Мой Старый Друг

— Я больше не хочу учиться! — закричала Дженна, выбежав во двор школы.       Летняя безмятежность ударила в головы студентов Кастелобрушу. Солнце и прохладный ветер расслабляли юношеские тела. Казалось бы, самое время расправить плечи и начинать готовиться к каникулам. Но, как назло, Дораду никому не давала заранее окунуться в спокойные летние деньки.       Экзамены к концу учебного года не щадили никого. Для первокурсников они проходили в виде устного теста, из-за чего списать было невозможно. А проект по Магозоологии высосал из Дженны все силы. Она думала, что нет ничего сложного в том, чтобы подготовить доклад о магическом животном, но одно дело собирать информацию из книжек, а другое рассказывать его перед всеми.       Упав на влажную траву лицом вниз, Дженна громко закричала: — За что мне всё это?! — Подумаешь, споткнулась. — Мэттью вышел из замка вслед за Дженной, волоча в руках её сумку. — Я снесла Дораду с ног! — Она не обиделась. — И весь её стол! — Все посмеялись. — Надо мной! — Встань с земли, она мокрая. — Мэттью попытался поднять её за плечи, но в ответ получил удар по ногам. — Тебе легко говорить! Я завидую, ты прирожденный оратор. — Дженна надула губы, но всё же приподнялась с травы, прижав колени к груди. — Я впервые так тщательно готовилась, не спала ночами, а мне поставили средний бал! Средний бал, Мэттью! Ты сделал его за десять минут, но у тебя высший! — Дораду не видела твои старания. — усевшись напротив неё, Мэттью достал свой свиток с речью. — Посмотри, я его не закончил. — Хочешь, чтобы я умирала от несправедливости ещё сильнее? — Под конец я нёс абсолютную чепуху про пикси и их роль в природе. Дело не в умении, я не заслуживаю высший балл. Просто Дораду всё ещё жалеет меня из-за Лауры. — Мэттью говорил эти слова, как само собой разумеющееся, словно осознание от происходящего не давило на его больную душу тоской. — Бред какой! Ты выступил прекрасно и заслужил свой балл! — Недавно я подслушал кое-что... Дораду ругалась, потому что Кай не даёт мне расслабиться и постоянно нагружает дополнительными занятиями. По её мнению, я вообще должен был пропустить этот год. — А Кай? — Дженна подняла голову на Мэттью, сожалея о всех своих словах. Мысль, что он превосходит её в мелочах, казалась намного привлекательнее, чем тот факт, что всё это время его просто жалели. Дженну никто не жалел, кроме брата. И за это она была благодарна. Наблюдать за тем, как Кай нагружает Мэттью учебой, — удручает. Это доходило до такого абсурда, что им приходилось целый выходной день проседать в библиотеке. Если по базовым предметам Кастелобрушу они были равны, то Дженна могла с уверенностью заявить, что знания Мэттью по Защите От Темных Сил – заслуженно превышали всех первокурсников. — Отшутился и назвал её матушкой. — Мне было легче, когда я считала тебя крутым оратором...— произнесла мысли вслух Дженна, усмехаясь. — Ну, сокурсники на мою речь повелись. — рассмеялся в ответ Мэттью. — Эй, ребята! — голос доносился из высоких дверей замка, откуда выглядывала белоснежная голова. Лукас являлся единственным учеником Кастелобрушу, который снисходительно относился к их личностям и, на удивление Дженны, Мэттью мог выдержать его присутствие больше часа, беседуя о совсем неважных вещах. Толи дело было в его необычной внешности, толи из-за безвыходности, но они считали Лукаса полноценным другом и хорошим доносчиком.          — Чего тебе, снежный человек? — Мэттью расслабленно наблюдал за товарищем, который бесцеремонно вторгся в их уединенную обстановку, положил на траву свою коричневую сумку и приземлился рядом. — Коаханно не сдал проект! — возглас Лукаса был слишком радостным для человека, у которого в школе не возникало никаких проблем с сокурсниками. Хоть он и клялся, что у них с Коаханно личные счеты, но Мэттью прекрасно понимал заразительность ненависти. Особенно, если хочешь угодить другим. — Серьезно?! — Дженна от счастья захлопала в ладоши. — Судьба на моей стороне! — Если слухи не врут, то перед выступлением он решил признаться Беатрис в чувствах, но она, цитирую... – прочистив горло и скрыв улыбку за маской брезгливости, Лукас начал пародировать девичий голос: – «Ты серьезно считал, что я начну встречаться с рыжим?». Злорадство вмиг перекрыла жалость, из-за чего Дженна скривила лицо. Она могла стерпеть его вычурную натуру и уже смирилась с присутствием кого-то столь противного рядом. Но, несмотря на это, она бы никогда не пожелала Коаханно ничего хуже, чем плохая оценка. Сомнительные эмоции захватили её прежнюю детскую радость, поэтому всё, что удалось произнести, было: — Как грубо... — Как заслуженно. — перебил Мэттью, упиваясь кармой. Несколькими днями ранее ему удалось заткнуть Коаханно рот, потому что тот высказывал неприятные вещи своим друзьям по поводу белого облика Лукаса. Сейчас, услышав известие о его неудаче на любовном фронте, мстительная улыбка расползлась на лице. — Но это ещё не всё! — Лукас сделал паузу, приподняв большой палец вверх, — Она сказала, что ей нравится, внимание... Мэттью! — Чего? — Дженна скривила лицо. — Я не вру, так и было! — Пусть хоть Мерлину каждый день на коленях молится, я ей Мэттью не отдам! — Дженна сложила руки на груди, пребывая в полнейшем замешательстве. В последнее время Беатрис стала уделять ей слишком много внимания: то подсядет во время урока, то предложит вместе сделать домашнее задание в библиотеке. Почувствовав неладное, Дженна старалась держаться в стороне, прячась от неё в кабинете брата. — Эй, почему это? — воскликнул Мэттью, не в силах сдерживать смех. — Издеваешься? Ты заслуживаешь прекрасную деву, сошедшую с небес. А Беатрис скорее походит на жабу, да и характер у неё скверный! — И что? Теперь ты будешь выбирать мне будущую жену? — Мэттью выгнул одну бровь, умиляясь словам подруги. — Да! — Дженна выкрикнула это со всей серьезностью, не разделяя насмешку ребят. —Значит, предположим... Если я встречусь с Регулусом, и он не будет прекраснее принца на белом коне, как ты его описываешь...то я могу запретить вам общаться? — Нет! — Почему это?                                                                                        — Регулуса это не касается! Я выбрала его в спутники своей жизни ещё до встречи с тобой! — от возмущения у Дженны перехватывало дыхание. Не выдержав переполняемых чувств, она ударила Мэттью по рукам, а после вскочила с места и убежала обратно в замок. — У вас явно высокие отношения... — тихо рассмеялся Лукас, наблюдая за перепалкой.

