Пи Фак очень любит тебя, Му. Безумная любовь Му-Му

– Му, сегодня тусим? – Тусим. – Какое «тусим», черт возьми! Притормози уже. А ты, Тиан, хорош его подбивать на это постоянно! Тай начал ворчать с самого утра. Тиан – наш третий друг в компании – только отмахнулся: – Да не так уж и часто мы ходим. Ты чё-то путаешь, Тай. – Что я путаю? Вы на выпивку тратите уже столько же, сколько на оплату семестра в универе! – Тай, не нуди, – вставил я свои пять копеек. – А ты вообще молчи, Му! – Тай резко развернулся и ткнул в меня пальцем, – О печени своей подумай, дай ей хоть один выходной! Я только и смог, что недоуменно поднять руки, взывая к справедливости. Ну вот зачем так преувеличивать? Сразу выставил меня каким-то законченным алкоголиком. Обидно, вообще-то! И почему Тай в последнее время стал таким ворчуном? Серьезно, это у них семейное? Видимо, гены этой семейки заточены под то, чтобы выносить окружающим мозг. У-у-ух, бесит! – Эй, Му, подбросишь меня сегодня до общаги? – подал голос Тиан. – Ой, да без проблем. Хотя у самого машина есть, мог бы и сам за руль сесть хоть раз, – проворчал я в ответ. Тиан – единственный в нашей троице чистокровный таец. Честно скажу, когда мы только познакомились, я на него знатно облизнулся. Он – мой идеальный типаж: смуглая кожа, резкие черты лица, дерзкий взгляд... Глядя на него, можно было просто захлебнуться слюной. Но как только мы узнали друг друга поближе, я сразу сказал себе: «О нет, спасибо, обойдемся». Характерами мы с ним не сойдемся никогда – это факт. После пар мы разделились. Тай – человек-интроверт, он редко тусуется с нами долго. Нет, он не социопат, просто быстро устает от людей. Предпочитает «самоизолироваться»... обычно в каком-нибудь баре. Уж я-то его знаю. Мы с Таем как два призрака: видим друг друга насквозь и знаем всю подноготную. Мы с Тианом неспешно шли к парковке. Солнце жарило нещадно – настоящий полдень. Днем у нас занятий не было, так что я планировал завалиться в общагу и проспать до вечера. – Му, слушай... – Тиан залез в телефон. – М-м? – Мой Пи Рахат* просит твой Line. Давать или нет? *(прим. пер.: พรหัส (Пи Рахат): Старший наставник в системе «SOTUS». Студенту при поступлении присваивается ID-номер, и старшекурсник с таким же окончанием номера становится его «линией» (Line), обязанным помогать и опекать.) – Твой старший? Это еще кто? – я изогнул бровь. Я в глаза не видел его «пи-рахата» и даже понятия не имел, как он выглядит. Просто так раздавать свой контакт направо и налево я не собирался. – Ну уж нет, Тиан, не смей раздавать мой номер кому попало. – Да вот же он, Пи Йим. Смотри. Я мельком, буквально краем глаза, взглянул на экран его смартфона. Но этого одного «вжика» хватило, чтобы я напрочь потерял концентрацию. Мои до этого узкие глаза расширились от шока, когда я увидел, КТО там на фотографии. Резкие черты лица... густая щетина... смуглая кожа... мощные плечи... О мой бог... – Му! Му, тормози! Бть, Му, БОРДЮР!!! – заорал Тиан. – Э?! КРАШ! – О-о-ой, Му-у-у... ну ты даешь... Я сидел в машине в полном шоке. Рядом Тиан вцепился себе в волосы, его глаза были размером с блюдца. Наша тачка лихо заскочила на тротуар и впечаталась прямо в стену. Передний капот всмятку, оттуда валит густой белый дым. Скажу честно: к такому повороту событий жизнь меня не готовила. В автошколе не учат, что делать, если ты въехал в стену, засмотревшись на фотку полуголого качка! Черт возьми, Му, какой позор... Если кто узнает, я просто умру со стыда. Авария из-за того, что пустил слюни на мужика. Один «миг» – и вот я уже