Веснеет

Сергей Мончинский никогда не боялся трудностей, и поступал на службу в управление с четким пониманием: легко не будет. Но он точно не подозревал, что самой главной проблемой для него окажется не огромное количество работы или бесконечная бюрократия, и даже не кипы бумаг, а его старший коллега - Репин Владимир Афанасьевич. Как бы Сергей не старался, этот невыносимый душнила и педант всё равно находил к чему придраться. Каждый рабочий день сопровождался язвительной колкостью: будь то складка на рубашке, ошибка в рапорте, недостающая запятая в отчете или опоздание на минуту. Владимир заставлял переделывать отчет шесть, мать его, раз! Уже после четвертой попытки Сергею хотелось выть и лезть на стенку, а после пятой он всерьез сел составлять заявление об увольнении. Но вот так сдаться не позволяла гордость, ведь это бы означало, что Репин прав, и ему не место в управлении. А с этим Сергей точно был не согласен. В голове снова возникло недавнее замечание: - Вы работаете в серьезном государственном учреждении, так будьте любезны соответствовать этой должности, - ледяным тоном припечатал Владимир, - с таким отношением к работе вы здесь надолго не задержитесь. Хотя оно и к лучшему, - губы искривились в саркастической усмешке, - выше головы все равно не прыгнешь. Мончинскому отчаянно хотелось набить рожу этому гаду или хотя бы обматерить на худой конец. Но вместо этого он молча развернулся и ушел, потому что понимал, как нелепо и глупо будет выглядеть. Дракой он всё равно ничего не изменит, наоборот, сделает только хуже и в очередной раз сам убедится в том, что Владимир как всегда прав. Именно это чертовки раздражало. Но спустя примерно месяц Сергей начал замечать, что в колкостях, оказывается, можно найти ценные советы. Да и Владимир не всегда придирался "из вредности", а действительно указывал на ошибки и недочеты. Когда же Мончинский это понял и начал прислушиваться, то спустя ещё пару месяцев обнаружил, что количество насмешек в его сторону сильно уменьшилось, зато появилось кое-что неожиданное: похвала. В первый раз Сергей подумал, что ослышался или неправильно понял, но нет. Владимир действительно его похвалил, а самое удивительное - эти слова были очень приятными. С этого момента всё начало меняться. Каждый день невидимая стена между ними таяла, а точнее, это Мончинский стал тянуться к Владимиру. Постепенно подходил ближе и ближе, узнавая коллегу с новой стороны. Репин сам не понял, как этот стеснительный, робкий парень сначала уговорил его перейти на "ты", нарушая субординацию, а потом стал называть другом. Владимир даже глазом моргнуть не успел, как подпустил этого Сережу слишком близко. Просто опасно близко, но почему-то его прогонять не хотелось. Сереже вообще можно было намного больше, чем другим. Рядом с ним Владимир позволял себе расслабиться и отпустить контроль, потому что мог ему доверять и был в нем уверен. Только Сереже Владимир мог побухтеть, потому что "дебилов с улицы понабирают, а разгребать, как всегда, мне". Сереже можно было называть Владимира другом. Можно задавать личные вопросы, и получать на них честный ответ, хотя сначала он боялся расспрашивать напрямую. - Владимир, ты мой друг, и, если ты не хочешь о чем-то говорить, я не буду спрашивать. Репина вообще удивляло, как в этом человеке умещается столько нежности, доброты и в тоже время силы характера. Что-что, а бесхребетным тюфяком Мончинский точно не был, иначе вылетел из управления в первый же день. Владимир бы об этом позаботился. Спустя еще некоторое количество времени они стали понимать друг друга с полуслова, а Сергей даже научился распознавать эмоции и состояние вечно сдержанного Владимира. Мончинский постоянно ругался, если Репин забывал поесть или пренебрегал сном ради работы. Это делать тоже можно было только Сереже. По правде говоря, кроме него за Владимира никто и не переживал. Он вообще очень долго привыкал к тому, что теперь за него кто-то переживает, и в свою очередь тоже пытался заботиться в ответ. Он точно знал, сколько ложек сахара Мончинский кладет в чай и кофе, с первого раза запомнил все его любимые книги и фильмы, тренировал и учил при любой возможности, всегда подсказывал и страховал на заданиях, искренне радовался его успехам, а ещё рассказывал то, что никому и никогда не рассказывал, и Сергей дорожил этим доверием. Оглядываясь назад, на первые дни работы в управлении, Мончинскому становилось ужасно стыдно за свое отношение к Владимиру. Как? Вот как он мог его бояться и ненавидеть? Когда Сергей об этом думал, то часто вспоминал их первый откровенный разговор.

