Сердце дома Блэк

Хогвартс никогда не менялся. Даже спустя годы. Те же каменные лестницы, живущие собственной жизнью. Те же свечи под потолком Большого зала. Те же голоса учеников, сливающиеся в один бесконечный шум. Но в этот раз всё ощущалось иначе. Потому что теперь здесь был Гарри. Гарри Поттер. Аделаида стояла у преподавательского стола, наблюдая за тем, как первокурсники нервно толпятся у дверей Большого зала. Маленькие. Потерянные. Испуганные. И среди них — он. Она узнала бы его из тысячи. Не только из-за глаз Лили. Или фамилии Поттер. Нет. Дело было в том, как он держался. Слишком спокойно для ребёнка, оказавшегося перед половиной магического мира. Совсем как Джеймс. Эта мысль пришла слишком резко. Аделаида отвела взгляд раньше, чем позволила памяти окончательно затянуть себя. Рядом тихо усмехнулся Северус Снейп. — Он уже успел привлечь внимание половины школы. Она даже не посмотрела на него. — Это удивляет тебя? — Раздражает. Теперь она всё-таки повернулась. Снейп сидел, лениво наблюдая за учениками, но взгляд его был прикован только к одному человеку. К Гарри. — Ты смотришь на него так, будто он лично виноват в твоих проблемах, — спокойно сказала Аделаида. — А разве нет? Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком привычно. Аделаида несколько секунд молчала. Потом тихо произнесла: — Он ребёнок, Северус. Снейп усмехнулся холодно. — Нет. Он Поттер. И вот тут в её взгляде впервые появилась сталь. — К счастью. Тишина между ними натянулась мгновенно. Снейп медленно повернул голову к ней. Будто пытался понять, действительно ли она это сказала. Но прежде чем он успел ответить, двери Большого зала открылись окончательно. Первокурсники вошли внутрь. И шум зала стал почти оглушительным. Все смотрели только на Гарри. Шёпот разнёсся по залу быстрее ветра. — Поттер… — Это он? — Гарри Поттер… Аделаида почувствовала, как внутри неприятно сжалось что-то старое. Потому что никто из них не видел ребёнка. Все видели легенду. Макгонагалл начала распределение. И когда очередь дошла до Гарри, зал затих почти полностью. — Гарри Поттер. Он подошёл к табурету спокойно. Слишком спокойно. Аделаида невольно сжала пальцы на подлокотнике кресла. И вдруг вспомнила другой вечер. Джеймс падает на этот же табурет, широко ухмыляясь. Сириус уже кричит что-то с гриффиндорского стола. Лили закатывает глаза. Римус смеётся тихо, почти незаметно. Они были такими живыми. Мерлин. Какими же живыми они были. — ГРИФФИНДОР! Зал взорвался аплодисментами. Гарри улыбнулся неловко и направился к своему столу. И на секунду Аделаиде показалось, что время действительно может ходить кругами. Конечно, долго спокойно всё равно не продлилось. Уже через несколько недель Макгонагалл выглядела так, будто всерьёз размышляет об увольнении. — Он нарушил правила в первую же неделю, — устало сказала она в учительской. Аделаида едва заметно усмехнулась. — Джеймс продержался три дня. Макгонагалл посмотрела на неё поверх очков. — Не поощряйте его. — Я и не поощряю. Пауза. — Я морально готовлюсь. С другого конца комнаты раздался тихий смешок Флитвика. Снейп же выглядел так, будто мечтает лично исключить Гарри из школы. — Поттер слишком самоуверен, — холодно произнёс он. — Ему одиннадцать, Северус. — Его отец тоже был самоуверенным. — И это всё ещё не делает Гарри виноватым. Снейп ничего не ответил. Но взгляд у него стал тяжелее. Напряжение между Гарри и Драко Малфой тоже росло слишком быстро. Аделаида заметила это почти сразу. Они цеплялись друг к другу постоянно. На уроках. В коридорах. Даже за ужином. Однажды она застала их спорящими у лестницы после занятий. — Ты ведёшь себя так, будто тебе всё здесь принадлежит, — раздражённо бросил Драко. — А ты ведёшь себя так, будто тебя это бесит, — спокойно ответил Гарри. — Потому что бесит. — Какая трагедия. — Поттер— — Малфой— — Хватит. Оба сразу замолчали. Аделаида стояла чуть выше на лестнице, скрестив руки. Драко тут же выпрямился. Гарри сделал вид, что вообще не участвовал в споре. — Вы сейчас либо расходитесь по гостиным, либо я начинаю снимать баллы ещё до отбоя. — Он первый начал, — одновременно сказали они. Она устало прикрыла глаза. — Мерлин… теперь я точно понимаю, через что проходили преподаватели с мародёрами. Гарри тихо усмехнулся. А Драко явно не понравилось, что она улыбнулась именно Поттеру. Это было видно слишком хорошо. Когда Гарри ушёл, Драко остался стоять рядом. Молчал несколько секунд. Потом тихо спросил: — Ты любишь его больше? Вопрос прозвучал неожиданно тихо для него. Почти по-детски. Аделаида посмотрела на племянника внимательнее. И вдруг увидела не наследника Малфоев. А ребёнка, который боится остаться в стороне. Она медленно подошла ближе и поправила выбившуюся прядь его волос. — Любовь — не соревнование, Драко. Он отвёл взгляд. Но этого ответа ему явно было недостаточно. Поздно вечером Аделаида осталась одна в пустом классе. За окнами шумел дождь. Хогвартс постепенно затихал. Она сидела за столом, перебирая старые эссе учеников, но мысли всё равно были далеко. Слишком далеко. Иногда ей казалось, что школа наполнена призраками. Не настоящими. Хуже. Воспоминаниями. Смех Джеймса в коридорах. Голос Лили в библиотеке. Сириус, развалившийся на подоконнике. Римус с книгой в руках и этим своим усталым взглядом человека, который уже тогда слишком многое понимал. А теперь здесь был Гарри. И он ходил по тем же коридорам. Смеялся почти так же. Нарушал правила почти так же. Смотрел на мир так же упрямо. И впервые за долгие годы Хогвартс перестал быть только местом потерь. Теперь в нём снова жила чья-то юность.