Мой Старый Друг

      Мрачная комната в подземелье Хогвартса содрогнулась под грубыми шагами юноши. Входная дверь захлопнулась с такой силой, что поток ветра сумел разбросать со стола несколько писем, полученных этим утром. Регулус сжал свои ладони в кулак, в темноте отыскивая небольшое зеркальце, которое оставил у прикроватной тумбы. Голова гудела, а из носа по губам растекалась красная жидкость, которая раздражала лицо. Злость давила и терзала душу настолько, что боль не могла никак этому противостоять. Споткнувшись об угол кровати, Регулус закричал во весь голос. Это было последней каплей. Он вышел из себя.       Мирно лежащие книги полетели в стену, тумбочка перевернулась, из-за чего рама с колдографией разбилась, как только достигла пола. Регулус прошелся по всей комнате, от его гнева пострадала даже статуэтка Барти, которую он выиграл в Египте. Рвалась одежда, бились костяшки пальцев об деревянную поверхность стола, уничтожалось всё, чего нельзя было увидеть из-за мрака, но ощущалось перед собой. Только когда его разум начал приходить в себя, он упал на пол и громко заплакал. Окровавленные пальцы вцепились в волосы, словно таким образом он не сможет потерять голову.       Ещё несколькими часами раннее его праздничный облик напоминал принца, пришедшего на коронацию, но сейчас это был разбитый напрочь юноша.       Входная дверь отварилась. Включился свет. На пороге оказался Барти, который без эмоций оглядывал развал в комнате, мысленно подсчитывая свои убытки. — Выключи. — тихо прохрипел Регулус, пряча лицо за руками.       Барти ничего не ответил. Пройдясь по комнате, он поднял с пола одну книгу и слегка потёр её за корешок, после чего присел рядом с другом. — Отвали. — чуть громче сказал Регулус, вновь цепляясь за свои волосы. — Почему ты не защищался? — спросил Барти, вспоминая увиденное. — Твой брат заслужил пару хороших ударов по лицу, но ты просто стоял. А палочка тебе на что? — На семью палочку не наставляют. — А руки тебе на что? — А может это я заслужил пару хороших ударов? — высунув голову из-под рук, Регулус устремился глазами в обеспокоенное лицо друга. — Он был прав, не стоило мне вообще приходить на этот праздник. — Это был праздник для всех, кто решил остаться в Хогвартсе перед Рождеством. Ты в этот список входишь. — Я хочу домой... — прошептал Регулус.       Только вот его домом было вовсе не здание на площади Гриммо. Он был готов прямо сейчас сбежать из Хогвартса и помчаться на Овраг Мерлина, если бы точно знал, что там его ждет прекрасная девица, готовая простить все его грехи. Он предал её, от этого и злился на самого себя. Неважно, о чем он думал перед торжеством, когда важна правда, на которую открыл ему глаза Сириус.       Барти молча наблюдал за страданиями друга. Он бы мог его поддержать, да подробности их с Сириусом драки не знал. Прибежал тогда, когда было слишком поздно. Всё, что он услышал – это было имя, которое ему неизвестно. Открыв книгу на отмеченной заранее странице, Барти протянул её вперёд. — Что это? — Я стащил эту книгу из Запретной секции, так что давай устроим внеплановые занятия. Только мы с тобой. Не будем звать Розье, а уж тем более Снейпа. — Спасибо... — Регулус прикрыл глаза, по-настоящему ощутив немую поддержку. Он понял, что зря отодвигал всё это время Барти на задний план, не позволяя самому себе привязываться. Почему-то ему казалось, что нельзя ждать ничего хорошего от своих сокурсников, но за полтора года их дружбы никто не был преданнее, чем он. Ни вечно шпыняющий брат, ни Дженна, которая при любом удобном случае пропадает. Барти был рядом и молча помогал ему справиться со всем. Для него это стало ещё одним открытием.

***

— В это-о Рождество-о-о только ты и я-я-я! — напевала Дженна песню, размахивая гирляндами. — И я-я! — протянул Мэттью, в такт постукивая ногой. — И мы-ы все-е-е... — прошептал Кай, после чего отвесил Дженне с Мэттью легкие подзатыльники. — Забыли совсем, что тише надо быть? Это должен быть сюрприз, а не явное проникновение в чужие владения. — Ты просто злишься, что мы вынуждены проводить Рождество в Кастелобрушу. — Дженна показала брату язык. — Когда-нибудь я научу эту старую каргу отдыхать, а не жить работой.       В этом году семейство Бораго на Рождество планировали отправиться в Канаду, чтобы встретить праздник в замерзшей деревне, лепя снежного человека и согреваясь вкуснейшим какао. Но планы нарушились из-за маленькой неурядицы: Дораду не может оставить студентов одних в Кастелобрушу. И дело было не в том, что она боялась за сохранность школы. В это время многие преподаватели соглашались провести отпуск на работе, так как никто из них не мог похвастаться большим семейным древом. Дело было в том, что у неё болело сердце, когда она вспоминала об оставшихся учениках.       Негласно считалось, что мисс Дораду является неотъемлемой частью семьи, которая выполняла все материнские функции, несвойственные Каю. Она занималась воспитанием ребят, готовила им вместе с Жуалем пироги и следила за выполнением домашних заданий. Каждое воскресенье они собирались все вместе, молились и ужинали. Кай не был верующим, да и предки почтили разве что знаменитых магов, считая религию – делом для обычного люда. Но он уважал стремление Бенедиты показать детям, неизведанную даже ему, сторону жизни, где их безоговорочно оберегают и любят высшие силы.       Именно поэтому они не смогли оставить её одну. Спустя нескольких долгих дискуссий они придумали план, как сотворить для Дораду лучшее Рождество. — С каких это пор Дораду старая? — спросил Мэттью Кая, параллельно раздвигая двух дерущихся домовиков. — Жуаль, уступи Крюгу! — Этому деспотичному старикашке? — Жуаль показушно отвернулся, сложив руки на груди. — Пока ты ползал, я войну поведал! — Крюг кинул в него крышку от кастрюли, явно обиженный словами. — Из окна замка видел, в перерывах меж уборкой и глажкой? — после этих слов драка продолжилась с новой силой. Они схватили уши друг друга и начали тянуть из стороны в сторону. — Прекратите немедленно... — грозно прошептал Кай. Из-за невнятных всхлипов и криков двух домовиков они могут быть замечены, и тогда сюрприз сорвется.       Крюг и Жуаль не послушали, увлеченные своей дракой. Тогда Кай медленно подошел к ним вплотную и сел на корточки. Всё ещё держа друг друга за уши, они испуганно взирали на большие синие глаза и явно фальшивую широкую улыбку. — Однажды, будучи облеченным в филина, я заглянул в гости к одной семье. И там, вы не представляете, они коллекционировали головы непослушных домовиков и подвешивали на то-о-онкой ниточке. — Кай слегка рассмеялся, наблюдая за смешанными чувствами в рыльцах. После этого его лицо вмиг стало серьезным, а тон холодным. — Помирились и продолжили сервировать стол. — Да, хозяин... — в один голос прошептали домовики и мигом принялись выполнять свои обязанности. — Он хотел сказать, что вы должны быть дружны и тогда работа станет легче! — попыталась исправить ситуацию Дженна, но Крюг с Жуалем в ответ лишь натянуто улыбнулись и поклонились. — Нет, Кай, а если серьезно... Разве вы с Дораду не ровесники? — вновь задал вопрос Мэттью. — Я так старо выгляжу? — Кай рассмеялся. — Да. Или нет...Ну, вы выглядите так, словно одного возраста. — Она в кармане держит философский камень. — попытался найти оправдание Кай. — Но разве он не хранится у создателя? — спросила Дженна, заинтересованная разговором. — Она пьет омолаживающее зелье, всё дело в этом. — вновь придумал отмазку Кай. — Или просто ты выглядишь старым. — прошептал Мэттью, еле сдерживая смех. — Эй! Бенедита стала директором ещё до того, как я закончил школу. Это всё, что мне известно. — Хочешь сказать, никто не знает её возраст? — Дженна воодушевленно наклонилась к Каю и прикусила губу. — Это загадка для всей Бразилии. — наклонившись в ответ, Кай подмигнул сестре и ухмыльнулся. Теперь Дженна знала, чем будет заниматься всё последующее полугодие, и она предвкушала найти ответ на вопрос, который, по всей видимости, не давал покоя никому. — Колокола звенят! — в панике прошептал Мэттью. — У нас осталось полчаса.