***

Ужин у Гермеса Аркадьевича был великолепен. Несмотря на все опасения, начальник оказался очень приятным человеком и не вызывал никакого дискомфорта. Мончинский понял, что перебрал с алкоголем, только в прихожей, когда нагнулся поднять выпавшую из рук шапку. Голова закружилась, а пол и потолок все время менялись местами, не давая сориентироваться в пространстве. Вдруг его за плечи подхватили чьи-то сильные руки. - Сергей, я вас отвезу, а то в таком состоянии вы до дома не доберетесь. Мончинский хотел отказаться, все же неудобно как-то, но здравый смысл победил скромность, и парень согласно кивнул. В машине ему заметно полегчало, Владимир приоткрыл окно, и прохладный воздух приятно обдувал лицо. Сергей разглядывал проносившиеся мимо дома и размышлял. Он уже довольно долго хотел поговорить с коллегой, но не решался, а после посиделок у Гермеса Аркадьевича понял, что так больше не может продолжаться. Во время ужина беседа случайно затронула Репина, и все присутствующие были удивлены тем, насколько спокойно и как бы между делом Владимир рассказывал об одной операции, в которой он участвовал и чуть не погиб, спасая гражданских. Сергей слушал его и не мог поверить собственным ушам. Владимир, с которым он вместе работал и видел его почти каждый день, оказывается, настоящий герой, а Мончинский об этом даже не подозревал. И тут Сергею стало так стыдно, как, наверное, ещё никогда не было. Он работает с этим человеком далеко не пару дней, а знает о нем чуть меньше, чем ничего. Еще и мог так плохо о нем думать... Позорище. - Владимир, я давно хотел сказать, точнее даже должен... В общем, я хочу перед вами извиниться. - Вот как? И за что же? - За своё отношение. Я ведь вас ненавидел, считал чуть ли не самым главным врагом. - Ну, это не такой уж страшный проступок, чтобы за него извиняться. Большинство людей друг друга ненавидят годами, и ничего, живут же как-то, - невозмутимо отвечал Репин. - Не знаю, как там у других, но я так не могу! Помните, вы однажды сказали, что мне не стоит пытаться прыгнуть выше головы? Я тогда чуть не сорвался. Очень хотелось сломать вам парочку костей или нос. Думал, что, может, тогда это надменное лицо перестало бы меня бесить, - Сергей тяжело вздохнул и, закрыв лицо руками, тихо добавил, - вот сейчас вслух это говорю и ещё больше убеждаюсь, какой же я идиот... Так что я искренне прошу прощения. На лице Владимира неожиданно появилась улыбка. Сергей ещё раньше заметил, что в этот вечер он был более открытым и расслабленным, чем обычно. Наверное, сказывалось действие алкоголя, хотя Репин выпил не больше бокала вина. Мончинскому нравился такой Владимир, потому что с ним можно было спокойно поговорить начистоту без деловых масок и вечной субординации. А может, это на него самого так действует спиртное? Сергей не знал наверняка, но почему-то сейчас исчезла та неловкость и скованность, которую он испытывал перед коллегой. - Извинения приняты, - усмехнулся Владимир, - и не нужно себя корить. Умение признавать свои ошибки - очень важный навык для следователя. Обычно такие новички, как вы, не извиняются, а значит, я сделал правильный выбор. Вы перспективный сотрудник, думаю, через пару лет окажетесь на высокой должности. Эти слова вселили в Мончинского радость и неожиданную даже для него смелость: - Владимир, раз такое дело... Мы же не первый день знакомы. Может, перейдем на «ты»? - широко улыбнулся Сергей. При других обстоятельствах Репин бы обязательно отказался, но, глядя на это счастливое и какое-то по-детски светлое лицо, он неуверенно согласился, надеясь, что завтра Мончинский об этом забудет. Как оказалось, не забыл. Обратной дороги уже не было, поэтому Владимиру пришлось приучать себя к странному и незнакомому «ты». Зато Сергею новый формат общения не доставлял никакого дискомфорта, наоборот, он как будто только этого и ждал. Возможно, эта легкость частично передалась и Репину, потому что со временем непривычное превратилось в родное и даже необходимое.

