Мой Старый Друг

      Магический музей, расположенный между Косой и Лютной аллеями, восхищал своим ассортиментом. Портреты великих волшебников возвышались над историческими артефактами, а ветхие книги вызывали интерес не только у взрослых, но и у любопытных детишек. Большинство из того, что лежало за причудливыми витринами, не имело никакой ценности, ничем коллекционным не отличалось. В этот музей отправляли всё, что нельзя было продать или купить, но сами вещи содержали в себе историю. Многие артефакты были взяты из магазинчика Горбин и Бэркэс, а какие-то вовсе являлись подделкой. Так, к примеру, посреди зала стояла скульптура Мерлина с предположительной одежкой: коричневые кальсоны, фиолетовая рубаха с заклепками вместо пуговиц и простая зеленая мантия.       Дядя Альфард водил своих племянников по хорошо освещенному зданию, рассказывая про каждую вещицу, которая встречалась на пути. Сириус зевал от скучных рассказов, большая часть историй ему была не интересна. Но, дойдя до зала памяти Великих Игроков по Квиддичу, он встрепенулся. — Мы с Джеймсом в этом году попытаемся снова вступить в команду Гриффиндора! — провозгласил Сириус, проводя рукой по старой метле. — В этот раз точно получится. — А что вас остановило в прошлом году? — спросил Дядя Альфард. За последние несколько часов он только и слышал от Сириуса рассказы о приключениях в школе с друзьями, что явно не нравилось молчаливому Регулусу. Между двумя братьями чувствовался холод и каждый делал вид, что второго не существует. Это напрягало Альфарда. И как бы он не пытался выяснить причину случившегося, казалось легче оставить всё как есть. А иначе вместо музея останутся только скалы. — Да это всё придурок капитан. — Не ругайся, Сириус. — Я не буду извиняться. — протестовал Сириус, вспоминая прошлый год. — Мы на поле зайти не успели, как он сразу нам отказал под предлогом, что ему хватает Гидеона и Фабиана. Проблемы одни доставлять будем. А Джеймс, между прочим, всё лето тренировался! — Это очень несправедливо... — Мы по справедливости отомстили ему, подсыпав в форму для квиддича Волдырный порошок. Ходил ещё неделю весь в пузырях. — прыснув от смеха, Сириус покачал головой. — В этом году новый капитан, поэтому у нас есть все шансы на то, чтобы попасть в команду. — А ты, Регулус? — повернувшись к задумчивому племяннику, Альфард попытался наладить контакт хотя бы через магический спорт. Но того не интересовало ничего из зала памяти Великих Игроков. Потускневшие глаза Регулуса взирали на что-то вдалеке, подвешенное на стене. Это была таблица, посвященная списку «священные двадцать восемь». Альфард не понимал, почему такая простая вещь заставила задержать внимание, поэтому решил повторить свой вопрос. — Собираешься вступать в команду по квиддичу? —Мне это не интересно. — честно ответил Регулус. Он мог находиться в компании брата, но не выслушивать одни и те же истории со школы. Сильное раздражение мешало ему восхищаться поистине влекущими вещами. — А что тебе интересно, Регулус?       На этот вопрос он ответить не мог. Удовольствие от любимых дел уже давно куда-то испарилось, словно они и не были ему важны. После ссоры с Сириусом Регулус успел многое переосмыслить. Как и то, что не знает, кем является. Ему нравилось темное искусство. В Хогвартсе они с Барти сумели многое узнать благодаря ребятам постарше, но без друга само дело не имело никакого смысла. Быть честным, почти все его интересы зависели от других людей. Поэтому, когда он прекратил общаться с братом, резко понял, что большинство занятий ему вовсе не нужны. Квиддич был одним из них. Сейчас Регулус старается концентрироваться только на себе и своих чувствах, чтобы собрать себя заново по кусочкам. Это оказалось труднее, чем он думал. Ведь эмоции приходили от совершенно неважных до этого вещей.       Список «священные двадцать восемь» висел на стене напротив Регулуса. И хоть между ними было большое расстояние, он ощущал слабую тревогу. Столь банальное напоминание о своей важности не должно вызывать отрицательные эмоции, но Регулус не мог отвести глаз от выведенных черных букв на желтом холсте. Фамилия «Блэк» стояла третьей в списке, и если для мимо проходящих людей это ничего не значило, то для него являлось укором. — Нас осталось так мало... — тихо сказал Регулус, но дядя Альфард всё же сумел разобрать его слова. — Посмотри на это под другим углом, Регулус. — Альфард повернулся лицом к списку, не выражая никаких эмоций. — Если бы мы не женились на маглах, то волшебство давно бы вымерло. Многие чистокровные волшебники борются за то, что на самом деле не является важным. В конце концов не останется ни одной фамилии в списке священных двадцати восьми. И это лишь вопрос времени. — Почему не важно? Разве этого недостаточно для сохранения памяти? — Начнем с того, что список изначально являлся не точным. Ох уж этот Кантанкерус Нотт... Был предвзят к остальным и тщеславен к себе. Взять тех же Поттеров, их не включили только из-за симпатии к маглам. А Джервейс Олливандер уже на момент создания справочника женился на замечательной маглорожденной волшебнице. Многие роды скрывают свои связи с нечистыми, но себя не обмануть. — Андромеда и Тед! — выкрикнул Сириус слишком громко. — Мамань сожгла её портрет на семейном древе, но от общей крови не избавиться. — Верно, Сириус. В каждой семье есть такие истории. Разница в том, как ты к этому относишься. Сейчас в Британии неспокойное время... — Альфард медленно выдохнул, вспоминая заголовки утренней газеты. Страх впервые за три года стал так ощутим. Его не волновала собственная участь, но племянники были так уязвимы за счет своего возраста, что невольно представлялись самые худшие исходы. — Поэтому вам нужно держаться вместе, несмотря ни на что. Правильная сторона там, где вы будете в безопасности. — О чем ты, дядюшка? — Сириус нахмурил брови от непонимания. — Вскоре вы всё поймете... а теперь может по мороженому?       Регулуса не впечатлили слова дяди Альфарда. Он был уверен, что бороться за остаток настоящей и чистой магии ещё как стоит. Не ради эгоизма или собственного превосходства, а ради памяти о том, с чего всё начиналось. Для него справочник был сродни красной книге, куда записывали вымирающий вид.       «Так зачем же уничтожать его полностью, если можно взрасти и сделать больше?» — эти мысли не оставляли его весь последующий день. Хуже всего то, что поговорить о своих переживаниях было не с кем. Сириус никогда не поймет его рассуждения, да и обсуждать их с ним бы не стал. Как бы дядюшка не старался, починить их отношения сможет только чудо, ждать которого не стоит.