***

      Две недели назад Дамблдор озвучил, что в это Рождество для оставшихся студентов в Хогвартсе пройдет торжество, в котором будет не только вкусная еда, но и музыка с танцами. Все так сильно обрадовались новости, что большое количество учеников на добровольной основе отказались ехать домой, уговаривая родителей встретиться в Пасху. Так и мародеры, воодушевленные новыми идеями для проказов, решили остаться все вместе в замке. — Ты отказался идти со мной на торжество... — начал свой монолог Сириус, сложа руки на груди. — Потому что это по гейски. — Римус перебил друга, глядя на него через зеркало. — Сириус, при виде нас никто бы не подумал: «О, эти двое так круты, ломают стереотипы своим пафосом». НЕТ! Они бы подумали: «О, эти двое решили признаться всем, что спят в одной кровати?». — Но ты согласился идти с Марлин! — Сириус подскочил с кровати и вплотную подошел к уже наряженному Римусу. Никто из ребят не хотел поддерживать его странный протест против того, что мальчики должны идти в пару только с девочками. И это сильно обижало. — Тут я готов защитить Римуса! — Джеймс тоже встал с кровати, только чтобы заправить бордовую рубашку в брюки. — Марлин хорошая подруга Лили, а значит она весь вечер будет где-то поблизости. — Стой, ты только поэтому согласился идти на торжество с Мэри? — Римус нахмурил брови. — Да, это она придумала! Смотри, Мэри дружит с Марлин, а Марлин дружит с Лили. Эти трое такие же неразлучные, как и мы четверо. — А в чем польза Мэри от этого всего? — Не знаю, Римус. Голова перестала думать после того, как она произнесла имя моей будущей жены. — Гадость какая... — язвительно выдавил Сириус. Хоть он и был рассержен на всех, но только на Римуса держал обиду. Этим вечером его друг выглядел как никогда хорошо: черные зауженные брюки, в подстать им пиджак и белая шелковая рубашка, не застегнутая на последнюю пуговицу, чтобы сильно не сдавливало горло. Если бы они пошли вдвоем, то, Сириус уверен, что каждая девчонка смотрела бы им в спину.       «Одинокие самцы против традиционной системы» — торжественное название, которым он пытался приманить ребят. Безуспешно. — Эй, я ведь согласился пойти с тобой! — воскликнул Питер, пытаясь спрятать за брюками лишнюю ткань блузки, которая явно стала ему велика. — Ты согласился только при условии, чтобы я надел свадебное платье. Тогда бы это точно выглядело по гейски. — Питер, когда ты успел так похудеть? — Римус встревоженно посмотрел на друга, который боролся с ремнем. Казалось, что вся его одежда свисала на нем, как на бездушном манекене. — Ему то пора уже было. — Сириус закатил глаза, не понимая, почему друзьям плевать на его обиду. Взяв первый попавшийся журнал про квиддич, он решил окончательно уйти в протест. — Окстись, Сириус. Мне хотя бы есть с кем идти, а ты из-за своего дурацкого плана так и остался один. — ответил Питер с довольной улыбкой. — Я вообще никуда не иду. Веселитесь без меня. — Взял бы пример с брата, он вроде как Алекто Кэрроу пригласил. Сириус напрягся, но журнал из рук не убрал. — Это та рыжая с большими пальцами? — спросил Джеймс, стараясь припомнить всех слизеринцев. — Да, она каждый раз смотрит на меня так, словно одним взглядом убить пытается. — Влюбилась? А с помощью Блэка младшего пытается вызвать твоё внимание? — рассмеялся Джеймс. — Отстаньте от них. Я уверен, что Регулус это сделал по просьбе маменьки. Ничего более. — подытожил Сириус скрипучем от раздражения голосом. Верить в то, что его брат снизошел до сокурсницы от скуки – не хотелось. Особенно, если вспоминать их длинную историю с Дженной. Хоть сам Сириус не был специалистом в любовных делах, так как считал, что ему никто для полноценности не нужен, всё же быстро испытал противоречивые чувства от этого известия. Будет ли Алекто соблюдать границы? А сам Регулус... — Ладно тебе, не кисни. Мы пошли завоевывать для меня сердце Эванс. Если передумаешь, то ждем тебя в Большом Зале. — напоследок сказал Джеймс, прикрывая за собой дверь.       Напряженный взор Сириуса ещё полчаса разъедал страницу журнала. Не было мыслей, только чувства и странное беспокойство. Что-то внутри подсказывало ему, что всё-таки стоит этим вечером покинуть уютную комнату.

