Пи Фак очень любит тебя, Му. Безумная любовь Му-Му

– Эй, ты! – Чего? – На девять часов. В черной футболке. Только медленно, не пались. – Где именно? – Возле туалетов. – А-а... Вижу. – Му-у, он на тебя пялится! Стоило другу это произнести, как моё любопытство победило осторожность. Если секунду назад я косился лишь краем глаза, то теперь обернулся и уставился в упор. И правда – парень в черном стоял там и не сводил с меня глаз. Заметив, что его обнаружили, он медленно приподнял свой стакан и слегка улыбнулся. Разумеется, я не заставил себя ждать и отсалютовал ему своим бокалом в ответ. – Опять Му подцепил красавчика. Бесит! – проворчал Тай. Я лишь усмехнулся, поиграл бровями и опрокинул в себя порцию виски. «Му», о котором все говорят – это я. Му-Инг. Я родился в типичной китайской семье: у тети китайские корни, у мамы – тоже, а уж про бабушку с дедушкой и говорить нечего. В итоге всё это «наследие» расцвело на моем лице. Глаза-щелочки, пухлые щеки – по паре килограммов с каждой стороны. Если спросите, нравится ли мне такая внешность, отвечу честно: нет! Терпеть не могу! Я всегда мечтал о более резких, мужественных чертах лица, а не вот об этом образе фарфоровой китайской куклы из серванта моей бабушки. Но что поделать? Кто же знал, что, когда я вырасту, такой типаж «милого мальчика» окажется настолько востребованным. Не хочу называть это удачей, скажем так – везде есть свои плюсы и минусы. У меня есть старшая сестра, Ли, она уже на четвертом курсе, а я только-только перешел на второй. В нашей семье все хороши собой, и это не хвастовство. Не верите? Посмотрите на того парня в черном, который уже направляется к нашему столику. – Можно с вами чокнуться? – спросил он, подойдя ближе. Мужественное лицо, высокий рост, большие глаза, смуглая кожа, литые мышцы и стрижка «под единичку»... Боже, это же буквально мой идеал! Раздался тихий звон стекла, который тут же поглотили тяжелые биты клубной музыки. Парень на мгновение задержал взгляд на моих глазах, и я уже был готов выдать свою самую эффектную улыбку, как вдруг чья-то рука бесцеремонно отпихнула его стакан в сторону, словно это была раскаленная головешка. Меня тут же за голову развернули обратно к нашему кругу. Ой, да что за черт! – Перестань чокаться с кем попало. Сколько раз повторять, Му? – Опять ты лезешь! Я сбросил руку друга со своей головы и тяжело вздохнул. Парень в черном уже куда-то испарился – видимо, не выдержал тяжелого взгляда Тая и решил ретироваться от греха подальше. Я сердито посмотрел на этого светлокожего парня рядом с собой. Ну вот! Опять он всё испортил. Теперь тот парень наверняка подумает, что мы пара! Этого «заботливого» товарища зовут Тай. Мы знаем друг друга целую вечность, дружим с самого детства. Мы оба из китайских семей. У Тая в семье одни пацаны: он средний брат, есть старший и младший, и все – как под копирку, на одно лицо. Мы учились в одной школе, в одном классе – настоящие «не разлей вода». Настолько близкие, что привыкли сбегать из дома друг к другу, чтобы вместе жаловаться на семейные дрязги. Из-за того, что мы с Таем очень близки, многие ошибочно принимают нас за парочку. Думают, что мы тайно встречаемся или влюблены друг в друга. Но Му-Инг скажет вам сразу: ноу! Ноу вэй! Ни за что! Типичная внешность «ти»* – белая кожа, высокий рост, глаза-щелочки и бесконечная болтовня на диалекте тяочжоу – это вообще не мой вкус! *(прим. пер.; ต (Ти) – тайское обозначение парней с ярко выраженной китайской