Мой Старый Друг

Раннее утро началось с того, что Джеймс заставил Дженну наконец-то отказаться от своей самодельной одежды. Юфимии с Флимонтом она тоже была не по нраву, поэтому приобрели для неё удобную пижаму и красный сарафан. — А если Кай не приедет, то я могу остаться с вами? — спросила Дженна, наблюдая за Джеймсом, который раскидывал свою одежду по полу в поисках подходящей футболки с брюками. — На это и мой расчет! — Я обязательно расскажу ему о тебе. Мы бы могли дружить и постоянно ходить друг к другу в гости. — Было бы лучше, если бы мы жили в одном доме, как одна большая семья! — Джеймс, я буду твоей сестрёнкой вне зависимости от того, будем мы жить вместе или нет. Он наконец оставил свою одежду в покое. Ему было важно услышать эти слова. Дело было даже не в том, что Дженна назвала себя его сестрой, а в том, что страх лишиться мечты — лишь усиливал надежды на обратное, из-за чего разбиться было бы больнее. Джеймс незамедлительно кинулся к ней в объятья. — Ты правда так считаешь? — Да, тебе не о чем переживать. — Дженна поглаживала его по спине и старалась успокоить от переживаний. Ей самой сейчас нужна была поддержка, но она не видела смысла говорить вслух о тех вещах, которые беспокоят. На вчерашнем ужине Флимонт сообщил ей, что Кай направляется в министерство и его ждет огромное количество проверок и вопросов перед тем, как он сможет её забрать. Сама Дженна на любые вопросы взрослых о брате отвечала: «Он у меня самый лучший», и этого было достаточно. Окружившие трудности меркли перед её глазами на фоне возможности наконец быть с ним рядом. Это всё, о чем она могла только мечтать. — Тук-тук! — произнесла Юфимия, входя в комнату. — Джеймс, ты плачешь? — Нет, я слишком крут для слёз! Но мне нравится обнимать свою сестрёнку. — Позволь мне к вам присоединиться. — положив небольшой сверток на кровать, Юфимия обняла своих детей, мысленно вкладывая в этот, казалось бы, незначительный жест любовь и ласку. — Дженнифер, у меня есть кое-что для тебя. Я бы хотела, чтобы ты носила его тогда, когда тебе будет грустно… Если ты когда-нибудь почувствуешь себя одиноко, то вспоминай о нас, мы всегда будем ждать тебя здесь. Дженна отстранилась от объятий и посмотрела на сверток. Только после легкого кивка Юфимии, она решилась взять его в руки. — У Сириуса такой же. Так что считай, что мы все тройняшки! Это был бордовый свитер с вышитым львом на груди. Счастью Дженны не было предела, поэтому она сразу надела его на себя, кружась вокруг своей оси. Ей никогда не вязали одежду, никогда не дарили нечто настолько сделанное с любовью, что становилось сразу понятно — она важна. — Мама, он прекрасен! Я не сниму его ближайшую неделю! У Юфимии чуть не остановилось сердце, когда она услышала столь близкое к душе обращение. Улыбка мигом возникла на лице, а дрожащие руки сильнее сжали сына. Казалось, вот-вот и потекут слезы, но она сдержалась, лишь ответив: — Для нас главное, чтобы ты была счастлива, Дженнифер. — Этот костюм ужасен! — простонал Сириус, развязывая темно-синий галстук. — Ты можешь потерпеть один день? Маменька сказала, что мы должны оставить о себе лучшее впечатление, поэтому не смей капризничать хотя бы сейчас! — из-за раздражения у Регулуса заболела голова. Оставались считанные часы до начала суда, каждый из них сейчас испытывал слишком много эмоций одновременно, а реакция на них лишь усиливала отрицательные. — Я не капризничаю, просто ненавижу тугие галстуки! — выбросив ткань на пол, Сириус обессилено упал на кресло, закрыв глаза ладонью. — Почему время идет так медленно? Я и это ненавижу! — Потому что ты в предвкушении. — ответил Регулус, задумываясь над вопросом. — Когда мне приходилось ждать вас совсем одному, — я будто сходил с ума. Каждый день мечтал перемотать время вперед, чтобы не проживать эти месяцы одиночества. — Как ты вообще выжил? — Это называется «терпение», так что бери пример с младшего брата, идиот. Застонав в ответ, Сириус чуть привстал с кресла, чтобы вновь увидеть свой облик в большом