***

      Дом мисс Дораду давненько потерял покой. О прежнем порядке и тишине не могло идти и речи, когда количество живущих увеличилось на трое человек. Когда-то присутствие одного Кая являлось невыносимым, теперь же женщина терпеть не могла одиночество. А заниматься заполнением деклараций под шум и визг оказалось куда приятнее, чем под еле слышный тик часов.       Пустующий дом напротив, который по праву перешел в руки Кая, превратился в барахолку. Никому из семьи Бораго не хотелось туда возвращаться. Неприятные воспоминания терзали сознание только перед одним видом на темные окна и потрескавшийся забор. Но, хоть он и выглядел заброшенным снаружи, внутри Крюг старался поддерживать прежний порядок, прибираясь там каждую неделю.       За окном прозвучал гром. Летом в Бразилии были постоянные дожди, из-за чего Дженне хотелось поскорее покинуть эту страну. Сходить с ума от безделья дома быстро наскучивало, и как таковых занятий для хорошего времяпровождения не было. Кай изощрялся по-всякому: приносил магловские настольные игры, устраивал длительные поездки и старался заполнить каждый день детей яркими воспоминаниями. Но ничего не помогало усмирить сильную жажду к активности Дженны. Она почти никогда не уставала. Единственный способ, которым частенько пользовался Кай, был выявлен удивительно просто: Дораду каждый день заставляла их заниматься уроками. Мало того, что её игривый настрой тут же угасал на глазах, так и ближайшие часы они могли насладиться тишиной, пока Дженна всячески делает вид, что не спит над книгой. Это вызывало смех у всех, кроме Бенедиты. Ведь ей, как директору престижной школы, хотелось внедрить любовь к знаниям каждому. — Что за странная книга? — Дженна свисала вниз головой с дивана, задевая ногами лицо Мэттью, который старался запомнить хоть что-нибудь из текста. — «Дьяволиада двенадцатого века». — ответил Мэттью, отталкивая от себя ноги Дженны. — Кай сказал прочитать. — Странные же книги тебе дает Кай. — Взяла бы тоже что-нибудь почитать. — Вчера я закончила перечитывать сказки Барда Бидля! — Вот это настоящее чтиво для третьекурсницы... — Эй! — Дженна ровно уселась на диване и выхватила книгу из рук Мэттью. — Я беру всё из своего детства! Взял бы и тоже расслабился. Сейчас лето, никто нападать не собирается. Уж Кай простит тебя, если ты отложишь эту дурацкую книгу до сентября. — Кай простит, а я сам себя нет. — ответил Мэттью и попытался вернуть книгу, но в этот же самый момент Дженна подскочила с места и показала язык. — Ты серьезно? — Верну, если победишь меня в волшебных шахматах. — Мы оба знаем, что я выиграю. — Да, но так я хотя бы развлекусь. — У меня есть идея получше. – ехидно улыбнувшись, Мэттью сложил руки на своей груди. — Я кое-что кое-где увидел. И это кое-что кое-где очень бы тебя заинтересовало... — Что и где? — Дженна сощурила глаза. — А вот отдай мне книгу и узнаешь. — Слишком много неизвестного... — размышляя, Дженна ругала саму себя. Так легко её любопытство поддается манипуляциям. Но выражение лица Мэттью было непоколебимым, он держал это в секрете и так слишком долго. — Ладно! Идет... — Дженна протянула ему книгу и раздосадовано плюхнулась обратно на диван.       Мэттью аккуратно погладил корешек и открыл на остановившейся странице, после чего спокойно, но тихо прошептал: — Сегодня утром пришло много писем. Одно из них от некого Блэка, которое всё ещё лежит на журнальном столе в гостиной.       Дженна вновь подпрыгнула с дивана, ощутив внутри себя всплеск адреналина от услышанного. Она осознавала, что письмо пришло далеко не от двух братьев и уж точно не для неё. Кай упоминал, что дядюшка Альфард давно не писал ему, из-за чего их связь не продержалась на долгосрочный период. Следить за происходящем в Министерстве Британии стало невозможным. Это не было обманом со стороны брата, но и неожиданная весточка спустя полтора года зарождала надежду на изменение ситуации в стране касаемо их имени.       Уши заложило, сердце ускорило свой ритм, а всё тело покрылось мурашками. Необъяснимая реакция тела на обычное письмо повергло в шок разум Дженны. Это было не просто любопытство. Настоящая надежда, про существование которой все забыли, разрослась деревом в душе.  Она почувствовала каждую веточку, каждый листочек, дарящий ей напоминание о прошлом. — Дженни, будь аккуратна. — не отрываясь от книги прошептал Мэттью. — Дораду в гостиной.       Дженна кивнула и на цыпочках направилась к заветному письму. Кай отсутствовал в доме ещё с самого утра. Он частенько пропадал без объяснения причины, но всегда возвращался с хорошими новостями и подарками. Поэтому выкрасть письмо сейчас казалось намного проще, чем в его присутствии.       Высунув голову в проём двери, Дженна хищно улыбнулась. Дораду сидела за журнальным столиком и нервно поглаживала висок пальцами. Весь её вид говорил о том, как сильно она устала от своей же работы. Каждый день одни и те же письма от родителей, одни и те же вопросы. Её частенько навещали товарищи с министерства, чтобы посоветоваться по серьезным вопросам. А неделю назад приезжал сам министр магической Бразилии. Дженна и Мэттью были так удивлены исходящим авторитетом от мужчины, что забились в угол, лишь бы не пересекаться с ним взглядом. Так много забот и ответственности возложено на плечи одной женщины, что все сомнения о её авторитете меркли. — Че-е-ем занима-а-аетесь? — загадочно протянула Дженна, не меняя своё расположение. Дораду вздрогнула и подняла взгляд на девочку. Легкая улыбка на её лице означала, что всё раздражение пропало в секунду появления Дженны. — Согласовали с директорами других школ об обмене учеников. В этом году у нас будет целых тридцать новых четверокурсников и пятнадцать шестикурсников. Это новый рекорд для Кастелобрушу. Нужно найти для всех место в общежитие, да и подготовить краткий экскурс о нашей программе обучения. — Из каких школ? — Дженна подошла поближе к столу, рассматривая разложенные на столе бумаги. Найти среди них письмо было сложно, учитывая хаотичную