внешностью (светлая кожа, узкие глаза). Часто используется как нарицательное для определенного типажа красоты). Вы понимаете, каково это – родиться в китайской среде? Едва вылезешь из маминого живота – видишь китайцев. Идешь в школу – там китайцы. Куда ни глянь – кругом китайцы. А уж когда наступают праздники: Вань-Вай-Бацзан или Ченг-Менг... Прошу, пощадите! У меня уже в глазах рябит от этих «китайских лиц». Мне это не нужно, я этим сыт по горло! Я хочу чего-то другого! И именно поэтому Му-Инг терпеть не может парней типажа «ти»... – Тай, мне вон тот понравился, – прошептал я, кивнув в сторону очередного красавца. – Хватит. Ты не можешь превращать каждый поход в бар в охоту, Му. – Ой, да где мне их еще искать? – Десять вечера. – А? – Сейчас десять вечера. Он позвонит. Хе-хе. Как только Тай это произнес, он самодовольно скрестил руки на груди и усмехнулся. Я замер. Внутри всё похолодело. Я медленно перевел взгляд на свой телефон, лежащий на столе. Казалось, мир вокруг остановился. Мой дорогущий смартфон завибрировал так сильно, что едва не закружился на месте. Экран вспыхнул, высветив имя звонящего: «Туа-Хиа Тая»* *(Прим. пер.: ตวเฮีย (Туа-Хиа) – «Самый старший брат». Уважительное обращение к первенцу в китайской семье. เฮีย (Хиа) – вежливое обращение к старшему брату или мужчине старше тебя). – Десять вечера. Точно в дырочку, – прокомментировал Тай. Мне захотелось просто засунуть голову в ведро со льдом. Я схватился за макушку, осознав, кто на проводе. Подняв глаза на Тая, я увидел, что этот «лучший друг» смеется во весь рот, а его глаза превратились в две тонкие линии. Он победно покручивал бокал в руке, явно наслаждаясь моим позором. Остальные ребята в компании тоже начали подхихикивать – все знали, что будет, если Му ответит на этот звонок. Нет! Сегодня я не возьму трубку! – Не ответишь? – подначил Тай. – Нет! – Ты опять качаешь права перед Хиа. – Он мне не родной брат, ясно?! – Как будто он сам горит желанием быть твоим братом. – Заткнись, Тай! – О, он уже мне строчит... Тай поднял свой телефон и показал экран: уведомления так и сыпались одно за другим. Я открыл рот, готовый разразиться возмущениями, но вовремя вспомнил про свой наряд – я сегодня приложил столько усилий, чтобы выглядеть круто и стильно, не хотелось портить образ скандалом. – Ответь сейчас же, Му. – Бесишь! – Отвечай. – Ну ладно, ладно! В итоге я снова сдался. Схватил телефон и дождался, когда тот же номер перезвонит. Вскочив со стула, я отошел в тихий угол бара. Заметив, что Тай всё еще наблюдает за мной, я не удержался – показал ему средний палец. Ну что за семейка! Целый дом сыновей, и ни одного нормального! Ладно, была не была. Жму «принять». – [Муай*, ты опять в баре?] – раздалось из трубки. *(прим. пер.: หมวย (Муай) – обозначение для девушек китайского типажа. Буквально «младшая сестра» (из китайских диалектов), но в Таиланде это стандартное обращение к «белокожим китаяночкам».) Началось... Опять этот голос. Я тяжело выдохнул. За всю свою жизнь я не ненавидел ни одно слово так сильно, как это «Муай» из его уст. Просто терпеть не могу! Особенно когда это говорит мужчина другому мужчине. Ну почему он не может звать меня по имени? – [Муай, ответь брату. Почему там так шумно?] – Да-да, чего тебе? – [На этой неделе ты пошел в бар уже четвертый раз, Муай]. – Это мое дело, Хиа! И перестань называть меня «Муай»! Меня зовут Му, и я никогда не хотел, чтобы меня звали этим девчачьим прозвищем! – [Где Ай’Тай?]