Мой Старый Друг

Дом, построенный неподалеку от Лондона, казалось, совсем не старел. Ещё прадед мистера Бораго заверил его как: «Каменная стена, что защитит семью сквозь века». Так и получилось, что во времена первой магической войны это сооружение стало крепостью не только для их древнего рода, но и многих других чистокровных семей, посмевших не встать на сторону Гриндевальда. Сейчас же дела обстояли иначе. Дженнифер сидела на деревянной лестнице, всматриваясь в стены дома. Ей не нравились ни картины, посвященные её бабушке, ни часы, которые могли рухнуть на пол в любую минуту. Более того, её пугали лилии, стоящие в вазе на полке уже несколько десятков лет — можно было догадаться, что домовой поддерживал всё это время в них жизнь с помощью магии, но есть ли в этом хоть какой-нибудь смысл? С раннего утра девочка стояла на ногах и старалась незаметно выйти из дома, но тут же была сконфужена из-за скрипучих полов. Ожидать Крюга долго не пришлось, он появился перед ней с чашечкой чая в руках, левитируя за собой тарелку с кусочком вишневого пирога. — Вы сегодня рано, моя леди, неужто решили сбежать не позавтракав? — поставив всё на прикроватную тумбу, домовой эльф запрыгнул на письменный стол, усаживаясь рядом с книгами по травологии. — Даже если я поем, ты не пустишь меня за порог дома. — Дженна склонила голову вниз, стыдливо водя носком ноги по полу. — Мне бы очень хотелось, чтобы Вы сегодня встретились со своим другом, хозяйка, но Ваша мать пригрозила мне держать Вас не дальше, чем столовая в доме. Сами понимаете, сейчас для Ваших родителей тревожное время. — Они беспокоятся не обо мне, а о том, что Кай узнает о нашем прибытии в Лондон. Миссис Бораго и представить себе не могла насколько безопаснее для их семьи было держать дочь запертой в доме, ведь месяц тому назад, прогуливаясь по соседней деревне в Бразилии, Мэттью подал Дженнифер замечательную идею, а именно оставлять небольшие послания для брата на деревьях, чтобы тот смог ориентироваться во время поисков своей сестры. На самом деле, всё, что спасало девочку от разоблачения — это нелюбовь старших Бораго выходить из дома куда-либо без надобности. Если Роуз ещё может дойти до соседнего квартала пешком, то Гаррольд не постыдится приехать на карете, прикрывая свою скрупулезность тем, что за ними могут следить даже там. Дженна не могла и представить, что когда-то сможет привыкнуть к бреду родителей. Научившись молчать и пропускать гневные речи матушки мимо ушей — она больше не портит себе настроение, что помогает держать в голове лишь воодушевляющие мысли. Она научилась терпеть побои отца, отсчитывая время до его ухода, как оказалось, продолжительность его разгневанного состояния составляет всего минут семь, после чего он уходит жаловаться Роуз на их положение, приводя ту в еще больший ужас. Было также несложно находить в этом выгоду, ведь после многочисленных тирад и унижений её брата, матушка запиралась в библиотеке на целый день, что давало возможность Дженнифер провести время с друзьями. Гаррольд вовсе старался игнорировать существование дочери до тех пор, пока ему не понадобится выплеснуть на ком-то свою злость. К сожалению, девочке не всегда удавалось поддерживать хороший настрой, к примеру, сейчас, сидя на лестнице, она старается мысленно выплеснуть всю свою ненависть и тоску по брату на стены её родного дома. На кухне миссис Бораго принимала давнего друга мужа, с которым они когда-то вместе учились. По её неловким фразам, которые были отлично слышны из-за стены, можно было понять, что гостей она явно не ждала, и мистер Фрэнч пришел к ним, случайно узнав в министерстве, что те сейчас в Лондоне. — Рождество — это праздник, который встречают с друзьями и близкими людьми, — мужчина слегка подул в стакан с чаем, чтобы не обжечь язык. С самого прихода он внимательно следил за каждым действием Роуз, периодически кивая своим мыслям в голове. — Спустя столько лет я не ожидал услышать вашу фамилию, мне захотелось вновь повидаться с тобой и Гаррольдом, жаль, что его сейчас нет. — Со смертью сестры на него возложилось много