Не трогай меня (без тебя холодно) / Убери руки! (Пожалуйста, держи меня)

Утро в доме Вайсов началось с холодного, делового ритуала. В кабинете отца пахло дорогим табаком и свежесваренным кофе — запахами успеха, которые Калеб привык ассоциировать с безопасностью. — Справка уже в реестре, — Алистер, не отрываясь от монитора, протянул сыну распечатанный лист с печатью известной клиники. — Тяжёлая форма ОРВИ с подозрением на осложнения. Постельный режим минимум на неделю. Твой куратор в школе уже уведомлён. Калеб молча взял бумагу. Он уже был переодет: вместо привычного кашемирового пуловера — застиранная серая толстовка с капюшоном, поношенные джинсы и кроссовки, которые выглядели так, будто их долго и безуспешно пытались отмыть от дорожной пыли. — И телефон, Калеб, — Алистер наконец поднял глаза, и его взгляд стал предостерегающим. — Выключи его сейчас же. У «сироты», который ищет подработку на складе, не может быть такой модели смартфона. Включай его только ночью, когда будешь уверен, что за тобой никто не наблюдает. Нам нужно, чтобы ты оставался на связи в чатах. Если ты исчезнешь с радаров на неделю, к нам домой заявится вся твоя школа. Мэтт, баскетбольная команда... а этот Бенджамин, я уверен, прибежит первым с апельсинами и извинениями, решив, что твоя болезнь — это просто способ от него скрыться. Отвечай им сухо, периодически, поддерживай легенду о тяжёлой простуде. Но днём — он должен быть мёртв. ...И вот теперь Калеб стоял на окраине пригородного шоссе, в паре сотен метров от участка Мартинов. Ветер здесь был колючим и сухим, не таким, как на верфи. Он приносил запах разогретого асфальта и дешёвой солярки. Участок Мартинов выглядел именно так, как было описано в досье: крепкий, приземистый кирпичный дом с белыми наличниками и большой ангар складского комплекса позади него. Всё здесь дышало порядком и какой-то фанатичной приверженностью к чистоте. Никакого хлама, никакой ржавчины. Каждый кирпич казался на своём месте. Калеб замер, глядя на то, как у ворот ангара высокий парень — судя по всему, тот самый сын Мартинов — ловко орудует погрузчиком, перемещая деревянные поддоны. Калеб чувствовал тяжесть выключенного телефона, надёжно спрятанного на самом дне старого рюкзака и завёрнутого в сменную футболку — теперь это был не гаджет, а улика, которую нужно было скрывать ото всех. Его взгляд на мгновение затуманился. Перед глазами некстати всплыл Бен, с его искренним смехом и разбитым сердцем. Калеб с силой зажмурился, встряхивая головой. «Стереть. В корзину», — скомандовал он себе. Жалость к Бену была опасной инфекцией, которую он обязан был оставить в той машине на трассе. Здесь, перед Мартинами, он должен был стать другим. Не «Келли», другом внука, а парнем, у которого нет ничего, кроме желания работать за еду и крышу над головой. Это была более сложная роль — здесь нельзя было брать интеллектом, здесь нужно было брать смирением и надёжностью. Калеб глубоко вдохнул, поправил лямку старого рюкзака, в котором лежала лишь пара сменных футболок и пара купюр, и двинулся вперёд. Его походка изменилась: плечи чуть опустились, взгляд стал менее прямым, более настороженным. Он шёл по гравийной дорожке, ведущей к дому, чувствуя, как под ногами хрустит реальность его новой легенды. У ворот он остановился, глядя на табличку «Martin & Sons. Логистика и хранение». — Соберись, — едва слышно прошептал он сам себе. Калеб отошёл от гравийной дорожки и опустился на пыльную траву под раскидистым деревом, как раз так, чтобы его было хорошо видно из окон дома и из ангара, но при этом он не «вторгался» без приглашения. Назад пути не было: ближайшую неделю его миром должны были стать эти кирпичные стены и чужие, подозрительные люди, которых ему предстояло обмануть так же виртуозно, как он обманул Бена. Он медленно стащил рюкзак и выложил на колени всё своё «богатство»: несколько