Мой Старый Друг

На протяжении первой половины дня Дженна ворочалась во сне, видя страшные сны про Лауру и Ханка. Сюжеты были одни и те же, только с каждым разом прибавлялись незначительные детали: большой пожар, плачущий Мэттью, лежащий в обнимку с сестрой, а вокруг них с потолка опускались обгорелые черные перья филина. В какой-то миг ей приснилась даже матушка со своим зловещим лицом и направленной палочкой в её сторону. В сотый раз содрогнувшись, Дженна открыла глаза, пробуждаясь от сна. Голова сильно кружилась, а мир казался таким же нереальным, как и то, что происходило в её жизни последние дни. «Почему я просто не могу оказаться рядом с Сириусом и Регулусом?» — первая мысль, которая посетила голову и растоптала настрой на грядущий день. Неудивительно, что это именно то, о чем она может мечтать после всего случившегося: рядом с ними ей было легко, а боль и тоска забывались, словно их никогда не было. Повернувшись на другой бок, Дженна подпрыгнула на месте и закричала. Первое, что она увидела в противоположной стороне комнаты оказался не светлый интерьер и не тумбочка с вещами, а мальчик в очках, с любопытством склонившийся над ней. Дженна ошарашенно глядела на него, не в силах что-либо сказать из-за парализующего страха. Она ожидала, что Флимонт навестит её ближе к вечеру, когда уже стемнеет или же ей захочется есть. Ничего более того, что может предложить незнакомый человек осиротевшей девочке. Видеть перед собой его сына, как она догадалась по схожим чертам лица, явно не было в планах. — Ты теперь моя сестрёнка? — спросил мальчик. — И давно ты здесь стоишь?! — отойдя от страха, Дженна ткнула указательным пальцем в его белую футболку. Думать о том, что за ней наблюдают, когда она спит — вовсе не льстило, а скорее оставляло осадок страха на последующую жизнь. — Где-то час, может быть больше… — он почесал свой затылок, стараясь вспомнить сколько прошло времени, но увидев, как глаза девочки округлились ещё сильнее от страха, всполошился: — Не подумай, я не следил! Я просто ждал, когда ты проснешься. — Ты нависал прямо надо мной! — Только не говори маме с папой! Я обещал им, что не буду тебя тревожить… — отойдя назад на пару шагов, он виновато протянул ей руку. — Меня зовут Джеймс, и…я обещаю, что больше не буду наблюдать, как ты спишь. — Плохо ты выполняешь обещания, Джеймс, раз стоишь здесь. — тихий смешок вырвался из Дженны. Они с Сириусом и Регулусом никогда не бросали громких слов на ветер, отвечая за каждое. Будь то: «Я никогда не женюсь на тебе!» или «Обещаю, что буду думать о тебе каждый день!» — в моменты их разъединения. Джеймс же смог расположить к себе нечто иным: не намеренно, но он рассмешил её. Что ещё нужно для разбитого дитя? — Меня зовут Дженна. — недолго думая, она вложила в его руку свою. — Я знаю, папа мне рассказал. Надеюсь, тебе у нас понравится, и ты останешься навсегда. Я мечтаю о сестре или брате. — Не думаю, что твоим родителям понравится эта идея. — Я не оставлю им выбора! А теперь вставай и спускайся на кухню, мы с мамой приготовили для тебя вкусное печенье. — горделиво приподняв голову, Джеймс направился к выходу из комнаты. Дженна тут же подскочила с кровати, следуя за ним. Показываться в одиночку взрослым было бы неловко, поэтому она решила опереться на, как ей казалось, единственного союзника в этом доме. Слова Джеймса о том, что это место может стать её домом — зацепили в самое сердце, но думать об этом более, чем о детской прихоти — не хотелось, ведь тогда будет больнее уходить. И всё же она питала веру в то, что жизнь на овраге Мерлина — не единственный вариант исхода событий. Спускаясь на первый этаж, Дженна подмечала каждую мелочь в интерьере: не было вычурности, как в её доме; цвета не наводили страх, как у