обязанностей, к сожалению, он бывает дома не так часто, как того хотела бы я. — Тебе должно быть трудно держать дом в своих руках, к тому же, как ты успеваешь обучать дочь? Дженнифер глубоко вздохнула, прикрывая глаза. Не было желания подслушивать их нудный разговор, но выбора нет. Она желала любой ценой выбраться из дома, поэтому тщательно продумывала каждое своё действие. Ей не хотелось сбегать, чтобы быть наказанной до конца праздников. Ей хотелось, чтобы матушка добровольно отпустила её. В голову не приходило значительнее причины, чем семья Блэк. Собрав всю свою волю в кулак, девочка спустилась с лестницы, лишь наполовину заглядывая на кухню. — Матушка, тебе нужна помощь с пирогами? — Дженна украдкой посмотрела на мужчину, который обернулся в ответ на её голос. На лице мистера Фрэнча расплылась довольная улыбка, из-за чего усы произвольно растянулись в ровную линию над губой. — Ох, Роуз, у вас сказочно красивая дочь. Боюсь, в будущем будет много желающих заполучить её руку. — Как бы не так, её замужество уже предрешено со старшим сыном Ориона, они отлично ладили, поэтому мы незамедлительно встретились с Вальбургой, чтобы обсудить их совместное будущее. — женщина окинула дочь пустым взглядом, раздраженно натирая стакан. Было понятно, что присутствие мистера Фрэнча начинало ей сильно надоедать, но выгнать его считалось бы неуважительным. Обращаясь к дочери, она вымученно, словно через силу, улыбнулась. — Они уже готовы, их осталось только упаковать. — Если ты мне позволишь, матушка, я бы лично отнесла пироги миссис Блэк, чтобы поздравить их с Рождеством. И, если Вам, мистер Фрэнч, будет несложно, не могли бы Вы проводить меня до площади Гриммо, чтобы за моё отсутствие не было переживаний? Дженнифер не ожидала, что сможет настолько угодить Роуз в просьбе покинуть дом, на её лице не осталось ни следа от раздражения, а взгляд, что до этого был пуст, смотрел на дочь с некой благодарностью — это было впервые, когда она увидела искреннюю улыбку своей матери, посвященную ей. — Мы должны провести этот день грандиозно! — повторил Сириус в третий раз с самого пробуждения. Рождество было его любимым праздником, хоть он его никогда не отмечал. В этот день всё вокруг казалось ему более красочным, а маменька была снисходительнее, давая им покой на день. Праздничный завтрак, на удивление Блэка, был одним из самых вкусных. По прибытию в Хогвартс он настолько привык питаться разнообразными блюдами, что забыл, как готовит Кикимер. Это было ему на руку, ведь воспоминания о постной каше плохо отзывалось в желудке. Более того, он впервые побывал в так называемой «рождественской сказке», где всё украшено яркими гирляндами и снежными ангелами. Каждый год Дядя Альфард пытался подарить им хоть частичку того мира, в котором сейчас находится Сириус, но старику не всегда удавалось возместить бесчувственность матери и скудность праздника в доме, от того Блэк и жаждет полностью насладиться этим днем. — Как ты проводил Рождество раньше? — Римус поднял голову, вглядываясь в серые глаза напротив. — Мы с братом любили ходить в магловскую пекарню, потому что там каждый год даром раздают пирожные. И каждый год с разным вкусом! Обычно мы брали штук шесть и запирались в комнате, придумывая свои истории. У кого окажется креативнее — съедает пирожное, а если мы не можем определиться, то едим оба. Джеймс чуть откашлялся в кулак, сидя подле Сириуса. Он успел многое узнать о их семье за это время, и ему совершенно не нравилось то, что его друг жил в столь бесчувственной среде. Поттер часто сравнивал их жизни вне Хогвартса. Он никогда раньше не задумывался, насколько сильно ему повезло с любящей семьей и теплой атмосферой в доме, всё принималось как должное. Но после откровений друга он не только начал ценить их, но и желать подарить это Сириусу. — И… это всё? — Римус выжидающе затаил дыхание. Он не знал подробностей, как Джеймс, но пару раз слышал с его стороны злые высказывания посвященные матери и отцу. На самом деле Блэк любил рассказывать ему только хорошие отрывки из жизни, к примеру, про Дядю Альфарда, брата и