Молчание на двоих.

Тишина, воцарившаяся в покоях, стала осязаемой. Атмосфера сгустилась настолько, что, казалось, ее можно коснуться рукой. В этом безмолвии эхо последних слов Князя — «Тем, чем ты попросишь» — продолжало вибрировать в воздухе, многократно повторяясь в голове Нериссы. Оно дразнило ее, искушало и одновременно пугало своей абсолютной, невозможной честностью. ​Колдунья ощутила странное, доселе незнакомое чувство, зародившееся где-то глубоко внутри. Это было не привычное пламя ярости или холодный расчет, а что-то иное — тягучее, жаркое, опасное. Когда Фобос приблизился к ней вплотную, так что она почувствовала морозный шлейф его магии, смешанный с терпким ароматом дорогого вина, ее тело предательски отозвалось дрожью. Расстояние между ними сократилось до нескольких миллиметров, и воздух вокруг них словно заискрил, наэлектризованный их общей, темной силой. ​Нерисса, все еще сидя на краю стола и сминая пальцами бумаги под собой, заставила себя поднять ресницы. В ее зеленых глазах, обрамленных густыми черными волосами, плескался вызов, смешанный с тем самым новым, порочным любопытством. ​— Клятва — опасная штука, Князь... — ее голос прозвучал тише обычного, с легкой хрипотцой, которая выдавала ее внутреннее смятение. Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как его взгляд сузился от ее слов. — И просить ведьму назвать то, чем ты готов поклясться... это опрометчивое решение даже для такого самоуверенного тирана, как ты. Ведь я могу потребовать твою жизнь. Или твою магию. Фобос лишь усмехнулся, и эта ухмылка была далека от доброжелательности, но полна того темного очарования, которое она так долго отказывалась замечать. Он наклонился еще ниже, так что его длинные белые волосы скользнули по ее плечам, смешиваясь с ее черными прядями в невозможный, контрастный узор. — Ну, я же должен как-то начать завоёвывать твоё доверие, — прошептал он, и его дыхание, прохладное и бодрящее, коснулось ее кожи. — А ты, Нерисса, как никто другой знаешь цену истинной власти. Разве ты не рискнула бы всем ради клятвы, которая гарантирует тебе равное место на троне? Его пальцы, длинные, аристократичные и пугающе холодные, медленно поднялись, осторожно, но властно приподнимая ее за подбородок. Этот жест заставил ее откинуть голову назад, открывая шею и делая ее совершенно беззащитной перед его взглядом. ​Взгляд серых глаз Князя, обычно напоминающих застывшую сталь, сейчас казался темнее и глубже. Он медленно, почти осязаемо, опустился от её глаз ниже, задерживаясь на пухлых, слегка приоткрытых губах колдуньи. Фобос замер, словно изучая их очертания, и в этой паузе Нерисса почувствовала, как её пульс забился чаще, а жар внутри неё стал невыносимым. — И ты решил начать с клятвы, данной мне? — прошептала она, и её губы едва заметно шевельнулись в миллиметре от его пальцев, искушая его на большее. ​В её голосе всё ещё слышался вызов, но теперь в нём было и приглашение. Приглашение в ту игру, где клятвы — это лишь прелюдия к чему-то гораздо более сокрушительному и необратимому. Внешне Князь оставался безупречно спокоен. Его лицо походило на мраморную маску изящного безразличия, но внутри, за этой холодностью, уже вовсю бушевало темное, первобытное желание. Он чувствовал тепло её кожи под своими пальцами, ловил каждый её прерывистый вдох. Фобос мысленно признал: эта ведьма чертовски хорошо знает, как преподносить то, что щедро дано ей природой. Каждое её движение, этот легкий наклон головы, взгляд исподлобья, даже то, как она выгибала спину — всё было выверенным оружием соблазна, бьющим точно в цель. И это распаляло его ещё сильнее. ​Он провел большим пальцем по линии её нижней губы, чуть надавливая, и его голос прозвучал обманчиво мягко: ​— Так чем мне поклясться, дорогая? Нерисса ухмыльнулась. В её зеленых глазах метнулись дьявольские лукавые искорки. Она не отвела взгляд, откровенно наслаждаясь этой игрой на грани фола, где каждый шаг мог стать фатальным. ​— Я ещё не придумала, — промурлыкала она, и её тон был пропитан такой сладкой издевкой, что Фобосу захотелось стереть эту ухмылку поцелуем. Его взгляд медленно, почти осязаемо, скользнул от её губ вниз, по изгибу шеи, к ключицам, где бился пульс, и ниже, задерживаясь на вздымающейся груди. ​— Мм... как жаль, — протянул он с темной, вибрирующей хрипотцой. — А я уже придумал, как тебя буду... Он намеренно оборвал фразу на полуслове, позволив повиснуть в воздухе тяжелой, невероятно густой паузе. В этой недосказанности скрывалось столько порочного обещания, что воздух в комнате словно стал горячее на