. Вторник. Сашка и Алина неторопливо появляются из-за поворота. Оба меня узнаю́т.       Переглядываются. Мой пацан закатывает глаза, накидывает капюшон от толстовки. Показушник.       Проезжают мимо. Синхронно игнорируют. А я тоже не пальцем деланный, вообще не заинтересован: сижу, буклет читаю. Жду, пока доедут до места, а уже потом иду к ним. Обхожу коляску сбоку, чуть откатываю, чтоб удобно сесть, и плюхаюсь возле Алины.       — Девушка, можно с вами познакомиться? — спрашиваю томным шёпотом. Её и так немаленькие глаза делаются шире.       — Я в больнице не знакомлюсь, — возвращает мне колкость. Приподнимаю бровь с немым вопросом «чего так?» — Велика вероятность нарваться на больного. Но могу познакомить с братом.       Брат в это время смотрит в стену. Игнорировать моё присутствие у него получается идеально. Задевает. Дотянувшись, цепляю его кончики тёплых пальцев своими.       — С этим, что ли?.. — кивает. Сашка прячет кисти в рукава. Волнуется. Краснеет скулами, весь сжимается. Болезненное желание затащить его к себе на колени и облапать рвётся наружу стоном. Терплю. — Так это ж Сашка мой. Может, ещё какие есть?       — Чай не проститутку выбираете, Олег. Уж что есть, то есть, — и уже не мне: — Воды пойду куплю.       Взгляд из-под капюшона блеснул обидой и паникой. Но парень быстро взял себя в руки. Сидим. Я буклет читаю. Он на меня искоса смотрит.       — Записаться хочешь? — кивает на буклет в моих руках. Угукаю. А сам букв вообще не вижу. Горло перехватило, горит. И так чертовски сложно сохранять взгляд нейтральным, а не ебущим. — Запишись. Тебе надо.       Понимаю, что-то не то. Вчитываюсь. На брошюре реклама психиатрической помощи. Дабы исправить ситуацию, переворачиваю листок: скидки на гинекологические услуги. Блин. Откладываю лист. Я его вообще Алине взял.       Сидим. Повисла неловкая пауза.       Вся Сашкина смелость из переписки исчезает. Но это всё тот же он, только броня крепче. Надо мягче. Кто б научил, как это делать?..       — Поговорим? — предлагаю ненавязчиво.       — О том, что ты тут забыл?       — Тебя забыл. Пошли отсюда?       — Я ходить не могу, Олег. Ни отсюда, ни туда. Собственно, поэтому и здесь.       — Почему, когда ты говоришь «Олег» — это слышится ругательством?       — Потому что так оно и есть.       Не могу перестать на него пялиться. Вообще глаз оторвать не могу. Рассматриваю напряжённые плечи под толстовкой, тонкие кисти, худые бёдра в тёплых спортивках, когда останавливаюсь на лице — отворачивается. Хоть бери и поворачивай к себе. Но только попробую — взбрыкнёт. Это доводит до трясучки и скрипа зубов. Вдох-выдох.       Парень из переписок не вяжется с тем, кого вижу. Передо мной сейчас сидит замкнутый, обозлённый, испуганный, стеснительный парень, и я понятия не имею, что с ним делать. И надо ли вообще его трогать.       — Как себя чувствуешь? — не получается игнорировать его здоровье. Это важно. Ранит всё, что причиняет Сашке боль. Его это, несомненно, бесит.       — Лучше. Спасибо. Но я не просил тебя покупать таблетки.       — С чего ты вообще взял, что о таком надо просить? Что за позиция по жизни: всё сам, мне ничего не надо?       — Какой есть.       — Да другого и не надо. Но вредный ты очень. У меня нервов столько нет.       — Тогда иди отсюда.       — Не могу.       — Почему? — не успеваю ответить, читает меня по взгляду, спохватывается, будто любое моё откровение для него удар, обрубает на корню: — Молчи.       Молчу. Секунд пять, пока ком в горле не проглатываю.       — Сань…       — Ты сам от себя не устаёшь?       — Устаю.       — И как отдыхаешь? — смотрит на часы, ёрзает, торопит время. А я залип на его фиксатор на бедре: аж руки свело, как хочется запустить под него пальцы.       — Пью. И выношу мозг кому-нибудь другому.       — Ты и это умеешь? Никогда бы не подумал.       — Филигранно. Зубы мне не заговаривай, — ловит прямой взгляд и не может отвернуться сразу. Вроде обычный пацан, не с картинки, угловатый, простой, а меня ведёт только от этого безобидного контакта. И, кажется, я себя больше не контролирую. Оголённый, как провод под напряжением. Тронь – и рванёт.       — Уйди, — просит спокойно. Учащается пульс. Бросает в жар. Я – рогами в пол. Головой мотаю. Тянет. Как же меня к нему тянет. А он злится. Характер прёт – его за склеенной маской порядочности не скроешь. Выдыхает. Сжимает зубы. Давит из себя по слову. — Уйди, — на повторе. Бесит! — Мне сейчас там надо будет лежать, а не стоять. Совесть имей.       — Не хочу я совесть…       — Олег!       — Да понял! — повышаю голос в ответ, не контролирую. Встаю и ухожу, сжав плечо напоследок. Не мог его не коснуться. Повело. И только в лифте дошло, что он имел в виду про «стоять». Всё, не могу больше…       Олег: «Дома будешь — напиши. Хочу тебя»       Успеваю вернуться в офис и перебрать кучу бумаг. Засел, насколько возможно плотно, чтобы нельзя было головы поднять. Переделал, наверно, всё возможное и даже больше. Дописал, наконец, путевые за месяц. Помогло ли?.. Не-а. Ни капли.       