* *(прим. пер.: ไอ้ (Ай) – приставка перед именем близкого друга или человека младше/ниже по статусу. Может быть как дружеским, так и слегка грубоватым («этот Тай»).) – Да сидит он за столом, рядом. Хочешь с ним поговорить? – [Смотри не напейся, Муай]. – Никогда такого не было! – [Упрямец]. – Всё, я вешаю трубку. Если еще раз позвонишь – выключу телефон и уйду в закат! Сказав это, я тут же сбросил вызов. Вернулся к столу, топая ногами от злости, и с грохотом швырнул телефон. Всё настроение испарилось! Я сидел с такой миной, что Тай не выдержал и расхохотался. Я метнул в него свирепый взгляд и ткнул пальцем в лицо. Ну уж нет, Тай! Почему твой брат так беспардонно лезет в мою жизнь?! – Он велел мне сфотографировать тебя и прислать ему. Так что сядь нормально. – Не смей меня фоткать! – Тогда он не перестанет звонить. – Да что ему от меня надо?! Боже! – Опять ты надулся. – Я что, его младшая сестра?! – А ты спросил у Хиа Пху, хочет ли он, чтобы ты был его братом? «Хиа Пху»*. Стоило Таю произнести это имя, как мое лицо перекосило еще сильнее. Имя, которое я слышу с самого детства. Имя, при звуке которого в голове мгновенно всплывает образ: светлая кожа, узкие глаза и высокий рост. Мне даже не нужно напрягать воображение, чтобы вспомнить его лицо – иногда кажется, что этот образ приходит даже со звуковым сопровождением. *(прим. пер.: Хиа Пху (เฮียพ) – Имя старшего брата. "Пху" (พ) может означать "кисточка" или быть частью названий растений.) Если спросите, какой типаж Му ненавидит больше всего, я просто укажу пальцем на брата своего друга. Даже чисто внешне он – полный антипод моего идеала! Я не люблю «ти»! Не хочу китайцев! Слышите? Не хочу! Ирония судьбы в том, что этот человек прилип к моей жизни самым странным образом. При том, что я четко дал понять: «не мой тип», наступил настоящий «злой рок»... Этот брат моего друга пытается подкатить ко мне еще со средней школы! Я нравлюсь ему! Да! Этот Хиа Пху клеится ко мне вечность. – Серьезно, Му, ну чем тебе Хиа так не угодил? Мой брат вообще-то добрый. – Просто не нравится! Такой человек, как Хиа Пху – это вообще «мимо», понимаешь, Тай? Я был готов взмолиться перед Таем. Он туда же – вечно пытается подсунуть мне своего братца на блюдечке, хотя прекрасно знает, что я его никогда не полюблю. Рекламирует мне его всю жизнь. Честно скажу: я по горло сыт этой семейкой! Я-то думал, что, поступив в университет, наконец-то сбегу от него, но баллов хватило только сюда. Пришлось учиться здесь. Плюс только один – вуз близко к дому и старый друг Тай рядом. Но огромный минус – здесь же ошивается этот Хиа Пху! И это еще не самое страшное. Хуже всего то, что не только Хиа Пху смотрит на меня этим взглядом. Мои папа и мама до сих пор видят во мне крошечного ребенка, который только-только научился ходить и робко познает мир. Узнав, что их младший сын идет в университет, они извелись от беспокойства. Переживали из-за всего на свете. Умоляли выбрать именно этот вуз, потому что он рядом, тут учится Тай... и, что самое важное, тут есть Хиа Пху. И да, это беспокойство привело к тому, что родители буквально выпихнули меня жить в то же общежитие, где живет Хиа Пху. Понимаете масштаб катастрофы? Одно общежитие. Соседние комнаты. Просыпаюсь – вижу его. Собираюсь спать – вижу его. Выхожу за едой – он тут как тут. Иду на пробежку или хочу подцепить кого-нибудь – Хиа Пху всегда на горизонте! О-о-ох, как же это бесит! Поймите меня: Му вырвался из дома, он хочет жить