***

Мончинский работал в управлении почти год. Многое успело измениться, а в первую очередь он сам. Сергей не сказал бы, что жалеет об этом, но некоторые изменения его беспокоили. Откуда ни возьмись появилось желание быть рядом с Владимиром, и не просто рядом, а быть ближе, чем обычно. Хотелось знать, как у него дела, хотелось с ним разговаривать обо всем на свете, ужасно хотелось слышать его голос и смотреть на него. Сергей и раньше старался не упасть в грязь лицом перед старшим коллегой, но сейчас выкладывался ещё больше. Когда Владимир его хвалил, внутри Мончинского взрывался настоящий фейерверк, и он ничего не мог с этим поделать. Хотелось горы свернуть, лишь бы услышать еще одно «неплохо» и увидеть довольную полуулыбку. С каждым днем Сергей все больше и больше осознавал, что влюбился по уши, и не в кого-нибудь, а в Репина... И ладно бы только это. Вдобавок ко всему Мончинский начал как-то странно кашлять. Причем других симптомов гриппа или ОРВИ не было, аллергиком он тоже никогда не был. Обычные таблетки и микстуры не помогали, поэтому парень решил записаться к врачу, и после всевозможных анализов и обследований, наконец, очутился в кабинете. - Сергей Дмитриевич, вы человек служивый, так что буду откровенен, - начал пожилой мужчина в белом халате. - Вы являетесь носителем такой штуки, как ханахаки. Это довольно редкое генетическое заболевание, при котором человек начинает кашлять лепестками цветов, потом целыми соцветиями, а в конечном итоге умирает от удушения или остановки сердца, поскольку цветы паразитируют в организме, поражая в первую очередь легкие и сердечно-сосудистую систему. Главная загвоздка в том, что болезнь возникает из-за безответных романтических чувств, и выздоровление возможно только при условии, что объект любви ответит взаимностью. Других способов медицина, к сожалению, пока не знает. Хорошо, что Мончинский сидел на стуле, потому что в этот момент земля ушла из-под ног, а привычный мир с грохотом рухнул. - Погодите... Вы хотите сказать, что я скоро умру? Неужели нет другого способа? - Сергею казалось, что это все просто страшный, дурацкий сон и этого просто не может быть. От волнения в горле пересохло. Парень пытался переварить услышанную информацию и хоть немного собраться с мыслями, но выходило плохо. - Не совсем скоро, но времени у вас не так много. Повторюсь, это довольно редкое заболевание, поэтому каждый случай индивидуален. Что насчет способов... Единственное, чем я могу вам помочь - выписать таблетки, которые замедлят развитие болезни и уменьшат симптомы. Лекарства немного продлят вам жизнь, но сама болезнь никуда не исчезнет, - врач замолчал и серьезно задумался. - Это единичные случаи и скорее исключения из правил, но может сработать. Если вы перестанете любить этого человека, то есть шанс, что и болезнь исчезнет вместе с чувствами. Я понимаю, «сердцу не прикажешь», но вы хотя бы попробуйте. Это я вам говорю не как врач, а как обычный человек. Вы еще молоды, у вас вся жизнь впереди, за нее стоит побороться. Следующие несколько дней Сергей штудировал всевозможные источники информации в поисках способа, как разлюбить человека. Несколько раз он психовал и бросал это дело, потому что ну идиотизм ведь! Кто избавляется от собственных чувств? Это же не безделушка, которую можно вот так просто взять и выкинуть! Но желание жить оказывалось сильнее принципов, поэтому Мончинский возвращался к чтению снова. И вот какие советы он нашёл: 1. Дистанцируйтесь от объекта любви. Прекратите общение, если это возможно, избегайте встреч. 2. Займитесь саморазвитием. Уделяйте время хобби, спорту, учёбе или другим занятиям, которые приносят радость. Это поможет занять мысли и сместить фокус. 