Блэков; Ни гобеленов, ни висящих голов домовиков, ни странноватых украшений. Всё было так просто и спокойно, что даже захотелось остановиться и вздохнуть запах пионов, стоящих в вазе на столе в гостиной. Солнечный свет, казалось, проходил сквозь стены, из-за чего вся тревожность откатывала назад, теряясь в глубинках души. — Джеймс, ты все же разбудил её? — из угла выскочила Юфимия, вытирая влажные руки об полотенце. — Неправда! Я дождался, когда она проснется сама. Дженна, подтверди! — Здравствуйте. — от ощущения неловкости все мышцы на теле напряглись. Было странно находиться в незнакомом доме с неизвестными людьми. Дженне оставалось лишь радоваться тому, что оказалась в добрых руках в нужное время. — Это правда, я проснулась сама. — Пойдемте-пойдемте на кухню, заодно поближе познакомимся. Обеденный стол Юфимия забила полностью разной едой: были как и мясные нарезки, так и полноценные блюда из овощей и рыбы. Дженна удивилась количеству печенья и выпечки, раньше ей никогда не давали такой большой выбор. Крюг, по велению матушки, всегда готовил что-то одно, изредка добавляя к пресному супу курицу или же свинину. Увидев, как детские глаза разбегаются от одного конца стола к другому, Юфимия с гордостью кивнула самой себе. — Попробуй мамины мясные пирожки! Все мои друзья из Хогвартса их обожают. — Джеймс, не дожидаясь ответа, положил ей парочку в тарелку. — У меня тоже есть друзья из Хогвартса! — Дженна торжествующе приподняла вилку, вновь вспоминая о любящих ей людях. — Правда? С какого они факультета? — Сириус с Гриффиндора, а Регулус только поступит осенью. — Сириус Блэк?! — вскочив с места, Джеймс на радостях чуть не опрокинул кружку с чаем. — Да, он мой самый близкий друг. — Он мой самый лучший друг! Мы — мародеры! — Так вот про кого он нам все уши прожужжал… — вспоминая речи Сириуса, Дженна сопоставляла рассказы с первым впечатлением о Джеймсе, когда только проснулась. Сходился и рост, и доброжелательный характер, который никого не оставит равнодушным. Казалось, словно этот мальчишка был создан для таких отшельников, как они. Найти тепло там, где этого никто не ждал, — очень трудно для обычного ребенка. — Значит теперь мы тоже обязаны стать друзьями! — О чем ты говоришь, сестрёнка? Мы будем самой настоящей семьей! — Джеймс приобнял Дженну за плечи, радуясь такому неожиданному сходству. Ещё до её пробуждения он придумал тысячи сценариев о том, как вместе вырастут, окончат школу. Представлял, как будет защищать её от других студентов, а она станет на него равняться. Мысли стали настолько велики, что превратились в целую мечту. — Это же ты присылала ему те пластинки для музыкальной шкатулки? — Проигрыватель, но да! Ханк ненавидел летать к вам в Хогвартс, приходилось часто уговаривать… — воспоминания о филине вмиг испортило ей настроение. Дженна скучала по своему домашнему зверьку больше, чем по кому-либо. Она была уверена в том, что они неразлучны и всегда будут рядом друг с другом. Но сейчас, когда судьба неизвестна, ей лишь оставалось надеяться на его скорейшее возвращение. — Что такое, милая? — Юфимия сразу заметила потускневшие глаза, что до этого искрились от радости. — Переживаешь о своём филине? — Ханк не просто филин. Он… большее. — Каждый раз, когда он прилетал к нам в Хогвартс, — решил вставить слово Джеймс, — обязательно кусал кого-нибудь до крови. Это было так смешно, особенно, когда досталось нашему завхозу. Видели бы вы его разъярённое лицо! — Это ещё ничего! Первое время он и Сириуса кусал, тот даже не знал, как ему быть! — рассмеявшись от воспоминаний и писем, которые по сей день хранились в ящичке прикроватной тумбы на другом материке, Дженна вновь приподняла свой настрой. — С ним всё в порядке, я уверена в этом. Он всегда умудряется