приложился лбом о руль. Ой-ой-ой, как же болит, там точно будет шишка размером с кулак. В итоге разруливать всё пришлось Тиану. Пока я стоял рядом с отсутствующим видом, он вызвал эвакуатор и договорился со страховкой. Я же просто смотрел на свою несчастную машину, из которой всё еще валил дым, и сердце кровью обливалось. Поняв, что толку от меня сейчас ноль, я ушел в сторону и сел на корточки у края дороги, подперев подбородок руками. Всё, мне конец. Отец с матерью меня просто живьем закопают. Му, ты покойник. – На, держи свой телефон, – Тиан подошел и протянул мне трубку. – Всё? Разобрались? – Ага, машину в сервис. Ну ты и даешь, Му! Я же тебе всего на секунду Пи Йима показал, чего ты руль-то так рванул? – Ты сам виноват! Зачем под руку суешь такое?! – В смысле?! – Если ты мне суешь под нос фотку мужика с голым торсом, у меня что, по-твоему, концентрация сохранится?! У-у-ух! – Офигеть, Му, так я еще и виноват? – Тиан покачал головой, – Умерь пыл, приятель. Ты чуть не погиб из-за того, что слишком любишь парней. Это уже диагноз. Я даже слушать его не стал. Решил набрать Тая, чтобы он меня забрал. Знаете, когда Тай услышал, что произошло, мне пришлось отодвинуть телефон от уха на метр – он орал так, что я даже не разбирал слов. Казалось, у него сейчас сосуд в мозгу лопнет от злости. 📞 [Жди там и не шевелись!] 📞– Да-да, давай быстрее... Я сидел и тяжело вздыхал. Ну почему я такой неудачник? Сколько раз я уже попадал в перепутья из-за этих «горячих тайских парней»? Это моя ахиллесова пята, серьезно. Бесит! Вдруг к нам медленно подкатил мотоцикл. Мы с Тианом синхронно подняли головы. Моя челюсть с грохотом упала на асфальт, когда водитель снял шлем и эффектно тряхнул головой, расплываясь в улыбке. Опять. Опять он! Ну за что?! – Твой принц на белом коне прибыл, Муай! – заржал Тай, спрыгивая с заднего сиденья. Какой еще принц на коне?! Мать твою, Тай! Ну зачем ты позвонил Хиа Пху?! Твою же... Тай явно издевается: его брат называет свой старенький «Фино» белым конём, и это выглядит просто нелепо. Мой уровень стресса зашкалил. ***** В итоге сбежать не удалось. Тиан вызвал себе такси и укатил, а мне пришлось, скрипя зубами, взбираться на этот чертов мотоцикл к Хиа Пху. Жара невыносимая, голова гудит, а я еще и вынужден прижиматься к его спине по дороге в общагу. Самое обидное, что Тай, этот предатель, смылся «смотреть кино в одиночку» и отключил телефон. Бросил меня прямо в пасть крокодилу! Друг называется! – Хиа Пху, я хочу в свою комнату. Куда ты меня везешь? – Сначала поедим. Тай сказал, что ты с утра ничего не ел. – Я не голоден! – Возьмем тонкую лапшу, да? – Хиа Пху! Слушай, что я говорю! – Положим побольше овощей? – Тонкую лапшу в прозрачном бульоне БЕЗ ОВОЩЕЙ! – Ну вот и договорились. Какой ты у меня упрямый, – он усмехнулся. И снова я сдался. Хиа Пху довольно улыбнулся, глядя на мою кислую мину. Мы зашли в кафешку, он притащил меня за руку к столу под вентилятор. Стало хоть немного прохладнее. Пока он ходил за водой, я сидел и дулся на весь мир. – Ну и где же твои навыки вождения, о которых ты так хвастался? – спросил он, ставя передо мной стакан, – Как ты умудрился в стену-то въехать, Муай? – Не называй меня Муай! И... ай! – У тебя на лбу шишка огромная. Теперь ты у нас страшила, Муай. – Это кто тут страшила?! Вот иногда мне реально хочется вскрыть ему черепушку и посмотреть, что там внутри. Говорит, что я ему нравлюсь, а сам только и делает, что доводит меня до белого каления! Что за мужик? Вообще не умеет ухаживать, только и знает, как подкалывать и делать всё мне