натуру Дораду в работе. — Большинство из Ильверморни, но и они с радостью в этом году приняли от нас дюжину студентов. Десяток из Хогвартса и парочку из Академии магии Шармбатон. Чему я удивлена, так в этом году к обмену присоединился Уагаду. Этому явно поспособствовал Кай, но нам же на руку. Взаимовыгодный обмен, где и наши ученики смогут многому у них научиться. — В нашей школе каждый год полно чужестранок. Только привыкнешь к одним, так они сменяются другими. — произнося эти слова, Дженна вспоминала их странные акценты и непохожие на остальных лица. Это её не раздражало и не радовало. В силу возраста она не имела возможности познакомиться с ними поближе, хотя порою очень хотелось. — В этом и есть привилегия. Очень многие любители травологии, магозоологии и зельеварения понимают, что не смогут нигде найти такие магические виды. Наша земля богата. И мы должны разделять её с теми, кто влюблен во флору и фауну. — Вот они влюбятся в наших кайпор. — рассмеялась Дженна, а Дораду вместе с ней. — Однажды я приезжала в Хогвартс, и прежний директор посетовал на какого-то местного привидения. Говорит, что проблем от него много. Так я и предложила отправить ему нескольких кайпора в Запретный Лес. Показать настоящую проблему. — Дораду искренне смеялась, вспоминая тот диалог. — Отказался? — Конечно! Кто в здравом уме на такое согласится?       Дженна и забыла зачем именно пришла в гостиную, увлекшись разговором с Дораду. За последние два года между ними стерлись отношения директрисы и ученицы. А бесконечные шутки про её материнскую роль в семье превратились в реальность. Именно такой Дженна хотела бы видеть Роуз, по которой ни капли не скучала. Более того, она была рада, что на её место пришла Бенедита и благодарила Мерлина за возможность почувствовать настоящую материнскую любовь. Она так завидовала Джеймсу, когда познакомилась с Юфимией. С рождения он был одарен заботой и теплом. Ей же сперва пришлось пройти через самых плохих родителей, прежде чем можно было бы сказать: «я люблю свою маму». И речь будет идти далеко не о Роуз Бораго.       На миг ей стало стыдно за то, что она хотела скрыть воровство письма от Бенедиты. К тому же, между ними никогда не было секретов. Она знала все самые ужасные истории и всё равно ни от кого не отвернулась. — Честно сказать... — начала Дженна, неловко покручивая прядь волос. — Мэттью рассказал мне, что сегодня пришло кое-какое письмо... —И ты пришла за ним? — Бенедита расслаблено откинулась на спинку кресла, собирая руками рабочие бумаги. — Да, думаю, оно от дядюшки Альфарда для брата... Но я обязана его прочитать! — Ох, милая... — Дораду достала заветное письмо из-под стопки книг и прочитала отправителя. — Да, ты права. От Альфарда Блэка для Кая Бораго. Но будет ли твой брат рад, если я отдам его тебе? — Нет, не будет. — ответил Кай. Он появился в гостиной слишком неожиданно, заставив Дженну подпрыгнуть на месте. Быстро подойдя к Бенедите, он вырвал письмо из её рук и засунул в задний карман брюк. Сердитый взгляд быстро переменился лучезарной улыбкой. — Кому воздушное мороженое? — Но там напи... — Нет. — Кай быстро перебил Дженну, не давая ей продолжать тему разговора. — Но письмо было... — Дженна. — Кай раздраженно взялся за голову двумя руками и прикрыл глаза.       Дженна понимала, что лезть в его почту было бы очень неправильным, но только вот дерево надежды успело разрастись в её душе, а это значило только одно: теперь она не отступит. То, что касалось семьи Блэк – касалось и её тоже. Ни рассерженное лицо брата, ни правильность поступков не смогут унять в ней это. — Пожалуйста! — выкрикнула Дженна на весь дом, топнув ногой. Её руки сжались в кулак, а на глазах начала появляться пелена из слёз, и всё же она продолжала твердо смотреть на Кая. — Дженна... — Кай подошел ближе к сестре, присев на корточки. Выражение его лица смягчилось. Он частенько забывал, какой Дженна бывает упертой. В этом и была их разница с Мэттью, который молча выполнял все требования, не расспрашивая ни подробностей, ни само естество. Но он не осуждал за реакцию никого из них. Пока Мэттью был идеальным ребенком и товарищем, Дженна унаследовала от Кая непокорность и умение давать отпор даже самым близким людям. Именно за это Кай гордился ею. — Я перескажу тебе то, что будет нужно. Но некоторые вещи должны оставаться только между мной и Альфардом, хорошо? — Когда ты его прочтешь? — спросила Дженна дрожащим голосом. Кай сидел напротив неё и явно видел собирающиеся слёзы, но сдерживалась до конца, лишь бы твердо отстоять своё право. — Вечером за ужином ты услышишь всё, что тебе будет нужно, идёт? А пока съешь это идиотское воздушное мороженое, из-за которого все мои перья промокли до брюха.       Дженна не удержалась и рассмеялась. Каменное лицо расплылось в улыбке, а глаза сомкнулись, из-за чего парочка слезинок всё же скатилось по девичьим щекам. — Хорошо. Только не смей утаивать важное! — Ни в коем случае, ты же меня знаешь. — обняв сестру, Кай впервые посмотрел на Бенедиту. Её вид был серьезен: сомкнутые губы и руки, сложенные на груди. Их тоже ждал разговор, и они оба знали по какому поводу. Кай несколько раз покачал головой из стороны в сторону, после чего поцеловал Дженну в макушку. — Беги, позови Мэттью. — Хорошо! — Дженна вытерла свои щеки и убежала из гостиной, оставив взрослых наедине.       Бенедита несколько секунд сверлила взглядом Кая. Осуждать его несдержанность по отношению к сестре не было времени. К тому же, когда всё магическое сообщество сотрясалось от последних новостей, её больше беспокоило совершенно другое. То, что никто не мог предвидеть и предсказать, кроме одного человека. И самое страшное было то, что он предупреждал об этом ещё в самом начале. — Началось. — наконец сказала Дораду, не отводя взгляда. — Да. — ответил Кай.       В коридоре послышались шаги детей, из-за чего конфиденциальность разговора ставилась под угрозу. — Как ты и говорил. — добавила Дораду, явно недовольная происходящим. — Я предупреждал.