возвращаться. — Ты очень умная девочка, Дженнифер. — Юфимия погладила её по голове, мысленно переживая о всём том прожитом, что успело повидать невинное дитя. — Может сами напишем ей письмо? — предложил Регулус. Всё его тело разрывалось изнутри от переживаний. Если он не узнает сейчас: в порядке ли она? — то сойдет с ума. Обрывки из разговоров взрослых не давали им ясности о происходящем за пределами дома, а теорий становилось всё больше и больше, как и безумных мыслей, заставляющих затмевать рассудок. — Мы даже не знаем адреса! А если отправим в министерство, то нашу сову развернут так же быстро, как и мы съедаем конфеты дяди Альфарда. — Сириус устал от угнетающих мыслей брата. Ещё хуже было то, что тем самым начинал переживать сам. — Подождем день, может два. В конце концов сами всё узнаем после суда. — Об этом точно будут писать во всех заголовках… — Поверь, мы получим весточку раньше всех. Дженна никогда не оставит нас, забыл? — Да-да, семнадцатый пункт свода правил дружбы… — Вот именно! — Просто… — чуть погодя, Регулус задумался о своих эмоциях. Они с такой силой заполонили его, что мыслить было невозможно. Сердце разрывалось по одной простой причине: с его любимой что-то произошло. Успел ли он проникнуться к ней столь сильным чувством? Да. Определенно да. И от осознания, что в любой момент может потерять нечто дорогое и родное душе — разрывало на части. Регулус понимал, что ещё является ребенком, который не может повлиять на ход событий, как бы того не хотелось, но бездействие сдавливало горло, а голову сжимало от напряжения. — у меня плохое предчувствие. Сириус долго думал над словами брата. Чутье — одно из самых сильных и опасных явлений в человеческом мозге. Оно может как и предупредить об опасности, так и зря заполонить всё тело тревожностью. Хотелось бы верить, что в случае Регулуса второй вариант, но проблема была в том, что Сириус испытывал то же самое. Непонятное чутье чего-то нехорошего, печального или даже трагичного впилось в мозг. А избавиться от этого никак не получалось. — Пункт номер пятнадцать, Регулус. — Всегда верить друг в друга. — Ты неправильно держишь колдоаппарат! — взъелся Джеймс. — Всё я правильно делаю! Просто у меня руки короткие. — Дженна топнула ногой. Идея казалось простой: запечатлеться на смешном колдофото, чтобы отправить Сириусу с Регулусом вместе с письмом, где объясняют происходящие обстоятельства в их жизни. Но каждый раз, когда они нажимали на кнопку запуска, что-то шло наперекосяк: то вся картинка смазывалась или вовсе была закрыта большим пальцем, то ракурс не тот. В какой-то момент они вовсе хотели забыть эту идею и углубиться в рукопись, но сдаваться никто не собирался. — Ма-а-а-ам! — закричал Джеймс на всю гостиную. — Молю тебя, сделай с этим что-нибудь! Юфимия со смехом спускалась по лестнице, не отрываясь от пряжи. Ей нравилось чувствовать в доме детский переполох или же капризы. Она наслаждалась раззадоренным сыном, который без ума от идеи иметь младшую сестру. Одна небольшая крупица веры в то, что это может стать реальностью — радовало её больше, чем рождественский вечер. Юфимия очень хотела второго ребенка, но из-за упущенного времени и здоровья — уже не могла себе этого позволить. Всю свою ласку она отдавала Джеймсу, не боясь, что разбалует своей добротой. Почему-то материнское сердце подсказывало ей, что именно любовь и нежность поможет стать ему хорошим человеком. — Встаньте напротив камина, я вас засниму. — положив пряжу на столик, Юфимия взяла колдоаппарат из рук Дженны. — Поближе друг к другу! Щелчок, и у них наконец получилось запечатлеть лучший кадр, который сразу пришелся всем по душе: Джеймс со всей силой обнял Дженну, из-за чего та пыталась отпихнуться от удушья, но улыбка выдавала громкий