наперекор! И он серьезно думает, что так можно кого-то подцепить? Ха! Другие парни, когда подкатывают к Му, ведут себя совсем иначе. Пока мы ждали лапшу, Хиа Пху вдруг вскочил и вышел из кафе. Сказал просто: «Жди здесь». Я даже спросить ничего не успел. Ну и ладно, сижу, жду... Я сидел и ждал Хиа Пху. Лапшу уже принесли, а его всё не было. Ну и ладно, решил я, сам виноват – и начал вовсю приправлять свой бульон, решив поесть первым. И только я занес палочки, как этот «китайский сын» наконец соизволил вернуться. – Подними лицо, – скомандовал он, подходя к столу. – Хиа Пху, ты чего задумал? Эй! – Сиди смирно. – Да что это вообще такое?! Что ты притащил? – Гелевый пакет. Приложи к шишке, а то лоб разнесло, как подушку безопасности. Пришлось сидеть неподвижно под его пристальным взглядом. Одной рукой он прижимал холодный компресс к моему лбу, а другой подпирал подбородок, не сводя с меня глаз. Опять этот его странный взгляд... Я угрожающе сжал палочки, мол, «заткнись и не смотри», но он только хмыкнул. И что тут смешного? Тебе весело смотреть на парня с шишкой во весь лоб?! – Хватит капризничать, Муай. – Я не капризничаю! – Вечно заставляешь меня за тебя переживать. – Да я не... – И споришь больше всех. – Хиа! – Такой маленький рот, а слов из него вылетает – вагон и маленькая тележка. – Ты дашь мне поесть нормально или нет?! – Да ешь ты. Я подержу компресс. Или тебе удобно лапшу одной рукой ловить? – ... – Ешь давай. Чего уставился? Я решил прекратить этот бесполезный спор и, подавив в себе желание хорошенько его пнуть, уткнулся в тарелку. Пусть держит, если ему так хочется. Я периодически косился на него, ожидая, что он начнет ворчать, как Тай, но нет. Хиа Пху сидел молча, аккуратно поправляя лед на моем лбу, будто боялся причинить мне боль. – На, – я зацепил палочками мясной шарик из своей тарелки. – Хм? – Есть будешь? – Ты меня кормишь, что ли? – Ой, всё, не хочешь – не надо! – Эй-эй, ем я, ем! Какой же ты нетерпеливый, малыш. Я сверкнул на него глазами и сунул ему в рот сочный шарик. Хиа Пху начал усердно жевать, продолжая пялиться на меня своими сияющими глазами. Видел бы он себя со стороны – так и хочется палочками в глаз ткнуть, чтоб не светился так. – Признай, я сегодня чертовски хорош, – самодовольно выдал он. – Ага, мечтай. – У китайских парней тоже есть сердце, вообще-то. – И что? – Ну, может, я и слишком «белолицый» для тебя, но поверь – на вкус я очень даже ничего. Серьезно? Он реально сейчас пытается мне себя «продать» вот так в лоб? Тай, твой брат сошел с ума! – Ну чем я плох? Посмотри: ты поранился – я тут же прилетел. Лекарства купил, лед приложил. Забочусь о тебе, как о самом ценном сокровище, пылинки сдуваю. Я же для тебя на всё готов, Муай! – он ворчал, не прекращая лечить мой лоб. Выглядел он при этом лет на пятьдесят – вылитый дедушка, который обрабатывает ранку любимому внуку. Что за странный человек? – Я уже не знаю, как перед тобой хвост распускать. Неужели ни капли не цепляет? Хиа Пху – удивительный парень. Знает же, что он не в моем вкусе, что я его отшиваю, но всё равно продолжает гнуть свою линию. Сказать ему «вали отсюда» – язык не поворачивается, всё-таки сто лет друг друга знаем, не хочется быть совсем уж подонком. Но... он же вообще не про меня! Ни на йоту! Му любит мужественных парней, которые гоняют в футбол. Хиа Пху же предпочитает заниматься тайцзи с бабушками в парке. Му любит «плохих парней», дерзких и опасных. Хиа Пху же соблюдает вегетарианские посты при каждом удобном случае. И пока Му глушит виски вместо воды, Хиа Пху послушно