***

      Праздничный вечер в школе Кастелобрушу завершался на прекрасной ноте. Все студенты потихоньку расходились по своим комнатам, но Дораду знала наверняка, что для некоторых из них веселье только начиналось. И она не была исключением. Провожая учеников взглядом, ей не терпелось вернуться в личный кабинет, в котором толпа шалопаев устраивала рождественский «сюрприз».       Кай — умелый лжец. Иногда Дораду сомневалась в каждом его слове, что уж говорить обо всех тех безумных историях, которые никак не подкреплялись фактами. Но был и период, когда ей казалось, что он попросту никогда не врёт, что поставило её в трудное положение. Так, одним воскресным утром Кай рассказывал всему педагогическому составу о кочевании по Северной Ирландии и о том, как он набрёл на старую деревню. Все её жители походили на великанов с роскошными рыжими волосами, заплетенными в косы. Но их главная особенность заключалась в том, что они без зазрения совести вылавливали и поедали ирландских мерроу. Дораду не была в восторге, да и кто поверит в то, что даже самые жестокие люди будут питаться русалками? За это Кай получил выговор.        Время шло своим чередом, а эта история давно позабылась. Но однажды Дораду открыла старую шкатулку из одного ящичка для писем Кая, где хранилось много колдографий, подписанных 1969-ым. Первый год скитаний. Она ужаснулась, когда нашла снимок с тремя величественными мужчинами, окружавшими мерроу у огромного костра. Они хищно улыбались в камеру, из-за чего она брезгливо отбросила от себя эту колдографию и впредь отказалась слушать какие-либо истории.       Да, Бенедита не могла верить Каю по многим причинам, но безумно уважала за то, что он не прививал свои плохие черты Дженне. Поэтому, когда она провожала их до зеленого автобуса, уже точно могла сказать, что ни в какую Канаду они не едут. « — Вы точно всё взяли? — Бенедита косо смотрела на пару сумок в руках Мэттью, мысленно перечисляя все нужные вещи. — Да, матушка. — саркастично ответил Кай. — Это будет лучшее Рождество в нашей жизни, я тебе обещаю! — звонко воскликнула Дженна, подпрыгивая вокруг брата. — Да, потому что никто не будет докучать нравоучениями. — Кай напоследок подмигнул и зашёл в автобус вместе с сумками, забрав их у Мэттью. — Вы сдохнете без меня в первый же день! — крикнула в ответ Бенедита. — Вот и увидим! — послышалось из автобуса. — Хорошего Рождества. — промолвил Мэттью и попытался схватиться за рукав чересчур гиперактивной Дженны, но та быстро вырвалась, чтобы заключить Дораду в объятья. — Мы будем скучать! Обещаю, эти пару дней я буду вести себя хорошо и следить, чтобы они остались живы! — Разве вы уезжаете не на пару недель? — приподняв одну бровь, Бенедита с улыбкой взглянула на озорное личико Дженны. — Вот и увидим! — с этими словами она резко освободилась из объятий и забежала в автобус, по пути показывая язык сконфуженному Мэттью, который прикрывал рот рукой от услышанной глупости.»       Не нужно быть легилиментом, чтобы понять такой толстый намек. И уж точно не нужно навостриться, чтобы услышать непонятную возню рядом с её кабинетом.       Поклонившись оставшимся детям на прощание, Бенедита легкими шагами направилась на нужный этаж. Несвойственное дурачество передалось ей от Дженны, поэтому она сняла свои лакированные туфли и на носочках стала подниматься по лестнице.  Предвкушение Рождества, которое готовили специально для неё, трепетало сердце.       У Бенедиты не было близких людей с окончания школы, а о создании своей собственной семьи у неё не было времени думать. Карьера взлетела вверх, и радости для души перешли на задний план. Но годы никого не щадили, а грёзы о большой любви становились навязчивее. Ей казалось, что время на создание семьи ушло, пока не появился Кай. Бенедита навсегда запомнит тот вечер, когда вторглась в его пернатую жизнь.       Поднявшись на нужный этаж, она покрепче прижала к своей груди туфли. Игривая улыбка расползлась на лице от детского любопытства, хотелось подслушать их смешные разговоры и ссоры из-за ерунды, но не тут-то было.       Стоило Бенедите выглянуть изо стены, как перед ней внезапно появился Жуаль. — Моя Госпожа, Вы уже закончили? — Жуаль! — Бенедита подскочила на месте от испуга. — Извините, Госпожа, я Вас напугал? — Ты забыл, что нельзя появляться так неожиданно? Особенно, когда я занята раздумьями. — ей хотелось отчитать домовика за оплошность, но, увидев на безобидной рыльце раскаяние, тут же пожалела о своих словах. — Это неважно. Мне тоже не стоило так глубоко уходить в себя. — Я возьму Ваши туфли. — улыбнувшись, Жуаль взял её за руку и направил в кабинет, в котором уже всё было готово. — Детишки счастливы? — Слишком сильно. Завтра утром устроим проверку комнат. Я не потерплю, чтобы в Кастелобрушу несовершеннолетние распивали напитки для взрослых. — Очень верное решение, моя Госпожа! — чересчур громко воскликнул Жуаль. Его тонкий голосок отобразился эхом по коридору и двери в кабинет распахнулись.       Бенедита уже не могла удерживать улыбку, услышав ужасное пение в хоре: — В это-о-о-о Рождество-о-о только ты и я-я-я! Только ты-ы и я-я!       К ним присоединился Жуаль, встав рядом с Крюгом. Дженна держала Мэттью за руку и покачивалась из стороны в сторону, а Кай, стоящий позади всех, размахивал гирляндами.  Весь кабинет был украшен синими огоньками и ангелами. Ветки искусственной ели порхали в воздухе, а по середине стоял накрытый стол с различными вкусностями. Даже свежий запах цитрусов придавал этому моменту по-настоящему волшебный вид. — И я-я-я! — пропела в ответ Бенедита, чувствуя, как её сердце бешено заколотилось от счастья. — С Рождеством! — воскликнули ребята хором, а после окружили женщину объятьями. — А как же Канада? — Куда мы без нашей матушки? — пошутил Кай, но вместо грозного взгляда получил легкий, но искренний поцелуй в щеку. — Если уж и праздновать Рождество, то всей семьей! — добавила Дженна.

***

      Регулус не особо любил Рождество.       Каждый год он мечтал, что неожиданно посреди зала к нему явится Дженна, и они проведут незабываемый праздник вместе. В прошлом году этого не произошло, из-за чего они с Сириусом были вынуждены спрятаться в комнате и поедать подаренные дядей Альфардом лакомство. Из-за этого у него было ужасное самочувствие, а тоска давила на сердце слишком сильно. Все каникулы он провёл в своей постели, рассматривая так тщательно запакованный подарок для подруги.       В этом году он не мог даже надеяться на чудо, так как застрял под крышами замка. Ещё в начале всего переполоха с торжеством, он отправил маме умоляющее письмо с просьбой вернуться в родной дом, но печальный ответ поступил слишком быстро:

«У нас с отцом планы на это Рождество. Вы с братом остаетесь в Хогвартсе. На грядущем празднике изволь познакомиться поближе с Алекто Кэрроу, твоей сокурсницей. Её родители уважаемые люди.

Не упусти возможность порадовать меня, не будь Сириусом.

Твоя мама.»