как взрослый парень! Ходить по барам, тусоваться с друзьями... Но Хиа Пху превратился в какого-то «духа предков», который преследует меня повсюду. И ведь он не старик, но ведет себя как ворчливый дед. Вечно что-то запрещает, раздает указания, ворчит так, что голова раскалывается. Поверите ли: когда он впервые узнал, что я пью алкоголь, он чуть ли не расплакался в трубку, причитая, как же так! Му! Больше! Не! Ребенок! Я не знаю, что с ним не так. Я уже взрослый! Настолько взрослый, что могу себе хоть гарем завести! А он вечно со своей опекой. Вечно строит из себя старшего, хотя разница в возрасте у нас не такая уж большая. Не знаю, что за муха его укусила, но эта его суетливость и привычка совать нос в чужие дела делают его еще менее привлекательным в моих глазах. Мне и так не нравились такие «пресные» парни, как он. Совсем не нравились! Му любит «остренькое»*! Му нравятся горячие, брутальные парни с бешеной сексуальной энергией! Слышишь? Я люблю поострее! *(прим. пер.: Типаж «Пресный» vs «Острый» – В тайском сленге จืด (чыт) – это скучный, невзрачный, правильный парень (часто ассоциируется с «ти» – светлыми китайскими мальчиками). А แซ่บ (сэп) – это горячий, дерзкий, сексуально привлекательный. Му хочет «перчинку», а ей подсовывают «рисовый отвар».) – Ну, Хиа просто за тебя волнуется... – Да чего ему за меня волноваться? Пусть за собой следит! – Вот именно, – усмехнулся Тай, – Боится, что ты напьешься, хотя в этом заведении у тебя, небось, самая луженая глотка. – Вот поэтому он меня и бесит! Вечно считает меня маленьким. – Ну, Хиа просто тебя обожа... – Ой, всё! – я перебил его тяжелым вздохом. – Твоя внешность и твой характер, Му, это две абсолютно разные вселенные. – В смысле? – Хиа чуть инфаркт не схватил, просто узнав, что ты пьешь виски. Если он узнает, что ты еще и татуировку набил... я сразу начну звонить в скорую. Для него это будет конец. – Только попробуй ему вякнуть! – пригрозил я. Тай лишь покачал головой и рассмеялся. Его явно забавляла эта «холодная война» между мной и его братом. А что касается тату... ну да, я тайно сделал её совсем недавно. Но она под одеждой! Ее не так-то просто заметить, если не знать, где искать. Но Тай прав: если Хиа Пху узнает, он точно решит, что мир рухнул. В его глазах я всё еще «Муай», которому от силы года три. Крошка, который только учится ходить, пахнет детской присыпкой и бегает по лавандовым полям. И это я не преувеличиваю! Он реально выдавал нечто подобное. Вечно сюсюкается: «ути-пути, пикки-бу-бу»*. *(прим. пер.: «Пикки-бу-бу» (พิกกบูบู) – звукоподражание детскому лепету или сюсюканью. Показывает, насколько «несерьезно» Хиа Пху воспринимает Му.) Бедный Хиа Пху даже не подозревает, насколько этот «милый мальчик» на самом деле тертый калач. У меня в голове столько ругательств для него припасено, но я молчу – всё-таки он брат моего лучшего друга. Приходится держать лицо. – Ты бы не был с ним так жесток, – примирительно сказал Тай. – Хех. – Ох, Му, ну и характер у тебя... Я перестал слушать Тая. Снова взял стакан, решив наконец расслабиться под музыку и выкинуть раздражение из головы. Но не тут-то было. Экран телефона снова вспыхнул. От него пришло три или четыре сообщения. Я замер с поднесенным ко рту стаканом, а потом медленно поставил его обратно на стол. Разблокировал экран и пробежал глазами по строчкам. Черт. Моя рука, которая снова потянулась к виски, дрогнула... и я окончательно опустил стакан на стол. Ладно. Окей. Сдаюсь. В