подругу, что дарит ему пластинки на проигрыватель, любил рассказывать о музыке, первом прибывании в магловском парке и Овраге Мерлина. Римус же, в свою очередь, любил его слушать. — Ну, да… В этот момент Сириусу стало не по себе. Он никогда не знал, как остальные семьи празднуют Рождество и считал, что им с Регулусом ещё повезло жить рядом со столь чудесной пекарней. К тому же, они всегда делали друг для друга небольшие подарки своими руками или, если Дядя Альфард водил их перед праздником по Косому Переулку, покупали что-то позначительнее на выделенные им деньги. От сконфуженности он не заметил, как в Большой зал прилетели совы, доставляя детям письма и посылки от родителей. Скорее, его это не интересовало, он знал, что ничего не получит, хоть и жаждал прочесть письмо от брата. Сириус был уверен, что тот таит обиду из-за его отсутствия в праздник. На самом деле, ему тоже было не по себе без него, но старался изо всех сил не думать об этом. — У меня для тебя кое-что есть! — Джеймс положил перед другом красный рождественский свёрток средних размеров. Сириус, не совсем понимая, начал тыкать в обёртку указательным пальцем. На ощупь было настолько мягко, что ему показалось будто внутри запакована подушка. — Это что, подарок? — с удивлением посмотрев на друга, он решился взять свёрток в руки, — Но я ничего не подготовил для тебя! Мы же не договаривались о… — Успокойся, — Джеймс перебил тираду Сириуса, — Это, скорее, от моей мамы, нежели от меня. Она каждый год вяжет нам с отцом свитера, а я в одном из писем упомянул ей, что ты ходишь по школе как бессмертный — в одной рубашке, не боясь простыть. Вот она и связала для тебя тоже. Поттер не ожидал увидеть столько радости на лице друга: Сириус настолько засиял от столь простого внимания, что незамедлительно обнял его, зажмуривая глаза. — Спасибо! — его слова ещё никогда не были столь искренними, а всё из-за того, что единственный взрослый, который когда-либо дарил ему подарки, был Дядя Альфард. И дело не в том, что их спустя несколько дней выкидывала маманька, если это были игрушки или одежда, дело было в простом внимании, которого так не хватало маленькому Сириусу. — Я обязательно передам это маме! Только ты сначала открой, посмотри, подходит ли оно тебе, а то я описал твой размер как «худощавый, с меня ростом» — рассмеялся Джеймс. У Блэка дрожали руки, но он всё же смог раскрыть свёрток, не повредив ни сантиметр упаковочной бумаги. Он протёр глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего. На его коленях лежал красный, подстать их факультету, свитер, на рукавах которого красовалась небольшая нашивка льва. Надевая на себя творение миссис Поттер, Сириус изумился от того, что он идеально сел на его тело. — Тебе очень идёт. — Римус не мог сдержать улыбки, наблюдая за происходящим. — Что это у тебя в руках? — внимание Сириуса переключилось на пальцы Люпина, которые сжимали стеклянный снежок. — Это снежный шар. Я их коллекционирую, поэтому родители дарят мне такой каждый год. — встряхнув рождественский сувенир, ребятам предстала картина, как на нарядный домик с оленями начинают сыпаться хлопья снега. Как замороженные, они втроем не могли оторвать от него глаз ровно до того момента, пока последняя снежинка не упала на нижнюю поверхность шара. — Хочу… — прошептал Джеймс. — Это идеальный подарок для Регулуса! — чуть ли не выкрикнул Сириус, выхватывая из рук Люпина снежный шар, — Где такой можно приобрести? — В магловском магазине, разве что. — У нас даже нет возможности выбраться в Хогсмид, о котором так говорят третьекурсники, не то что в магловский магазин. — они с Джеймсом трясли шар по очереди, заворожено наблюдая за падающим снегом. — Можете завтра расспросить оставшихся студентов, у кого-то такой точно должен найтись. — предложил Римус, выхватывая шар из рук Сириуса, — Моя очередь его трясти. Дженна всячески успела пожалеть, что попросила мистера Фрэнча проводить её до площади Гриммо. Мужчина действительно был изматывающим и чересчур любопытным. Он задавал слишком странные на её взгляд вопросы о семье, которые не осмеливались