      Регулус не видел смысла противоречить просьбе маменьки, поэтому в этот же вечер пригласил Алекто пойти на торжество вместе с ним. Той ещё задачкой оказалось вычислить нужную девочку среди остальных, но благо у него был Барти, который знал по именам каждого. Регулус же предпочитал не вникать в суть окружающих его людей, лишь порою перекидываясь светской беседой с некоторыми юношами. Многие видели в нем Сириуса, поэтому опасались знакомиться ближе, а ему это было только на руку. — Ты забыл подарок. — сказал Барти, остановившись посреди лестницы и взирая вниз на остолбеневший вид друга.       Прошло минут пятнадцать, как Регулус спустился в гостиную Слизерина. Для него праздник имел окраску только в фантазиях, поэтому не считал пройденного времени в ожидании. В какой-то момент он вовсе начал ругать себя за то, что забывается в своей же голове. Ему становилось тошно от реальности, которую никак нельзя изменить. — Это не для неё. — отрезал Регулус и выхватил из рук Барти маленькую коробочку. Этот кулон с часами в виде сердца он подбирал несколько дней. Дядя Альфард учтиво ответил ему на просьбу об отправке журнала с гоблинской бижутерией, а после нашёл обведенное чернилами в одном бутике на косой аллее. Командная работа, которую они провернули, согревала мечты Регулуса, что однажды этот подарок будет красоваться на прекрасной девичье шее. — У тебя так много девушек? — рассмеялся Барти. — А ты с кем идешь? — спросил Регулус впервые за все многочисленные разговоры по поводу праздника. — Доркас Медоуз. — Урвал постарше? — Год разница. Меня больше привлекает её интеллект. — Разве не все с факультета Когтевран гордятся своим утонченным умом? — У Медоуз он действительно уточненный. — провозгласил Барти и скрылся за проходом в коридор подземелья ровно тогда, когда по ступенькам из женских комнат начала спускаться Алекто.       Пышное белоснежное платье девушки напрягло глаза Регулуса, сам он был одет более чем сдержанно: черный приталенный костюм и изумрудная блузка. Об излишествах он не думал, но посыпанные блёстками волосы Алекто заставили его чувствовать себя неловко. — Прекрасно выглядишь. — соврал Регулус, рассматривая длинные рыжие кудри, которые аккуратно вились за её спиной. Мысленно он уже придумал кучу отмазок для маменьки о том, почему это замечательное знакомство закончилось этим же вечером.       Алекто прошлась взглядом по внешнему виду Регулуса и цокнула языком. — В следующий раз мы будем обсуждать костюмы, прежде чем куда-либо идти. — Обязательно. — снисходительно улыбнувшись, Регулус взял её руку под локоть и направил на выход из гостиной Слизерина.       Несмотря на полное отвращение к этой ситуации, он чувствовал себя спокойно. Ему нравился легкий парфюм Алекты, поэтому сдерживать презрение было куда проще. — Если тебе будет удобно, то я могу переодеть рубашку, чтобы быть подстать тебе. — предложил Регулус, всё ещё чувствуя неловкость от того, что не подготовился к мероприятию более тщательно. — Н-нет... — Алекто слегка покраснела, показывая свою уязвимость. — Твоя блузка мне нравится. Она напоминает о нашем факультете, которым нужно гордиться. — Ты гордишься тем, что попала на Слизерин? — Конечно! У нас огромная привилегия, по сравнению с остальными факультетами. Целые поколения волшебников добивались только лучших результатов во время обучения, включая наших родителей. А после они занимали высокие должности в Министерстве, подчеркивая статус прошедших лет на Слизерине. Все знают, что отсюда выпускаются самые амбициозные и находчивые люди, готовые трудиться во благо магическому миру. Наша дорога проложена с самого начала и ждут с распростертыми руками в конце. — Разве от этого не становится труднее? — задумался Регулус, вспоминая нарекания мамань. Его всегда одолевало чувство, что от него слишком многого требуют, в отличие от того же Сириуса, про которого вовсе забыли, стоило ему поступить на Гриффиндор. Все муки ответственности переложили на его плечи, но нести их он не был готов. Только мысль о брате радовала его. Пусть хоть один человек в семье будет чувствовать себя свободнее. — Вовсе нет! Это же такая мотивация быть лучше остальных. Почитая память прошлых студентов, мы должны становиться сильнее и успешнее остальных, с каждым годом повышая планку. Салазар Слизерин был величайшим волшебником, и мы обязаны продолжать путь, донося до остальных людей его идеи о совершенстве.       Ещё не дойдя до Большого Зала, Регулус взглянул на Алекто по-другому. В эти слова было вложено столько обожания к своему факультету, что он неосознанно стал восхищаться ею. В голове словно сложился паззл: он не знал, почему ему так нравился Слизерин. Из-за вечных издевок Сириуса он старался скрыть эту заинтересованность и выкинуть из головы непонятную симпатию. Но правда была в том, что Регулус всегда чувствовал себя на своем месте, когда спускался в подземелье и проходил сквозь голую стену в гостиную. Ему полюбился зеленый цвет, а змеи никогда не казались противными, хотя всё детство он только и слышал, как Сириус умолял мамань поменять интерьер в доме. Регулус гордился вместе со всеми, когда в прошлом году Слизерин обогнал остальных по очкам, и их флаг возвысился в воздухе.       Регулус обожал свой факультет так же, как Алекто. И больше не видел смысла скрываться в глазах других, потому что знал причину этого явления. — Ты очень умна. — после произнесенного искреннего комплимента, лицо девочки покраснело ещё сильнее, а щеки надулись, из-за чего начали напоминать багровый шар. — Я всего лишь сказала очевидные вещи. — Для меня важно то, как ты их сказала.       Большой Зал был украшен дюжиной больших елок, на стенах висели светящиеся ягоды остролиста, фуршетные столы округленной формы заледенели и покрылись тонким слоем снега. Небо на заколдованном потолке покрылось белыми тучами, напоминающие сугробы, а нежная мелодия, доносящаяся из оркестра, дарило толпе дух Рождества. — Хватит любезничать. Лучше потанцуем. — сказала Алекто с широкой улыбкой и потащила Регулуса прямиком в середину зала.       Быть может, в этом году праздник не пройдет так плохо и Регулус хоть на короткий срок забудет о своей хандре и почувствует себя свободным. Без воспоминаний о прошлом и без угрызений об ощущении радости.