***

      Каждый день в жизни Регулуса начинался одинаково: всходило солнце, окрашивая небо в бледно-оранжевый цвет, просыпалась живность, и шуршание лепестков на деревьях начинало доноситься до стен коридоров Хогвартса. Он покидал подземелье с первыми лучами и неспешно направлялся на завтрак, где сможет поприветствовать брата легкой улыбкой и кивком, находясь на противоположной стороне Большого Зала.       Одно и то же. Каждое утро. И именно эта последовательность придавала ему сил проживать школьные будни, отсчитывая дни до летних каникул, где они смогут воссоединиться.       Скука настолько сильно приелась Регулусу, что стремление учиться исчезло ещё в феврале и не за чем было готовиться к экзаменам, материал которых он уже знал наизусть. Всё это было неважно. Только зачеркнутые числа на небольшом календаре вызывали улыбку на бледном лице. Регулус ничего не замечал, предпочитая представлять себя рядом с близкими людьми на Овраге Мерлина: вот он лежит на коленях Дженны, её пальцы путаются в его волосах, пока Сириус карабкается на ближайшее дерево. Они смеются и весело проводят время вместе, наслаждаясь каждой минутой.       Потерянный в фантазиях Регулус не замечал проходящие дни. Апрель, май и июнь. Барти негодовал, как его друг смог сдать всё на высший бал и при этом не проронить ни единый нервный вздох. Их дружба стала крепче, но при этом не проходила через невидимую черту. Многое они держали в себе, решив, что и без того посвящали друг друга в слишком личные переживания.       Довольствуясь тем, что имеет, Регулус наконец встретил долгожданное крайнее учебное утро в Хогвартсе.       Еда, разложенная на фарфоровых тарелках, заманивала к себе поток студентов с помощью полупрозрачной струи аппетитного запаха. Большой Зал в этот день заполнился невероятно быстро. Регулус вовлечено читал новый выпуск Ежедневного Пророка, краем глаза поглядывая на львиный стол. Где-то поодаль рассаживались ученики с зелеными галстуками, на которых он старался не обращать внимания, да и они, быть честными, не доверяли Регулусу из-за крепкой связи с бунтарем-братом. По слухам, в этом учебном году вражда между Слизерином и Гриффиндором обострилась, но томная голова не была готова выносить столь большого потока скандалов, а все шалости мародеров, как будто не случайно, обходили его стороной.       Блаженствуя внутренней гармонией, Регулус наконец поднял голову с газеты, увидев в дверях Большого Зала Сириуса. Острые черты лица были напряжены до предела, а брови нахмурены, из-за чего весь облик брата напоминал сгущающуюся тучу над небом.       «Неужели он не рад, что мы наконец будем вместе?» — горькая мысль обожгла легкие Регулуса неприятным осадком. Поймав встревоженный взгляд, Сириус чуть расслабился и одарил его легкой улыбкой, одними лишь губами произнося: «Последний день». — Ликуешь? — Барти сел напротив Регулуса, закрывая взор на брата. Ленивыми движениями, он забрал с чужих рук газету и цепким взглядом начал подчеркивать для себя интересные статьи. — А ты нет? — Чего мне ликовать? — Барти усмехнулся. — По матери разве что соскучиться успел. А в остальном... снова придется выслушивать нарекания отца. Каждый день. — Тебя послушай, так кажется, что учебными днями ты восхищаешься. —Регулус улыбнулся, прекрасно зная, что Барти никогда не признается в своей любви к Хогвартсу. — Меня не устраивают оба варианта. Жду, когда появится третий. — От него ты будешь тоже не в восторге.       С края стола послышался девичий крик. Забини, студентка пятого курса Слизерина, подорвалась со скамьи, импульсивно дергая себя за волосы. Вместе с ней подпрыгнуло пол дюжины учеников, пока остальные пытались понять в чем дело. Непонятный хаос усиливался каждую секунду.       Регулус бросил быстрый взгляд в сторону преподавателей, которые издалека не могли разобраться в ситуации, а после присмотрелся к друзьям брата.       Джеймс что-то бубнил на ухо Сириуса, еле сдерживая улыбку, пока Римус поспешно прятал палочку обратно под мантию. Все четверо прикрывали лица ладонями, но Регулус знал точно, что происходящее их рук дело. — Нашествие пауков? — Барти ткнул в лохматое насекомое палочкой, пока тот пытался незаметно проскользнуть мимо. — Это ты зря... — втянув в себя воздух, Регулус молниеносно отреагировал на шипение друга, подорвавшись с места.       Один из пауков вцепился в руку Барти, из-за чего ему пришлось замереть, скривив лицо от омерзения. Он находил в себе силы лишь на шепот: — Какой же уродливый... — Спокойно, Барти, я его уберу. — Регулус хотел притронуться к пауку, но тот резко соскочил, убегая прочь. — Послушный паучок... — выдохнув, Барти начал оглядываться по сторонам, наблюдая за сокурсниками, которым приходилось сражаться с насекомыми.