***

      Сириус ненавидел лето из-за множества факторов:       Во-первых, каждый день был наполнен раздражением из-за пребывания дома. Раньше это было не так ужасно, как в этом году. Он проводил часы в одиночестве. Не с кем поговорить, не с кем обсудить накопившиеся эмоции. Банального нахождение рядом живого человека, на которого небезразлично, очень нехватало.       Во-вторых, все его друзья были далеко. Сириус уверен, что каждый из них проводит лето замечательно, но похвастаться тем же никак не мог. Они с мамань поссорились ещё на вокзале Кингс-Кросс, из-за чего его отрезали от писем, которые они отсылали друг другу каждую неделю. От этого одиночество ощущалось ещё сильнее.       В-третьих, мамань. С каждым годом она становилась всё невыносимее. В этот раз она зациклилась на семье и своём странном желании чаще проводить время, собирая всех вместе. Так и случилось этим страшным вечером.       После вчерашнего замечательного дня с дядей Альфардом, Сириус не ожидал подвоха в виде сегодняшних собравшихся кузин посреди их гостиной. И ладно, если бы ему разрешили закрыться в своей комнате, чтобы никто никого не беспокоил своим видом. Вальбурга ясно дала понять, что вытащит его оттуда во что бы то ни стало, из-за чего сейчас ему приходилось терпеть пугающий вид Беллатрисы и её мужа Рудольфуса. Куда хуже было принимать в гостях Люциуса Малфоя, с которым они повздорили ещё на первом курсе. Жизнь явно была к нему несправедлива, и желание сбежать отсюда как можно дальше – разрасталось с каждой секундой. — Миссис Блэк, Ваша индейка бесподобна. — похвалил Люциус, поправляя салфетку на столе. — Благодарю. Если Нарциссе будет удобно, то я с радостью поделюсь рецептом. — ответила Вальбурга с искренней улыбкой на лице. — Тетушка, Вы щедры, но мне никогда не удастся её повторить. — поддержала разговор Нарцисса. — Вашему мужу, Ориону, стоит только завидовать. — добавил Рудольфус. — Беллу на кухню угрозами не затащишь. — Для этого есть домовики. — скучающе ответила Беллатриса. Её взгляд весь вечер не сходил с Сириуса, которого тошнило от светских бесед и пустых комплиментов.       Регулус сдержанно улыбался и предпочитал молча наблюдать за семьей. Интереснее всего ему было с неминуемой ссоры, до которой оставались считанные минуты. Он знал, что Сириус не выдержит провоцирующего взгляда Беллы, а та в свою очередь подольет масла в огонь. Только вот оставалось понять, что последует после этого. — Регулус, как обстоят дела в Хогвартсе? — Беллатриса перевела безумный взгляд с Сириуса на Регулуса. Раньше бы это точно сработало для разрыва терпения старшего, но теперь, когда их братская связь стояла под угрозой, это осталось всего лишь неудачной попыткой. — Довольно хорошо. — ответил Регулус, положив вилку на стол. — Школьные предметы даются легко, а декан Слизнорт помогает в изучении дополнительных предметов. — Дополнительных? — Люциус приподнял одну бровь. — Насколько мне известно, ты познакомишься с ними только в новом учебном году. — К сожалению, не все интересующие меня предметы включены в школьную программу школы. — К примеру? — Темные искусства. — спокойно ответил Регулус. Беллатриса после этих слов засияла, а Рудольфус склонил голову в знак уважения. — Очень жаль, что Хогвартс в этом плане отстаёт от того же Дурмстранга, поддерживая цензуру в знаниях. — «Мы можем только защищаться, но никак не атаковать». — похлопав в ладоши несколько раз, Беллатриса по-новому взглянула на Регулуса, признавая в нем родную кровь. — Но атаковать куда интереснее, верно, братец?       Регулус ничего не ответил, лишь шире улыбнулся кузине. — Какой бред... — не выдержал Сириус, вслушиваясь в разговор родственников. — А у тебя на это другое мнение? — Беллатриса вновь повернулась к Сириусу, радостно сверкая глазами. — Не вижу смысла атаковать без надобности. — сухо ответил Сириус, не поддаваясь на провокации. — В этом и вся разница между Слизерином и Гриффиндором... — начал Люциус, расслабленным взглядом рассматривая всех присутствующих. — Пока слизеринцы готовы первыми начать бой, гриффиндорцы пальцем не поведут от лени. Им куда проще сидеть на месте среди жалкого тряпья, чем расти и менять мир к лучшему. — О чем ты вообще? — Сириус не понял ни слова, отчего лицо исказилось в отвращении. Он настолько привык, что в их доме Гриффиндор смешивают с грязью, что готов был стерпеть любые оскорбления. Но невнятное предложение Люциуса скорее озадачило, нежели было произнесено по факту. Это Гриффиндор рвется в бой, сражаясь за справедливость. Отвага и честность перед самим собой – главные отличительные черты студентов. И как бы Слизерин не пытался поднять свои качества в глазах Сириуса, подобные попытки всегда вызывали в нем только заливистый смех. — Твой супруг не так уж и глуп, как казалось мне всё это время. — с наслаждением проговорила Беллатриса и откинулась на спинку стула, расправляя плечи. — Белла. — строго произнесла Нарцисса, поворачивая голову в сторону сестры. — Молчу-молчу! Но ты, Регулус, подумай над нашими словами. Сейчас миру нужны такие волшебники. — Какие? — спросил Регулус, потеряв суть разговора. — Оставим эту тему. — перебила Вальбурга и сдержанно улыбнулась. — Люциус, попробуй вишневый пудинг. Он будет тебе очень по вкусу.       Впервые за последние полгода Сириус и Регулус переглянулись друг с другом. Скорее, по привычке, нежели специально. И в их выражении лица читалось непонимание от происходящего. Взрослые говорили намеками, отдаленно и явно многое недоговаривая. Беллатриса наверняка бы раскрыла все тайны сразу, но никто не мог перечить приказам мамань. От этого зарождалась любопытство и страх одновременно.