зеркале, прикрепленному к стене. Белая рубашка сидела на них отлично, что не скажешь о великоватом пиджаке. Вальбурга подобрала им идентичную одежду: начиная от серых носков, заканчивая грубо вышитыми штанами. В таких костюмах взрослые люди обычно ходят на работу или же встречаются с важными людьми, но для подростков казалось слишком несуразно. — Мы и есть идиоты, Регулус. — А, по-моему, вы отлично выглядите. — Дядя Альфард зашел в гостиную незаметно с двумя чашечками чая в руках. — Правда, есть над чем поработать. — Каким образом можно исправить это недоразумение?! — выкрикнул Сириус, подпрыгивая с места. — Во-первых, заправь рубашку. А во-вторых, не натягивай штаны себе до талии. — поставив чай на столик, Альфард подошел к Регулусу и начал поправлять на нем одежду. — Я уверен, что Кай никогда не заправляет рубашки! — возмутился Сириус. — Не смей равняться на Кая Бораго. — со строгостью в голосе ответил Альфард. — Почему? — Вам же лучше, если вы будете держаться от него подальше, и я постараюсь сделать всё, чтобы сегодня так и произошло. — Это странно, дядюшка… — Регулус не понимал большинство явлений, которые сейчас творились во внешнем мире, и от этого раздражался сильнее. Ему не хотелось думать о многих вещах, поэтому он заталкивал мрачные мысли поглубже в голову, но разобрать их когда-то всё же придется. — Разве ты не будешь защищать его в суде? — Это совсем другое. — Как это «другое»? По рассказам Дженны, Кай — замечательный брат, готовый ради неё на всё. Разве на него не стоит равняться? — В этом и проблема, мои мальчики. — присев на корточки, Альфард слегка понизил голос и по очереди взглянул племянникам в глаза. — Кай Бораго опасен тем, что пойдет по головам, лишь бы дойти до цели. Не важно, сколько времени это у него займет или то, сколько жизней он за собой унесёт. Я волнуюсь за вас и не желаю, чтобы вы стали попутной мишенью, как это уже случилось с одной маленькой девочкой. — Лаура? — шепотом спросил Сириус. — Да… Так что пообещайте мне, что не подойдете к нему ближе, чем на расстоянии самого гигантского великана. — Обещаем! — хором ответили братья. В этот злосчастный вечер внутри министерства происходил абсолютный хаос: на первом этаже крутились корреспонденты, сотрудники с разных штабов пытались попасть в зал суда нечестными способами, а некоторые даже предлагали свою кандидатуру для коллегии. Мракоборцы старались защитить Визенгамот от мимо проходящих зевак, которым был интересен исход суда. Барти Крауч принял на себя решение приказать отделу магического правопорядка избавить зал заседания от лишних глаз, разрешалось присутствовать только членам-старейшинам, секретарю и одному человеку из прессы. Но, как бы сильно ему не хотелось взять в свои руки весь сегодняшний вечер, с самого прихода в министерство его удручили неожиданной новостью: Тиберий Огден станет верховным чародеем на предстоящем суде. А это значило, что дело закроют, так в нем и не разобравшись. — Какой хороший день, не так ли, Барти? — Фрэнч был одним из тех, кто вошел в Визенгамот с широкой улыбкой на губах и расправленными плечами. — Почти все старейшины уже на местах, пора бы и нам занять свои. — Монго ещё не прибыл. — Он ожидает представителя в коридоре, с минуты на минуту появится. Говоря о нем… — Фрэнч перешел на шепот, — Монго просил передать, что одна Ваша выходка будет стоить Вам не только повышения, но и карьеры. Крауч сомкнул губы, принимая всю неизбежность предстоящего суда. Ему не только не оставили выбора, но и лишили собственных убеждений. Прикрыв глаза, он всё же смог найти в себе силы ответить на это хоть что-нибудь: — Ненавижу бразильцев. — Зато с ними не соскучишься! — рассмеялся Фрэнч, направляясь на место, которое располагалась с левой стороны от верховного чародея. Кресло, стоящее посреди зала, продолжало пустовать, несмотря на то, что скамьи заполонило более пятидесяти человеческих фигур. Мистер Монго выбрал себе место рядом с Фрэнчем и Краучем, чтобы быть готовым направить суд в правильное русло. Когда его спросили о