мятых купюр и горсть мелких монет. Калеб начал методично пересчитывать их, губы его шевелились, а брови мучительно сходились на переносице, будто сложение простых чисел давалось ему с огромным трудом. Он специально делал это долго, периодически сбиваясь и начиная заново, с видом полного отчаяния. Наконец, со стороны ангара послышался тяжёлый шаг. Это был Дерек — рослый парень в старой, покрытой масляными пятнами куртке, который вытирал руки ветошью. Он остановился в нескольких метрах, окинув Калеба презрительным взглядом. — Эй, ты. Тут частная территория. Шёл бы ты отсюда, пока отец собак не спустил. Калеб вздрогнул всем телом, монеты брызнули из его рук в пыль. Он испуганно посмотрел на Дерека снизу вверх, и в его глазах отразилась такая неприкрытая, «собачья» тревога, что Дерек невольно выпрямил спину, чувствуя своё превосходство. — Я... я извиняюсь, — голос Калеба был тихим, чуть хриплым, он говорил медленно, словно спотыкаясь о каждое слово. — Я просто... считал. На автобус не хватает. Немного. Он начал поспешно собирать монеты в пыли, ковыряясь в земле дрожащими пальцами. — Не хватает, значит? — Дерек подошёл ближе, сплюнув на землю. — Бродяжничаешь? — Нет, я... я работать хочу, — Калеб поднял голову, глядя на Дерека с нелепым, восторженным благоговением, как на какое-то высшее существо. — Я шёл мимо... увидел здание. Такое большое, красивое. Никогда не видел, чтобы так... ну, ровно всё было. Коробки там... машина эта, которая ездит... Ого. Это ваше всё? Дерек замер. Обычно люди жаловались на шум от склада, а этот заморыш смотрел на обычный ангар как на чудо света. Самолюбие Дерека довольно дрогнуло. — Наше, чьё же ещё. Это складской терминал Мартинов. Лучший в округе, — буркнул он, но уже без прежней злобы. — А машина — это погрузчик. Не видел никогда, что ли? Калеб покачал головой, раскрыв рот. — Нет. Только на картинках. А вы... вы так ловко на ней. Как будто... ну, ничего не стоит. Я бы так ни за что не смог. Там, небось, мозги нужны... большие. — Ну, не без этого, — Дерек самодовольно ухмыльнулся, вытирая лоб. — Тут техника, расчёты. Ты-то сам откуда такой взялся? Как звать? — Коул я, — Калеб шмыгнул носом и поправил капюшон, пряча глаза. — Нету у меня никого. Я могу... я могу это... ну, помыть что-то. Или подмести. Мне много не надо. Просто чтобы... ну, не на трассе сегодня. В это время из дома вышла Мэгги Мартин. Она вытирала руки о передник и с любопытством смотрела на «гостя». Калеб тут же съёжился, делая вид, что хочет стать невидимым, и в этом жесте было столько беззащитности, что Мэгги, как он и рассчитывал, тут же включила режим «милосердной хозяйки». — Дерек, кто это там у тебя? — крикнула она. — Да так, мам, бродяжка, — отозвался Дерек, но в его тоне уже не было желания прогнать Калеба. — Коул зовут. Говорит, хочет подработать, на склад любуется. Калеб поднялся, неловко переминаясь с ноги на ногу и прижимая рюкзак к груди. — Здравствуйте, мэ-эм... Извините... я сейчас уйду... просто... очень у вас тут... красиво всё. Мэгги подошла к калитке, оглядывая «Коула». Пыльная одежда, несчастный вид и эта искренняя, почти детская лесть в адрес их семейного дела сделали своё дело. — Красиво, говоришь? — она улыбнулась, явно довольная. — Хоть кто-то в наше время ценит честный труд. Ладно, Дерек, не гони его. Пусть вон, углы в ангаре выметет, там после утренней отгрузки мусора полно. А я ему за это супа налью. Идёт, Коул? Калеб просиял так, будто ему предложили золотые горы. — Правда? Я... я всё вымету. До блеска. Честно. Спасибо... спасибо вам большое! Он поплёлся за Дереком, чуть сутулясь и делая вид, что с трудом переставляет ноги от усталости. Внутри него, под слоями «Коула», Калеб Вайс чувствовал, как в желудке ворочается ледяной ком тошноты от самого себя и этой приторной лжи. Но роль была начата. «Замок» Мартинов щёлкнул, впуская его внутрь.