3. Сосредоточьтесь на негативных сторонах человека и прекратите его идеализировать. 4. Общение с друзьями и близкими может помочь почувствовать поддержку и понять, что вы не одиноки в своей ситуации. Первый и четвертый пункты Сергей вычеркнул сразу. Увольняться из управления он точно не будет, не для того столько лет пахал, а рассказывать друзьям или семье тем более. Еще не хватало, чтобы об этом узнала мама. Из оставшихся пунктов Мончинский решил начать с третьего, который, по его мнению, был самым легким. Дефицитом недостатков Владимир уж точно никогда не страдал: педант, заносчивый, грубый, принципиальный до безобразия, невыносимый перфекционист, трудоголик, не показывает эмоции, из-за чего трудно понять, что с ним происходит. Очень ответственный, никогда не бросит в беде, всегда держит свое слово, строгий, но хороший учитель, умный, на него можно положиться, заботливый, а еще у него чертовски красивые глаза и милая улыбка... Обнаружив себя сидящим с идиотской лыбой до ушей и красными щеками, Сергей решил, что этот способ не работает. Он уже давным-давно знал про все недостатки Владимира и это знание никак не мешало чувствам. Просто потому что он любил его целиком, со всеми минусами, и никогда не идеализировал. Скорее наоборот, лишь недавно обратил внимание на достоинства, которых в итоге оказалось огромное количество. Плохо дело. Такими темпами Мончинский далеко не уедет. Оставался последний вариант, но из-за работы в управлении, на хобби у Сергея в принципе не хватало ни времени, ни сил, максимум - почитать перед сном, и то не всегда. Видимо нужно начинать. Отвлечься не получилось: спустя пятнадцать минут Мончинский чертыхнулся и отбросил книгу в сторону. И дело было совсем не в тексте, который оказался действительно интересным. Проблема заключалась в другом - одного из главных героев как на зло звали Владимир. Нет, ну это невозможно уже! Что за издевательство?! Сколько раз за сегодня он думал о нем? Десять? Двадцать? Это было просто невыносимо. Каждая мелочь напоминала о Владимире: будь то леденцы, которые он любит, его запах или музыка. Мысли о Владимире преследовали везде, и чем старательнее Мончинский пытался от них избавиться, тем навязчивее они становились. Сергей загрузил себя работой до предела, чтобы вообще не осталось никаких сил думать, но даже тут он облажался. Если днем еще хоть как-то получалось себя контролировать, то ночью мозг услужливо подкидывал образ Владимира во сне, из-за чего на утро Сергей ощущал себя так, словно его позавчера похоронили. Этот невыносимый черт (такое прозвище дали Репину коллеги из управления) буквально прописался у него в голове, и Мончинский понятия не имел, какие танцы с бубном нужно исполнить, чтобы его оттуда выселить, желательно с вещами. Владимир удивился внезапному приступу трудоголизма друга, но ничего странного не заподозрил. Только беспокоился, что он такими темпами совсем загубит свое здоровье: - Сережа, служебное рвение - это, конечно, похвально, но давай без фанатизма. В последнее время ты перегибаешь. Это может негативно сказаться на твоем физическом и психологическом состоянии, - говорил Репин, заваривая для Мончинского чай. - Чья бы корова мычала, а твоя, Владимир, лучше б помолчала. Уж точно не тебе отчитывать меня за трудоголизм, - отмахивался Сергей. Шли дни. Мончинский немного совладал со своими чувствами и хотя бы перестал краснеть от любой мелочи, как мальчишка, но болезнь не отступала. Недавно Сергей начал кашлять лепестками - вторая стадия ханахаки. Столько времени прошло, а он все еще не смог разлюбить Владимира, и с этим нужно было срочно что-то делать. Только вот обдумать дальнейший план действий он не успел. Как гром среди ясного неба его поразила новость - Владимир отправился на задание под