***

      Праздник был в самом разгаре. Студенты заполонили собой Большой Зал, не оставляя пустого места нигде. Старшекурсником пришлось столпиться поодаль, чтобы не задевать ребят помладше. Хотя, по словам Гидеона и Фабиана, они это сделали для того, чтобы никто не смог учуять запах огневиски и пожаловаться преподавателям. Этот год был для них последним в Хогвартсе, поэтому они приглашали мародеров присоединиться на торжество к ним. Римус отказался по своим причинам: хотелось хоть один вечер провести без приключений. А вот Питер с радостью согласился, чтобы похвастаться перед своей спутницей из Пуффендуя доброжелательными знакомыми. Джеймс же решил, что ничего в этот день не помешает ему растопить сердце Лили. — Веселишься? — спросил Римус, подойдя к фуршетному столу, возле которого крутился Джеймс.       Они с Мэри потеряли друг друга ещё в самом начале вечера, стоило Джеймсу увидеть рыжеволосую макушку сквозь толпу людей. Танцевать он всячески отказывался, предпочитая наблюдать издалека за прекрасной Лили. Сегодня она была обворожительнее обычного: Её розовое пёстрое платье идеально сочеталось с румянцем на щеках, небольшой вырез открывал вид на тонкие ключицы, а белый корсет подчеркивал хрупкость и утонченность. Джеймс и подумать не мог, что Лили может быть такой нежной. Он привык видеть в ней упрямую и довольно сильную девушку с львиным оскалом. Но, к великому сожалению, Джеймс не мог смотреть только на неё, так как повсюду мелькала сальная голова Снейпа. — Как такая совершенная Лили может находиться рядом с таким неполноценным Нюниусом? — на издыхании спросил Джеймс. — Они друзья ещё с самого детства. — Но он даже с ней не танцует, а я вижу, как она этого хочет... — Со мной ты тоже не танцуешь! — Мэри выскочила изо спины Римуса, предварительно цокнув каблуком. Они с Марлин решили надеть парные серебристые платья с золотыми полупрозрачными рукавами. А огненные тиары привлекали внимание всех проходящих мимо юношей.       Мэри была права, они с Марлин действительно были очень близки и часто держались за руки, чтобы, не дай Мерлин, потеряться. Так и сейчас, их цепкая хватка друг за друга поражала. — Ему интереснее Северус. — с насмешкой сказала Марлин. — Где вы были? — спросил Римус, оборачиваясь на девушек. — Пытались проведать Лили. — скучающе ответила Мэри, теребя локон своих кудрявых волос. — Но она одним взглядом сказала, что подходить к ним не стоит. — Северус её чем-то расстроил, на ней лица не было. — обеспокоено добавила Марлин. — Сразу было понятно, что не стоит тащить его сюда. — Мэри выдернула руку из хватки и склонилась над столом. — Она же говорила, что Северус не любит такие мероприятия. Вот и мне не стоило идти сюда с Джеймсом, только настроение себе испортила! — Джеймс! — Римус дернул друга за плечо, чтобы тот пришел в себя и немного времени уделил спутнице. Он верил в искренность внезапных чувств к Лили, но порою это походило на одержимость, что изрядно раздражало всех окружающих. Иногда Римусу казалось, что вместо мозгов у Джеймса в черепной коробке прячется портрет Лили, возведенный на всю голову. К слову, однажды он действительно пытался её нарисовать, но художественное искусство было не его стезей.       Несмотря на все возмущения, Римусу хотелось тоже испытать эти чувства, чтобы все мысли в голове были заняты лишь одним человеком. Он считал, что полюбить кого-то взаимно невозможно до тех пор, пока не изобретут лекарство от ликантропии. Поэтому приходилось довольствоваться тем, что друзья от него не отвернулись. В последнее время ему становилось всё хуже после обращений, из-за чего оставался в больничном крыле до вечера. Ребята приходили к нему после уроков и всячески развлекали. Однажды Сириус специально упал с движущейся лестницы, лишь бы провести время с другом. Это пугало и одновременно грело душу Римуса. Никто никогда не старался для него так сильно. В мыслях он смеялся, что ни одна девушка не будет любить и оберегать его так сильно, как друзья, но в тайне мечтал о чем-то похожем.       Джеймс потерял Лили из виду, из-за чего с раздражением переключил внимание на Мэри. Ему срочно требовалось найти её, иначе он сойдет с ума. — Знаешь, Мэри, а пойдем потанцуем? — выставив руку вперёд, Джеймс наигранно улыбнулся. — Наконец-то! — обрадовалась Мэри и с удовольствием направилась вглубь зала.       Джеймс оглядывался по сторонам, но Лили нигде не было. Решение поддаться в такт музыке и закружить Мэри по всему танцполу показалось ему гениальным. Так он сможет разглядеть её где угодно. Скрипки невзначай своими нотами подсказывали, когда стоит приподнять девушку в танце, а когда завертеть. Мэри это явно нравилось. Она улыбалась каждый раз, когда Джеймс делал неожиданный поворот. К счастью, он умело танцевал, из-за чего мог спокойно продолжать искать нежный облик Лили и оставаться незамеченным. — Там Сириус спустился. — осведомил Римус, поравнявшись с парой. — Где? — Где мы стояли, возле стола. — Он резко одумался? — Он резко стал козлом. — ответила Марлин, подходя к ним. Её лицо искажалось от злости, а ладони были сжаты в кулак, словно она собиралась кого-то ударить. — Римус нормально у него спросил, что он тут делает, а в ответ... нахамил. — Его лучше сейчас не трогать... — подытожил Римус, нахмурив брови. — Ты его защищаешь?! — Марлин перевела сердитый взгляд на Римуса. — Нет, вовсе нет. Давай просто забудем и потанцуем, хорошо? — Римус попытался сгладить углы, чтобы чужой гнев не рухнул на него громоздкой тучей. Марлин это быстро осознала и позволила себе расслабиться. — Что он сказал? — спросил Джеймс, найдя взглядом Сириуса. Он выглядел очень напряженным, а за фужером, которым он пытался спрятать своё лицо, виднелись сомкнутые губы и суровый взгляд, направленный куда-то вдаль. — Коротко: это не моё дело. — ответил Римус.       Джеймс забеспокоился. Сириус редко бывает в таком расположении духа, разве что перед возвращением домой. В эти моменты все стараются обходить его стороной и не задевать лишний раз разговорами, потому что всё сводится к тому, что кто-то, да пострадает. Джеймс этого не боялся, он знал, что Сириус не сделает ему ничего плохого, а колкие слова вовсе не задевали, потому что сказаны были не всерьёз. Больше беспокоило, что находится в этот момент на его душе. Пускай срывается на других, если от этого ему станет легче.       «Неужели его собираются забрать прямо посреди каникул?» — промелькнула мысль в голове, о которой Джеймс тут же забыл, увидев вжавшуюся в стену Лили. Она стояла одна рядом с доспехами и по лицу было видно, что её чем-то очень сильно расстроили. — Мэри, потанцуй пока одна. — бросив свою спутницу, Джеймс помчался, как ему казалось, на зов своего сердца.       Вслед Мэри кричала какие-то ругательство, но это было уже неважно. Ведь Лили была прямо перед ним. — Нашла себе нового кавалера, Эванс? — пошутил Джеймс, сказав первое, что пришло в голову и ткнул пальцем в доспехи. — Отвали, Поттер. — Лили бросила недовольный взгляд и собралась уйти как можно дальше от него.       Джеймс растерялся. Начинать разговор с подколками он не планировал, а уж тем более портить настроение и так расстроенной Лили. — Ладно-ладно! Извини-извини! — выставив руки перед ней, он виновато поклонился. — Просто очевидно, что ты заслуживаешь только рыцаря в доспехах. — Какой же ты олень! — Лили вновь попыталась уйти. Она не собиралась выслушивать странные высказывания Джеймса, который резко решил, что они созданы друг для друга. Резкий всплеск гормонов у сокурсника мешал ей учиться изо дня в день. То она постоянно чувствовала на себе его взгляд, то несуразные подарки, переданные через других. Это всё несомненно льстило поначалу, но потом Джеймс стал слишком сильно выходить за крайности, не оставляя в покое. И скрыться от него было невозможно. — Ладно, я снова виноват! — Джеймс хаотично замахал руками. — Просто... ты сегодня такая красивая.       Взглянув на него, она ожидала увидеть нахальную издевку, но в этот раз всё было не так, как обычно. Его глаза сияли, а безобидная улыбка выражала раскаяние. Он смотрел на неё с восхищением. Так, как никто никогда не смотрел. Этот незначительный комплимент показался ей куда приятнее, чем все предыдущие. Он не был дерзок, не осыпал её при этом лепестками лилий, как месяц назад. Он просто был сказан искренне. И это по странному понравилось Лили. Она даже забыла из-за чего была расстроена. — Спасибо... — улыбнувшись, Лили убежала прочь из Большого Зала, пока Джеймс стоял в оцепенении.