_______________________

Калеб работал методично, стараясь не выходить из образа ни на секунду. Он держал метлу чуть неуклюже, периодически останавливаясь, чтобы вытереть пот со лба и с восхищением — как бы «случайно» — проводить взглядом Дерека, проезжающего мимо на погрузчике. Пыль ангара забивалась в ноздри, оседала на языке горьким налётом, а спина начала ныть. Для настоящего Коула это была привычная тягота, для Калеба Вайса — физическое унижение, которое он принимал как необходимую плату за результат. — Эй, Ко-Ко! — выкрикнул Дерек, резко затормозив рядом. Облако пыли обдало Калеба с ног до головы. — Хорош пыль гонять. Мать зовёт к столу. Иди давай, а то остынет. Калеб вздрогнул, выронил метлу и тут же кинулся её поднимать, нелепо задев плечом стеллаж. — Ко-Ко? — переспросил он, глупо улыбаясь и глядя на Дерека снизу вверх. — Это... это вы меня так? Похоже на... ну, как птицу какую-то. Смешно. — Смешно ему, — хохотнул Дерек, спрыгивая с машины. Ему явно нравилось, что этот парень не обиделся на обидную кличку, а принял её как должное. — Двигай в дом. Только руки помой, не хватало ещё, чтобы ты нам стол заляпал. Кухня в доме Мартинов была воплощением «уютного мещанства». Накрахмаленные занавески, запах пережаренного лука и настенные тарелки с видами городов. В центре стола уже восседал Джеффри Мартин — грузный мужчина с красным лицом и тяжёлым взглядом человека, который привык, что последнее слово всегда за ним. Мэгги поставила перед Калебом глубокую тарелку с густым овощным супом. — Садись, Коул, — мягко сказала она, но в её голосе сквозило то самое самодовольное милосердие, которое Калеб ненавидел больше всего. Она смотрела на него как на приблудного щенка, которого отмыли ради забавы. Калеб сел на самый край табурета, прижав локти к туловищу. Он взял ложку и замер, глядя на Джеффри. — Ну, чего застыл? — буркнул старший Мартин, отправляя в рот кусок хлеба. — Ешь. У нас дармоедов не жалуют, а ты вроде как заработал. Сын говорит, ты из этих... перелётных птиц? — Я... я просто ищу, где... ну, где честно можно, — Калеб заговорил, специально проглатывая окончания слов. — Тяжело сейчас одному. А у вас... у вас тут порядок. Сразу видно — хозяин есть. Он зачерпнул суп, обжигаясь и нарочито громко прихлёбывая. Вкус был посредственным — слишком много жира и соли, — но Калеб ел с таким видом, будто это лучший деликатес в его жизни. — Видишь, Джефф, — Мэгги довольно переглянулась с мужем. — Парень понимает. Говорит, здание у нас красивое. Джеффри хмыкнул, его лицо чуть разгладилось. Похвала от «ничтожества» была для него не менее приятной, чем признание коллег. — Здание — это так, стены, — наставительно произнёс он, тыча вилкой в сторону окна. — Главное — это логистика. Мы тридцать лет этот бизнес по кирпичику строили. Мой дед ещё тут землю пахал, а я вот... до склада довёл. Ты, Коул, если у нас задержишься, может, хоть поймёшь, что такое ответственность. Это тебе не по дорогам шататься. Калеб кивал после каждой фразы, заглядывая Джеффри в рот. Внутри него в это время работал холодный аналитический центр. «Тридцать лет. Гордость за деда. Больное место — признание заслуг. Слабое звено — Дерек, он хочет власти, но пока в тени отца. Мэгги — ключи от быта и доступа в дом». — Я бы хотел... — Коул запнулся, вытирая рот рукавом толстовки. — Я бы хотел поучиться. Если... если можно. Я могу в ангаре спать, на мешках. Мне не надо комнату. Просто... чтобы рядом с такими людьми. За еду и место для сна. Дерек за столом самодовольно выпрямился. Джеффри же посмотрел на Калеба долгим, оценивающим взглядом. Для него это было идеальное предложение: почти бесплатный рабочий, который смотрит на тебя как на полубога. — В ангаре, говоришь? — Джеффри переглянулся с женой. — Ладно. Неделю посмотрю на тебя. Если не натворишь дел и будешь слушать Дерека — поживёшь в подсобке у склада. Но учти, парень: одно лишнее движение, и вылетишь отсюда быстрее, чем твой автобус приедет. Понял? — Понял, мистер Мартин! — Калеб вскочил, едва не опрокинув тарелку. — Я не подведу. Честно. Я... я за всё отработаю. Спасибо! Спасибо вам! Выходя из-за стола вслед за Дереком, Калеб чувствовал, как за маской «Ко-Ко» его лицо сводит судорогой от необходимости держать эту идиотскую улыбку. Он был внутри. Теперь осталось дождаться ночи, чтобы включить телефон и нанести очередной слой лжи на свою жизнь, которая с каждым часом всё больше напоминала болото.

