Не трогай меня (без тебя холодно) / Убери руки! (Пожалуйста, держи меня)

Гостиная Мартинов пахла лавандовым освежителем, старой пылью и подгоревшим жиром. Мэгги с гордостью вывалила на диван ворох шерстяных изделий. Здесь были шали всех цветов — от тускло-коричневых до неожиданно ярких, бирюзовых. Калеб сидел на краешке кресла, стараясь не касаться спиной обивки, и с отрешённым видом перебирал край одной из накидок. — Вы только гляньте, миссис Мартин... — прошептал он, проводя пальцем по ажурному узору. — Это же как паутинка. Как вообще можно руками такое сделать? Я вот только узлы на верёвках умею вязать, и то путаюсь... А тут... это ж голова должна как компьютер работать. Мэгги довольно хихикнула, присаживаясь рядом. В её глазах зажёгся редкий огонёк азарта. — Да какой там компьютер, Коул. Просто внимание нужно. А узоры эти... я их в голове держу. Знаешь, когда на душе паршиво, я сажусь в это кресло, спицы в руки — и вроде как всё остальное затихает. И Джефф с его вечными криками про накладные, и Дерек, который только и знает, что моторы крутить. Калеб понимающе кивнул, продолжая рассматривать шаль. Его взгляд «случайно» скользнул к окну, за которым виднелась верхушка высокого забора, отгораживающего их участок от пустоши. — Тяжело вам, — вздохнул он, опуская глаза. — Мужчины — они ведь... ну, как танки. Прут вперёд, а что под гусеницами — не видят. Я вот смотрю, у вас участок такой... большой. Это ж сколько сил надо, чтоб всё это в узде держать. Мистер Мартин, должно быть, очень сильный человек, раз со всем справляется. Мэгги горько усмехнулась и махнула рукой на окно. — Сильный... Упрямый он. Гордость его погубит. Вцепился в этот кусок земли, как клещ. Слышал бы ты, как он с этими городскими юристами лаялся в прошлом месяце. Приезжали тут, предлагали выкупить часть участка под застройку. Деньги-то приличные давали! Мы бы и долги закрыли, и дом подлатали, и мне б на нитки хорошие осталось... Калеб замер, боясь спугнуть удачу. Он продолжал вертеть в руках клубок шерсти, делая вид, что пытается найти кончик нити. — Выкупить? Ох... А чего ж он не согласился? Это ж хорошо, когда деньги есть. Можно... ну, забор новый поставить. Или кран не самому чинить, а мастера вызвать. — А! — Мэгги раздражённо дёрнула плечом. — «Родовое гнездо», говорит. «Мартины на этой земле три поколения сидят, и я последний кусок не отдам». А сам по ночам за сердце хватается, когда счета за электричество приходят. Мы ведь ангар-то в кредит строили, думали — бизнес пойдёт, расширимся. А теперь... — она вдруг осеклась и подозрительно посмотрела на Калеба. — Чего это я тебе всё выкладываю? Калеб тут же принял свой самый безобидный вид. Он неловко улыбнулся и виновато развёл руками, запутавшись пальцами в шерстяной нитке. — Ой, простите, миссис Мартин... Я ж не со зла. Просто... ну, у меня-то никогда ничего своего не было. Я вот слушаю вас и думаю: как это, когда за землю так держатся? Это, наверно, очень важно. Я просто дурак, в таких делах не смыслю. Мне б только поесть да чтоб не гнали... Мэгги, глядя на его путающиеся в нитках пальцы и виноватый взгляд, тут же расслабилась. — Да ладно тебе, Коул. Не дурак ты, просто жизнь тебя побила. Ты слушаешь — и то ладно. А Джеффри... он всё ждёт какого-то «крупного заказа». Говорит, в конце недели приедет поставщик, который весь ангар под завязку забьёт. Мол, тогда и заживём. А я вот смотрю на эту крышу дырявую и думаю: а доживём ли? Калеб «запутал» нитку окончательно и теперь с сосредоточенным видом пытался её распутать, склонив голову так, чтобы Мэгги не видела блеска в его глазах. — Поставщик — это хорошо... — протянул он. — Лишь бы дождя не было. А то вы говорили про крышу... Если товар попортят, мистер Мартин совсем расстроится. — И не говори, — Мэгги потянулась к своей корзинке. — Ладно, заболталась я с тобой. Пойдём-ка, поможешь мне коробки в кладовке переставить, а то я там с утра чёрта лысого не найду. А потом и обед скоро. Мужики придут злющие, надо их кормить. — Конечно, миссис Мартин... Калеб медленно поднялся, следуя за ней. Время неумолимо близилось к полудню. В голове у него уже выстраивалась чёткая схема: «Родовое гнездо», кредит, ожидание крупной поставки, страх перед юристами. Мартины жили в иллюзии стабильности, которая держалась на честном слове Джеффри. Он вошёл в тёмную, прохладную кладовку, и в этот момент в дверях дома снова мелькнула тень. Дерек зашёл выпить воды. Он не сказал ни слова, просто стоял в тени коридора, прислонившись к стене, и наблюдал, как Коул переставляет коробки под диктовку его матери. Его дыхание было тяжёлым, а взгляд — лихорадочным. Калеб чувствовал это присутствие кожей, каждой порой своего тела. Дерек был похож на пружину, которую сжимали всё утро, и Калеб понимал: на обеде тишины уже не будет. Пружина вот-вот должна была лопнуть.