***

— Ты посмотри! — речь Питера была невнятной, а лицо вовсе покраснело, из-за чего стало напоминать лихорадку. — Забини сейчас себе все волосы вырвет. — Как будет жаль! — наигранно ответил Сириус. — Она ведь так восхищалась их красотой. — Римус, ты избавился от всех следов? — спросил Джеймс, косясь на преподавателей. — Да, все улики приведут к Снейпу. Не зря вы стащили его котёл для зелий. Эй, Сириус, там один из ползучих на дружка твоего брата запрыгнул. — Пусть ему тоже преподаст урок. — усмехнулся Сириус, но тут же достал палочку, чтобы вовремя отвадить паука от Регулуса. Он не сводил глаз со слизеринского стола, прекрасно понимая, что тем самым может нарушить весь план и попасться перед Макгонагалл. Ещё в начале года, несмотря на обиду, Сириус предупредил друзей, что не собирается втягивать брата в их факультетские разборки, поэтому был заключен негласный договор, в котором все розыгрыши продумывались без одного потерпевшего. Дождавшись момента, Сириус взмахнул под столом палочкой и прошептал заклинание, после чего отрешенно завертел головой в поиске свидетелей. — Вот придурок, на месте сидеть не может? — Весь в старшего брата. — рассмеялся Джеймс, прикрывая рот рукавом мантии.       Резко за столом Гриффиндора тоже стало шумно. Лили Эванс, до этого наблюдавшая за змеиным факультетом, подпрыгнула с места и закричала: — Паук! — Он на мантии! — Мэри Макдональд, сидевшая рядом, не вставая с места начала оттряхивать подругу, брезгливо морщась.       Мародеры в непонимании переглянулись. — Это не должно было коснуться наших девочек. — прошептал Римус. — Боишься за свою супругу по библиотеке? — ехидно улыбнувшись, Сириус откинулся на скамье, с вызовом глядя в глаза Римуса. — Это ты подослал к ней паука? — теперь Римус был рассержен. Пока все теряли голову из-за весеннего обострения, они с Лили запирались меж полок с книгами, обсуждая магию. Ему нравилось слушать её восхищенные монологи о волшебном мире. Для Римуса это казалось столь же недосягаемым, только по другой причине. Они не были близки, но всегда тепло отзывались друг о друге. — Брось, если бы никто из Гриффиндора не пострадал, то точно бы подумали на нас. — Сириус, как ни в чем не бывало, пожал плечами. Конечно, у него были свои причины для этого поступка, но признаваться в них не собирался даже самому себе. — На столе! На столе! — закричала Мэри, неразборчиво тыча пальцем в сторону тарелок возле мальчишек.       Долго не думая, Лили взяла в руки фарфоровый бокал и со всей силы кинула, как ей показалось, в паука.       Время словно замедлилось.       Сириус с Римусом неотрывно смотрели в глаза друг друга, раздумывая о своём. Питер, как завороженный, следил за бокалом, летевшим прямо в лицо Джеймса, который с непониманием наблюдал за перепалкой друзей.       Лили вновь вскрикнула.        А Джеймс, схватившись за голову, упал на пол.       Все трое подпрыгнули с места. Сириус тут же сел на корточки рядом с другом, встревоженно теребя его за плечо. Теперь неприятный разговор с Римусом был отложен на вечер, да и все мысли были заняты тем, как он успел проморгать такое недоразумение. — Ради Мерлина! Лили...? — подняв голову, Сириус удивился ещё сильнее. — Прости-прости, я случайно! — Лили присела на полу, кладя голову Джеймса к себе на колени. В встревоженном лице читалась несвойственная ей вина. Руки дрожали, но она все равно находила в себе силы осматривать чужую макушку. — Сильно больно? Куда я попала? — В самоё сердце... — восхищенно проговорил Джеймс, приоткрыв глаза. — Ты сломала моего друга! — в ужасе закричал Сириус.