смех, звучащий в доме. Только вот Юфимии не хотелось отдавать это колдофото. Она решила сохранить его для себя, чтобы вспоминать счастливое лицо сына и короткий миг мнимой большой семьи. Второй кадр получился не хуже: Дженна запрыгнула Джеймсу на спину, подставляя два пальца над головой, чтобы получились рога. Всё те же улыбки и всё тот же задор был изображен на их лицах, а самое главное: Сириус с Регулусом смогли бы понять, что с ними всё хорошо. — Чур я первый пользуюсь чернилами! — выхватив колдофото из рук Дженны, Джеймс побежал вверх по лестнице. — Эй, стой! — побежав за ним, Дженна чуть не споткнулась на лестнице. В их доме было запрещено бегать, да и вовсе не было места веселью. Приходилось радовать себя самостоятельно: прочтением детских сказок или же разговорами с Крюгом. Прочувствовал совсем иную атмосферу, — ей становилось завидно семье Поттеров. Сложилось впечатление, что это совершенно иной уровень семьи, где все любят друг друга и не боятся показывать чувства. Ирония в том, что именно об этом она мечтала по ночам, когда представляла возвращение брата. Сказка становилась явью, только вот с другими людьми. — Моё письмо всё равно первым прочтут! Тихо рассмеявшись, Юфимия присела на кресло возле камина, не в силах оторваться от колдофотографии. Не прошло и дня, как суматоха в доме стала ей родной и близкой. Главная проблема была в том, что она не умела отпускать людей. Стоит в её жизни появиться человечку, как чувство привязанности и душевного тепла разрастается в сердце, словно цветок. Именно за это Флимонт её полюбил. За искренность и простоту. «Вот оно, моё предназначение: быть матерью» — подумала Юфимия, вновь взяв пряжу и спицы в руки. Время в доме Поттеров проходило незаметно: были слышны радостные крики с верхних этажей, а нити всё быстрее переплетались меж собой. Юфимия лишь желала оставить девочке на память небольшой подарок, который будет напоминать о том, что где-то неподалеку она всегда желанна и сможет чувствовать себя хорошо. Ближе к вечеру раздался негромкий щелчок открывающейся двери. Солнце ещё не собиралось садиться, а это значило, что все дела Флимонта наконец закрыты, и ему дали время на отдых в кругу семьи. Радоваться этому или нет — Юфимия пока не понимала. Вопросов было слишком много, но один интересовал её больше всего на свете: — Что там? — больше слов было не нужно. Она знала, что её муж поймет всё сразу по лицу полному надежд, но он разрушил их одним лишь предложением: — Завтра Бораго будет в городе. Суд пройдет вечером. Юфимия поникла. Плечи предательски опустились, а руки непроизвольно закрыли лицо от родных глаз. — Дорогая, прошел всего один день… — Флимонт присел перед женой на корточки и в утешении начал гладить по плечу. — Одного дня достаточно, чтобы успеть помечтать. — Мы должны быть благодарны, что у нас есть Джеймс. О бОльшем мечтать попросту нет смысла. — Я очень благодарна за подаренного сына, но ничего не могу с собой поделать… Видел бы ты его счастливое лицо, когда они вместе играют! — У них вся жизнь впереди. Так или иначе, вновь встретятся и вспомнят былые проказы. — приподняв за подбородок голову Юфимии, Флимонт с нежностью поцеловал её в висок. — Поверь мне, она никогда не забудет о нас. Приближающийся стук каблуков об деревянный пол испугал братьев Блэк. Они настороженно наблюдали за дверью, словно в момент её открытия, — весь мир взорвется. — Я любил тебя! — прошептал Сириус со смехом на губах. — Идиот… — закатив глаза, ответил Регулус. Каждый из них по-разному реагировал на тревожные чувства внутри, но одно было общее — они искали поддержку друг в друге, в тайне надеясь на лучшее. Вальбурга зашла в комнату не постучав. Её чуть усталый вид выдавали мешки под глазами и несколько волосинок, выбивающихся