озвучить ни Сириус, ни Лаура, ни кто-либо другой из её друзей. — Дженнифер, твои родители любят тебя? — мистер Фрэнч поднял девочку на руки, переходя дорогу, на которой собралось много грязи от магловских машин. — Наверное… — она слегка поправила свою коричневую куртку, после того, как мужчина отпустил её обратно на землю. Обернувшись в сторону детских возгласов и музыки, Дженна увидела много огоньков, висящих на деревьях, а также разноцветную мишуру, которая покрыла собою все кусты. Из-за столпотворения людей не было видно, что именно происходит в том сквере, но в её голове был предрешен весь сегодняшний день. — Разве они никогда не говорили тебе этого? — Мой брат говорил, что любит меня больше всех на свете! — воскликнула девочка, широко улыбаясь, — Однажды он сравнил свою любовь со вселенной, мне так понравилось! — Твой брат действительно сильно любит тебя, раз сравнил с целой вселенной. — Фрэнч рассмеялся, подмечая для себя, насколько сильно изменилось настроение девочки после упоминания брата. — Если я не ошибаюсь, его зовут Кай? — Да! Он у меня очень добрый. Однажды мы спасли раненую болтрушайку, Кай боялся, что она вот-вот заговорит, прощаясь с нами. — Должно быть, ты сильно скучаешь по нему? — Это не имеет значение, — Дженнифер подняла голову, глядя на мужчину, с которым идёт рядом, — совсем скоро он вернется и скучать не придется. — Разве твои мама с папой будут этому рады? — Это не имеет значение. — повторив, она нахмурила брови. Ей не нравились вопросы, касающиеся родителей, и мистер Фрэнч это быстро понял. Перейдя небольшую аллею, они оказались неподалеку от дома Блэков, но Дженна предпочла добраться до него самостоятельно, попрощавшись со старым другом отца. Оставшийся путь она прошла незаметно, уткнувшись взглядом в снег под ногами. «Он самый странный взрослый, которого я когда-либо встречала» — пронеслось у неё в голове, когда, обернувшись назад, не заметила ни одного силуэта, похожего на мужчину, что шёл несколько минут назад с ней рядом. Выйдя на школьный двор, полностью покрытый снегом, Джеймс больше не желал сдерживать свой детский пыл и, при первой возможности, кинул в спину Сириуса незаметно слепленный снежок. — И что это только что было? — недоумевал Блэк, поворачивая голову на друга, — Ты же знаешь, что я это просто так не оставлю… — медленно наклоняясь к ногам, он продолжал держать зрительный контакт с Поттером, но тот предпочел резко накинуться на кучу снега, хаотично сгребая его в свои ладони. — Это война! — быстро скомкав снежок из снега, Сириус бросил его в противника, попадая по ноге. — Может не будем устраивать… — Римус, стоявший сзади Блэка, не смог договорить свои слова из-за неожиданного похолодания в лице, а если быть точнее, снежка на лице, который бросил Джеймс, случайно попав на невиновного. — Это война. Не замечая проходящих мимо студентов, ребята окунулись в игру с головой, сооружая из снега крепости. Люпин вовсе старался слепить вокруг себя стену, чтобы исключить любое попадание по его телу. Спустя буквально час, невинная игра превратилась в самую настоящую стратегию. Когда Джеймс понял, что снега с его стороны, из которого можно лепить, оставалось мало, он объединился с Сириусом, стараясь уничтожить построение Римуса. Подкрадываясь к нему на коленках всё ближе, они не ожидали, что за невысокой снежной стенкой никого не будет. — Не понял… — Поттер встал на ноги, в поисках облика противника. — Он успел уйти в Хогвартс, пока мы с тобой сговаривались? — Пригнись! — Сириус уронил друга обратно на землю, потянув за куртку. Римус изображал злодейский смех, выглядывая из-под стоящей неподалеку скамьи. — Ну, я ему сейчас покажу. — слепив три снежка, размером в две ладони, он, встав на ноги и даже не целясь, кидал их по очереди за скамью. Один из комков снега попал в мимо проходящего Мальсибера, который, после этой выходки, замер на месте. — Кажется, цель достигнута. — Серьезно? — Джеймс выглянул за слепленную Римусом стенку, разрастаясь громким хохотом. — Я думал, что змеи боятся холода, а тут живое доказательство обратного. — Вы… — покрасневшее от