***

— Мы ведь не сможем поехать в Британию, верно? — спросила Дженна, наблюдая за сменяющимися деревьями.       Этим утром они покинули Кастелобрушу, направляясь домой. Большой автобус встретил студентов прямо перед воротами школы, готовый вместить в себя абсолютно всех. Поездка намеревалась быть долгой, поэтому Дораду приказала домовикам собрать каждому ученику еду в контейнеры. Кай решил, что в этот раз оставит скучный педагогический коллектив и поедет вместе с семьей, рассказывая байки и истории из прошлого, чтобы скрасить поездку.       Ещё задолго до окончания учебного года Дженну мучал один вопрос, который она решила задать только сейчас. В школе ей было легче справляться с тоской по друзьям, ведь там казалось, что время мчится незаметно. Теперь же, когда каждый день она будет вынуждена сама выдумывать себе развлечение, горькая грусть накатит новой волной. — Нет, не сможем. — ответил Кай, пальцем щелкнув по носу. Он больше не испытывал раздражения от просьб сестры, понимая все её эмоции. Но каждый раз забавлялся с унылых попыток переубедить его в обратном. — Если честно... — Мэттью закусил внутреннюю сторону щеки, глядя на Дженну. — Я тоже не хочу оставаться в Бразилии. — А кто хочет? — усмехнувшись, Кай развернул свиток требований к подготовке материала для студентов на следующий год. — Вы только взгляните на этот вопиющий кошмар! Мечтал ли я стать преподавателем ЗоТИ? — Не-е-ет. — хором ответили Дженна и Мэттью, переглядываясь друг с другом. — Быть может, мечтал выслушивать от Дораду, что моя программа слишком жестока для первокурсников? — Не-е-ет. — в этот раз от ответа на лицах детей промелькнула тень улыбки. — Мечтал ли я стать опекуном двух оборванцев? — Кай широко улыбнулся, тыча пальцем сперва в Дженну, потом в Мэттью. — Да! — вновь ответив хором, Дженна легонько ударила руку брата. —Тест пройден на отлично, поздравляю! — Кай встал с места, настежь открыл окно и выбросил свиток, на прощание помахав ему рукой. — Дораду тебя убьет! — рассмеялась Дженна. — Будет лучше смотреть, кого нанимает на работу.       Угнетенная обстановка вмиг сменилась на веселую. Такие простые слова и действия от взрослого человека казались облегчением для юных душ. Необоснованное счастье из-за ощущения, что они проживают эти эмоции не одни – дарили надежду на прекрасное будущее. Мэттью верил каждому слову Кая, не задумываясь о последствиях. Он считал, что нет человека искреннее, чем тот, которому нечего скрывать. Это описание вовсе не подходило опекуну, но, веря в свою уникальность, Мэттью считывал его, как открытую книгу с загадками, на которые так и хочется найти ответ. — Я знаю, ты скучаешь по ним. — Кай обращался к сестре, глядя вдаль горизонта. — Но будет лучше, если ты перестанешь это делать. — Почему? — Дженна пыталась найти в окне то, что так зацепило её брата, хоть все мысли были заняты другим.       Братья Блэк стали для неё неотъемлемой частью жизни. Одного, она могла поклясться, любила всем сердцем, а другого считала родным человеком. Каждый день она представляла, как с гордостью сможет представить их своей новой семье, объединяя воедино. Жизнь без них была равносильна жизни без Кая. «Нельзя получить всё и сразу» — шептала она себе перед сном, словно заклятье, но сладостные мечты превосходили всю выдержку, а боль от расстояния никуда не уходила. — Пройдут годы, прежде чем мы сможем переехать в Британию. Но время... никого не щадит, Дженна. Альфард будет стараться воспитывать достойных племянников, но его руки связаны, а освобождаться он боится. Если каждый из вас забудет о существовании друг друга, то все будут спокойны. Без ожиданий, что к твоему возвращению они останутся такими же, какими являлись. — Кай произносил эти слова спокойно и без эмоций, словно озвученное являлось фактом. Но не для девичьего сердца Дженны, которое заболело об одном упоминании этого страшного исхода. — Ты про семью, верно? — переместив взгляд с окна на Кая, она нахмурила брови. — Ты боишься, что они станут такими же, как родители. — Это лишь вопрос времени, Дженна. — Это было бы вопросом времени, если бы они меня забыли. Ты назвал самый худший вариант из всех. Пока живут воспоминания, пока они меня ждут... ничего не изменится. Мы будем оставаться друг для друга единственной надеждой на лучший исход. «Мы сами выбираем себе семью» – это твои слова. — Дженна была уверена в своих словах, поэтому не опускала взгляда с помрачневшего лица брата. — Я знаю своё предназначение, Кай. В будущем все твои планы свершатся, а я буду рядом с тобой. Но разве плохо, если рядом с нами будет кто-то ещё?       Кай искренне негодовал и даже был удивлен своей же глупости. Ему открыли глаза на очевидные вещи, которым раньше не придавал значение. В погоне за счастьем он забыл сколько израненных душ повидал на пути и было бы неразумно оставлять всё, как есть. Особенно, если в будущем это поможет сыграть свою роль. — Одно письмо. — Ты лучший! — закричав на весь вагон, Дженна бросилась в объятья Кая. — Повторишь мне эти слова в Эфиопии. — Что? — А я не сказал? — отстранившись от сестры, Кай достал из кармана брюк четыре переливающихся билета ярко-желтого цвета. — Мы летим на всеафриканскую лигу по квиддичу!