пьет молоко по утрам и вечерам. – ... – Ну вот, опять замолчал. – Я ем! – А я думал, ты смутился. – С чего бы это? Чего я там не видел? – Ох, мое сердце... Ты так профессионально его разбиваешь раз за разом. – Я же просил тебя в меня не влюбляться. – Кстати, я знаю, что Пи Йим просил твой Line. – Ты его знаешь?! – я нахмурился. Опять он в курсе всего! Стоит кому-то ко мне подкатить, Хиа Пху уже тут как тут с досье. У него что, шпионы по всему универу? – Скажу честно: он тебе не ровня. Я лучше. – Ха! – Опять не веришь... – И чем же ты лучше? – Всем. – Ну да, конечно... Даже спорить не хочется. Встречаться с Хиа Пху – это как закрутить роман со святым отцом. Чувствую себя грешником просто рядом с ним. – Ты вечно меня отвергаешь. Я тебе сердце на блюдечке приношу, а ты его как рекламную листовку – в мусорку. – Это что, жалобы начались? – Обидно вообще-то, но тебе же плевать. – Ну, хоть это ты понимаешь. – Ах ты... Увидев его обиженную мину, я не выдержал и негромко рассмеялся, качая головой. Ну что за невозможный человек. Эти сыновья из китайских семей – просто ходячее недоразумение. – Иметь парня постарше – это круто, малыш. – Смотря какого «старшего». – Ох, Муай... подними-ка ногу. – Зачем? – Ты мне только что на самое сердце наступил. Раздавил его просто в лепешку. Окей, Му, дыши глубже. Просто дыши. Хиа Пху – это диагноз. Неизлечимый. – Чушь какая-то, – буркнул я. – Ой! – Хиа Пху внезапно вскрикнул и отпрянул. Я так и замер с открытым ртом. Он схватился за глаз, выпустив из рук пакет с гелем. Видимо, пока я тут возмущался, капля острого бульона от моей лапши прилетела ему прямо в цель. Черт, черт! Неужели глаз выжжет? Он так стонал, будто ослеп на месте. В ту же секунду я забыл о своей злости. Я рванулся к нему, схватил его за руки, пытаясь осторожно оттянуть их от лица... Но стоило мне заглянуть ему в глаза, как этот хитрец расплылся в довольной ухмылке. И прежде чем я успел сообразить, что к чему, он громко, на всё кафе, послал мне воздушный поцелуй – прямо «чмок!». Меня аж током прошило от шока. Опять! Опять я повелся на его уловки! Не долго думая, я со всей силы заехал ему по светлой руке. На этот раз Хиа Пху взвыл уже по-настоящему. Так тебе и надо! Нечего шутить такими вещами. У меня тут чуть инфаркт не случился, а он развлекается. Голова раскалывается, в груди всё кипит... Тай! Забери своего брата и запри его где-нибудь в подвале, умоляю! – Ты что, испугался за меня? – промурлыкал он. – Заткнись. – Нет, ну серьезно, ты был таким милым сейчас. – Прекрати немедленно! – Я еще раз говорю – просто открой мне сердце, Муай. – Ой, всё! – Ну же! Соглашайся, пока я свободен. А то уведут такого красавца прямо из-под носа, потом локти кусать будешь. – Да забирайте кто хотите, мне-то что. – И это не так, и то не эдак... Эх, Муай, ты же знаешь – мое сердце не каменное, оно бумажное*. А ты его всё рвешь и рвешь. *(прим. пер.: Тональность «Бумажного сердца»: В тайском языке фраза «ใจพมันกระดาษ» (мое сердце – бумага) подчеркивает хрупкость. Я сохранила этот образ, так как он отлично подчеркивает контраст: Хиа Пху вроде бы взрослый и наглый, но перед Му он абсолютно беззащитен.) Когда он это сказал – тихо так, с горечью – я невольно осекся. Внутри что-то неприятно кольнуло. Кажется, на этот раз я действительно перегнул палку. Атмосфера между нами мгновенно стала тяжелой, как свинец. Если честно... я терпеть не могу такие моменты. Дело не в том, что я его ненавижу. Просто... если бы я мог выбирать, я бы хотел, чтобы он вообще в меня не влюблялся. Быть объектом чьей-то