из тугого хвоста. Можно было подумать, что она переживала за семью Бораго не меньше сыновей, правда, реагировала на это по-другому. — Вам пришло письмо от Дженнифер. — довольно спокойным голосом начала Вальбурга, протягивая конверт, — Я прочитала его, с ней всё в порядке. С её стороны довольно учтиво было попросить вас передать мне эту информацию. Сириус, хоть и боялся, неспешно подошел к маменьке и взял в руки конверт. Он испугался, что в письме могло быть что-то сокровенное, не для чужих глаз, поэтому ему не терпелось прочитать написанное. — Она часто так делает. — соврал Регулус. Вальбурга медленно кивнула, внимательно изучая лица сыновей, после чего произнесла: — Из министерства поступила информация, что завтра вечером состоится суд по делам Бораго. Альфард будет там присутствовать и просит меня отпустить вас с ним. — А ты… отпустишь? — спросил Сириус, ожидая подвоха. — При некоторых условиях: во-первых, по прибытию домой вы расскажете мне точь-в-точь то, что происходило на суде. — У меня отличная память! — возрадовался Регулус. — Во-вторых, если вас будут спрашивать, то вы будете избегать или игнорировать вопросы о нашей семье. На всё у вас будет два варианта ответа: «У нас всё хорошо» и «Мы ничего не знали», вы меня поняли? — Да, маменька! — в один голос сказали братья, переглядываясь друг с другом. — И в-третьих, каким бы то ни было образом, вы окажете поддержку Каю Бораго и дадите понять, что наша семья на его стороне. — К-Каю? — переспросил Сириус, запинаясь. Увидеть в живую брата Дженны — казалось всего лишь сказкой. Он много раз представлял этот момент, но только сейчас ощутил весомый шанс исполнения мечты подруги. Годы совместного ожидания на овраге Мерлина пролетели вокруг него, словно вихрь из воспоминаний. Но вот он тот момент, когда все наконец закончится. — Да, он главный свидетель и единственный кандидат на опеку Дженнифер. — Мы всё сделаем, маменька, не переживай! — Регулус слегка потряс брата за плечо, чтобы тот вышел из оцепенения. Он разделял эмоции Сириуса лишь на половину, так как возможность наконец увидеть Дженну — его привлекало больше, нежели всё остальное. То ли от слишком сильной преданности, то ли от безумной привязанности, но Регулус не мог представить ещё один день без неё. Она настолько сильно въелась в сердце, что все его эмоции зависели лишь от её присутствия рядом. — Хорошо. — спокойно ответила Вальбурга. Перед тем, как покинуть комнату, она остановилась и проговорила: — Я вам доверяю. Это ещё сильнее опешило мальчиков. Маменька никогда не говорила им подобные слова, да и всё её состояние было непривычно. — Чтобы так…без ссор… — прошептал Регулус, стараясь отойти от происходящего. — Без подготовки! Она могла бы хоть подготовить нас, прежде чем сказать такое! — возмутился Сириус. — И как это воспринимать? — Как нечто хорошее, но я не уверен. — Может Дженна в письме написала нечто такое, что заставило её стать… мягче? Это называется «мягче»? — Сириус постарался изобразить кавычки двумя пальцами в воздухе, но всё его лицо выражало недоумение. — Письмо! — вскрикнул Регулус, вырывая из рук брата конверт и тут же вынимая из него всё содержимое. Внутри оказалось два аккуратно сложенных листа и одна колдография, которая вылетела под напором и упала на пол, из-за чего Сириусу пришлось сесть на корточки для того, чтобы её поднять. Громкий, скорее истеричный, смех заполонил комнату, стоило ему увидеть изображенное на кадре. — Что такое? — Регулус посмотрел на брата сверху вниз, не понимая его резкий прилив радости. — Помнишь я говорил тебе о Джеймсе? — Допустим. — Так вот, поздно тебе уберегать Дженну от него. — смеясь ещё громче, Сириус повернул колдографию к Регулусу. — Это он? — Да! — С ней? — Да! — Чёрт… — Регулус