***

      Долгожданный ужин начался довольно странно: напряжение стояло в слишком громкой тишине и скованных движениях Бенедиты и Кая. Крюг тоже предпочел молча накладывать в тарелки еду, пока Жуаль раскладывал вилки со стаканами. Обычно их вечера проходили за бесконечными разговорами по пустякам и обсуждением последних новостей. Частенько были ссоры и даже нелестные высказывания. Сейчас же было понятно, что ребят ждет очень серьезный разговор.       Дженна с Мэттью переглянулись, корча рожицы. Их детская наивность не позволяла воспринимать ситуацию слишком близко к сердцу. Куда легче было воспринять ситуацию с долей шутки. Всё бы не было так серьезно, если бы до этого Бенедита и Кай не провели несколько часов в запертом кабинете, что-то бурно обсуждая. И по вымученному лицу брата Дженна могла определить, что тот не был согласен с результатом долгого спора. За поедание еды принялись тихо. Скромно пожелав всем приятного аппетита, Бенедита несколько раз медленно вздохнула, переводя взгляд с ребят на Кая. Мэттью вновь повернулся к Дженне и показушно скривил губы, предупреждая о надвигающейся опасности. Её же это ни капли не заботило, поэтому она без зазрения совести решила прервать длительную напряженную обстановку: — Так что там с письмом от дядюшки Альфарда? — Как раз об этом мы и хотели с вами поговорить... — начала Бенедита и выжидающе сердито посмотрела на Кая. — Я не хотел, так что продолжай. — ответил Кай, продолжая уплетать пасту.       Бенедита закатила глаза. В этой ситуации они должны были быть заодно, но как же вовремя Кай вспомнил о том, что является не только сильным волшебником с грандиозными планами на будущее, но и опекуном двух оборванцев. Ему всё казалось не вовремя, не по часам, как было выстроено в голове. Всё началось слишком рано, и он не был к этому готов. Впервые за многие годы Бенедита видела Кая растерянным и более чем обеспокоенным. Не за себя или же мир, а за детей. Знать, что он любит их и защищает – одно. Видеть, как он пытается оградить их от неизбежного – удручало. Этот диссонанс тревожил её и заставлял сомневаться во всех планах. Если в чем-то не уверен Кай, то и пытаться не стоит – это главное правило, которое Бенедита усвоила слишком быстро. — Мэттью, ты отлично преуспеваешь в учебе... — продолжила Бенедита, собравшись с мыслями, — и я уверена, что ты сдашь все экзамены на высший балл. — Наверное, спасибо... — с опаской произнес Мэттью, продолжая оглядывать всех за круглым столом. — Но ты, Дженнифер, очень сильно отстаешь, и я понятия не имею, как догонишь хотя бы до выше среднего. — Дораду говорила это скорее обеспокоено, нежели сердито. У Дженны никогда не было тяги к знаниям. До возвращения Кая она лишь сдерживала своё отвращение к учебе, повинуясь приказам родителей. И это действительно беспокоило душу Бенедиты. — Оценки не так важны! — запротестовала Дженна. — Я учу то, что мне пригодится в будущем. Так зачем тратить минуты жизни на ненужную ерунду? — В этом учебном году тебе очень сильно пригодятся хорошие оценки, если ты всё же хочешь поехать в Хогвартс. — на последнем слове голос Бенедиты дрогнул, словно она сама отказывалась верить в произносимое. — Чего?! — хором, чуть ли не на весь дом, задали свой вопрос Мэттью и Дженна. — Вы сами знаете, что наша школа имеет привилегию обмениваться студентами каждый год. И, обсудив это с Каем, мы пришли к решению, что вы с Мэттью в следующем году вполне могли бы выиграть этот конкурс. Конечно же, только при условии, что победите оба. — закончив довольно сложную для произношения мысль, Бенедита вновь устремила взор на Кая, который полностью углубился в свои размышления, позабыв о реальности. Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. На лице не читалась ни одна эмоция, словно он их вовсе не чувствовал, завороженно отдаваясь только логике. Лишь сжатую челюсть невозможно было скрыть от самого же себя. Ярость, копившееся внутри него, могла вырваться наружу в любой момент. И лучше для всех будет, если Кай освободит её сейчас. Но, зная весь прескверный характер, Дораду понимала, что взрастать куда приятнее, а направлять его на ненавистников – ещё слаще. — Серьезно?! — Дженна встала со стула и схватилась за голову. Всё её тело захлестнулось от невероятных эмоций: счастье, смешанное с легкостью и воодушевлением от того, что надежда оправдала себя. Теперь у неё были не только точные сроки до встречи с братьями Блэк, но и мечты, которые она всячески заглушала сама в себе, превратились в настоящую достижимую цель. Дженна завизжала и начала топать на месте ногами. Держать в себе такую большую радость от новости было невозможно. — Спасибо! Спасибо! — кинувшись с объятьями на Бенедиту, она продолжала визжать. — Но! Тебе нужно учиться! И подтягивать свои оценки! — как можно громче говорила Бенедита, стараясь перекричать визг. — Я всё сделаю! Всё сделаю! — отвечала Дженна впопыхах. После Бенедиты она кинулась с объятьями к Каю, совсем не замечая его скверный настрой. Тот же, при виде покрасневшего от счастья лица, сам невольно заулыбался. — Ты самый лучший брат на всем белом свете! — закричала Дженна, хватая Кая за щеки, — И я буду самой лучшей сестрой, обещаю! Спасибо тебе! Спасибо! — и, со всей мощи поцеловав лоб, заключила его в самые крепкие объятья, на которые только была способна. — Тише-тише! — рассмеялся Кай, отвечая на объятья. — Тебе и правда нужно будет постараться, чтобы достичь результата. — Всё, что угодно! Я на шаг ближе к тому, чтобы стать миссис Блэк! — закричала Дженна прямо в ухо Каю. — Эй, никакой свадьбы! Ты помнишь правила? — Кай отодвинул от себя сестру, чтобы взглянуть на её лучезарное лицо и пригрозил указательным пальцем. — Никаких детей! Никакой свадьбы! И никакого продолжения рода! — слишком радостно для этих слов проговорила Дженна и тоже приподняла указательный палец вверх. — Моя девочка. — гордость за сестру и заразительные эмоции восторга блаженно прошлись по нутру Кая. Ничто не приносило ему большего наслаждения, чем видеть её такой живой. Поэтому, заключив Дженну в объятья обратно, он уже знал точно, что никому и никогда не позволит осквернить в ней этот энтузиазм. Никто и никогда не посмеет забрать у него единственную часть жизни, которую он ценил.       Неожиданно для всех к ним присоединился Мэттью, который глупо улыбался после чудесной новости. Он не был любителем выражать свои эмоции открыто, а прикосновения вовсе тщательно избегал, из-за чего большинство подобных выпадов приходились на праздники. — Спасибо, я тоже жутко буду рад наконец свалить с этой чертовой страны. — на одном выдохе сказал Мэттью, прикрывая глаза. — Придет время, и матушку получится с собой утащить. — рассмеялся Кай, искоса наблюдая за Дораду, которая чуть потускнела в лице. — Отрежем ей руки и ноги? — предложила Дженна. — И рот заклеем, тогда точно не будет возражать! — поддержал Мэттью. — Я всё слышу! — Бенедита звонко засмеялась. — Уйду с поста школы только тогда, когда за вами, тремя бедокурами, придется следить более тщательно прежнего! — Уже в следующем году? — хором проговорили ребята, отчего обстановка за ужином вернула свою прежнюю легкость и спокойствие.       Каждому из них стоит ещё многое обдумать, прежде чем стать уверенным в завтрашнем дне. Но цель – это не мечты. Они всегда достижимы.