снега лицо слизеринца вызвало большее количество смеха, — Немедленно извинитесь передо мною. — А то что? Пожалуешься своей мамочке? — Сириус смотрел на Мальсибера с неким азартом, который не хотел покидать его с самого начала игры. — Тебе бы, Блэк, стоило этого бояться. Слухи расходятся быстро, а твоя мать и так успела покраснеть из-за тебя. — Не так сильно, как ты прямо сейчас. — хохот Джеймса было не остановить, дайте ему возможность запечатлеть этот момент, и он бы непременно повесил колдофотографию на стену в своей комнате. — Заткнись, Поттер. Твоя семья — куча мусора, не смеющие называть себя чистокровными. Смех пропал. Джеймс встал на ноги, хватая свою палочку и направляя её в сторону слизеринца. Сириус незамедлительно повторил действие друга, эти слова тронули его сильнее, нежели упоминание его маменьки, хоть и не понимал, почему именно. Ему показалось, что, после того как миссис Поттер связала для него свитер, они с Джеймсом стали ближе, и у них появились не только общие интересы, но и что-то иное, связывающее их воедино. — Повтори, что только что сказал. Мальсибера, по всей видимости, ни капли не напугало его положение, но стоило ему чуть раскрыть рот, как в макушку головы прилетел снежок. — Теперь рискнешь? — Римус, стоящий позади слизеринца, держал в руке ещё несколько комков, готовый бросить их в любую секунду. — Что здесь происходит? — профессор Макгонагалл мчалась со всех ног в их сторону, — Немедленно бросьте палочки на землю! Несмотря на удовлетворение, что Мальсибера окинуло снегом, это были худшие десять минут в его жизни. Десять минут выслушивания нравоучений и, что самое отвратительное, профессор заставила троицу извиняться. Одно слово, а осадок от него был такой сильный, что ребятам хотелось помыть себе рот с мылом. Всплыло и другое чувство, которое Сириус пытался понять изо всех сил, вглядываясь в лицо Люпина, который несколько минут тому назад смог без колебаний вступиться за них с Джеймсом. Восхищение ли это? Он точно не знал. Зато стал уверен в том, что Римус тот человек, на которого можно положиться. — Вот бы весь их факультет закидать снежками. — со злобой протянул Джеймс, поднимаясь по лестнице, ведущей внутрь Хогвартса. — В теории… это возможно. — неуверенно ответил Римус, замедляя свой шаг. Сказанные им слова не остались без внимания. Регулус был удивлен от фамильярности подруги. Он ожидал теплой встречи с привычными, но столь любимыми объятьями, но стоило ему только выйти на крыльцо, как она, взяв его за руку, понеслась в неизвестную сторону, бросив лишь затуманенную фразу: — Я тебе сейчас такое покажу, на месте устоять не сможешь! А он был и не против. Если честно, то ему было всё равно куда именно они направятся, только бы не сидеть дома. С самого утра Регулус чувствовал себя неважно. В этом году праздник не казался ему каким-то особенным, ведь рядом не было брата, с которым они весело проводили время. Еще в октябре месяце он старался придумать интересные истории, яростно записывая их в тетрадь, чтобы в Рождество удивить Сириуса своим воображением, но сегодня, с горечью осознав, что они не пригодятся, спрятал их под свою кровать, надеясь на следующий раз. Безмолвно, стараясь успеть за Дженной, Регулус не мог оторвать глаз от её счастливой улыбки. Ему искренне хотелось почувствовать сегодня ту же радость, которую сейчас олицетворяет лицо подруги. И он бы соврал, если бы сказал, что с её прибытием его настрой не изменился. Наоборот, он был уверен, что действительно «не сможет устоять на месте» от дня проведенного с ней. — Смотри! — Дженнифер остановилась, указательным пальцем направляя на ярко украшенный сквер. — Вот оно, магловское Рождество. Отовсюду гремела музыка и слышались веселые голоса детей в перемешку со смехом. Красные и желтые огоньки, висящие на деревьях, по очереди мигали, зазывая новых людей. Но больше всего внимания привлекала огромная елка, стоящая вдали сквера. Несмотря на большое расстояние, можно было увидеть сотни блестящих шаров, что весели на ней. — Мы пойдем туда? — с восхищением произнес Регулус, не веря своим глазам, но