***

      «Привет, Сириус!       Как ты и советовал, мама отвела меня к дорогому колдомедику сразу по возвращению домой. И на мои страшные симптомы он только рассмеялся и сказал: «Меня бы в твои годы»! Не думаю, что в мои годы он мечтал втрескаться в рыжеволосую заучку, да и к тому же в единственную подружку Нюниуса!!! Мне страшно, Сириус. ЛИЛИ НЕ ВЫХОДИТ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ.       Пожалуйста, покопайся в записях родственника Дженны, может там написано, как излечить эту болезнь. А ей передавай огромный привет от когда-то временного брата! Я скучаю по её присутствию в этом доме. Ради Мерлина, почему стакан заставил меня влюбиться в Эванс, а не в неё? Напиши мне, как только сможешь. Джеймс!»       «Сириус, ты получал письмо от Питера?       По возвращению домой от него ни единой весточки. А в последний день ты был очень грубым, сравнивая его с гигантским навозным жуком. Я переживаю, как бы он не загнался из-за тебя. Сам же знаешь, как бы Питер не пытался скрыть, все твои тупые шутки бьют по его самооценке.       Ты там как? Родные ещё не надоели? Надеюсь, что твоя подруга поскорее вернется, и ты проведешь каникулы счастливым, как и хотел.       Присылаю тебе колдографию с отцом на рыбалке. Мои каникулы спокойны до ближайшей луны.       Твой Римус.»       Сириус сидел на Овраге Мерлина, перебирая письма друзей. Этим летом маменька была спокойной и всё своё внимание отдавала лишь Регулусу. Это ни капли не расстраивало, скорее радовало. Наконец в их семье началась идиллия, где каждый делает вид, что Сириуса не существует. Он каждое утро сбегал с угрюмого дома, не спеша бродя по извилистой дороге и рассматривая встречающий его пейзаж.       Дженны не было рядом. Поэтому приходилось прокручивать диалог в голове и все-все-все истории, которые так хотелось поведать своей близкой подруге. Сириус порою не замечал, как мысли слетали с уст, и со стороны начинало выглядеть так, словно мальчик разговаривает сам с собой. Ему нравилось сидеть в одиночестве, он даже отчасти понимал Дженну, которой было в радость ждать их часами на Овраге Мерлина. Все чуждые страхи уходили, а взамен появлялось неизмеримое спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Наблюдая за заливом реки, слыша убаюкивание фей и чувствуя слабый ветер, который ласкал загорелую кожу, — Сириус становился счастливее. — Ты снова сбежал? — родной голос брата дошел до него не сразу. — Я думал, мы договорились ходить сюда вместе.       Регулус поправил свою белую рубашку, после чего сел на траву рядом с Сириусом.       Позади шелестели деревья, приглашая юношей укрыться в их тень, но на солнце, посреди небольшой лужайки, была своя необъятная атмосфера, в которой хотелось утонуть.             Прикрыв глаза, Регулус расправил плечи. Ему не нужен был ответ, да и слова были брошены в пустоту.       С начала летних каникул они приходили сюда каждый день и просто молчали, обдумывая своё. Регулус думал о Дженне и о том, как сильно успел заскучать по её нежным рукам и ласковым глазам. Сириус, сидя здесь, ждал своего верного друга, преданность которого нельзя было сравнить со школьными друзьями. Он был уверен в каждом из них, но мысль, что, в случае опасности, первой на помощь побежит именно Дженна, — забавляла его. Сделает она это из-за своей же глупости. Если мародеры начнут обдумывать план по спасению, обернувшись увидят, как миниатюрная девочка уже бежит в жерло горящего вулкана, не задумываясь о последствиях, а за ней попятам будет идти недовольный Регулус, который читает морали. Усмехнувшись вслух, Сириус повернулся на брата. Его умиротворенное лицо расслабленно поддавалось навстречу лучам солнца, прикрытые глаза чуть щурились, а уголки губ приподнялись вверх. — Здесь очень хорошо. — прошептал Регулус, наслаждаясь погодой. — Ты скучаешь по ней? — Больше всего на свете. — По тебе не видно. — озвучил тревожные мысли Сириус. — Это хорошо. — Чего в этом хорошего? — обернувшись всем телом, Сириус выпрямил спину, готовясь к серьезному разговору. — В Хогвартсе ты везде шатаешься с сыном Крауча, хотя сам видел, как тот пытался унизить Кая на суде. — Тогда почему Блэк учится на Гриффиндоре? — Регулуса задели слова Сириуса о друге. Они с Барти успели многое друг другу рассказать об их семьях, но слишком глубоко никогда не заходили. Поэтому упоминать Дженну и то самое громкое дело — являлось невежеством. — Я – это другое. — Нет, Сириус. Дело в том, что семья – это другое. Поверь, Барти сам не в восторге от своего отца, поэтому не тебе судить его из-за родственных связей. — приоткрыв глаза, Регулус отвернулся, чтобы не видеть осуждающего взгляда брата. — Что касается меня... Кому будет хорошо от того, что я буду ходить с кислой миной? — Но ты даже не говоришь о Дженне. — А что я могу сказать, Сириус? Моя любовь словно испарилась в воздухе, а вся история о ней звучит безумно. Кто поверит в существование столь милой и одновременно сумасшедшей девице? — Я поверю, Регулус. — Сириус опустил взгляд на свои дрожащие