Не трогай меня (без тебя холодно) / Убери руки! (Пожалуйста, держи меня)

Калеб вошёл в кухню, стараясь ступать как можно тише, почти не отрывая пяток от пола. Без привычного слоя дорожной пыли и мазутных разводов он выглядел иначе. Мокрые волосы, зачёсанные назад, открывали лоб, спортивные штаны, подвёрнутые в несколько раз у щиколоток, а огромная футболка Дерека, чьи швы беспомощно свисали с его острых плеч, только подчёркивала его худобу. В этом свете — под желтоватой кухонной лампой — он выглядел ещё невиннее и... беззащитнее. Тонкая шея, острые ключицы, бледная кожа — образ «заморыша» теперь приобрел какую-то болезненную хрупкость. Мэгги, расставлявшая на столе тарелки с дымящимся рагу, замерла и невольно улыбнулась. — Ну вот, совсем другое дело! — она всплеснула руками. — А ты не такой уж и страшненький, когда помоешься, скажи, Дерек? Прямо человеком стал. Гляди, Джефф, какая кожа бледная — видать, совсем парень на солнце не бывает, всё по подворотням небось прятался. Дерек, сидевший за столом и лениво ковырявшийся в зубах, медленно повернул голову. Его взгляд, до этого скучающий и надменный, изменился. Он обвёл Коула долгим, тяжёлым взглядом — от босых ступней до влажных волос, задерживаясь на тонкой шее и ключицах, которые отчётливо проступали в широком вороте растянутой футболки. На губах парня заиграла странная, липкая ухмылка. В этом взгляде больше не было желания просто ударить или унизить; в нём появилось нечто звериное, собственническое. Как будто он только что заметил, что его новая «игрушка» на самом деле выглядит куда лучше, чем он ожидал. — Да уж, — протянул Дерек, не сводя глаз с Калеба. — Отмыли — и как новенький. Вещи на нём, конечно, висят, как на пугале... Но сойдёт. Для нашего склада — самое то. — Садись, Коул, — буркнул Джеффри, указывая вилкой на крайний табурет. — Нечего столбом стоять. У нас в доме за еду не кланяются, её отрабатывают. Мать сегодня расщедрилась. Калеб покорно сел, прижав локти к туловищу и глядя в свою тарелку. Начался ужин. Гул голосов Мартинов заполнил небольшое пространство кухни. — Слушай, Джефф, а парень-то молодец, — Мэгги положила мужу внушительную порцию мяса. — Я из окна видела: ни разу не присел. Весь хлам, что Дерек с прошлого месяца копил, разгрёб за пару часов. Руки хоть и тонкие, а хватка есть. — Ну, руки — дело наживное, — Джеффри шумно отхлебнул из кружки. — Главное, чтоб в голове не гуляло. Нам на следующей неделе партию стройматериалов из города принимать, Дерек один не справится, погрузчик барахлить начал, придётся вручную часть перекидывать. Если Коул не сбежит, как раз на подхвате будет. Лишние руки за миску супа — это сейчас редкость. Калеб слушал каждое слово. Он ел медленно, механически двигая челюстями, но его внутренний регистратор работал на полную мощность. «Погрузчик барахлит. Крупная поставка на следующей неделе. Стройматериалы. Ручная разгрузка». Каждая такая деталь была для него бесценным фрагментом карты, которую он рисовал в уме. Мартины, уверенные в его непроходимой тупости, говорили при нём так, будто он был предметом мебели. — Пап, я думаю, надо в левом крыле ангара стеллажи укрепить, — вставил Дерек, не сводя глаз с Калеба. — Ко-Ко там сегодня подметал, говорит — место хорошее. Можно ещё один ряд втиснуть. — Можно-то можно, — Джеффри нахмурился. — Только там крыша подтекает, надо сначала рубероид перестилать, а это деньги. Пока так постоит. Калеб слушал и «записывал» в голове всё, что слышал, глядя в свою тарелку. И вдруг он вздрогнул. Под столом, по его колену, обтянутому тонкой тканью