несколько градусов. ​Нерисса вскинула брови, мастерски изображая оскорбленную невинность, хотя её сердце в этот момент застучало с удвоенной скоростью от той откровенности, с которой он смотрел на неё. ​— Ваше высочество, что за пошлость? — её голос был пропитан сарказмом и легким, притворным укором. Фобос тихо, низко рассмеялся. Этот звук заставил мурашки пробежать по её спине. Он подался ещё вперед, так что его бедра почти вплотную коснулись её ног, свисающих с края стола. Магические путы на её талии вспыхнули ярче, реагируя на эту опасную близость. ​— Пардон, мадам, — он склонился к её уху, обдавая чувствительную кожу горячим шепотом, от которого у неё перехватило дыхание. — Но уж ваша поза на моём рабочем столе заставляет моё воображение работать далеко не в самом приличном направлении. А я ведь уже говорил... с воображением у меня всё в полном порядке. Его руки плавно скользнули по её талии, ложась поверх светящихся фиолетовых пут, и он чуть сильнее притянул её к себе, стирая последние миллиметры дистанции между ними. Колдунья ощутила легкое, пугающе приятное покалывание в тех местах, где его пальцы ложились поверх верёвки. Скажи ей кто-нибудь ещё вчера, что их общение с Князем Меридиана примет подобный оборот, она бы сначала искренне, до слез рассмеялась в лицо этому безумцу. А затем, не задумываясь ни на секунду, испепелила бы его разрядом молнии за столь дерзкую и нелепую глупость. Фобос и страсть? Фобос и она в его личных покоях? Абсурд. Но сейчас этот «абсурд» был её осязаемой реальностью, от которой по венам разливался обжигающий жар. ​— Может, снимешь с меня эти веревки? — выдохнула она, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал привычно властно, но легкая хрипотца всё же выдала её волнение. ​— Конечно, — уголки его губ дрогнули в дьявольской, предвкушающей ухмылке. — Но только вместе с платьем. Глаза Нериссы возмущенно вспыхнули. ​— Ну ты и муд... Но Фобос не дал ей договорить. Его длинный прохладный палец властно и мягко лег на её пухлые губы, прерывая ругательство на полуслове. ​— Тише, дорогая, — бархатисто прошептал он, склонившись так близко, что его светлые пряди коснулись её щеки. — Я пошутил. Князь плавно переместил руки к главному узлу магических пут, пульсирующему на её животе. Но хитросплетение его собственной магии требовало усилий: чтобы распустить плетение, Фобосу пришлось слегка натянуть нити. Веревка мгновенно, с болезненно-сладким давлением сжала её талию ещё туже, отчего грудь ведьмы приподнялась, опасно натягивая ткань платья и приковывая к себе потемневший взгляд Князя. ​Одной рукой он неспешно, почти издевательски медленно распутывал магический узел, а пальцы второй руки тем временем скользнули под путы, поглаживая её талию и ребра. Внешне это выглядело как забота — словно он придерживал её и оттягивал веревку, чтобы ей было проще дышать. Но на деле колдунье от этих расчетливых, дразнящих ласк становилось ни черта не проще. От длинных пальцев Князя, обычно таких ледяных, сейчас исходило удивительно приятное, пробирающее до самых костей тепло. Мелкая, предательская дрожь накрыла её кожу, стоило ему потянуть за узел в очередной раз, заставляя грубые нити скользнуть по её бедрам. Нерисса судорожно выдохнула, не в силах сдержать тихий, сдавленный вздох. Она медленно прикрыла глаза, откидывая голову назад и подставляя беззащитную шею. Впервые за долгие столетия великая колдунья оказалась в положении, где её магия молчала, а разум сдавался инстинктам. Она абсолютно не контролировала реакцию собственного тела, буквально плавясь под руками того, кого привыкла презирать. Наконец, последние магические путы поддались. Фиолетовые верёвки, ещё мгновение назад туго сжимавшие её тело, бессильно соскользнули вниз, издав едва слышный шелест, когда коснулись поверхности тёмного деревянного стола. Нерисса инстинктивно выпрямила руки, затекшие за спиной, и сделала глубокий, свободный вдох. ​Фобос не отодвинулся. Напротив, он сократил расстояние между ними до невозможного. Наследник трона склонился к её лицу так близко, что его длинные белые волосы скользнули по её плечам, смешиваясь с её чёрными локонами в контрастный, контрастный узор. Он поймал её прерывистое дыхание своими губами, но не коснулся их. Их разделяли миллиметры наэлектризованного воздуха, и Нерисса почувствовала морозный шлейф его магии, смешанный с теплом его тела. Это была пытка ожиданием, более изощрённая, чем любые оковы. — Я готов на любую клятву... — прошептал он, и его голос вибрировал в воздухе между ними, тихий, как шелест листвы, но сильный, как приговор. — ...