руки. Впервые за весь год речь зашла об их подруге. И каждому из них приходилось держать груз от утраты глубоко в душе. — Я же был рядом всё это время. — Но ты не чувствовал то же, что и я. Для тебя Дженна – это второй Джеймс, да и хотя бы с ним ты можешь обсудить её. Меня же сочтут чудиком, если я начну говорить, что где-то там, в Бразилии, меня ждет любовь всей моей жизни. — Ты считаешь Дженну любовью всей своей жизни? — усмехнулся Сириус. — Видишь? Даже тебе смешно. — Нет, ни в коем случае. — Сириус приблизился к Регулусу и приобнял его одной рукой. — Теперь я вижу, что ты в точно такой же заднице, что и я. — Как долго мы ещё будем проживать свои жизни без неё? — приподняв голову вверх, Регулус пытался сдержать слёзы, которые копились на протяжении года. От этого короткого, но искреннего диалога, сердце освободилось от боли. Произносить мысли вслух оказалось куда тяжелее, чем вынашивать их в своей голове. — Эй... — Сириус подбадривающе похлопал Регулуса по плечу. Всматриваясь в голубое небо, на его лице заиграла улыбка. Он и забыл, что должен был ответить друзьям на письма. Сейчас его приоритетом были чувства брата, которые он наконец смог увидеть. — Ты не один, у тебя всегда буду я. — ...Ч-что это там? — чуть помедлив, Регулус ткнул пальцем в приближающуюся темную точку в небе. — Всего лишь птица летит. — К нам? — сощурив глаза и прикрыв свет ладонью, Регулус широко улыбнулся, после чего воскликнул: — Это Ханк! — Ханк?! — подпрыгнув с места, Сириус начал махать руками, чтобы филин заметил их. — Ханк, мы здесь! — повторив действия брата, Регулус рассмеялся.       Теперь двое мальчишек прыгали и свистели на весь Овраг Мерлина. Одно появление филина заставило их взбодриться и вновь поверить в то, что ожидания не бывают напрасны. Улыбка становилось шире, стоило Ханку хоть на чуть-чуть приблизиться к ребятам. — У него письмо! У него письмо! — тормоша Регулуса за плечо, повторял Сириус. Год без единой весточки от Дженны, заставил его сойти с ума от ожидания. — Я вижу, я вижу! — отвечал Регулус, подпрыгивая в такт.       Стоило филину приземлиться на ветку ближайшего дерева, как братья Блэк тут же помчались в его сторону, воодушевленные тем, что о них не забыли. Ханка, казалось, такой напор напугал, ведь он чуть не улетел обратно в небо, считая, что его в эту же секунду возьмут в плен двое мальчишек. — Стой! У меня есть печенье! — закричал Регулус испугавшейся птице. — Печенье? — переспросил Сириус, чувствуя безысходность от вида удаляющегося филина. — Да, его любимое. Потом объясню. — прошептал Регулус, доставая из сумки сладость и направляя в небо, чтобы Ханк смог увидеть. — Овсяное! Как ты любишь!       Ханк остановился в воздухе, наблюдая за вытянутой рукой. В эту секунду в нем боролось чувство страха от двух обезумивших при виде него юношей и... голод. Лететь так долго через всю Британию, да ещё и в облике птицы, от которого успел отвыкнуть, — Кай не был удивлен, что сильно вымотался. Если переплывать континент он мог на своих двух ногах, то перья ему знатно надоели. Не из-за нечеловеческого облика, а из-за напоминания о долгих скитаниях, во время которых он был вынужден прятаться. И всё же голод взял вверх, а любимое печенье, о котором он успел забыть, так и манило быть съеденным. — Умница, Ханк, давай к нам обратно! — Сириус подзывал его руками, не отрывая взгляда от заветного письма. Усевшись обратно на ветку, Ханк вытянул клюв вперед, дожидаясь лакомства. — У меня его много, спускайся ниже... — аккуратно раскрыв сумку, Регулус достал жестяную коробочку, наполненную овсяным печеньем, и поставил на траву рядом с деревом, после чего отошел на несколько шагов назад, схватив за собой брата.       Ханк хоть и смотрел недоверчиво, но решение в пользу печенья было сделано сразу. Запасной план, в котором он мог отругать их будучи в человеческом виде – защищал от резких нападок мальчишек. Поэтому он мог и сладость съесть, и миссию выполнить. Усевшись на траву, Ханк радостно начал откусывать клювом любимое печенье, мысленно благодаря Дженну за то, что приучила младшего Блэка думать даже о её питомцах. — Возьми письмо аккуратно! — шептал Регулус Сириусу, который на корточках приближался к лапе филина. — Ты же меня любишь, помнишь? — произносил Сириус, успокаивая скорее сам себя, нежели филина. — На плече моем сидел... Я всего лишь хочу взять это письмо.       В ответ на слова Ханк вытаращил одну лапу, к которой вела красная нитка. От печенья он не оторвался, но зато позволил братьям Блэк забрать заветное письмо. — Ты лучший филин из всех! — торжественно заявил Сириус, держа в руках конверт. — Раскрывай быстрее.                               — Не спеши, я буду читать вслух. — Меня твой голос уже раздражает, дай сюда. — выхватив дрожащими руками письмо, Регулус раскрыл конверт. Облегченно выдохнув, он пробежался взглядом по любимому кривому почерку, который порою было сложно разобрать. — Вызвался, так начинай! — встав за плечо Регулуса, Сириус подглядывал за написанным. — И так... начинаю...