***

      Регулус стоял посреди гостиной в доме, взирая на стену. Немыслимо старый гобелен манил к себе и заставлял по-новому всмотреться в родные лица. Краски на ткани давно выцвели, а местами виднелись проделки голодных докси. Но золотая нить, которой он был вышит, блестела достаточно ярко для того, чтобы было видно ветвистое родословное дерево, берущее начало ещё в Средневековье. На самом верху гобелена крупными буквами значилось: «Благороднейшее и Древнейшее Семейство Блэков. Чистота крови навек». Он вглядывался в каждую ветку, на которую размещался портрет родственника и обдумывал те мысли, которые пришли к нему вчерашним днем в магическом музее. Дядя Альфард был прав, их семья скрывала многих осквернителей крови и безжалостно обошлись даже со сквибами, сжигая их портреты с гобелена. Значило ли это, что род Блэк не такой уж и чистый, каким представляется? Регулус считал, что нет. Отказываясь от неблагоприятной части семьи, они продолжали поддерживать свои идеи и шли с ними до конца, только вот почему-то его это ни капли не успокаивало.       Он остановился возле знакомого имени, которое действительно считал родным и близким, несмотря на черные следы. Стал ли он хуже относиться к Андромеде после её замужества с маглорожденным волшебником?  Вовсе нет. Это был её выбор, который, увы, не в пользу семьи. Она пошла по зову своего сердца, не взирая на воспитание. Между ней и сестрами не было никакого отличия: те же условия для жизни, тот же факультет и тот же дом, но что-то её явно отличало от остальных. Он не мог этого понять, хотя очень хотел.       Нарцисса подошла к нему очень тихо, не мешая внутренним рассуждениям, но Регулус всё равно почувствовал чужое присутствие рядом. — Ты скучаешь по ней? — глупый вопрос был задан вслух слишком резко, но он должен был знать на него ответ. Регулус был уверен, что Сириуса ждет такая же судьба на семейном гобелене, поэтому больше всего желал подготовиться заранее к эмоциям, которые ждут его в будущем. — Каждый день. — шепотом ответила Нарцисса, задержав взгляд на сожжённой старой ткани. — Почему? — Регулус всмотрелся в грустные глаза кузины, из-за чего по всему телу прошла дрожь. Она не была такой, как все в его семье. Нарцисса была искренней и не утаивала себя настоящую никогда. Несмотря на это, поддерживала семью во все трудные времена, сражаясь за честь фамилии. — Она моя сестра. — спокойно проговорила Нарцисса, и скупая слеза скользнула по её щеке.       Регулус резко осознал то, как они были похожи. Ни одна ссора не отделит его душу до конца от Сириуса. Он всегда будет привязан к нему, не взирая на обстоятельства. И хоть Сириус никогда не будет чувствовать того же, Регулус знал, что ему суждено нести это бремя до конца своей жизни. Он будет переживать, будет заботиться издалека, но рядом одновременно. Это то, что он не мог унять – казалось бы, ненужное желание близости с братом. Это разбивало сердце, но иначе быть не могло. — Наш род становится всё меньше и меньше! — скрипучий голос Беллатрисы заставил содрогнуться присутствующих и вернуться в реальность.       Нарцисса незаметно смахнула слезу с щеки и вернула своему лицу спокойное выражение. Регулус поддержал её легким кивком, ведь сам понимал, как неприятно бывает показывать эмоции близким. — У него большое будущее, стоит только подождать. — ответил Регулус, возвращая взор на гобелен. — Ты так уверен в этом? — Беллатриса подошла к Регулусу слишком близко. Кончиком носа он мог почувствовать её прерывистое дыхание. Раньше поведение кузины пугало, но сейчас он лишь испытывал легкий дискомфорт от нарушенных границ. Выдержать её безумный взгляд, от которого шли мурашки, на деле было легче простого. Либо он совершит ошибку, либо скажет то, что будет угодно её душе. Благо в последнее время их мнения начинали совпадать, из-за чего разум неприятно корежился. — Это в моих интересах. — Почему? — не унималась Беллатриса, кружа вокруг Регулуса. — Чистокровный род вымирает, справочник тому подтверждение. Нашей задачей является положить этому конец и воспрепятствовать погибели известной на весь магический мир фамилии. — Ах, какой мудрый! — Беллатриса тихо рассмеялась и схватила Регулуса за подбородок, приподнимая на уровень своего лица. Её глаза округлились, и довольная улыбка не сползала ещё секунд тридцать непрерывного обмена взглядами. — Я знаю это, я знаю... Один очень могущественный волшебник восстал с темноты, чтобы таким, как ты, было легче нести эту ответственность. Он борется! Борется за тебя, меня и всех нас. — О чем ты говоришь? — Регулус нахмурился. Разговор вернулся к тому, о чем мамань велела молчать, но сейчас слова Беллатрисы внушали в нем куда большую заинтересованность, чем в начале вечера. — Белла, тетушка Вальбурга велела... — Пускай знает! — прошипела Беллатриса, после подводя указательный палец к губам. — Следи за заголовками в газетах, Регулус. Там ты найдешь много интересного, а быть может... обретешь лидера. — на последних словах она рассмеялась довольно громко, из-за чего в гостиную подоспела Вальбурга с Рудольфусом. — Регулус, ступай и найди Сириуса. — сдерживая злость, приказала Вальбурга. Её лицо побледнело, а сердитые глаза бегали по всей комнате. — Что успело произойти? — спросил Регулус. По одному голосу мамань стало понятно, что он пропустил семейный скандал, который увенчался побегом брата. — А я не сказала? — Беллатриса состроила виноватые глаза. — Кажется, я обидела Сириуса, назвав всех его друзей отродьями. Мальчик так разозлился, что набросился на меня с вилкой в руках!       Регулус поспешил уйти, не в силах слушать раздражающий смех кузины. С мамань сейчас была Нарцисса, строгий голос которой донёсся до его ушей прямо перед выходом из дома. В ней он был уверен, как и в том, куда именно поспешил Сириус, чтобы скрыться от назойливой родственницы.