представителе, он без капли возмущения в голосе заявил, что тот предпочел остаться рядом со свидетелями. Массивная дверь в зал суда с грохотом закрылась, прекращая весь стоящий гул. — Мы Вас ждали. — проговорил Огден. — Потерялся по пути. Кто же знал, что сюда нельзя попасть на лифте. — добродушная улыбка коснулась мужского лица, выдавливая ещё больше обаяния. Кай вошел в зал не спеша, приветливо поклонившись всей коллегии, сидящих на своих местах. — Садитесь, мистер Бораго. Кай перевел взгляд на стоящее посреди зала кресло с цепями на подлокотниках. Ему не было страшно, скорее наоборот. Когда он опустился на краешек сиденья и услышал звяканье металла, то почувствовал искреннее превосходство над всеми сидящими напротив него людьми. Большинство лиц старейшин не было видно из-за плохого освещения, но Кай был уверен, что они с интересом разглядывают его невинное лицо. Уже никто не сможет остановить происходящее. — Слушание от двадцать первого июля объявляю открытым, — звучно провозгласил Огден, и милая женщина в очках тут же начала вести протокол. — Разбирается дело об убийстве четырех волшебников, незаконном использовании непростительных заклинаний и об опекунстве над Дженнифер Бораго. Главный свидетель и кандидат на дальнейшую роль опекуна: Кай Либациус Бораго, проживавший по адресу: Касл-Комб, Уилтшир, дом номер девятнадцать. Допрос ведут: Тиберий Огден, судья Визенгамота; Бартемиус Крауч, глава Отдела магического правопорядка; Рафаэль Гонсалу Монго, первый заместитель министра Бразилии. Секретарь суда — Брунгильда Хоук. Свидетели и осведомители: Бенедита Дораду, Альфард Блэк и Фернандо Алонсо. Альфард расположился на втором ряду, держа за руку Сириуса, который готов был выпрыгнуть с места, лишь бы Кай обратил на него внимание. Регулус был заинтересован в происходящем не меньше брата, но каждое движение, каждый изгиб тела, сидящего напротив него парня, — вызывал страх. Он вынуждал себя думать, что так на него повлияли слова дядюшки, сказанные несколькими часами раннее. И все же что-то не давало ему покоя в этом лице. Сириус незаметно пнул нахмурившегося Регулуса, чтобы тот хоть немного расслабился. Не было смысла задумываться о мелочах, когда история происходит прямо на их глазах. — Посмертно близким родственникам главного свидетеля, Роуз и Гаррольду Бораго, вменяется в вину нижеследующие то, что они сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий, лишили жизни: Фредерика Бораго, Гансоль Бораго, Миранды Лопезо и Лауры Лопезо; использовали непростительные заклинания: Круциатус и Убивающее проклятье в день своей погибели девятнадцатого июля. Вы — Кай Либациус Бораго? — спросил Огден, прерываясь от пергамента. — Да, сэр. — Вы знали о действиях Ваших родственников? — Да. — Вы пытались противостоять им или сообщить об этом в министертсво магии? — Да. Огден внимательно изучал лицо Кая. Ему не в первый раз предоставлялась возможность разбирать настолько громкие дела, но с каждым сказанным словом желание закончить это слушание как можно быстрее, — увеличивалось. — Насколько мне известно, — решил вставить слово Фрэнч, — Вы, мистер Бораго, подавали заявления в министерство Африки и Бразилии, но не в министерство Великобритании. Почему? — Я планировал, но на границе меня выслеживали люди дяди Гаррольда. Один раз мне удалось от них сбежать, вторую попытку совершать уже не хотелось. — Мистер Алонсо, Вы, как приближенный человек, подтверждаете эти слова? — Да. — Фернандо встал со своего места. Кай удивился, что сразу не заметил его среди второго ряда. Лицо мужчины изображало испуг и потерянность, а ладони явно потели, из-за чего приходилось каждый раз вытирать их об клетчатые штаны. — Нам удалось выследить мистера Бораго, направляющегося в Лондон. В тот день я впервые увидел его, но он быстро скрылся в толпе туристов. — Мистер Алонсо, — Монго, внимательно слушавший каждое слово, заинтересовался больше простым осведомителем, нежели Каем. — насколько мне известно, Вы были самым доверительным лицом у Гаррольда Бораго. В