любви, которую ты не можешь вернуть, – то еще удовольствие. А тут еще и Хиа Пху: все наши семьи дружат, он брат моего лучшего друга. Я до смерти боюсь, что однажды сделаю ему слишком больно. – Чего ты так на меня смотришь? – прервал тишину Хиа Пху. – А что? – Не бери в голову. – ... – Я уже миллион раз восставал из пепла, Муай. Твои отказы меня не убьют. – ... – Будет миллион первый раз – делов-то. Справлюсь. – Хиа Пху... – Говори, что хочешь, я не рассыплюсь. Всё пучком. Он выдавил улыбку и легонько потрепал меня по волосам. Глубоко вздохнул и вернулся к своей лапше. Мы сидели в полной тишине, уткнувшись каждый в свою тарелку. Когда мы закончили, он молча расплатился за двоих. Мы доехали до моей общаги почти в тишине – он что-то пытался напевать под нос, но задора в голосе уже не было. Любой дурак бы понял: мои слова его задели. Эх... похоже, сегодня я и правда переборщил. – Всё, марш в комнату, в душ и спать. Вот, держи мазь, – Хиа Пху сунул мне в руки тюбик, который купил, пока я сидел в кафе. – Мажь лоб, чтобы отек сошел. Понял меня? – Хиа Пху... послушай, то, что я наговорил в кафе... – ... – Я не хотел... Ай, черт, даже не знаю, как сказать. Короче, ты не злишься на меня? – ... – Ладно, прости. Если я переборщил и обидел тебя – извини. Я замялся, чувствуя себя последним гадом. Я ведь и правда бываю невыносимым: колючий, вредный, вечно огрызаюсь... И за что он меня такого любит? Я же веду себя, как заправская злодейка из лакорна. – Упрямый ты, Муай. С характером, да еще и язык, как бритва, – он вздохнул, глядя на меня. – Знаю... сам знаю. – Даже не спрашивай, почему я всё еще здесь и никуда не ухожу. – ... – Я заставлю тебя влюбиться в меня. Вот увидишь. Я в этом уверен на все сто. – Пфф... Такой лось уже вымахал, а всё в сказки верит. Прекращай уже. – Лапша была вкусная, – вдруг сменил тему он, хитро прищурившись. – Но, если ты попробуешь «на вкус» меня – вообще всё на свете забудешь. – О-О-ОЙ! Всё, вали отсюда! Видеть тебя не могу! – Я сделаю так, что ты будешь меня обожать! Будешь бредить мной, сохнуть, есть не сможешь, будешь рыдать и звать своего Хиа Пху! Он что, с катушек съехал?! Тай! Тай, спасай! Твоего брата уже ничто не остановит! Я со всей силы заехал ему по плечу и пулей бросился в подъезд. – Эй! Сначала бьет, а потом убегает! – донесся его крик мне в спину. – СЛЫШИШЬ, МУАЙ?! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!!! Всё, хватит. Больше я с ним не разговариваю. Голова от него кругом! Надо срочно найти себе парня, любого, лишь бы Хиа Пху наконец отстал со своими домогательствами! ***** Тот самый чат (Тай и Хиа Пху) Фу – Покоритель Гор: Тай. Тай-любимый-брат: Чего тебе? Фу – Покоритель Гор: Какая же Муай всё-таки милашка, а... Тай-любимый-брат: ..... Фу – Покоритель Гор: Ну до чего же он милый, этот Муай! Ох, блять, какой же он классный! Такой крошечный, а в нем милоты на целую планету хватит. Хочу его просто съесть, целиком проглотить, чтобы даже запаха его никому не досталось. Хочу слышать только его голос, чтобы он бредил мной и шептал, как сильно меня любит. Тай-любимый-брат: Хиа... завязывай. Фу – Покоритель Гор: Разлюбить его невозможно. Так что я буду любить его вечно. Пока один из нас не откинется! Тай-любимый-брат: Прекрати вести себя как поехавший фанат. Мне страшно. *(прим. пер.: Никнейм Хиа Пху: В оригинале его ник – Фу-И-Син-Шань. Это китайское имя, которое звучит пафосно и литературно («Фу, покоряющий горы» или «Фу среди гор»). В русском варианте я сделала его чуть более ироничным, чтобы подчеркнуть его самоуверенность.)