***

      Сильный ветер раздувал ветви деревьев в ночном лесу возле Оврага Мерлина. Сириус вжимался в груду камней, не осознавая, как раньше в эту небольшую пещеру вмещались все трое. Серебряный браслет на его руке блестел под светом луны, заставляя любоваться аккуратно сделанными буквами: «RJS». Он никогда его не снимал, но точно так же поступал и Регулус, которого всё ещё считал предателем. Как же ему хотелось вернуться в то время, чтобы спросить у Дженны, что именно она думает по поводу происходящего будущего. Её не было рядом и от этого хотелось разреветься.       «Что она могла бы сделать? Конечно, поддержать...» — засмеявшись от собственных мыслей, Сириус прикрыл лицо руками. У Дженны всегда всё было просто, от этого её слова и казались лучшей поддержкой.       «Иди до конца, во что бы то ни стало. Но оставайся самим собой» — проигрывая внутренний диалог, он понемногу успокаивался.       Этот вечер стал для него одним из худших за всё лето. Оставаться в доме было выше его сил, особенно пока там гостит ненавистная кузина. Он честно держался до последнего, старался подавить в себе все эмоции, но он никогда не позволит оскорблять его друзей. Это та черта, за которую нельзя переходить. Джеймс, Римус, Питер – они все подарили ему то, о чем он давно мечтал. Рядом с ними нет никаких забот, нет никакого «завтра». Только настоящее, искреннее ощущение радости и опоры.       Дома Сириус был уязвим. И каждое напоминание о разнице между Хогвартсом и его пределами – оставляли сильные шрамы на сердце. Они ломали его изнутри до тех пор, пока он не возвращался в настоящий дом к друзьям.       Дженна бы наверняка поняла его чувства, но сейчас она счастлива за пределами Британии, вдалеке от Сириуса.       Он заплакал. Заплакал громко от своей же жалости. Больше не было сил держать в себе скопившееся отчаяние, с которым не с кем было поделиться. Собственная сила духа испарилась над дрожащим телом, оставляя в одиночестве. Всё, в чем Сириус сейчас нуждался – это в преданном друге, который не бросит его посреди развалин.       Он остался совсем один наедине со своими чувствами.       И хуже всего было то, что самый главный его страх проигрывался здесь и сейчас.       Сириус хотел свернуться калачиком на холодной земле, но неожиданная сильная хватка прижала его к плечу, не давая упасть на землю. Он не видел, но знал в чьих объятьях сейчас находится. Остатки гордости боролись с нежеланием оставаться в одиночестве. Жалость к самому себе увеличивалась, отчего слёзы лились сильнее. Сириус ощутил ту самую поддержку, о которой так яро желал, но совсем не от того человека. Регулус был одним из тех, кто заставил его чувствовать боль. — Вали прочь! — сквозь слезы прокричал Сириус. Его слова отозвались эхом по всему лесу. Он не толкался, не дрался и никак не пытался противостоять действием. Он только кричал, вкладывая в слова боль, которую ощущал. — Ты предатель! — Я знаю. — тихо прошептал Регулус ему на ухо, прижимая сильнее. — Я не хочу тебя видеть! — Я знаю... — Так оставь меня! — Нет. — слова родного брата доводили Регулуса до слёз. Увидев в сломленном состоянии единственного человека, который считался непоколебимым, он сам терял над собой контроль. Аккуратно поглаживая волосы Сириуса и удерживая при этом в своих объятьях, Регулус заплакал вместе с ним, выливая все муки сожаления на потускневшие плечи.       Они сидели в таком положении несколько часов, пока неполная луна освещала заросли и старалась убаюкать сознание двух разбитых напрочь братьев. Кто-то считал, что взросление – это всегда к лучшему, но далеко не в их мире. В детстве они могли оправдаться, как и перед друг другом, так и перед вселенной. Но с годами меняется всё, за что держались будучи детьми. И это приносило боль.       Успокоившись, они оперлись спинами об груду камней друг напротив друга. Места в пещере было жутко мало, из-за чего ноги Регулуса наполовину выходили наружу. Каждый думал о своем, но мысли были схожи и крутились они вокруг одного человека. — Зачем ты пришел? — наконец спросил Сириус, разрывая долгое молчание. — Пятнадцатый пункт. — ответил Регулус.       Их голоса были безжизненными, слабыми. Они излили из себя все силы, прощаясь с гнетущей болью. Не было и желания спорить. Негативные эмоции занимали слишком много места внутри, поэтому их отсутствие нечем было заменить. — Ты помнишь всё наизусть? — спросил Регулус, перечисляя пункты в своей голове. — Да. — Я тоже... — Кто придумал номер тринадцать? — Ты. — Точно... — Сириус улыбнулся собственной гениальности, которую до этого хотел назвать глупой. Он всё ещё не желал становиться Стирателем памяти и обрадовался тому, что хоть что-то осталось неизменным спустя время. — Вот это ты облапошишь сам себя, когда Дженна всё же вернется. — Почему? — Десять и семнадцать. — Точно... — Регулус усмехнулся с самоиронии. Он держался за этот свод правил дружбы крепче всех в начале, но так хлипко в конце, что не нарочно все-таки нарушил один из них. — Если это произойдет... — Когда это произойдет. — перебил Сириус. — ...