Жалкая месть

Конец регулярного сезона. Монреаль. Домашняя арена «Вояджерс». Через час должен был начаться матч «Монреаль» — «Оттава» — последняя встреча команд перед плей-офф. Арена уже гудела, болельщики заполняли трибуны, но в коридорах запасных выходов было тихо и пусто. Шейн и Илья встретились в укромном уголке — там, где никогда не было камер, там, где их никто не мог увидеть. — Ты нервничаешь, — заметил Илья, глядя, как Шейн оглядывается. — Всегда нервничаю, когда мы здесь, — ответил Шейн. — Слишком много людей вокруг. Слишком много камер. — Тогда зачем ты позвал меня сюда? — Илья приподнял бровь, но в его голосе не было раздражения. Только любопытство. Шейн помолчал. Потом взял Илью за руку — осторожно, будто боялся, что тот исчезнет. — Потому что я не хочу больше ждать, — сказал он тихо. — Мы уже решили — этим летом всё расскажем. Поженимся. Перестанем прятаться. А сегодня… сегодня я просто хочу поцеловать тебя перед игрой. В последний раз — тайно. Чтобы запомнить. Илья посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. Он знал, что Шейн помнит ту ночь — авиакатастрофу, сообщения, которые Илья отправил, думая, что они последние. Шейн до сих пор просыпался в холодном поту, когда снилось, что Ильи нет рядом. — Ты боишься, — сказал Илья. Не вопрос — утверждение. — Да, — честно ответил Шейн. — Боюсь. Каждый раз, когда ты уезжаешь, я боюсь, что не увижу тебя снова. Каждый матч, каждую смену на льду. Ты чуть не умер один раз. Я не переживу этого снова. — Не переживёшь, — согласился Илья. — Потому что этого не случится. Я здесь. Я жив. И я люблю тебя. Он шагнул ближе, положил ладонь на щёку Шейна, провёл большим пальцем по скуле — по веснушкам, которые обожал. — Один поцелуй, — сказал Илья. — Короткий. Никто не увидит. — Мы уже не в первый раз целуемся в опасных местах. — Но в первый раз — перед матчем. В первый раз — когда мы оба знаем, что скоро всё изменится. Шейн улыбнулся — грустно и нежно. — Тогда давай. Илья наклонился и поцеловал его. Поцелуй был коротким — всего несколько секунд. Не страстным, не жадным. Тёплым. Прощальным. Таким, каким целуют перед долгой разлукой, зная, что скоро увидятся снова. Илья отстранился первым. — Удачи сегодня, Холландер. — Тебе она понадобится больше, Розанов. — Дерзкий. — Твой дерзкий. Они ещё раз улыбнулись друг другу и разошлись в разные стороны — готовиться к матчу. Они не слышали шагов за углом. Не видели, как двое мужчин остановились как вкопанные. Не знали, что их заметили. Комо и Драпо задержались после разминки и свернули не в тот коридор. Увидели — и замерли. Шейн Холландер, их капитан, их лидер, человек, которого они уважали и за которым шли в бой, — целовался с Ильёй Розановым. Тем самым Розановым, которого они ненавидели всем сердцем как заклятого соперника. Тот самый Розанов, который издевался над ними на льду, смеялся над их городом, отнимал у них победы. — Ты это видел? — прошептал Драпо. — Видел, — тихо ответил Комо. — Наш капитан целуется с врагом. — Что будем делать? Комо помолчал. Потом медленно, стараясь не шуметь, достал телефон. Сделал несколько снимков через угол. — Сохраним. На всякий случай, — сказал он. — Когда-нибудь пригодится. Они ушли так же тихо, как пришли. Шейн и Илья ничего не заметили. А через час начался матч.