этот раз Му-Инг уступит. Повредничаю в следующий. Только в этот раз! И больше никогда! Туа-Хиа (брат Тая): Муай. Туа-Хиа (брат Тая): Я купил тебе лекарства и хлеб. Туа-Хиа (брат Тая): Возвращайся, поешь и ложись спать. Не сиди допоздна. Туа-Хиа (брат Тая): Я же за тебя переживаю, мелкий. – Цыц! – Ты чего? Куда подорвался? – Тай удивленно уставился на меня. – Домой. – Что? – Я спать хочу, Тай. Ухожу. – Эй! Всего десять вечера! Му... ты серьезно? В десять часов?! – Да, ухожу! – Му, ты куда? – Я же сказал – домой! – Му! – Я хлеба хочу, ясно тебе?! Всё, пока! Бесит. Бесит, бесит, бесит! Знаете, что самое противное? То, что я кожей чувствую, какое сейчас у Хиа Пху лицо. Наверняка сидит там с видом брошенного щеночка. И это раздражает меня сильнее всего на свете! Сам не знаю, что за безумие на меня нашло. Это еще одна вещь, которая бесит меня в самом себе до зуда! Ну вот сколько я еще буду так легко поддаваться и идти у него на поводу? Что со мной не так? Ох, Му, ну ты и даешь. Вроде бы и хочешь проявить характер, но в последний момент всё равно даешь слабину. Я просто подумал: ладно, на этой неделе я и так часто гулял, так что можно разок и пораньше вернуться. Только из-за этого, ясно?! И вовсе я не боюсь, что кто-то там расстроится или обидится! Слышите?! Такой человек, как Му, плевать хотел на чьи-то капризы и обидки! Ишь чего выдумали! – Сколько раз говорить: не надо ждать меня у двери! – Почему сегодня так рано? – Спать хочу. Отойди. – Ты пьян, Муай? Я закатил глаза, тяжело вздохнул и упер руки в бока, глядя на этого мужчину. Высокий, узкоглазый, типично китайское лицо... Он стоял, уткнувшись в телефон, прямо перед моей дверью. Его статную фигуру было видно еще издалека, как только я поднялся на этаж. Да, это он. Хиа Пху. Тот самый Туа-Хиа моего друга Тая. Если кому-то вдруг захочется найти парня-китайца, в котором «азиатчина» прописана на уровне каждой хромосомы, я просто укажу на него. Одного взгляда достаточно, чтобы понять – чистокровный китаец до мозга костей. В школьные годы Хиа Пху был пределом мечтаний всех девчонок. Ну еще бы: белокожий, высокий как каланча, плечи – косая сажень, ладони – в полметра. А уж когда он улыбался, девчонки просто плавились на месте. Образцовый ученик, президент студсовета, отличник в учебе и спорте... Просто эталонный «нёрди-красавчик», который, по словам тех же девчонок, «чертовски горяч». Но! Для меня этот Хиа Пху – пустое место. Я же сказал: не мой вкус! Будь он хоть трижды красавцем и королем всех рынков, Му на это не купится! На нем была свободная темно-синяя пижама в клетку – так на него похоже. Волосы вечно в творческом беспорядке, а его глаза – с приподнятыми внешними уголками и опущенными внутренними – главная отличительная черта этого семейства. В руке он держал пластиковый пакет, в котором, надо полагать, и лежали тот самый хлеб и лекарства. – Иди уже спать, Хиа Пху. Поздно, ты же обычно в это время уже десятый сон видишь. – А Тай где? – В баре остался. – И ты вернулся один, Муай? – ... – В следующий раз позвони мне, я тебя заберу. О-о-ой! Му сам может дойти! Сам! Боже, я же не в стельку пьяный. Я что, по-вашему, всё это время о себе позаботиться не мог? Хиа Пху вечно ведет себя так, будто я несмышленое дитя. Я понимаю, что он волнуется, но иногда этой заботы так много, что становится душно. – Поправь кофту. – Дай я уже в комнату зайду, уйди с дороги. – Ты и в баре в таком виде ходил, Муай? – он нахмурился, – Вырез такой