сощурился, прежде чем взять колдографию в руки. Внутри него вновь появилось неприятное чувство, которое он испытывал, когда вспоминал о мальчике из Бразилии. Это он должен быть сейчас рядом с ней. Это он должен держать её на своей спине, пока она смеется. — Как такое может быть? — Очевидно, в письме она объяснила. — успокоившись от смеха, Сириус взял из рук брата один листок и аккуратно развернул его. — Вот, это от Дженны: «Дорогие Сириус и Регулус! Я уверена, что вы место себе не находите из-за случившегося со мной. Хоть мы и не виделись всего-то один день, но за это время успело произойти слишком многое: Моих родителей больше нет. Они умерли при пожаре, но я из-за этого совсем не переживаю. Единственное из-за чего я расстраиваюсь — это то, что мой филин так и не вернулся, но дядя Флимонт пообещал мне, что сделает всё возможное, чтобы его найти. Кстати о дяде Флимонте! Он забрал меня к себе домой, пока все дела не решатся, тут я и встретила Джеймса. Сириус, честное слово, он в точности такой, каким ты его описывал. Следил за мной, пока я сплю! Как мне теперь закрывать глаза по ночам? День не прошел, как мы познакомились, так он уже считает меня своей сестрёнкой. Это мне льстит, но и пугает сильно. Не удивлена, что вы с ним лучшие друзья. Как же мне вас не хватает! Хочется поскорее вернуться на овраг Мерлина и веселиться с вами до позднего вечера. Регулус, поручаю лично тебе: передай своей матушке, что со мною всё хорошо. И хоть помолвка с Сириусом накрылась из-за смерти родителей, я с большим удовольствием выйду замуж за тебя! Не зря же она родила двух сыновей, да и к тому же, ты тоже будешь этому рад. Не переживайте за меня. Я в надежных руках. С огромной любовь к вам обоим, Ваша Дженнифер в будущем Блэк!» Закончив читать вслух, Сириус постарался размять свои скулы, которые успели заболеть из-за слишком широкой улыбки. Впервые за весь день они ощутили спокойствие и смогли успокоить свои нервы. Вот она: весточка, которую с нетерпением ждали. — Как видишь, переживать не о чем. Единственное, что испытывает к ней Джеймс — это безумное желание сделать её своей сестрой. — рассмеялся Сириус. — Так легко стало… — положив руку на сердце, Регулус облегченно улыбнулся, понимая, что с его любовью на самом деле всё хорошо. — Поскорее бы наступило завтра. — Как только мы встретимся, я доложу ей абсолютно всё о том, как сильно ты переживал. — Мне плевать, главное, чтобы она была рядом. — А что за второй листок? — Это уже от Джеймса. — Регулус передал письмо брату, усаживаясь на пол напротив него. — Кхм… — прочистил горло Сириус, переживая, что друг написал лишнее о Римусе, и это дошло до маменьки. — что-ж… читаю: «Сириус Блэк! Почему ты мне не рассказывал, что у тебя такая крутая подруга? Нет, ты рассказывал, конечно, но не так красочно. Дженна отрицает это, но я клянусь, что она моя девичья версия! Мы мыслим одинаково! (это она тоже отрицает). В общем, знай, что я слежу за её безопасностью и сдуваю пылинки, стоит им появиться на её ужасно странном платье. Дженна говорит, что сама его сшила… На её месте, я бы выбросил его, но не мне судить. По поводу Римуса: я получил твоё письмо. Ты был прав, у отца есть одна книга об этом. Я обязательно изучу все симптомы, а уже в Хогвартсе мы обсудим это, хорошо? Мне не нравится беседовать о таких вещах через письма. Как там Дженна написала… С огромной любовью к тебе (с твоим братом ещё не знаком, так что пусть потерпит до сентября), Твой Джеймс в будущем такой же Поттер!». Сириус смеялся с последних строчек друга. Если письмо Дженны успокоило его, то письмо Джеймса развеселило, полностью отгоняя тревогу и тоску. — Да, я тоже не удивлен, что вы друзья… — косясь на брата, проговорил Регулус, хоть сам еле сдерживал улыбку.