какой момент Вы решили поменять своё мнение в обратную сторону? — Когда нашел письма в доме на Касл-Комб. Там было множество угроз с расправой и всякими… — Фернандо заволновался ещё сильнее от того, что вопросы к нему всё никак не заканчивались. — …ужасными вещами. Мне сразу стало понятно, что Гаррольд интересуется Каем не ради мести, а ради выгоды. — Мистер Бораго, — Огден вернул внимание к главному свидетелю, вновь переминая бумаги. — Каким было Ваше имущество до смерти родителей, а какое стало после? — Когда матушка с отцом были живы, я не имел ничего, да и они не особо могли похвастаться имуществом. Только после смерти дедушки большинство артефактов, участков и бесценных рукописей передалось нам. Конечно же, это всё досталось мне, когда они погибли. В зале повисла тишина. Ни у кого не было сомнений о мотивах убийства, но некоторые вопросы оставались открытыми. Сириус в предвкушении ждал, когда речь зайдет об их подруге, но судьи словно специально оттягивали этот момент, оставляя на конец. Ещё больше ему хотелось своими глазами увидеть воссоединение Дженны и Кая. Не было сил представлять эту картину в своей голове, хотелось увидеть в реальном мире. «Ну, неужели нельзя перейти к самому главному?», — измывался в мыслях Сириус. И, наконец, его просьбы были услышаны верховным чародеем: — Мистер Бораго, Вы знали, каким образом Роуз и Гаррольд воспитывали Вашу кузину? — Я очень опасался этого… — впервые за всё слушание на лице Кая пропала добродушная мина. Исказившаяся злость на глазах быстро привлекла внимание старейшин нездоровыми морщинами. — Тётушка Роуз всячески намекала моей матушке о нестандартных методах воспитания… Я правда хотел забрать Дженни от этого всего, ждал своего совершеннолетия, но… стоило мне преодолеть возраст, как произошло то, ради чего мы все сегодня собрались. Ком в горле встал не только у братьев Блэк, но и у всей коллегии старейшин. Вновь повисло молчание. Регулус видел, как каждый сидящий в этом зале человек пытался скрыть глаза под своими ногами. Никто не решался взглянуть на Кая, кроме одной единственной женщины, чей взгляд мог бы испепелить. Он всё никак не мог понять: «Кто она такая?». Прямая осанка, которая скрывалась за зеленой мантией, тугой хвост, подобный маменьке и слишком серьезное лицо — вселяло уверенность в ней. Словно она была единственная, кто не верит ни единому сказанному слову Кая, или же вовсе слышала это так много раз, что никакие речи не могли задеть её сердце. Регулуса это забавляло, ведь эта женщина была полной противоположностью Дженны. Как же он по ней скучал… — Мистер Блэк, — Бартемиус Крауч впервые за всё слушание решил начать допрос, набравшись смелости. — Вы и Ваши племянники были близки с девочкой. Что Вы скажете о её воспитании и отношению к кузену? Альфард встал с места, тут же поклонившись в знак почёта всем старейшинам. Он не смотрел ни на Кая, ни на верховного чародея. Скорее, его взор был направлен в пустоту, где, как он считал, ему самое место. — Решу высказать, что я сразу заметил неладное в поведении Дженнифер. Она была очень одиноким ребенком, поэтому сразу сдружилась с Сириусом и Регулусом. Я более чем уверен, что внимания дома ей не уделяли. К сожалению, мне не было до недавнего времени известно о тех пытках, которые она проживала каждый день. Мне очень жаль, что я не смог выявить это сразу, учитывая моё изначально предвзятое мнение к Гаррольду и Роуз… — сделав небольшую паузу, Альфард глубоко вздохнул. Тяжелое чувство внутри него разрасталась, стоило только заговорить об этом. Он не мог даже представить, что сделал бы сам, если бы подобное случилось с его племянниками. — Что касается Кая Бораго: Дженнифер очень сильно его любит. Сутками может говорить о том, какой он у неё молодец. — рассмеявшись, он заметил непонимание в лицах судей. — Понимаете? Не она у него, а он у неё. Думаю, Дженнифер изначально сделала свой выбор в пользу кузена. Мы ведь встретились по этой же причине. Гуляла совсем одна на овраге Мерлина, не могла разобраться с