Веснеет

Похорони меня на цветочном поле

Не прикрывая иссохших век

Чтоб проросло из них хотя бы что-то, коли

Из меня не вырос счастливый человек

Дарья Виардо "Ангел похоронитель"

Когда из горла, не останавливаясь, хлынула кровь, Мончинский понял: до утра он точно не доживет. Все тело превратилось в один сплошной комок боли, буквально раздирающей изнутри. Помимо крови и соцветий из глотки вырывались то ли хрипы, то ли бульканье, заставляя задыхаться еще сильнее. Сергей корчился на полу от судорог, но его успокаивала мысль, что он все успел. Закрыл все дела в управлении, распорядился насчет имущества, отправил маму в санаторий и договорился с врачами, чтобы они не говорили ей настоящий диагноз и не подпускали к телу до похорон. Написал записку для Жени, где попросил ее долго не грустить и жить дальше, а еще просил прощения за то, что свалил на нее слишком много. Насчет тела Мончинский тоже не переживал. С самого начала он стоял на учете в больнице и отдал своему лечащему врачу дубликат ключей от квартиры "на всякий случай". За что сейчас был себе очень благодарен: не придется выламывать дверь, чтобы достать его труп. Сергею предлагали лечь в больницу, но он отказался, все же умирать спокойнее дома. С каждой минутой соображать становилось труднее, а по телу волнами разливался жар. Обрывки мыслей, кровь, лепестки, его хрипы и стук сердца в висках - всё смешалось. Несколько раз Сергей ненадолго терял сознание, но приступы кашля вновь и вновь приводили в чувства. Неожиданно ставшая привычной боль начала потихоньку отпускать, в глазах потемнело, а затем перед ними цветным вихрем замелькали воспоминания. Вот маленький Сережа бежит к папе, а тот подхватывает его на руки, подкидывает высоко-высоко, он смеется и просит подбросить его еще выше. Вот Мончинский узнает, что поступил в академию, и весь день ходит как пьяный от радости. Перед глазами проносились самые яркие воспоминания студенческой жизни: выпускной, друзья, экзамены, любимые профессора, шумные студенческие посиделки. Вдруг в голове возник образ Владимира: его глаза, руки, голос, запах, улыбка, точно очерченный профиль - всё было так четко и ясно, словно Мончинский видел его прямо перед собой. И от этого стало так хорошо и тепло на душе, как никогда раньше не было. Боль совсем отпустила, а кашель перестал сдавливать ребра, и можно было наконец глубоко вздохнуть. Сергей почувствовал, как счастье затопило его от макушки до пят, а в голове крутилось только одно: "Володя... Люблю..." Мончинский лежал на полу своей квартиры, в луже крови, перемешанной с лепестками цветов. На его спокойном лице не было даже следа боли, а окровавленные губы так и застыли в улыбке. На утро его нашли мертвым.