спортивных штанов, медленно проползла чужая ладонь. Тяжёлая, горячая и наглая. Калеб замер, ложка выпала из пальцев, звякнув о край тарелки. Кусок хлеба встал поперёк горла. Он вскинул глаза на Дерека. Тот даже не смотрел в его сторону. Дерек увлечённо кивал отцу, поддакивая какому-то рассказу о поставщиках. На его лице играла самая обычная, будничная улыбка, но рука под столом начала медленно поглаживать бедро Калеба, поднимаясь всё выше. Это было не просто прикосновение. Это было вторжение. Дерек за столом выглядел образцовым сыном: он смотрел на отца, вставлял уместные реплики про налоги и склад, но его рука под столом творила нечто совершенно противоположное. Она двигалась по-хозяйски, поднимаясь всё выше к паху. Калеб почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он опустил руку под стол и попытался оттолкнуть ладонь Дерека, но тот, почувствовав сопротивление, лишь усмехнулся углом рта — едва заметно для родителей, но совершенно очевидно для Калеба — и дёрнул рукой вперёд, проскальзывая пальцами ещё выше, к самому краю бедра, сильнее впиваясь пальцами в его плоть, почти до боли. Калеб сжал колени, пытаясь перехватить чужую руку, но Дерек лишь продолжал улыбаться уголком рта, кивая отцу. Калеб почувствовал, как к лицу приливает кровь, но не от стыда, а от ледяного, обжигающего бешенства. Он сжал зубы так, что челюсть свело болью. Рядом Мэгги спокойно рассуждала о том, что в воскресенье надо бы съездить в церковь, а в десяти сантиметрах от её локтя её сын творил мерзость, от которой Калеба тошнило. Рука Дерека стала ещё смелее. Он накрыл ладонью пах Калеба, слегка сжав пальцы, и в этот момент Калеб понял, что если он сейчас не прекратит это, то маска «Коула» треснет и он просто перегрызёт этому подонку горло прямо при его родителях. С грохотом, который заставил Мэгги вздрогнуть, Калеб резко отодвинул стул и вскочил. Его тарелка чуть не перевернулась, вилка со звоном упала на пол. В кухне воцарилась тяжёлая тишина. Джеффри нахмурился, Мэгги замерла с чайником в руках. Все трое смотрели на него. — Ты чего это, Ко-Ко? — голос Дерека звучал издевательски-спокойно, почти ласково. Он медленно убрал руку из-под стола и теперь вальяжно откинулся на спинку стула, глядя на Калеба в упор. В его глазах читалось торжество хищника, который загнал жертву в угол. Калеб стоял, тяжело дыша, его пальцы судорожно вцепились в край стола так, что побелели костяшки. Он чувствовал, как его трясёт. Калеб заставил себя сделать вдох. Лицо «Коула» должно было выглядеть виноватым и испуганным, хотя внутри Калеб Вайс мечтал только об одном — вогнать столовый нож в эту самодовольную физиономию. — Я... я извиняюсь, — выдавил он через силу, стараясь придать голосу привычную хрипотцу и неуверенность. — Живот... сильно прихватило. Я, наверное, не привык... столько есть сразу. Еда такая... вкусная, я, видать, лишнего съел. Извините. Мэгги тут же сменила гнев на милость, её лицо разгладилось. — Ох, горемычный... Конечно, желудок-то с непривычки и взбунтовался. Иди, Коул, приляг. Живот — это дело такое, не шуточное. — Иди, — махнул рукой Джеффри. — Только смотри, чтоб завтра к пяти тридцати был в форме. Нам склад готовить. — Конечно. Спасибо... спасибо большое, — Калеб не смел поднять глаз. Его буквально трясло от ярости и омерзения. Он чувствовал на своей спине липкий, прощальный взгляд Дерека, который вальяжно откинулся на спинку стула, довольный произведённым эффектом. Калеб спешно, почти бегом, направился к выходу из кухни. Оказавшись в ночной прохладе двора, он сделал несколько жадных