прикрытием и пропал. А если точнее, то его увезли члены одной известной шайки, которую вот уже несколько месяцев никак не могли поймать. Номера пробили по базе, но они, естественно, оказались фальшивые. Сергей от страха похолодел... Абсолютно все вокруг потеряло смысл и ценность. Владимир, его Владимир, находится неизвестно где, неизвестно, жив ли он вообще. А если он ранен? И еще миллион "если" пронеслось в голове. - Возьми себя в руки. Своей паникой ты ничем ему не поможешь, - мысленно осадил себя Мончинский. Сергей уже и не вспомнит те тревожные часы, проведенные в размышлениях и ожидании. В памяти остался только ясный морозный день и подвальное помещение склада, из которого ровным строем выходили преступники, попадая прямо в заботливые руки управления. Владимир, как всегда, справился на отлично и смог их перехитрить. Только вот его самого нигде видно не было. Мончинского от волнения трясло, как стиральную машинку, а сердце от передозировки стресса всерьез планировало остановиться. Прошло еще несколько мучительных минут, прежде чем в дверном проеме показалась знакомая светлая макушка, а потом и весь Репин. - Володя! - Сергей стремглав бросился к нему на шею, чуть не уронив их обоих в снег. - Живой... Господи, живой... - только и мог лепетать он. От счастья и облегчения заслезились глаза. "Какой же я все-таки идиот!" - думал Мончинский. Как он вообще мог верить в то, что сможет разлюбить Владимира? Это уже просто невозможно. Точка невозврата давно миновала, да и хотел ли он действительно избавиться от чувств? Нет. Всё это - лишь жалкая попытка себя обмануть, придумать причину, чтобы не смотреть правде в глаза. А правда вот какая: Сергей любит его. Любит со всеми недостатками, целиком и полностью. Любит так сильно, что до смерти боится его потерять, и ничего с этим уже не сделаешь. Голову можно обмануть, а вот сердце-то не вырежешь, так что придется с этим смириться. Ураган мыслей и чувств остановил родной, немного осипший голос: - Конечно живой. Куда ты от меня денешься? - слабо улыбнулся Репин, - Сережа, я тоже очень рад тебя видеть, но давай вернемся к нашим. Не считая парочки ссадин, синяков и разбитой губы, он был почти цел. Мончинский хотел было уже спокойно выдохнуть, как вдруг, спустя пару шагов, Владимир начал заваливаться в сторону, морщась от боли. - Ты ранен? Сам идти можешь? - взволнованно спрашивал Сергей, придерживая его за плечо. - Я в порядке, - сквозь зубы процедил Владимир. - Вижу, в каком ты порядке! Сейчас мы до наших дойдем и тебя подлатаем, отговорки не принимаются, - безапелляционным тоном заявил Сергей. Владимир усмехнулся и, опираясь на Мончинского, послушно заковылял. Он по опыту знал, что спорить сейчас с другом - совершенно бесполезное занятие. Пока коллеги занимались преступниками и оформляли документы, Сергей вооружился аптечкой. Ехать в травмпункт Владимир отказался, аргументируя это тем, что с ним всё в порядке. Благо переломов или других серьезных повреждений действительно не было, поэтому оба сошлись на том, что справятся своими силами. - Больно? - с сочувствием в голосе спрашивал Мончинский, осторожно обрабатывая рану. - Терпимо, - невозмутимо отвечал Владимир, сильнее сжимая руки в кулак (ну и кого он обмануть хочет?), - Сережа, тебе правда не нужно этим заниматься, возишься со мной как с ребенком. Я ведь не хрустальная ваза, чтобы с меня пылинки сдувать. - Во-первых, я это делаю не потому, что так "надо", а потому что я за тебя переживаю и хочу помочь, - серьезно отвечал Мончинский, не отрываясь от дела. - Во-вторых, прекрати бухтеть, как старый дед, и поверни голову. Вот так, - Сергей аккуратно приподнял подбородок Владимира, стараясь лишний раз не смотреть на губы, находившиеся просто опасно близко...