широкий, что скоро пупок будет видно. – Не твое дело. – Эх... – Отдавай пакет и иди спать. Ай! Хиа Пху! Я округлил глаза, когда этот братец вдруг шагнул ко мне и сам потянул края моего воротника вверх. Он начал застегивать мне пуговицы до самого горла. Его брови сошлись на переносице, а губы недовольно сжались. Сначала я хотел его отпихнуть, но побоялся, что он в порыве занудства оторвет пуговицы на моей любимой кофте. В итоге пришлось стоять смирно и ждать, пока Хиа Пху «приведет меня в надлежащий вид». Проклятье! Я уже почти зашел в комнату! Стою перед самой дверью! На кой черт мне сейчас застегивать пуговицы?! – Нужно беречь себя, Муай. Нельзя так открыто одеваться. – Хиа Пху. – Что? – Слушай внимательно. – Слушаю. – Перестань называть меня «Муай»! Раз и навсегда! И прекрати лезть в мою жизнь! Я уже взрослый, Хиа Пху! Я не ребенок! – И что? – Боже, да послушай ты меня наконец! – Упрямый. Ты просто невыносимо упрямый, Муай. – Ай! – вскрикнул я, когда он начал в шутку легонько постукивать меня по макушке. Пришлось поспешно отбиваться от его рук, пока он не наставил мне вмятин на голове. Как только мне удалось высвободиться, я тут же отскочил на безопасное расстояние. Хиа Пху лишь посмотрел на меня, покачал головой и протянул пакет. – Иди в душ и ложись спать. Завтра у тебя занятия после обеда. Не вздумай прогулять. – Знаю я! И вообще, с чего ты взял, что помнишь моё расписание? – Помню, – коротко бросил он и развернул ко мне экран своего телефона. Я так и застыл с открытым ртом. У него на обоях... моё расписание занятий. Офигеть! Просто потрясающе! Много вы знаете людей, которые ставят чужое расписание на заставку смартфона? Скажите мне честно! Тай, твой брат реально переходит все границы! – Хиа Пху, я серьезно. Перестань за мной бегать. Можешь просто оставить меня в покое? – Бе-бе-бе. – Хиа Пху! – Бе-бе-бе, ничего не слышу! – Да чтоб тебя, Хиа Пху! О-о-ох! Ну что это такое! Голова раскалывается! Почему он такой упрямый?! – Отшивай меня сколько влезет, Муай. Мне всё равно. – Тебе самому-то не надоело, Хиа Пху? Не устал еще? – Любить тебя? Нет, я от этого никогда не устану. Ой, смотри-ка, засмущался. – Какое, к черту, «засмущался»?! Кто тут смущается?! – Упрямец ты мой. Маленький злодей. – А-а-а! Бесишь! Уходи уже, проваливай! – я заорал на него, выгоняя, и поскорее скрылся в своей комнате. Громко топая от негодования, я плюхнулся на кровать и тяжело выдохнул. Но не успел я прийти в себя, как телефон в руке снова завибрировал. Я раздраженно цокнул языком и разблокировал экран. Это опять он! Этот «китайский сын»! Мы разошлись меньше минуты назад, а он уже шлет сообщения! Туа-Хиа Тая: У тебя всё лицо в косметике. Умойся хорошенько, а то опять будешь ныть, что прыщи вылезли. Туа-Хиа Тая: Завтра я позвоню, чтобы тебя разбудить. Туа-Хиа Тая: Будешь капризничать – расскажу твоей тете, что ты слишком часто ходишь по барам. Туа-Хиа Тая: Слышал, тетя тебе урезала карманные расходы? Ой-ой-ой, как жаль~ Туа-Хиа Тая: Спокойной ночи. Хиа тебя любит, малыш!* *(прим. пер.: «Хиа тебя любит, малыш» (เฮียรักหนูน้าาา) – здесь он использует слово หนู (ну) – «мышка/малыш». Это крайне ласковое обращение, которое обычно используют с детьми или очень любимыми девушками. Для Му это звучит как издевательство над его «взрослостью».) Так... Спокойно, Му. Вдох – выдох. Глубокий вдох... Живот надувается. Живот сдувается. Покой... Только покой... – Хиа Пху, чтоб ты провалился, придурок! – заорал я на всю комнату.