вдохов, пытаясь вытравить из лёгких запах кухонного жира и присутствия Дерека. Он шёл к ангару, и его шаги по гравию звучали как выстрелы. Только оказавшись в своей каморке, он запер дверь и обессиленно опустился на грязный матрас. Его мутило. Он вытер ладонью бедро, по которому ползала рука Дерека — до боли, через ткань, будто пытаясь содрать саму память о прикосновении. — Неделя, — прошептал он в темноту, сжимая кулаки. — Всего одна неделя, мразь. Я пущу твоего отца по миру. Я отниму у вас каждую пядь этой земли, каждый ржавый болт. Ты будешь жрать эту пыль до конца жизни, Дерек. Я уничтожу вас так, что вы сами будете просить о петле. Он достал телефон. Экран вспыхнул и осветил его лицо — бледное, с горящими от ненависти глазами. Сообщения посыпались одно за другим. Десятки уведомлений от Мэтта, ребят из команды и... Бена. Калеб закрыл глаза, пытаясь переключить тумблер внутри себя. Сейчас ему предстояло из одной грязной лжи окунуться в другую, более тонкую и болезненную. Ему нужно было написать им всем прямо сейчас, сочиняя новую сказку о температуре и боли, пока его собственное тело горело от ярости, которую нельзя было выплеснуть. Мэтт, как и ожидалось, завалил его сообщениями, предлагая приехать с коробкой пончиков и приставкой. Калеб печатал ответ медленно, тщательно подбирая интонации «Вайса»: «Мэтт, серьёзно, не вздумай приходить. Я выгляжу как восставший из ада и чувствую себя так же. Просто дай мне выспаться и поумирать в одиночестве, ладно? Как только смогу встать — напишу». Даже через текст он транслировал ту самую смесь вежливой отстранённости и лёгкого высокомерия, которая не позволяла друзьям переходить границы. Тренеру Миллеру, который бросал в него сочувствием и жаловался, что не вовремя тот решил слечь с ОРВИ, он ответил короче, пообещав вернуться в строй сразу, как только спадёт жар. Следующим в списке висел чат с мамой. Палец Калеба на секунду дрогнул над именем Беатрис. После их последней тяжёлой ссоры в доме отца эта всплывшая строчка обожгла сильнее, чем ожидалось. Её сообщение было наполнено искренней, отчаянной тревогой, которая буквально кричала с экрана: «Калеб, милый, твой отец сказал, что у тебя сильный жар. Пожалуйста, ответь мне, как ты? Я места себе не нахожу. Тебе нужны лекарства? Я могу приехать, привезти всё, что нужно, только скажи. Пожалуйста, не закрывайся от меня, сынок». Эта безусловная, тёплая забота, которой он сейчас был совершенно недостоин, ударила под дых. Ему было невыносимо смотреть на этот экран, чувствуя себя последней тварью. Лихорадочно, стараясь не зависать и не давать себе времени передумать, он быстро набрал короткое, сухое: «Всё нормально, мам. Лекарства есть, отец всё купил. Мне просто нужно отлежаться, много сплю. Не нужно приезжать, правда. Наберу, как полегчает». Он нажал «отправить» и тут же закрыл чат, словно отсекая от себя этот удушающий шлейф тепла. А потом... взгляд упал на иконку мессенджера, где висела длинная цепочка непрочитанных от Бена. Там было несколько пропущенных звонков и целая стена текста. Калеб даже не стал кликать на диалог, видя на превью лишь обрывки фраз: «Кел, пожалуйста... Мэтт сказал, ты заболел... я места себе не нахожу... это из-за меня?..» Сердце предательски ёкнуло, но внутри тут же поднялась волна недавней тошноты. После того, как его лапал Дерек, мысль о том, чтобы играть роль «понимающего друга» для Бена, казалась кощунством. Он не мог. Не сейчас. Экран погас. Калеб спрятал телефон и попытался уснуть, но пружины старой койки впивались в рёбра, словно напоминая: он здесь — никто.