***

— Куда мы идем? — спросила Дораду, спотыкаясь об очередной камень.       На улице уже было темно и чуть прохладно. Ночью в Бразилии всегда поднимался ветер, который сдувал с лиц усталый пот. Для Бенедиты не было сюрпризом, что ребята подготовили праздничное застолье, но то, что после её вывели на улицу и повели не пойми куда – оказалось неожиданным. — Это секрет. — лукаво ответил Кай, придерживая Бенедиту за плечи. — К ёлке! — без зазрения совести выкрикнула Дженна. Она наконец дождалась того самого Рождества, о котором мечтала долгие годы. Несмотря на возвращение Кая, прошлый декабрь выдался мучительным. Смена обстановки, переполох с министерством, первый учебный год – это всё выкинуло из головы факт, что в Бразилии не растут ёлки. Жаркий климат не позволяет насладиться главным элементом праздника. Хоть Мэттью и предлагал украсить небольшую пальму или куст, но Дженна посчитала такие действия хамством для всего человечества.       Всё со временем встает на свои места и недостижимые цели начинают казаться легкой задачкой рядом с Каем. Дженна смотрела на каждого члена своей семьи и понимала, что с ними ей не страшен мир. Она принимает новый день с благодарностью, совсем позабыв об унынии. Для счастья у неё уже было всё, что нужно. — Ёлка? В Бразилии их нет и тут даже волшебство не поможет. — высказалась Бенедита, аккуратно проходя сквозь кусты.       Преодолев ещё несколько деревьев, Кай торжественно раздвинул большие вьющиеся ветки руками и с широкой улыбкой заявил: — В твоём возрасте все ошибаются.       У Бенедиты вновь засияли глаза. Огромная ёлка, украшенная гирляндами и праздничными игрушками, возвышалась прямо посреди дикого бразильского леса. Крюг с Жуалем уже вовсю распивали горячий какао и смеялись над снегом, падавшим только вокруг небольшой территории. Рождественская мелодия звучала из проигрывателя Мэттью, под которую, казалось, танцевали сами звезды на безоблачном небе. — Сумасшедшие... Где вы её достали? —раскрыв рот, Бенедита всмотрелась на верхушку ели, где восседал плюшевый ангел, которого она подарила Дженне на прошлое Рождество. — Кай украл у магла-торговца в Сан-Паулу. — ответил Мэттью, восхищаясь красотой, которую они создали своими руками. Огни светящихся фонарей вгоняли его в тоску.       «Вот если бы Лаура могла это увидеть...» — крутилось в голове снова и снова, день за днем. Он не мог позволить себе быть счастливым, вспоминая о ней каждый раз. Его боль никуда не уходила, он только научился жить без сестры и то... это не сильно помогало. Тот роковой вечер стал для него отправной точкой в бездну, и никто не в силах был понять. Единственное, о чем он жалел – это то, что не убил бабку до того, как она заберет его единственное счастье. — Эй! — Кай от возмущения чуть не поперхнулся собственной слюной. — Ничего я не крал, а одолжил до конца Рождества. — Будешь искать его после каникул? — Мэттью усмехнулся. — Нужных людей нет смысла искать. Ты всегда должен знать, где они. — Ну же! Пошлите пить какао! — Дженна уже развлекалась с домовиками и подливала всем в кружки напиток.       Они веселились, играли и танцевали всю ночь. В какой-то момент Кай достал объемную флягу с «лекарством для взрослых», которую они с Бенедитой быстро опустошили. Дженна с Мэттью над ними смеялись, так как прекрасно всё понимали. Уединённая семейная обстановка дарила необъяснимое, но родное тепло. Пока Кай спорил с пьяной Бенедитой о кайпорах, Дженна достала из сумки небольшой свёрток и всунула прямо в руки Мэттью. — Это тебе. — Мы же договорились ничего друг другу не дарить. — Я знаю, это не подарок. Я возвращаю тебе твоё.       Дженна ласково погладила его по плечу, осознавая все эмоции, которые сейчас заполонят душу Мэттью. Она планировала отдать его после праздников, чтобы не угнетать лишний раз воспоминаниями. Но его задумчивое лицо никогда не давало ей покоя, как и в эту ночь.       Мэттью аккуратно раскрыл свёрток и нахмурил лицо. Вещь, лежавшая перед ним, казалась совершенно незнакомой. — Серьезно? Альбом с колдографиями?       Мэттью сперва рассмеялся, рассматривая серую обложку, но стоило ему открыть первую страницу, как всё встало на свои места. На снимке отец и мать стоят возле камина, с нежностью смотря на своих детей, разодетых в эльфов. Каждый снимок хранившийся в альбоме был сделан ещё в далеком детстве, где Лаура была жива. На второй странице они измазались вареньем и продолжали пачкать друг друга. Мэттью смотрел на счастливое лицо сестры и не мог поверить, что это когда-то было наяву. А на третьей они спали в обнимку, пока мама махала в камеру, сидя на кресле поодаль.       Весь альбом – это счастливое и беззаботное детство, которого Мэттью лишился из-за смерти родителей. Ему пришлось рано повзрослеть, чтобы понять одну очень гнусную истину: смерть забирает не только людей, но и счастье у тех, кто остался жить без них. Мэттью уже не сможет вернуть те мгновения, но при виде снимков непроизвольно поднимались уголки губ. — Когда Кай летал в Британию, заскочил в твой старый дом. Там сейчас живут совершенно другие люди, но они сохранили этот альбом. — И просто так его отдали? — у Мэттью наворачивались слёзы. Теперь у него были не только воспоминания, но и живая картинка, на которую он мог смотреть вечно. — Ещё чего? — Дженна рассмеялась. — Кая не знаешь? Он тайком пробрался к ним, чтобы найти для тебя что-нибудь стоящее. — Почему он не отдал мне его сразу? — Не знаю...                                                                     — О, смотри! — Мэттью ткнул пальцем в одну из колдографий, где они с Лаурой повисли на деревянном корабле. — Это тот магловский парк. — Точно, мы там впервые встретились! И корабль тот же! — Дженна внимательно рассматривала снимок, вспоминая тот день. — Как же мне хотелось тебе врезать. — Неужели? — Мэттью рассмеялся сквозь слезы. — До сих пор вспоминаю лица твоих дружков перед сном, чтобы слаще спалось. — Регулус на тебя ещё год злился! Я еле как очищала твою репутацию. — А кто из них был Регулусом? Тот, что зазнайка или тот, который первый сорвался? — Регулус не зазнайка! Он очень умный и хорошо воспитан, в отличие от некоторых. — Ну и вкусы у тебя. Первый мне больше понравился, было в нём что-то цепляющее. — Сириус – бунтарь и запросто мог врезать тебе, несмотря на то, что рядом был дядюшка. — Дженна надменно махнула волосами, специально при этом задевая лицо Мэттью. — А твой зазнайка слишком мутный. — Мутный? — Слишком сдержанный. Не понравился он мне. — Зато ты слишком наглый! — Но, прошу заметить: сейчас с тобой я, а не он.       Они дружно рассмеялись с глупого спора. Вспоминая прошлое, невольно сравниваешь с настоящим. Кто-то мог думать, что близкие люди всегда будут рядом, но на деле ты проводишь жизнь с теми, с кем и не думал связываться.       Мир велик, но судьба беспощадна даже к детям.