лишь бы ты согласилась на то, что я предлагаю. Подумай сама... объединившись, мы сможем победить стражниц. Каждый получит то, что хочет. Нерисса, чья гордость и амбиции всегда были равны её силе, удерживала его взгляд, несмотря на то, что её пульс забился чаще. Магия в её жилах, ослабленная посохом, слабо отозвалась на его близость. Она знала, что он манипулятор, знала, что его «мы» всегда означает «я». Но перспектива... перспектива была слишком заманчивой. ​— И что будет потом? — спросила она, и её голос прозвучал удивительно ровно, хотя в нём и слышалась хрипотца от сдерживаемого напряжения. — После того, как мы «объединимся»? Фобос усмехнулся, и эта ухмылка была полна того тёмного высокомерия, которое она так хорошо помнила. Он подался ещё ближе, так что она почувствовала жар, исходящий от него. — Уничтожив Сердце Бесконечности, все остальные миры падут следом. Нас никто и ничто не сможет одолеть. И... — он сделал паузу, и его пальцы скользнули к её ключице, останавливаясь в миллиметре от кожи. — ...ты вернёшь себе то, что по праву принадлежит тебе. Сердце Кондракара. Представь, колдунья: ты, я, и вся власть над мирами у наших ног. Нерисса откинула голову назад, и её черные волосы рассыпались по столу, задевая карты и бумаги. На её губах заиграла коварная улыбка, хотя в глазах по-прежнему горел вызов. ​— Говоришь красиво, Князь, — протянула она, и её голос упал до глубокого, опасного мурлыканья. Фобос выпрямился, наконец разрывая их интимную близость, и направился к камину. ​— Я сдержу своё слово. Как никак, мне тоже выгодно поскорее избавиться от этих надоедливых девчонок. — Он обернулся, и его серо-зеленые глаза блеснули в свете огня. — И мне чертовски интересно, на что мы способны... вдвоём. Взгляд Нериссы скользнул по гладкой поверхности темного дерева и остановился на скипетре. Он лежал совсем рядом — источник её абсолютной власти, её триумф, в котором пульсировали Сердце Меридиана, магия Замбалы и души её бывших соратниц. Кристалл слабо мерцал, словно звал свою истинную хозяйку, искушая вернуть всё на свои места. ​Инстинкт сработал быстрее разума. Её изящная рука метнулась к древку, тонкие пальцы почти коснулись холодной поверхности магического артефакта, готовые вновь сомкнуться на нём железной хваткой... ​Но Фобос оказался быстрее. ​Его ладонь сомкнулась на её запястье за долю секунды до того, как она успела коснуться скипетра. Хватка была стальной, непререкаемой, но в то же время обманчиво мягкой — он не причинял боли, лишь демонстрировал свое абсолютное превосходство. Его длинные холодные пальцы легли прямо на её пульс, который сейчас отбивал бешеный ритм. — Не глупи... — его голос прозвучал низко, у самого её виска, обжигая кожу ледяным дыханием. Князь чуть склонил голову, его серые глаза потемнели, предупреждающе сверкнув. — Прекрасно ведь знаешь, что он теперь принадлежит мне. Нерисса замерла, но не попыталась вырвать руку. Вместо этого она медленно перевела взгляд с кристалла на лицо Фобоса. Её губы изогнулись в горькой, полной ядовитой иронии полуулыбке. В ней не было раскаяния, только жгучая досада хищницы, упустившей добычу. ​— Столько усилий... — прошипела она, и её голос дрогнул от сдерживаемой ярости, смешанной с чем-то похожим на извращенное восхищение. — Столько усилий я потратила, чтобы ты у меня его отобрал... Фобос тихо хмыкнул, не разрывая зрительного контакта. Большим пальцем той руки, что удерживала её запястье, он начал медленно, почти гипнотически поглаживать тонкую кожу на её руке. Этот небрежный жест контроля сводил с ума. — Понимаю, это не входило в твои планы, — произнес он с бархатной издевкой, придвигаясь так близко, что их тела почти соприкоснулись. — Но можешь смело поблагодарить Стражниц, которые освободили меня, чтобы я остановил тебя. И наполовину я справился со своей миссией. Ведь ты... — он сделал нарочитую паузу, скользя взглядом по её приоткрытым губам, — ...больше не представляешь угрозы для миров. Нерисса усмехнулась. Её глаза вспыхнули ярким изумрудным светом, отражая блики каминного пламени. Она подалась чуть вперед, намеренно сокращая те жалкие миллиметры, что Князь оставил между ними, так что её сбивчивое дыхание теперь опаляло его губы. ​— Хм, — колдунья томно прикрыла ресницы, вкладывая в свой ответ всю ту дерзость, на которую была способна. — Угрозу теперь представляешь ты. Это прозвучало не как обвинение, а как признание. Как обещание того, что эта ночь станет для них обоих самой опасной игрой, в которой победитель заберет не только власть над мирами, но и разум проигравшего.