_______________________

В пять утра небо над участком Мартинов было цвета сырого свинца. Калеб поднялся с трудом, чувствуя себя так, будто его всю ночь пропускали через те самые вальцы, которые он видел на складе. Каждая кость ныла, а в голове стоял туман от недосыпа. Умывальная зона за домом встретила его ледяным ветром. Вместо привычного душа — железная бочка с потемневшей водой и привязанный к ней ковш. Калеб зачерпнул воду. Лёд обжёг кожу, вырывая его из оцепенения. Он умывался долго, до боли растирая щёки, пока маска «Коула» — покорного, чуть туповатого бедолаги — снова не прилипла к его лицу. Он направился к дому, как и было велено. Завтрак в шесть. Калеб уже почти дошёл до кухни, когда через приоткрытую дверь до него долетел смех Дерека. Громкий, хвастливый, самодовольный. Тот сидел, развалившись на стуле, и что-то весело обсуждал с матерью, уплетая яичницу. Пустой табурет ждал рядом. Тот самый табурет, сидя на котором Калеб вчера чувствовал на своём бедре чужую, липкую власть. Ноги Калеба словно приросли к земле. Желудок сжался в тугой узел. Впервые за всё время его идеальный самоконтроль дал сбой. Он не мог зайти туда. Не мог снова сесть рядом с этим подонком и делать вид, что благодарен за еду. Мысль о том, что рука Дерека может снова потянуться к нему под столом, вызывала физический спазм. «Не сейчас. Я не выдержу этого сейчас», — пронеслось в голове. Калеб резко развернулся и, стараясь не шуметь, почти бегом вернулся в ангар. В его голове лихорадочно заработал расчёт. Пропустить завтрак — риск, но если Мартины увидят его за работой, их гнев сменится удовлетворением. Им не нужен сотрапезник, им нужен раб. Он схватил тяжёлый веник и вышел на крыльцо дома. Рассвет только-только начинал пробиваться сквозь тучи, когда Калеб принялся за дело. Он мёл остервенело, методично, вкладывая в каждое движение ту ярость, которую не мог выплеснуть на Мартинов. Пыль взлетала в воздух, ложась на его и без того грязную одежду. «Думай, Калеб. Думай о деле», — приказывал он себе. Выметая дорожку, он анализировал услышанное вчера. Рубероид. Подтекающая крыша. Если пойдёт дождь, товар на складе может пострадать. А если «случайно» помочь крыше протечь сильнее? Или если погрузчик, который и так «барахлит», окончательно выйдет из строя в самый ответственный момент отгрузки? Мартины погрязли в мелких долгах и жадности. Им нужен был всего один сокрушительный удар по бюджету, чтобы они стали сговорчивее в вопросах продажи земли. Гравий под веником хрустел, и Калеб всё больше погружался в расчёты. Он вычислял, как стравить Дерека с отцом, как использовать их гордыню против них самих. В семь утра дверь дома распахнулась. На пороге появился Джеффри, застёгивая на ходу рабочую куртку. Следом за ним вышел Дерек, лениво потягиваясь и почёсывая живот. Они остановились, увидев Коула, который уже закончил с дорожкой и принялся за ступеньки крыльца. — Ого, — Джеффри удивлённо поднял брови, оглядывая чистую территорию. — Гляди, Дерек. Наш Коул-то пораньше всех вскочил. Ты чего на завтрак не пришёл, парень? Калеб замер, опустил веник и посмотрел на них снизу вверх, вытирая пот со лба рукавом толстовки. Он выглядел измотанным, но фанатично преданным. — Я... я извиняюсь, мистер Мартин, — он шмыгнул носом, придавая голосу виноватый тон. — Проснулся рано, голова ещё... ну, кружилась после вчерашнего. Думал, на свежем воздухе полегчает. А потом увидел, что тут грязно... Негоже