***

— Сириус, ты не представляешь, что сейчас было! — Джеймс прислонился спиной к фуршетному столу, прокручивая в голове прекрасное мгновение. Он мог поклясться, что прямо здесь и сейчас сможет вызвать патронуса без какого-либо труда. Впервые увидев Лили такой робкой и беззащитной, его чувства усилились. В те секунды, когда она замерла, глядя на него, Джеймс встретился с совершенно новой и незнакомой девушкой. — Мне плевать. —холодно ответил Сириус и сжал челюсть сильнее. Ему было тошно от вида смеющегося брата рядом с противной девчонкой. Он сам не понял почему, но Алекто Кэрроу вызывала в нём отвращение. Ещё хуже было от того, что Регулус беззаботно проводил с ней время, как будто это само собой разумеющееся. — Вау, Марлин права. Ты козлина. — Джеймс попытался прийти в себя, чтобы понять самочувствие друга. Если бы родители резко решили забрать его домой, то он бы непременно об этом уже знал, поэтому приходилось прокручивать в голове более реальные варианты. — Пускай ещё пожалуется своей подружке-лесбиянке. — Интересное-е мнение-е-е... — нарочито протянул Джеймс, удивляясь резкой грубости. — Переживаешь, что она разобьет сердце Римуса? — Мне плевать. Римус не маленький, сам разберется. — Инте-ересно-о-о... — проследив за взглядом Сириуса, Джеймс опешил, из-за чего пару раз прокашлялся. — Серьезно? Переживаешь, что Кэрроу разобьет сердце твоему младшему брату? Брось, он явно ей нравится. Ты посмотри только, как она к нему прижимается. — Закрой свой рот. — сквозь зубы проговорил Сириус. Он и так понимал, что между ними слишком мало расстояния. От всех этих касаний эмоции выходили наружу и контролировать самого себя было попросту невозможно. — Сириус, в чем дело? — Джеймса словно выдернули из сладкого сна. Минута с Лили отошла на задний план, сейчас перед ним был разъярённый Сириус, готовый кинуться на первого, кто пройдет мимо. Это тревожило сильнее, чем осуждающий взгляд Макгонагалл. Джеймс не мог припомнить ни одного раза, когда Сириус срывал свой гнев на него, а значит, что всё куда глубже, чем кажется со стороны. — Регулус любит Дженну, а Дженна любит Регулуса. — Что? — Что слышал. Этот придурок поцеловался раньше, чем я успел отбросить молочные зубы. — Ты гонишь! — Джеймс не мог поверить в сказанное. Теперь стоявшая перед ним картина обрела более мрачные краски, а чувства Сириуса нахлынули на него ударной волной, как при заражении. — Ты её временный брат или я? Впрочем, это неважно. В последнем письме Дженна попросила дождаться её и ещё что-то сказала про смерть подружек... Как видишь, не очень-то и ждем. — Вот козлина... — прошептал Джеймс и раскрыл рот. Из-за резкой вспышки гнева его сердце ускорилось, а руки сжались в кулак. Они были знакомы всего два дня. Два тех самых дня, когда его мечта казалась осуществимой. Дженна принесла в их дом столько радости, сколько могла позволить при всех бедах, окруживших её жизнь. Джеймс успел пропитаться к ней братской любовью и до сих пор помнит обещания, которые давал: оберегать её, защищать и не наблюдать за ней спящей. Он не знал, какого иметь настоящую родную сестру, но готов был взять все функции, лишь бы она вернулась и ни в чем не нуждалась. Сейчас это всё шло под откос. Джеймс и подумать не мог, что причиной её грусти может стать младший брат Сириуса. — Она даже не красивая! — возмутился Сириус, со стуком поставив фужер на стол. — Лицо всё красное! У Дженны, как и у меня, аристократическая бледная кожа. А волосы? Рыжее недоразумение! — За рыжесть не оскорбляй. — Извини. — Что она нашла в Регулусе? — недоумевал Джеймс. — Понятия не имею, но если он всё испортит, то я лично разобью ему лицо. — Я сделаю это первым. — Тебе то зачем? — Дженна моя временная сестра или как? — Это должен сделать я. — сказал Сириус и взлохматил свои отросшие волосы. Голова гудела от ярости. Он отказывался принимать происходящее, а подсознание всё пыталось отбелить облик брата в этой ситуации. — Тогда чего ты ждешь? — Пока нельзя. — Почему? — Потому что пока ничего конкретного не произошло. —Ты посмотри! — закричал Джеймс и выставил ладони прямиком на парочку. Некоторые ученики, стоящие возле них, испугались и решили отойти как можно дальше от двух грубых третьекурсников. — Они буквально флиртуют у нас на глазах! Если ты это не остановишь, то я. — Подожди же ты! — Сириус остановил Джеймса, схватив за плечи. Ему самому нужна была помощь, но вера в порядочность брата заставляла держать кулаки при себе. — Пускай совершит ошибку. — Чего? — Я наблюдаю за ними дольше тебя. Это Кэрроу лезет к нему. Пока всё, что сделал Регулус – это позволил с собой так обращаться. — Раз мы будем ждать, то давай хотя бы немного станем незаметнее?       Оглянувшись по сторонам, Сириус заметил, что очень многие студенты в округе так или иначе обращают на них внимание и шепчутся между собой. Даже взволнованный Римус вдалеке не сводил глаз, готовый броситься на помощь в любую минуту. — Найди Питера, установим слежку повсюду.