_______________________

Дерек размашисто шагал по ангару, и Калеб едва поспевал за ним, стараясь сохранять походку чуть неуклюжую, сбивающуюся. Тяжёлые ботинки Дерека гулко стучали по бетонному полу, и этот звук эхом отдавался под высокими сводами. — Значит так, Ко-Ко, — Дерек остановился у массивной металлической двери в самом углу склада и с лязгом отодвинул засов. — Вот твои хоромы. Президентский люкс, не иначе. Калеб заглянул внутрь. Это была тесная подсобка, заставленная штабелями пустых коробок и канистрами с остатками технических жидкостей. У стены стояла старая железная койка с провисшей сеткой и серым, видавшим виды матрасом. Воздух здесь был спёртым, пахнущим пылью и машинным маслом, а единственным источником света служило маленькое забранное решёткой окошко под самым потолком. — Ого... — Калеб выдохнул это так, будто его только что ввели в королевские покои. Он осторожно коснулся рукой железной спинки кровати. — Тут... тут даже подушка есть. Спасибо. Это... это очень круто. — Круто у тебя в кармане будет, когда за неделю ни разу не накосячишь, — хмыкнул Дерек, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. — График простой: подъём в пять тридцать. В шесть завтрак. В семь мы с отцом начинаем прогревать технику. Твоя задача к этому времени — вымести всё крыльцо и дорожку у дома. Потом идёшь ко мне. Будешь делать всё, на что у меня времени не хватает. Ясно? — Да, сэр... то есть, Дерек, — Калеб часто закивал, не выпуская из рук лямки рюкзака. — Пять тридцать. Я запомнил. Я не просплю. Дерек окинул его взглядом, в котором сквозило ленивое торжество. Он чувствовал себя настоящим боссом, имея в распоряжении кого-то, кто стоит ещё ниже него в пищевой цепочке этого дома. — Раз ты такой исполнительный, начнём прямо сейчас, — Дерек кивнул на дальний угол ангара, где в беспорядке были свалены деревянные паллеты и куски армированной плёнки. — Отец велел мне до вечера рассортировать всё это: целое в одну сторону, щепу — в мешки. Но у меня там... дела с погрузчиком. Так что займись. Закончишь — можешь отдыхать. И смотри, чтоб к утру там было пусто. Калеб бросил взгляд на гору мусора. Там было работы часа на четыре, не меньше, учитывая, что многие поддоны были разбиты и из них торчали острые гвозди. Дерек, очевидно, просто переложил на «Ко-Ко» самую грязную и скучную работу, которую сам планировал проигнорировать. — Я сделаю, — послушно отозвался Калеб, стягивая через голову толстовку и оставаясь в застиранной серой футболке, чтобы не испачкать единственную приличную вещь. — Я быстро. Всё разложу, как вы сказали. — Ну, валяй, — Дерек хлопнул его по плечу так сильно, что Калеб едва не потерял равновесие. — Не разочаруй меня, Ко-Ко. Дверь за Дереком закрылась, и Калеб остался один в полумраке склада. На мгновение он замер, и его лицо полностью преобразилось: восторженная улыбка исчезла, взгляд стал холодным и оценивающим. Он посмотрел на свои руки — чистые, ухоженные ладони ученика престижной школы, которым сегодня предстояло разбирать в щепки гнилое дерево. Калеб подошёл к куче мусора и поднял первый обломок паллеты. Ржавый гвоздь едва не поцарапал кожу. Калеб Вайс внутри него протестовал против этой бессмысленной возни, но «Коул» уже начал работать. Каждый брошенный в сторону мешок, каждый вырванный гвоздь были частью игры. Он методично уничтожал в себе остатки привычного комфорта, втаптывая их в бетонную пыль склада. Работа была тяжёлой, монотонной, и вскоре пот начал заливать глаза, а ладони засаднили. Но это было даже кстати — усталость помогала приглушить фоновый шум мыслей о том, что сейчас делает Бен и как выглядит Алистер в своём уютном кабинете. Спустя несколько часов, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая пыльный воздух ангара в золотистые тона, Калеб закончил. Груды мусора превратились в аккуратные стопки, а мешки с щепой стояли ровным рядом. Его одежда была окончательно испорчена грязью и пылью, а под ногтями забилась чернота. Он вернулся в свою каморку и сел на койку, которая жалобно скрипнула под его весом, и накинул толстовку обратно сверху, потому что склад быстро остывал вместе с закатным солнцем. Тишина склада казалась теперь особенно глубокой.