«Дорогой Регулус, Дорогой Сириус,

                Я очень сильно по вам скучаю!

                Мне не передать словами, как трудно дается переживать эти будни без вас двоих! Пожалуйста, не забывайте обо мне, я обязательно вернусь и никогда больше не исчезну!

Недавно мы с Каем впервые обсудили переезд в Британию. Мне тяжело об этом сообщать, но он случится совсем не скоро. Как бы сильно нам не хотелось, но придется проживать ещё несколько лет в Бразилии под министерством, которое обеспечивает нашу безопасность от нападков Британии.                Оказалось, Кай поддерживает связь с дядюшкой Альфардом! И он рассказал ему в последнем письме о поступлении Регулуса на Слизерин.

                Регулус, я горжусь тобой!                 А ты, Сириус, его за это не обижай! Не каждый может противостоять родным так, как ты. Вот и я не могу.                 Сейчас для меня Кай и Мэттью являются самым главным в этой жизни. Как они скажут, так и будет. Так что, пожалуйста, не осуждайте и меня за это тоже.

                Мне страшно думать о сроках, во время которых я буду без вас. Но помните, что ближе друзей у меня никогда не будет.                 Я вечно всех сравниваю с тобой, Сириус. Мои сокурсницы такие скучные... А мальчишки из школы вовсе напоминают мутантов.                 Нет ни одного такого же красивого, как ты, Регулус. И ни одного такого же сумасшедшего, как ты, Сириус.                 Я живу среди однообразных бразильцев, каждый день вспоминая вас. Я лишь надеюсь, что ваша любовь ко мне никогда не остынет. Так же, как и моя любовь к вам.

                Сириус, передавай Джеймсу пламенный привет! Кай очень благодарен, что его отец смог приютить меня, хоть и на короткий срок. Сам не вздумай отчаиваться и опускать руки! Помни, что я всегда и во всем бы тебя поддержала, поэтому в моменты любой глупости – ты не одинок.

                Регулус, только попробуй променять меня на какую-то девчонку из Хогвартса! Каждую из них будут ждать муки и кипящий котёл. Мэттью говорит, что не в моем праве решать, что ты будешь делать все эти годы без меня. Хоть он и верно говорит, но быть ты можешь только моим. Поэтому, пожалуйста, продолжай быть моим, несмотря на расстояние и долгое отсутствие. А я, в свою очередь, буду только твоей.

                Не ждите меня в ближайшее время. Я вернусь не скоро. Но когда вернусь, я обещаю, не отстану от вас ни на секунду! Я знаю, что вы скучаете по мне. Моё сердце жаждет этой встречи тоже. Просто будьте рядом друг с другом, а там и я со временем подтянусь.

                Простите меня, пожалуйста, за отсутствие. Мне очень-очень жаль.

На веки ваша Дженнифер Бораго».

      Регулус глупо улыбался, проходя по строчкам вновь и вновь. Каждое написанное слово отзывалось колким теплом в сердце. — Слышал? — со слезами на глазах пытался пошутить Сириус. — Я ей сообщу, если ты посмеешь найти другую девчонку. — Ой, заткнись, мистер «Не обижай Регулуса за поступление на Слизерин».       Рассмеявшись, братья молча ещё раз вчитывались в письмо подруги, пока Ханк, вдоволь наевшись, наблюдал за их глубоко опечаленными лицами.       Удивительно, как счастье может сочетаться с грустью. Но в этот день они стали чувствовать себя свободнее, точно зная, что нескоро, но когда-то их юношеские сердца вновь станут едины.