вместо ответа почувствовал небольшой толчок от натянутой руки. Дженна окутывалась в сказку, беспорядочно мотая головой, лишь бы увидеть как можно больше ярких вещей. По всей местности стояли ледяные скульптуры, у входа их встречали деревянные олени, на шее которых был обернут красный шарф, а справа от одного из них расположился большой каток, где проводили время не только дети, но и взрослые. Сзади деревьев виднелись горки, повсюду стояли ларьки с горячими напитками и сувенирами, небольшие построенные площадки созывали к себе людей для проведения различных мероприятий. — Здесь безумно красиво… — прошептал Регулус, переводя взгляд обратно на подругу, — Спасибо тебе, что привела меня сюда. — Обещай мне, что сегодня мы возьмем всё от этого дня. — Я обещаю. — его лицо светилось от торжества, а праздничный настрой возвращался с новой, небывалой до этого, силой. — Тогда первым делом мы пойдем туда, — Дженна направила руку на красочную табличку, которая висела над одной из площадок. — Запишем тебя на конкурс «Юное дарование». — Чего? — Ну, я так думаю, это о талантах. У меня их нет, так что ты сегодня будешь блистать за нас двоих. — Дженна, нет! — запротестовал Регулус, махая руками перед собой. — Я более бесталанный, чем ты! К тому же, там будут участвовать маглы, а я совсем на них не похож! — Всё ты похож, — силком подталкивая его за спину, Дженна пыталась заставить друга подойти к площадке, — Скажешь пару фраз на разных языках, и, дай Мерлин, победишь какого-нибудь певца. — Нет! — Ты обещал мне буквально минуту назад! — остановившись на месте, она топнула ногой, сложив руки в замок перед собой. — И разве ты не хочешь похвастаться в письме перед Сириусом о том, что уничтожил всех своими знаниями? Регулус опешил от такой явной провокации, но возражать больше не было сил. Поспешив к другим детям, которые также подталкивали своих друзей, они чуть запнулись, когда узнали, что нужно было записать в бланк полное имя участника. После десятиминутных споров было решено, что Регулус Блэк отныне является Уиллом Блантом. Еще трепетнее ожидать начало конкурса стало, когда они услышали, что за призовые места будут давать подарки, но Дженнифер пообещала другу, что, несмотря ни на что, порадует его вкусными пирожными, ведь участие в этом — уже маленькая победа над самим собой. Всех созвали к сцене, которую построили напротив праздничной ёлки. Регулус сильно волновался, он впервые участвовал во чем-то подобном. В его голове проскользнули мысли о том, что стоило изначально отказаться от этой идеи, но взгляд сам по себе метнулся в сторону Дженны, воодушевленно хлопающей ведущим. Её улыбка была натянута чуть ли не до ушей, а глаза искрились от предвкушения. Красный румянец, оставленный на щеках и кончике носа от холода, придал лицу больше жизни, словно сейчас они являются самыми обычными детьми, которыми всегда хотели быть. — Чего стоишь? — Дженна похлопала по его плечу, — Тебя позвали! Регулус сам не заметил, как пропустил всю речь ведущих, засмотревшись на подругу. Судорожно выдохнув, он всё же поднялся на сцену, где помимо него стояло еще семеро ребят. Найдя взглядом в толпе людей Дженнифер, которая старалась всячески его поддержать, волнение отпало само собой. Она реагировала на каждый номер участников, к примеру, когда один из юношей начал показывать фокус с картами, она взмахивала невидимой палочкой, но сложнее всего было удержать смех над её гримасами, когда девочка их возраста запела. И всё же один из ребят смог удивить их своим быстрым счетом в уме. — Уилл, вот и до тебя дошла очередь. Расскажи нам, что ты умеешь? — ведущий поднес микрофон к Регулусу, из-за чего тот был слегка шокирован. Он много раз видел, как маменька подставляет к горлу палочку, чтобы её было слышно чуть ли не на весь Лондон, но не знал, что подобное приспособление есть и у маглов. — Я изучаю три дополнительных языка, и каждый из них могу использовать в разговорной речи с иностранными гостями. — Лингвист растет! — рассмеялся ведущий, — Сможешь рассказать нам о своих знаниях на всех трех языках сразу? — Ma famille a beaucoup d'amis français, j'ai donc dû apprendre leur langue dès l'âge de cinq ans.