совой, чтобы отправить Каю письмо. Такая глупая, но храбрая… очень храбрая девочка. — на последних словах он еле сдерживал слёзы, поэтому немедленно сел обратно на скамью. Чувство вины за всё случившееся преобладала над ним слишком сильно, поэтому ни один из судей больше не смел тревожить его душу. Только сейчас Сириус понял, почему разговор о Дженне оттягивали так долго. Это была слишком тяжелая тема для всех собравшихся здесь. Они привыкли к своим бедам, принимая их за должное, но то, как совершенно чужие люди реагировали на подобное, — удивляло его и ошеломляло. — Мисс Дораду, — продолжил допрос Крауч, — Вы прилетели к нам из Бразилии, чтобы дать показания о Роуз и Гаррольде Бораго. Что Вы можете рассказать нам об их взаимоотношениях с дочерью? — Я прилетела сюда не только ради этого. — помедлив, Бенедита всё же встала с места, расправляя плечи, из-за чего Регулус сильнее изумился величию женщины. — Роуз и Гаррольд Бораго были не только плохими родителями, но также считались ненавистниками не чистокровных семей. По этой причине на моей территории погибла невинная девочка и её бабушка. Так же хочу уточнить, что я являюсь главным свидетелем по этому делу, все рукописи были предоставлены Вам в качестве более быстрого ведения следствия. Министерство Бразилии полностью подтвердило вину за лишение двух жизней Роуз и Гаррольда Бораго. Они были страшными людьми, чьи действия помрачнели из-за жадности и бездушия. Кай Бораго является полной противоположностью своих родственников, изначально зарекомендовав себя не только как доброго и честного человека, но также смелого юноши, готового взять на себя ответственность не только за родную кузину, но и за осиротевшего, по вине Роуз и Гаррольда, мальчика. Который, к слову, был рад оказаться под его опекой. Наше министерство уже одобрило все документы. — Вы хотите сказать, что… — Копии этих документов также были переданы Вам. — перебил Крауча Монго. Тиберий Огден даже не посмотрел на пергамент, лежащий на своём столе. Для полноты картины ему оставалось сложить лишь один кусочек пазла, поэтому он торжественно объявил: — Приведите Дженнифер Бораго! Дженнифер стояла за огромной дверью вся измотанная ожиданием. Флимонт старался её отвлечь разговорами о новой жизни вдали от родных и играми в стиле: «Угадай, что загадал», но всего этого хватало ненадолго. — Вы правда думаете, что мой брат сейчас там? — вновь спросила Дженна. Каждые пять минут она задавала ему один и тот же вопрос, но не из-за слов поддержки, а из-за тревоги, бурлящей во всем теле. Ей совсем не хотелось испытать те же кошмарные чувства, что и зимой на овраге Мерлина. Конечно, тогда она сама себе позволила поверить в то, что Кай стоит рядом с их ёлкой, но сейчас могло произойти то же самое, только разочаруется не она одна. — Он бы ни за что не пропустил этот день. — старался подбодрить Флимонт. — Тебе не о чем переживать, при любом исходе у тебя будет любящая семья и уютный дом, ты же знаешь, что… — Но не при любом исходе у меня будет Кай. — перебила Дженна, взъерошивая свои волосы от усталости. Массивная дверь перед ними слегка приоткрылась, из прохода высунулась голова милой женщины с кудрявыми белыми волосами. Сердце Дженны замерло, когда она сказала: — Мисс Бораго, пройдемте. Флимонт взял её за руку, подталкивая внутрь. Вот-вот и случится то, о чем ей снились самые прекрасные сны. Внутренности Дженны хотели вырваться наружу от заполняемой интриги. Всего пара секунд и решится слишком многое: либо она останется с разбитым сердцем, либо станет самым счастливым ребенком на всём белом свете. Затаив дыхание, ей удалось сделать несколько шагов и войти в зал слушания. Не было ни заинтересованных глаз, ни какого-либо шепота, лишь только его фигура перед ней. Время словно остановилось, а сердце упало в пол, облегчая всю душу, погрязшую сомнениями. Легкость и неизмеримая радость от долгожданного облика её кровного брата, — это она ощущала. — Кай! Мой Кай! — закричав на весь зал, Дженна со всей скоростью, которую могла себе