то я надену на себя красное платье с символикой Гриффиндора. — Обещаешь? — Сириус слабо рассмеялся, представив брата в этом одеянии. — Обещаю. — Регулус подхватил смех. Его не пугала возможная участь, потому что он осознавал, что в тот момент сможет стать одним из самых счастливых людей. — Смотри у меня, первое правило этого никогда не забудет.       Снова повисла тишина, но в этот раз она была легкой, не давящей стыдом от произошедшего. Они получили то, чего хотели – выброс боли и непринужденный разговор, как будто между ними всё снова нормально. Каждый из них нуждался в этом. — С каких пор тебя не интересует квиддич? — этот вопрос вспыхнул в голове сам по себе, но Сириус не мог его не задать. Он был зол из-за этого с самого похода в магический музей. — Не думаю, что он меня когда-то действительно интересовал. — честно ответил Регулус. — Я увлекался им только из-за тебя. — Это ложь. Я увлекался им только из-за тебя, забыл? — Что? — Регулус старался восстановить в памяти хронологию детства и украденных друг у друга привычек, но извилины в голове как назло отказывались работать. — Мы гостили у дяди Альфарда неделю. Тебе было шесть, а мне семь. Ты откуда-то откопал у него журнал по квиддичу и не мог оторваться целый день, рассматривая колдофото спортсменов. На следующей день он повел нас в магазин «Всё для квиддича» и накупил штук десять похожих журналов. Ты кричал, что хочешь стать ловцом. — Сириус рассказывал с такой точностью, словно проживал эти моменты совсем недавно. Он помнил всё из их общего детства. По крайней мере, всё то, что касалось Регулуса. — Я совсем забыл об этом... — от изумления Регулус раскрыл рот. Почему-то из его памяти пропало большинство воспоминаний из раннего детства. Оставались только те, в которых присутствовала Дженна. Из-за этого он ощутил невероятный стыд перед самим собой за то, что пытался избавиться от частички себя, считая её чужой. — Попробуй вступить в этом году в команду и сразись со мной на поле, как настоящий мужчина. — лукаво улыбнувшись, Сириус бросал вызов не только своему брату, но и слизеринцу, который до этого избегал всех возможных столновений. — Не боишься, что Гриффиндор продует? — Отнюдь, мы разнесем вас в щепки. — Вот и увидим. — заразившись азартом, Регулус четко понимал, что не упустит возможность сразиться с братом в новом учебном году.       Они не знали сколько часов провели на овраге и не думали о последствиях, ожидавших дома. Их волновала только спокойная тишина леса и обволакивающая пустота внутри. Овраг Мерлина был воистину волшебным местом.       По пути домой они молчали, не спеша сминая ноги. Покидать родную пещеру стало сравнимо с возвращением в хаос -  мир, где им не рады. Эту ночь они запомнят навсегда, как напоминание о том, что без друг друга они жить не могут. И, несмотря на ненависть, нуждаются и ещё будут нуждаться в крепком братском плече. — Ничего не изменилось. — проговорил Сириус, остановившись напротив дома. — Для меня ты всё такой же предатель, и я лично силой напялю на тебя платье льва. — Да будет так. — ответил Регулус, теряя остатки напоминания о безмятежном и всепрощающем овраге.       Дома их встретила Вальбурга, которая подскочила к входной двери, услышав шум. Её тугой пучок спутался и напоминал скорее шерстяной ком, а мешки под глазами на бледном лице слишком сильно выделялись. Она не спала всю ночь, ожидая возвращения сыновей. Они выстроились перед ней в ровную линейку, готовясь к неизбежному наказанию, но вместо этого Вальбурга тихо пробормотала: — Идите спать, время позднее.       Это поставило в тупик мысли Сириуса, но никак не Регулуса, который понимал все переживания мамань. Её нервные движения, потускневший вид – она была ничем не лучше собственных сыновей. Словно вся родословная Блэк проклята и вынуждена проживать жизнь в несчастье. Регулус подошел к ней и нежно обнял, после чего поднялся по лестнице первый, оставив вдвойне изумленного Сириуса стоять на месте. — Доброй ночи, мамань... — прошептал Сириус, наконец выйдя из оцепенения.

«СВОД ПРАВИЛ ДРУЖБЫ»

Дженна, Сириус, Регул.

1. Обещаешь – выполняешь.

2. Никогда не ври.

3. Враг одного - враг всех нас.

4. Любить дядюшку Альфарда до конца жизни.

5. Когда мы подрастем, и у нас появятся волшебные палочки, мы ни в коем случае не должны наставлять их друг на друга!!!

6. Секрет, рассказанный одному, должен быть услышан и вторым.

7. Не раскрывать секреты друга.

8. Поймаешь болтрушайку – отпусти.

9. Всегда выбирать друг друга.

10. Всегда верить друг другу.

11. Не вступать в команду Пушки Педдл Умирать так вместе.

12. Не навреди другу, иначе навредишь себе.

13. Не становиться Стирателем Памяти.

14. Не забывать о Своде Правил Дружбы!

15. Один в беде – в беде все.

16. Не ставь никого превыше нашей дружбы. (Наравне можно).

17. Всегда возвращаться друг к другу.

Семнадцать заветных правил дружбы, которые ни при каких обстоятельствах не должны быть нарушены.