хозяевам по мусору ходить. Вот и... решил время не терять. Джеффри довольно хмыкнул, переглянувшись с сыном. — Видишь, Дерек? — наставительно сказал он. — Человек понимает, что такое дисциплина. Без лишних слов к делу. Дерек ничего не ответил. Он стоял на верхней ступеньке, прямо над Калебом, и его взгляд снова стал тем самым — липким и оценивающим. Он медленно прошёлся глазами по грязной, обтянутой в плечах толстовке Калеба, которая влажно потемнела на спине от пота после остервенелой работы веником. На губах парня заиграла всё та же кривая, собственническая ухмылка. — Исполнительный, значит, — протянул Дерек, и в его голосе послышалось предвкушение. Джеффри, похлопав себя по карманам в поисках ключей, направился к массивному ангару. Дерек помедлил на крыльце ещё секунду. Его взгляд, тяжёлый и многообещающий, буквально пригвоздил Калеба к месту. — Ладно, Коул, — бросил Дерек, криво ухмыляясь. — Раз ты такой трудолюбивый, не расслабляйся. Сейчас мы с отцом запустим дизель, прогреем погрузчик и кран, переставим пару контейнеров. Минут сорок у тебя есть. А потом... потом займёмся ангаром. Как я и обещал. Он спрыгнул со ступенек и вальяжной походкой направился вслед за отцом. Калеб стоял, опираясь на веник, и смотрел им в спины. Вскоре тишину утра разорвал тяжёлый, надсадный кашель старого двигателя. Ангар наполнился сизым, вонючим дымом, который медленно пополз по земле в сторону дома. Погрузчик работал неровно, со свистом и металлическим лязгом — Калеб отметил это про себя, как очередную галочку в списке слабых мест. Понимая, что сейчас он предоставлен сам себе, Калеб не стал возвращаться в свою каморку. Он медленно побрёл вдоль стены дома, делая вид, что высматривает оставшийся мусор, а на самом деле внимательно изучая стыки фундамента и состояние коммуникаций. — Коул? Ты чего там бродишь? — раздался голос Мэгги. Она вышла на заднее крыльцо, вытряхивая цветастую скатерть. Калеб тут же втянул голову в плечи и неловко заулыбался, изображая лёгкое замешательство. — Ох, миссис Мартин... Я это... смотрю вот, — он неопределенно махнул рукой на стену дома. — У вас тут мокро под окном. Видать, труба подтекает. Я подумал, может, подсобить чем? Чтобы в дом сырость не пошла. Мэгги вздохнула, и в этом вздохе Калеб услышал именно то, что хотел — усталость и раздражение от вечной нехватки рук и денег. — Труба... — она махнула рукой в сторону угла. — Да всё там течёт, парень. И крыша в пристройке, и кран на кухне. Джеффри всё обещает починить, да руки не доходят, то заказы, то налоги эти проклятые опять подняли. Мужики мои только о складе и думают, а дом... дом на мне одной держится. Калеб подошёл ближе, сохраняя дистанцию, чтобы не спугнуть её внезапную откровенность. — Жалость-то какая, — вкрадчиво произнёс он. — Такой дом красивый. Видно, что вы в него душу вложили. А налоги — это да... Слыхал я в городе, что сейчас многих прижимают. Говорят, землю в этом районе скоро переоценивать будут. Если оценят дорого — платить ещё больше придётся. Мэгги побледнела и даже перестала трясти скатерть. — Ещё больше? — она почти прошептала это. — Да мы и так... едва концы с концами сводим. Джефф кредит взял под залог участка в прошлом году, думал ангар расширить, а поставщик его кинул. Теперь вот... крутимся. Ты только мужикам не говори, что я болтаю, — она спохватилась и подозрительно прищурилась. — Что вы, миссис Мартин! — Калеб испуганно замахал руками. — Я