_______________________

Ожидание в ангаре казалось бесконечным. Калеб сидел на краю койки, чувствуя, как каждая мышца спины наливается свинцовой тяжестью. Воздух в подсобке был тяжёлым, а сетка кровати врезалась в кости, но он всё же медленно опустился, приняв лежачее положение. Он ждал. Опыт общения с такими людьми, как Мартины, подсказывал: проверка будет. Дерек не упустит возможности ещё раз насладиться своей ролью надсмотрщика. Калеб закрыл глаза, позволяя себе провалиться в подобие дремоты, но его слух оставался начеку. Когда тяжёлый засов на входных дверях склада лязгнул, он среагировал мгновенно. Сонливость слетела, плечи сутулились, а на лицо вернулось выражение кроткой готовности. Дерек зашёл в ангар, держа руки в карманах. Он прошёл мимо аккуратно сложенных паллет, даже не скрывая удивления. Он явно рассчитывал, что «Ко-Ко» завалит задание или бросит его на середине. — Гляди-ка, не сдох, — хмыкнул Дерек, заглядывая в подсобку. — И даже гвозди не растерял. Молодец, птичка. Калеб быстро поднялся с кровати, преданно глядя на Дерека. — Я... я старался. Всё как вы сказали. Чтобы ровно. — Ладно, вижу, — Дерек поморщился и прикрыл нос ладонью. — Вставай давай, иди за мной. От тебя несёт за милю пылью и этим... старым складом. Мать не пустит тебя в столовую в таком виде, она у нас на чистоте помешанная. Калеб неловко поправил край толстовки и поплёлся следом за Дереком к дому. Вечерний воздух казался невероятно свежим после затхлого ангара. Они вошли в дом через заднюю дверь, миновав прачечную. Дерек привёл его к небольшой ванной комнате на первом этаже — тесной, обложенной скучной белой плиткой. — Заходи, — Дерек кивнул на дверь. — Мыться умеешь? Только давай быстро. Десять минут — и наружу. Воду зря не лей, у нас тут не спа-салон, счётчики крутятся. Он порылся в шкафу в коридоре и бросил Калебу серое, застиранное полотно, которое когда-то было полотенцем. Ткань на ощупь напоминала наждачную бумагу. Следом полетели чьи-то старые вещи: растянутая футболка неопределённого цвета и поношенные спортивные штаны. — Вот, переоденься. Твои тряпки только в утиль, — бросил Дерек. — Спускайся на кухню, как закончишь. Мать ужин накрывает. И не вздумай там наследить. Дерек ушёл, громко топая по коридору. Калеб остался один и наконец-то запер дверь. В зеркале над раковиной он увидел незнакомца. Лицо в разводах пыли, спутанные волосы, тёмная кайма под ногтями. Он открыл кран, настроив тонкую струйку воды — горячей, почти обжигающей. Калеб разделся, брезгливо отложив свои вещи в сторону, и встал под душ. Вода смывала грязь, но она не могла смыть это липкое чувство фальши. Он тёр кожу жёстким полотенцем до красноты, стараясь вернуть себе ощущение собственного тела. Мысли снова потянулись к «той» жизни. Десять минут. У него было всего десять минут, чтобы побыть собой перед тем, как снова надеть маску «Ко-Ко» и спуститься к ужину, где его ждала очередная порция лести и дешёвого супа. Калеб быстро натянул чужую одежду — она была ему велика и неприятно пахла чужим стиральным порошком. Он глубоко выдохнул, расправил плечи, а затем намеренно их опустил. Лицо снова приняло привычную маску покорности. Пора было выходить. Мартины ждали своего «зрителя».