позволить, побежала в крепкие объятья. За последние дни ей пришлось испытать так много напряжения и стресса, что сейчас, чувствуя окончание многолетних ожиданий, по её щекам непроизвольно начали скатываться слёзы счастья. Кай вскочил с кресла, хватая сестру на руки и прижимая к себе. Чувствовать на себе её прикосновения в человеческом облике — было несравнимо с годами, прожитыми в перьях. Он выиграл. Он наконец выиграл. — Кай, как же я скучала! — Дженна чуть ли не захлебывалась в слезах, когда большая ладонь по-отцовски начала гладить её по голове. — Теперь всё будет хорошо, я рядом. — прошептал на ухо Кай, сам еле сдерживая слёзы. Слишком долгая битва за право жить счастливо и в уединении от плохих людей. Слишком долгая битва за право на свободу. Но он знал, что это всё стоило данной минуты воссоединения. — Кто за то, чтобы признать Кая Бораго опекуном Дженнифер Бораго? — прогудел голос Огдена на весь зал. В воздух мигом взлетели руки всех старейшин, находящихся в зале. Сириус с Регулусом подпрыгнули вверх, чтобы быть заметнее всего среди толпы. Дядя Альфард не стал их останавливать, сам проникшись моментом. А Дораду впервые за весь вечер обрела безмятежность, в успокоении прикрыв глаза. Регулусу впервые за всё знакомство с Дженнифер было приятно видеть её слёзы. Это означало конец старого и начало нового пути, когда хоть один из них наконец сможет быть бесспорно счастлив. А он просто рад быть рядом с ней в столь важный момент и чувствовать, как его любовь цветет. — Все подняли руку! Все, представляешь? — Сириус тормошил Регулуса за плечо, оборачиваясь по сторонам. — К сожалению, не все. — приоткрыв глаза, ответила Дораду. Сириус повернулся на женщину, которую заметил только тогда, когда вели допрос. Ему было стыдно, что обратил на неё внимание слишком поздно, несмотря на то, что она сидела с другой стороны от дяди Альфарда. Бенедита кивнула в сторону мистера Крауча, заставляя всех, кто был неподалеку, перевести взгляд на него. Тот, сомкнув руки на груди, задумчиво наблюдал за пылающим огнем на одном из факелов, висящих на стене. — Может он просто не услышал вопрос? — спросил Сириус. — По-моему, он просто говнюк. — ответила Дораду, за что в ту же секунду получила неодобрительное цоканье со стороны дяди Альфарда. — Каким словам ты учишь моих племянников? — Переведутся в Кастелобрушу и не такое услышат. — ехидная улыбка скользнула на лице, из-за чего Альфард рассмеялся. — И это директор школы! — Вы директор Кастелобрушу? — с явным энтузиазмом спросил Регулус, терпевший к ней любопытство всё заседание. — Так точно, мистер Блэк. — Кто за то, чтобы посмертно признать Гаррольда и Роуз Бораго виновными по всем пунктам? — вновь раздался громкий голос Огдена на весь зал. Множество рук вновь подлетели вверх. Один Барти Крауч продолжал игнорировать гудящих старейшин, задумываясь о несправедливости и легким влиянием на шаткие умы глупых людей. Огден и сидящие рядом Монго с Фрэнчем заметили столь капризный поступок со стороны коллеги, но смысла отчитывать его в этом больше не было. — Гаррольд и Роуз Бораго обвинены по всем пунктам. Кай Бораго официально становится опекуном над своей кузиной. Слушание окончено. — на последних словах Тиберий встал с места, собирая пергамент со стола. В зале резко поднялся ещё больший гул, правда ни Кай, ни Дженна этого не замечали, продолжая стягивать друг друга в объятиях так, словно они вот-вот испарятся. — Пожалуйста, пообещай мне, что больше не уйдешь. Я так долго тебя ждала! — Я обещаю, обещаю сотни тысяч раз. Никто больше не посмеет забрать тебя у меня. — Дженна! Дженна! — кричали хором Сириус с Регулусом. В этот раз Альфард действительно старался их остановить, но из-за мальчишеского напора ему ничего не удалось. Дженна обернулась на голоса и увидела Блэков, старающихся протиснуться к ней сквозь толпу старейшин. — Это мои друзья, ты обязан с ними познакомиться! Кай отпустил её на землю и с нежностью поправил лохматые волосы. — Я с удовольствием с ними познакомлюсь, но позже. Сейчас мне