ж так... к слову. Просто переживаю. Вы ко мне по-человечески, накормили... Я ж отблагодарить хочу. Может, я, пока они там с техникой возятся, посмотрю, что с краном? Я за свою бродячую жизнь всякому научился. Мэгги посмотрела на него с неким подобием теплоты. Для неё этот «заморыш» внезапно превратился в полезный инструмент, который не просит денег. — Ну, пойдём, — решилась она. — Посмотришь кран, пока Джефф не видит. Он не любит, когда чужие в делах домашних копаются, но этот свист по ночам меня уже с ума сводит. Калеб шагнул в дом вслед за ней. Внутри него ликовал холодный расчёт. «Кредит под залог участка. Поставщик кинул. Денег нет». Теперь пазл сложился. Мартины не просто владели землёй — они висели на волоске от банкротства. И этот волосок Алистер Вайс перережет с хирургической точностью, когда придёт время. Он склонился над раковиной, делая вид, что сосредоточен на ржавом смесителе, а сам продолжал слушать, как Мэгги, жалуясь на жизнь, выбалтывает последние детали их семейного краха. Калеб Вайс чувствовал, как его план обретает плоть.

_______________________

Калеб возился с краном уже добрых сорок минут, хотя при желании мог бы закончить за десять минут. Он стоял на коленях перед кухонной мойкой, его руки по локоть были в мыльной воде и ржавчине, а голова утопала в тёмных недрах шкафчика. Калеб намеренно создавал видимость титанического труда: он то и дело тяжело вздыхал, тихонько ругался себе под нос и периодически выныривал наружу, чтобы с озадаченным видом почесать затылок. — Да что ж такое... — бормотал он, крутя в руках разводной ключ. — Видать, прокладка совсем в труху, миссис Мартин. Я её сейчас попробую из куска резины вырезать, должно продержаться. Мэгги стояла над ним, сложив руки на груди, и с нескрываемым удовольствием наблюдала за процессом. Для неё это было маленьким триумфом: наконец-то в этом доме хоть кто-то занялся делом, о котором она просила месяцами. — Ты не торопись, Коул, не торопись, — приговаривала она, наливая ему стакан прохладной воды. — Сделай на совесть. А то мои оболтусы только и знают, что железки свои в ангаре мазутом мазать. Родной дом скоро развалится, а им хоть бы хны. В этот момент дверь кухни с грохотом распахнулась. На пороге возник Дерек. Он был в рабочих перчатках, его лицо раскраснелось от утренней прохлады и раздражения. Он явно ожидал увидеть Коула где угодно, только не на уютной кухне своей матери. — Ко-Ко! — рявкнул он, не заходя внутрь. — Ты какого чёрта тут застрял? Я тебя в ангаре жду. Живо за мной, канистры сами себя не перетаскают. Калеб вздрогнул — натурально, всем телом — и едва не ударился головой о сифон. Он начал медленно выползать из-под раковины, изображая крайнюю степень испуга и готовности бежать по первому зову, но Мэгги тут же пресекла этот порыв. Она решительно выставила руку вперёд, преграждая путь сыну. — Никуда он не пойдёт, Дерек! — твёрдо заявила она. — Парень делом занят. Кран уже полгода свистит так, что у меня мигрень каждое утро, а вам с отцом дела нет. — Мам, не начинай, — Дерек сделал шаг в кухню, его взгляд впился в Калеба. Тот сидел на полу, неловко прижимая к груди грязную тряпку, и выглядел максимально жалко. — У нас работа горит. Отец злится. Пускай этот заморыш идёт в ангар, кран потом починит... когда-нибудь. — «Когда-нибудь» у вас длится вечность! — Мэгги даже притопнула ногой. — Коул почти закончил. Он и кран посмотрит, и шкафчик в прихожей