***

— Спасибо тебе, Регулус! — Алекто встала напротив Регулуса, не отпуская его ладонь из своей. Глаза девушки сверкали от счастья и не осталось ничего от той надменности в начале вечера. — Я отлично провела время.       Многие студенты уже покинули Большой Зал, и они не были исключением. Старшекурсники слегка растеряли контроль, от чего торжество превратилось в самую настоящую вечеринку. Им там делать было нечего, да и энергия потихоньку заканчивалась. Танцуя весь вечер и проводя время за постоянными разговорами, они не заметили, как стрелки на огромных часах сменялись одна за другой. В полночь учеников начнут гнать из Большого Зала метлами завхоза, поэтому хотелось уйти до всего переполоха с Филчем.       Они остановились возле панорамного окна в коридоре. За поворотом должна была быть лестница в подземелье. Регулус считал, что подобные сентиментальности должны говорить друг другу после того, как дойдут до гостиной Слизерина. Но Алекто была слишком взволнована и не могла удержаться от наплыва чувств. — И тебе спасибо. Я ни разу не пожалел о выборе спутницы. — Регулус говорил правду. За несколько дней до этого он представлял самое натянутое Рождество из всех предыдущих. Не было сомнений в том, что с этой девочкой ему попросту будет не о чем говорить. Оказалось, что Алекто не только была умна не по годам, но и могла защищать своё мнение. Её мысли не были навязаны родителями, она верила в правоту своих слов. Это заставило Регулуса задуматься о многом, и он бы предпочел держать рядом именно таких товарищей. — Ещё раз спасибо... — прошептала Алекто, а после, собравшись с силами, прильнула к губам Регулуса. Она бы никогда так не поступила, будь перед ней совершенно иной мальчик. Весь вечер к ней относились, как к принцессе, но больше всего ей понравилось то, как её слушали. Сдержанность и учтивость показались Алекто хорошим примером для настоящих джентльменов. А игнорировать его заинтересованный взгляд, поддержку и приятный смех, который всегда был к месту – девичье сердце не сумело.       Регулус застыл. Ему не то чтобы не понравилась Алекто, просто она была совершенно не той, кто был нужен. И эмоций от поцелуя он никаких не испытал. Регулусу сразу же вспомнился миловидный сквер и заледеневшая скамейка. В то Рождество он и подумать не мог, что может чувствовать сразу так много. А сейчас пустота и горечь. Алекто испортила его надежду на товарищество. — Доброй ночи... — не ощутив от Регулуса никакой отдачи, сконфуженная Алекто убежала прочь, оставив его одного со своими мыслями.       Это была ошибка. Не его, но от этого он не чувствовал себя лучше. Видимо, не всегда нужно иметь манеры, как учила мамань, и не всегда нужно улыбаться людям, как говорил дядя Альфард. Регулус нахмурил брови, всё ещё находясь в смятении. Это не то завершение вечера, которое он ожидал. Его границы разрушились, но какие именно? Обдумать это в кромешной темноте под присмотром сияющего полумесяца в небе не получилось из-за резкой боли в носу. — Козлина! — выкрикнул появившийся прямо перед ним Сириус. Он замахнулся на него так быстро, что шансы на защиту равнялись нулю.       Регулус устоял на ногах, облокотившись об оконную раму, но это его не спасло. Один за другим удары проходились по его грудной клетке, голове и лицу. Боль была настолько отрезвляющей, что останавливать её не хотелось. Мысли вставали на свои места, а реальность затмила все бушующие в нём фантазии. — Ты должен был ждать! — разъярённый Сириус не сдерживал силы. Перед ним сейчас стоял не его брат, а настоящий предатель. И предал он не только Дженну, но и его. Если Регулус испытывал физическую боль, то Сириус не мог справиться с душевной. Его словно оставили одного в этой пучине воспоминаний. Бремя, которое они должны были нести вдвоем, осталось только на одних плечах.       Римус схватил Сириуса за плечи, оттаскивая назад. Только сейчас Регулус заметил, что перед ним собрались все друзья брата. Разве что Джеймс с Питером стояли поодаль, наблюдая за душераздирающей картиной со стороны.       «Ждать?» — эхом пронзящее слово заставило Регулуса безумно рассмеяться. Копившееся отчаяние перешло в настоящую истерию. — Тебе смешно? — Сириус пытался вырваться из хватки Римуса, но тот держал его с такой силой, что невольно сам становился мишенью. — Ждать чего, Сириус?! — Регулус присел на корточки, продолжая смеяться, да так громко, что с дальних коридоров послышались шаги, идущие в их сторону. Розовая пелена перед его глазами пала вместе с глупыми мечтами. Теперь он знал правду. Так почему должен чувствовать себя плохо? Ему больше не нужно прятаться от реальности, не нужно пытаться выглядеть лучше в глазах тех, кто готов осудить за то, кем он является на самом деле. Не нужно притворяться, что ему всё равно на уход Дженны. И он любит Слизерин, несмотря на все слова брата. — Она не вернется! Ты думаешь, что спустя годы ей будет до тебя хоть какое-то дело?! — Заткнись! — Повзрослей, Сириус! Мы были всего лишь детьми. Она забудет про тебя, как только найдет кого-нибудь получше. Ты ей больше не нужен! — Регулус кричал это сквозь смех, но его слова были предназначены больше для самого себя. Это помогало ему окончательно отказаться от мира грёз, в котором он застрял. — Уродец... — Сириус вырвался из хватки Римуса, ударив того локтем по голове, и ринулся обратно к брату. Он уже не мог осознавать свои действия. И не обращал внимание на то, что Регулус принимал каждый удар, не защищаясь. В ответ он слышал только смех, который выводил его сильнее. Обида от предательства поработила душу и горела изнутри, сжигая все мысли. — Как ты посмел такое говорить?! — Сириус знал, что это всё неправда. Он верил Дженне и каждой букве, которую она выводила на письме. Столько лет вместе, столько пройденных бед – не перевешивало её отсутствие. Сириусу было не важно сколько времени пройдет, лишь бы только они все вновь стали счастливыми вместе. Сейчас же он был сломлен от слов брата, который предпочел забыть всё хорошее, раздражен от криков студентов и озлоблен от того, что ему не дают закончить начатое, оттягивая от цели.       Его веру предали. И теперь Сириус остался с ней один на один.