нужно выполнить свою часть уговора. Проведи немного времени с друзьями. Встретимся в карете, Дораду приглядит за тобой. — Ты уходишь? — небольшая тревога вновь коснулась сердца Дженны. — На десять-пятнадцать минут, не больше. Засекай время! — отстраняясь, Кай ткнул пальцем в настенные часы, рассмеявшись над своими же действиями. — Куда он? — спросил Сириус, наблюдая за уходящей мужской фигурой. — Выполнять обещание! — довольным голосом озвучила Дженна. — Поздравляю, наконец твоя мечта сбылась. — Регулус поцеловал её в макушку, всё ещё не веря в происходящее. — Это было настолько впечатляюще, что у меня вулкан из чувств! — Сириус попытался изобразить взрывающуюся голову, рассмешив всех ещё сильнее. — Я…Я не знаю, как описать это! Теперь «счастье» кажется мне слишком слабым словом. Вы правда не можете себе представить, как сильно я сейчас рада! — Иди ко мне, моя гордость. — зажав посильнее в объятьях Дженну, Сириус прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. — Больше никакой помолвки! — А ты только об этом. — Да ладно тебе, Регулус, я уверен, ты тоже не убираешь этот пункт из первых трёх самых важных. — Идиот. — Вы оба мои главные идиоты в этой жизни. — подняв голову с груди Сириуса, Дженна протянула ладонь Регулусу, а он, не обдумывая, присоединился к ним, даря более ласковые касания. — Что дальше? — спросил Сириус. — Будем покорять овраг Мерлина, а после весь Хогвартс? — Да! Только в этот раз вместе с Каем. Рядом с ними послышался нервный кашель, словно кто-то старался прочистить голос. Подняв головы, они увидели стоящую рядом Дораду с чуть потускневшим взглядом. — Прости, Дженнифер, но у тебя не получится поступить в этом году в Хогварс. — Что? Почему?! — отскочив от друзей, она встала прямо напротив Бенедиты. — Кай обязательно всё объяснит. Через несколько минут мы отправляемся обратно в Бразилию, поэтому тебе стоит попрощаться с друзьями. Буду ждать в коридоре вместе с мистером Поттером. — Дораду произнесла это так быстро, что смысл был еле уловим, а выскочила она из помещения ровно на последнем слове. Дженна вновь повернулась к друзьям, только в этот раз ощущая сожаления. Ей не хотелось покидать Великобританию и оставлять Блэков одних. Прошло слишком мало времени с момента её возвращения, никто не успел насладиться совместным времяпровождением. — Не смей переживать об этом. — сказал Регулус, не позволив Дженне начать извиняться. — Твой брат вернулся, ты обязана провести с ним минимум месяц, не отвлекаясь ни на кого! — К тому же, — решил добавить Сириус. — без обид, но мы и без тебя сможем хорошо провести время. Маменька захочет завладеть вниманием твоего брата, вернув договор о помолвке, а оно нам совершенно не надо. — Просто знайте, что вы самые лучшие. — на глазах Дженны снова наворачивались слёзы. Тепло и понимание от самых близких ей людей брали за душу, не отпуская. — Главное, не забывай писать нам письма и постарайся вернуться к Рождеству. А ещё не смей позабыть хотя бы один свод правил дружбы! — Сириус пригрозил ей пальцем, состроив грозную мину, но тем вызвал лишь смех. — Не забуду, обещаю! Крепко обняв Сириуса на прощание, Дженна вдыхала запах его одежды, от которой пахло свежестью и домом. — До скорых встреч. — прошептал Сириус. Объятья Регулуса значительно отличались от брата. Они были легкими, нежными и несущие всю любовь и заботу. Он позволил себе поцеловать её на глазах других людей, ни капли не сожалея об этом. — А теперь беги навстречу к брату. — прошептал Регулус, а Дженна, сверкнув счастливой улыбкой, послушно покинула помещение, напоследок бросив им искренне: «спасибо». Они стояли, таращась на громадную дверь, несколько минут, испытывая самые разные эмоции внутри: радость за близкого человека, легкость от наконец закончившейся долгой истории, воодушевление из-за всего происходящего этим вечером. Одно у них было общее точно: — Знаешь, Сириус, это единичный случай, когда я рад, что она уезжает. — Ненадолго, Регулус. Скоро она вновь будет с нами. — Я люблю её. — Я тоже, Регулус.