подтянет — там петля совсем расшаталась. Так что иди, Дерек, иди. Сами справитесь, не развалитесь. А парня не трогай, пока я не разрешу. Дерек замер. Его челюсть плотно сжалась, а желваки заходили под кожей. Он перевёл взгляд с матери на Калеба. Калеб в этот момент смотрел на него снизу вверх — его взгляд был кротким, почти извиняющимся, но где-то в самой глубине зрачков затаилось холодное, едва уловимое торжество. Дерек почувствовал, как внутри него закипает глухая ярость. Он рассчитывал на совсем другое утро: на тёмный, душный ангар, на запах пыли и на то, как он будет вжимать этого хрупкого мальчишку в стену между стеллажами, наслаждаясь его страхом. Но перечить матери в такие моменты было бесполезно — Мэгги была единственным человеком, чьи скандалы заставляли даже Джеффри отступать. К тому же, если он начнёт настаивать слишком рьяно, у матери могут возникнуть ненужные вопросы. — Ладно, — выплюнул Дерек, наградив Калеба таким взглядом, от которого у любого другого подкосились бы ноги. — Чини свой кран, «мастер». Только учти, Ко-Ко... До вечера ты из дома всё равно выйдешь. И тогда мы договорим. Он развернулся на каблуках и вылетел из кухни, напоследок с силой хлопнув дверью. Калеб облегчённо выдохнул, нарочито громко и шумно. — Ох... рассердился он, миссис Мартин. Может, мне всё-таки пойти? Не хочу я раздора в семье... — Сиди уж, — Мэгги ласково прикоснулась к его плечу, и Калеб едва сдержал желание поморщиться. — Посердится и перестанет. А кран — это святое. Давай, крути там свою гайку. Калеб послушно нырнул обратно под раковину. Темнота шкафчика сейчас казалась ему самым безопасным местом на свете. Он медленно перебирал пальцами ржавые детали, а на губах у него играла едва заметная улыбка. Первый раунд остался за ним. Он не просто выиграл время — он внёс крошечную, почти невидимую трещину в монолит семьи Мартинов, используя их собственные мелочные обиды. Теперь ему нужно было сделать этот кран идеально. Чтобы Мэгги Мартин стала его главным защитником в этом доме. Пока он будет «чинить» их быт, он будет разрушать их жизни. Это была честная сделка.

_______________________

Калеб закончил с краном, когда солнце уже окончательно прогнало утреннюю мглу. Мэгги, убедившись, что противный свист исчез, просияла так, будто ей подарили колье, а не просто починили сантехнику. — Золотые руки у тебя, Коул, — она по-хозяйски прихватила его за локоть и потащила в прихожую. — Пойдём, тут шкафчик... Дерек его когда закрывает, кажется, что весь дом рухнет. Совсем мальчишка не чувствует силы. Шкафчик оказался старым, массивным и перекошенным. Калеб опустился на корточки, выудив из кармана складной нож с отвёрткой. Он намеренно долго рассматривал петлю, прищуриваясь и пробуя её пальцем. — Ох, тут шуруп совсем разболтался, — негромко произнёс он, бросая на Мэгги быстрый взгляд снизу вверх. — Видать, дерево старое, благородное... Не выдерживает такого напора. Жалко, вещь-то хорошая. Вы, миссис Мартин, за домом следите, это сразу видно. Уютно у вас. Мэгги расцвела. Она прислонилась к дверному косяку, сложив руки на груди, и её потянуло на откровения. В этом доме, где разговоры обычно вращались вокруг цен на солярку и объёма отгрузок, ей катастрофически не хватало слушателя. Калеб же, со своим тихим голосом и маской «простака», идеально подходил на роль жилетки. — Уютно, говоришь? — она вздохнула, поправляя выбившуюся прядь. — Стараюсь вот... А толку? Мужики