* Die deutsche Sprache ist eine Bereicherung, ihre Kenntnisse zieren jeden Menschen.** — посмотрев на Дженну, которая с восхищением слушала каждое слово, Регулус старался подобрать более правильные слова, — Português…Comecei a ensinar para estar mais perto do meu amigo*** Больше слов и не нужно. Ведущий был в восторге, а Дженна не могла перестать радоваться за него. Пока они продолжали стоять на сцене, слушая речь судей, Регулус заметил яркий щелчок колдокамеры. Хоть ему и нравилась мысль о запечатлении момента, он не хотел, чтобы Сириус шантажировал его этими снимками до конца жизни. Итоги подвели быстро. Первое место занял «Счетовод» — так его назвали судья. Вся толпа была этому искренне рада, из-за чего мальчик очень сильно покраснел. Второе место, на радость Дженнифер, занял Регулус. Казалось, она хлопала и кричала поздравления громче всех. За участие и призовое место ему подарили ночник в виде Санты Клауса, но, из-за того что они не могли забрать его домой, подарили девочке, что пела песню, так как та сильно плакала из-за пятого места. — Эти пирожные были вкуснее, чем у Крюга. — Я не пойму, откуда у тебя магловские деньги на это всё? — Регулус кивнул в сторону салфеток, в которых до этого лежали клубничные пирожные. — Мы с Мэттью сделали обмен. Он мне магловские фунты, а я ему два сикля, которые стащила у мамы. -…Кто такой Мэттью? — чуть погодя, он всё же задал этот вопрос, с непониманием взирая на Дженну. Всё его тело будто покрылось иголками от эмоций, которых до этого никогда не было. Регулус мог бы с уверенностью сказать, что это одно из самых неприятных для него чувств. — Ох, точно! Я совсем позабыла тебе рассказать. — поставив малиновый чай на скамейку, она похлопала себя по коленкам. — Помнишь того чудилу в прошлом году, когда мы с Дядей Альфардом ходили в парк? — Кажется, что-то припоминаю… — небольшая ложь. Но разве имеет значение то, что Регулус до конца сентября представлял по ночам, как этот мальчишка умирает в муках? Или то, что, изливая в тетрадь свои негативные чувства, он всегда сравнивал их с тем происшествием, обвиняя себя в бездействии? — Как только я уехала обратно в Бразилию, подружилась с очень хорошей девочкой, Лаурой, она мне так понравилась. Но я была жутко удивлена, когда узнала, что тот чудик — это её брат. Они раньше жили здесь, в Лондоне, но после смерти их родителей переехали к бабушке, прямо в мою деревню. И оказалось, что Мэттью хоть и чудик, но в хорошем смысле. Мы много проводим времени вместе. — С Мэттью…? — И с Лаурой тоже. — Дженна рассмеялась, наблюдая за его реакцией. — Не переживай, он для меня как Сириус. — Что значит «как Сириус»? — Это значит не так, как ты. — Чем я отличаюсь от Сириуса? — от непонимания у Регулуса закипала голова, но чем больше он старался вникнуть в её слова, тем сложнее для него казалось это понять. — Вот этим. — довольно резко, чтобы не передумать, Дженнифер пододвинулась к нему ближе и поцеловала настолько легко и молниеностно, что он не мог понять: причудилось ему или это действительно случилось? Если это плод его воображения, то почему она смущенно молчит? Понимание о произошедшем настолько резко впилась в его голову, что он позабыл о их разговоре и о том, из-за чего это случилось. Сейчас все мысли были заняты поиском ответа на действие, которое хотелось почувствовать вновь, но в этот раз более уловимо, чтобы Регулус, подобно себе, смог отложить в памяти каждую мелочь. — Там Санта! Пошли сделаем колдофото? — не дожидаясь ответа ни на что, Дженна встала с места, направляясь в сторону ёлки. — Подожди, нельзя же так резко! — опешив ещё сильнее, Регулус побежал за ней. — Сейчас всё случится. — Джеймс довольно потирал руками, злобно щурясь в сторону ненавистного факультета. Речь Дамблдора вот-вот закончится и объявят торжественный ужин. Весь оставшийся день ребята просидели на улице. Римус вслух читал нужные для них заклинания, а Сириус с Джеймсом лихорадочно лепили большое количество снежков, попутно восхищаясь гениальностью плана. Это