Сжимаю пальцы в кулак, разжимаю. Прикрываю глаза, откидываюсь на спинку стула. Мандраж не проходит. Кажется, всё ещё чувствую мягкость ткани его толстовки и остроту взгляда. Кончики пальцев немеют – сдавливаю слишком сильно.       Тело пульсирует одним живым организмом. Чувствуется иначе. Мается. Греет печкой внизу живота, простреливает острым спазмом. Слишком осязаемо, чтобы не обращать внимания.       Растираю лицо, допиваю остывший чай, вырубаю комп. А хочется убиться об стену. Вдох-выдох.       Почти уверен, взгляд у меня сейчас отталкивающий. В окружающем пространстве нет места, где бы нашёл покой. Только в человеке. Дотянуться, обозначиться, побыть рядом. О большем даже думать себе запрещаю. Уверенный, что ни одна живая душа не нарушит моё уединение, сильно удивляюсь, когда грубым рывком за локоть вволакивают в бытовку и толчком впечатывают спиной в стену. Удивляюсь довольно сильно, но возразить не могу: в глазах потемнело, боль приглушила сознание, затылок взорвался. Сползаю по стене, встряхиваю головой, ничего не вижу. Только шорох жёсткой робы, тяжёлое больное дыхание и вопрос, заданный с наездом: «И долго ты будешь выёбываться?»       Нет. Я почти пришёл в себя. Злость застилает разум. Всё накопившееся напряжение взрывает адреналин, даёт сил.       Кидаюсь навстречу. Не жду, бью первым. Завязывается возня, в которой ответа ждать не приходится. Мало места, и силы до обидного неравны, но ярость делает своё дело. Падает уборочный инвентарь, ломается полка.       Молча. Только злость. Боль. Бешенство. Выбитый случайным ударом хрип. Не мой. Всё прекращается. И это радует. Злая ухмылка уродует лицо. Слишком очевидный срыв. Слишком плохо, чтобы анализировать. Трясёт и подкидывает, но мне пиздец как весело. Начинаю смеяться. Взахлёб. Человек, сидящий на полу и держащийся за горло, просто ждёт, видя не иначе насквозь.       Успокаиваюсь так же быстро, как и закипаю. Прижимаюсь к стене. Трезвею. Слишком быстро. Болезненно.       — Знаешь, — начинает спокойно, будто ничего и не было. Ни драки, ни секса в мотеле, ни даже в лесу. Только голос хрипит, но мне за это не стыдно, — а ты ещё больший псих, чем я.       — Вряд ли, — огрызаюсь, осматриваюсь, спешно привожу одежду в порядок. — Я на людей не бросаюсь…       Приглаживая волосы, вдруг замираю. Что-то останавливает и не даёт говорить дальше. А что, если так и есть? Что, если давить морально можно так же сильно, как и физически? Что, если подчинять человека своей воле можно, навязывая ему свои желания? Что, если можно хотеть чего-то так сильно, не видя ничего вокруг, перешагивая через все преграды, даже через другую личность, потому что иначе не можешь?.. Поплохело в моменте. Стены стали съезжаться.       — Олег?.. — собеседник поднимается, поскуливая, подходит, берёт за плечо, встряхивает.       — Нормально, пусти, — стряхиваю чужую руку. Всё плывёт перед глазами.       — Я могу помочь. Сейчас, — мне не нравится, как близко он стоит. И его руки на моей шее тоже. Тёплые, сильные пальцы выглаживают кожу обманчиво нежно, не верю. — И потом тоже.       — Обойдусь.       Вялая попытка отстраниться, ещё одна, с третьей удаётся отвоевать себе пару метров и выйти в коридор. Свет и воздух помогают, но слабо. Колени ещё дрожат. Чувствую себя грязным и пустым.       — Знаешь, в чём твоя проблема? Ты не умеешь обнуляться. Тебя надо вывернуть наизнанку, чтобы скинул хоть немного. И драть тебя надо, потому что только так эмоции выдавить можно. И мне это понравилось, — он всё это время идёт за мной и говорит тихо, но ощущается криком. — Ты и сейчас хочешь. На лице всё написано. Могу помочь.       Дойдя до парковки, снимаю тачку с сигнашки. Прикуриваю, делаю глубокую затяжку и выдыхаю дым подошедшему мужчине в лицо. Его это злит и заводит.       — Звать тебя как, спаситель?..       Задумавшись, смотрит на губы, следом на машину, оглядывается вокруг, прикидывая время и рабочий график. Просто жду. Устал. Затухаю изнутри. Тлею.       — Игорь.       Киваю, бросаю окурок, растаптываю ногой и с выдохом подвожу итог:       — Пошёл на хуй, Игорь.       В полном молчании сажусь в авто, завожу, опускаю стекло.       — И ещё. Попробуешь провернуть что-то подобное ещё раз — уничтожу.       Поднимаю стекло и уезжаю.       Кричать бессмысленно, атмосфера и так раскалена дальше некуда. Не ожидая отказа, Игорь приходит в бешенство. С этим надо что-то решать, иначе могут быть проблемы.       Бью по рулю. Злюсь. Теперь уже на себя. Чёрт меня дёрнул его снять!       Приезжаю домой. От Сашки одно сообщение: «Не знаю, что мне делать» – добивает.       Вот и я не знаю. Выключаю телефон от греха подальше. Чтобы не замарать пацана своей грязью. Не отравить ядом, просачивающимся в каждую мысль. В каждое слово.       Я-то ему зачем?..       Хватает ему проблем. А нервы он себе и сам мотает неслабо. Зачем ему ещё я?!