приходят — грязь на сапогах по всему ковру. Джефф только ворчит, что ужин не вовремя, а Дерек... Дерек весь в отца пошёл. Грубый стал, резкий. Раньше, помню, сядет со мной, когда я вяжу... Я ведь шали вяжу, Коул. На заказ даже брали раньше в городе. Сложные узоры, тонкие... Калеб замер с отвёрткой в руке, изображая глубочайший интерес. — Шали? Это же... это же искусство целое. Я как-то видел в окно такую, ажурную. Неужто вы и такое умеете? Это ж какое терпение надо иметь, и... ну, вкус. — Умею, почему нет, — Мэгги довольно закивала, её голос стал мягче. — У меня там, в комнате, целая корзина заготовок. Никто не смотрит, никто не похвалит. Джефф говорит — пыль собираю. Калеб «завозился» с шурупом, аккуратно вкручивая его обратно и делая вид, что это требует неимоверных усилий. — Ну, мужчины... они ведь как? Если нельзя в ангар поставить или продать, значит — пыль. А я вот думаю, что такая красота — она душу лечит. Вы удивительная женщина, миссис Мартин. Столько на себе тянете, ещё и творить успеваете. В этот момент входная дверь открылась с резким скрипом. На пороге снова возник Дерек. На его лбу блестели капли пота, а куртка была перепачкана в мазуте. Он тяжело дышал, и в его глазах, когда он увидел Калеба, сидящего у ног матери, вспыхнула смесь ярости и болезненного вожделения. — Мам, ну сколько можно? — голос Дерека прозвучал как рычание. — Нам контейнер надо запечатывать, отец один не справляется. Коул! Встал и пошёл за мной. Сейчас же. Калеб втянул голову в плечи, выронив отвёртку, которая со звоном ударилась о пол. Он начал было подниматься, но Мэгги, раззадоренная вниманием и комплиментами, пресекла попытку сына одним холодным взглядом. — Дерек, я тебе уже сказала: он занят. Шкафчик ещё не закончен. И вообще, — она выпрямилась, — я решила, что Коул поможет мне вынести старые коробки с чердака. Там мои нитки и старые журналы, я их сто лет разобрать не могу, а у меня спина болит. Так что иди к отцу и скажи, что сегодня Коул работает в доме. Дерек заскрипел зубами так громко, что Калебу показалось, будто этот звук слышно даже на улице. Он стоял в проёме двери, сжимая и разжимая кулаки. Он смотрел на Коула — на его тонкую шею, на воротник чужой футболки, на бледные руки — и это ожидание становилось для него пыткой. В его голове Коул уже давно был загнан в угол ангара, а реальность подсовывала ему образ «маминого помощника». — Ты из него горничную делаешь, — выплюнул Дерек, глядя мимо матери прямо на Калеба. — Работничек, блин... Чини-чини, Ко-Ко. Посмотрим, как ты запоёшь, когда солнце сядет. Он хлопнул дверью так, что светильник в прихожей качнулся. Мэгги лишь возмущённо фыркнула. — Хамло... Весь в отца. Не обращай внимания, Коул. Пойдём лучше в гостиную, там у кресла ножка шатается, я всё боялась сесть... А потом я тебе свои работы покажу, раз уж ты понимаешь в этом. Калеб покорно поднялся, вытирая руки о штаны. Внутри него разливался ледяной триумф. Он филигранно избегал Дерека, при этом втираясь в доверие к единственному человеку, который мог стать его щитом. Каждый час, проведённый с Мэгги, был часом, украденным у Дерека, и часом, потраченным на изучение истории их краха. — С радостью посмотрю, миссис Мартин, — кротко ответил он. — Для меня честь помочь такой даме. Он шёл за ней по коридору, зная: Дерек сейчас на взводе. А злой и неудовлетворённый враг — это враг, который совершает ошибки. И Калеб был готов ими воспользоваться.