оказалось настолько просто, что самой сложной частью являлось перетаскивание снежков в Замок. Понадобилось всего два заклинания. Одно из них для того, чтобы снег не растаял, а второе — банальное левитирование, которое они изучали ещё на первом уроке Заклинаний, правда, в намного меньшем масштабе. — Да начнется пир! — закончил свою речь Дамблдор, аплодируя вместе с остальными учениками. — Давай, злой гений, запускай снаряд. — прошептал Сириус. — За Гриффиндор! — поддержал Джеймс. — За Гриффиндор… — с этими словами Римус, незаметно достав палочку, прошептал заклинание, направляя его в сторону слизеринского стола. Большое количество летящих снежков быстро привлекло внимание студентов, но с огромным ужасом на это отреагировал лишь один факультет. Снег был повсюду, его разбрасывало по разным столам, а старшие пуффендуйцы вовсе спешили собрать его как можно больше, чтобы кинуть в своих друзей. Это и была та самая точка невозврата. Все студенты, находившиеся в Большом Зале начали бойню снежками. Бросали во всех подряд, были и те, кто кидал не глядя, зная точно, что в кого-нибудь, да попадет. Преподаватели же были изумлены происходящим. Профессор Слизнорт и Профессор Макгонагалл старались вывести учеников змеиного факультета из Зала, ведь на них ссыпалась бОльшая доля снежков. Мальсибер всё никак не мог успокоиться, твердя, что во всем виноват Сириус с Поттером, на что они строили ему рожицы. — Это самое лучшее Рождество! — закричал Сириус, уверенный, что среди всеобщего гула его услышат только друзья, а они, подтверждая его слова, начали кричать вместе с ним ту же самую фразу. — Один леденец нужно оставить Сириусу, он и не поверит, что их нам вручил сам Санта! — направляясь в сторону дома, Дженна просматривала сделанные ими колдофотографии, передавая по одной Регулусу. Они договорились, что хранить подарки для Сириуса будут дома у Блэков, так как отправлять планируют только послезавтра, в последний их совместных день, сразу после ужина. — Я всё еще не верю, что маглы празднуют Рождество так каждый год, нужно будет обязательно рассказать об этом Дяде Альфарду. — Если вы завтра не возьмете меня с собой, то я обижусь. — Можешь не переживать на этот счет, я уже предупредил его в письме. — Регулус продолжал принимать колдофото из рук Дженны, делая вид, что с интересом рассматривает в них каждую деталь, но весь его разум возвращался на пару часов ранее, не уступая реальности. Произошедшее они так и не обсудили, в какой-то момент он понял, что Дженна специально избегает эту тему, концентрируясь на абсолютно всём подряд, а также он понимал, что сам ввел её в это состояние своим долгим молчанием. — Мы должны будем найти магазин с пластинками, ему наверняка надоело слушать одни и те же песни подряд. — Дженна, я тоже отношусь к тебе не так, как к остальным. — остановившись на месте, Регулус решился сказать то, о чем с трепетом в сердце думал последние минуты. На самом деле, он думал об этом не только сегодня, но и всю осень. Ему казалось, что чем чаще мысль крутится в голове, тем сложнее ему это произнести. — Просто я не ожидал услышать это от тебя, поэтому ничего не мог сказать. — Я знаю, Реджи. — Дженнифер остановилась, поворачиваясь в его сторону. Она вовсе не переживала о случившемся, ей хотелось открыться в своих чувствах, и она это сделала, несмотря на последующую неловкость. — Ты был к этому не готов, а я своим поцелуем принудила тебя к обратному. Так что давай договоримся, что, когда ты подумаешь об этом в спокойной обстановке, заставишь меня в такой же врасплох, как и я тебя сегодня. Регулус не понимал, о чем именно ему стоит подумать, но всё же согласился с ней, считая, что так будет лучше для них обоих. На протяжении всей ночи, как бы он ни старался вернуться в тот короткий миг, ему не удавалось вспомнить ничего, кроме как моментов после. От этого он еще сильнее злился на того чудаковатого мальчишку, ведь не будь он зациклен на нем, смог бы запечатлеть в памяти этот момент. Сомнений никаких не оставалось, он повторит это вновь, чтобы его голова запомнила всё до мельчайших деталей.