_______________________

На кухне было душно от пара и запаха жареного лука. Джеффри и Дерек ворвались в дом, как два локомотива, принеся с собой запах солярки и уличной пыли. Они наскоро ополоснули руки под краном — тем самым, который теперь работал идеально и бесшумно, — и с тяжёлым вздохом осели на свои места. Калеб, облачённый в ту же огромную футболку, которая теперь казалась ещё шире на его узких плечах, послушно сновал между плитой и столом. Он расставлял глубокие тарелки, стараясь делать это максимально плавно, почти незаметно. Дерек не просто смотрел. Он впился в Коула глазами, как клещ. Его взгляд, тяжёлый и немигающий, следовал за каждым движением парня: от лопаток, перекатывающихся под тонкой тканью, до бледных пальцев, сжимающих края тарелок. Дерек даже не притронулся к хлебу — он буквально пожирал Калеба глазами, и в этом взгляде смешались ярость за сорванное утро и голод хищника, который слишком долго ждал своей очереди. Мэгги, ставя на стол кастрюлю, заметила это оцепенение сына. Она со звонким шлепком опустила кухонное полотенце на плечо Дерека. — Да хватит тебе уже! — прикрикнула она, хотя в голосе слышалась скорее усталость, чем настоящий гнев. — Успокойся, Дерек, а то дыру в парне просверлишь. Наработаешься ты ещё с ним, никуда он не денется. Садись ровно и ешь, пока не остыло. Дерек дёрнул плечом, сбрасывая полотенце, и нехотя отвёл глаза, уставившись в свою тарелку. Но Калеб чувствовал — его присутствие в этой комнате для Дерека было как оголённый провод под напряжением. Обед начался под аккомпанемент стука ложек. Джеффри, как обычно, быстро перешёл к своей любимой теме. — Вот увидите, — он выразительно постучал вилкой по столу. — В конце недели придёт груз от Томпсона. Весь левый сектор забьём. Я уже прикинул: если обернёмся за месяц, к весне сможем перекрыть ту задолженность по кредиту и ещё останется на новый погрузчик. Наш-то совсем дышит на ладан. Мэгги горько усмехнулась, не поднимая глаз от еды. — Опять ты за своё, Джефф... «Забьём», «перекроем». А если Томпсон опять пришлёт половину? Или если снова налоги поднимут? Она отложила ложку и посмотрела на мужа, её лицо осунулось. — Коул вот сегодня дело говорил... Он в городе всякое слышал, пока по подворотням ошивался. Говорит, землю в нашем районе переоценивать собираются. Если оценят по-новому, Джеффри, мы за этот участок столько налогов не вывезем. Платить придётся вдвое больше. Джеффри замер с куском хлеба во рту. Он медленно повернул голову к Калебу. Дерек тоже вскинул взгляд, и теперь оба мужчины смотрели на «заморыша». Калеб, который до этого сосредоточенно изучал свою кашу, вздрогнул. Он неловко шмыгнул носом и поправил воротник, стараясь выглядеть как человек, который сболтнул лишнего и теперь боится наказания. — Я... я извиняюсь, мистер Мартин, — пробормотал он, глядя в стол. — Я ж не знаю точно. Просто на вокзале, когда за еду ошивался, слышал, как двое в костюмах тёрли. Говорили, что сюда, к окраине, городские власти тянуться хотят. Типа, склады — это хорошо, но налоги надо «актуализировать». И ещё... — он сделал паузу, как бы сомневаясь. — Ну? Говори уже, не тяни! — прикрикнул Джеффри. — Говорили, что тех, у кого долги по участкам, будут проверять в первую очередь. Могут, мол, предложить «добровольную реструктуризацию»... Ну, это когда землю забирают за копейки в счёт долгов, а взамен дают какие-то гроши на переезд. Люди злились, говорили, что это грабёж средь бела дня... На кухне повисла звенящая тишина. Джеффри покраснел, его кулаки на столе сжались. — Грабёж! — рявкнул он, ударив по столу так, что тарелки подпрыгнули. — Мою землю? За копейки? Да я их всех на порог не пущу! Это Мартиновская земля! — Да кому твои крики нужны, Джефф! — Мэгги сорвалась на крик в ответ. — Кредит-то настоящий! И проценты настоящие! Если Коул прав и они придут с проверкой, нам и Томпсон не поможет. Мы на крючке, ты понимаешь это или нет? Дерек молчал, переводя взгляд с отца на Калеба. В его глазах отражалась странная смесь тревоги и цинизма. Калеб же сидел тише воды, ниже травы, незаметно наблюдая за тем, как в семье Мартинов разгорается пожар. — А ещё, — подал голос Калеб, когда спор чуть затих, — я слышал, что один склад на юге так и закрыли. Просто приехали, нашли нарушения в пожарке — мол, крыша течёт, проводка старая — и выписали такой штраф, что мужик сам всё подписал и ушёл в чём был. Джеффри побледнел. Его взгляд невольно метнулся к потолку, где в углу кухни виднелось старое пятно от протечки. Калеб попал в самую цель. — Сказки это всё, — процедил Дерек, хотя его голос звучал уже не так уверенно. — Бродяжьи сказки. Чего ты их слушаешь, мам? — А того и слушаю! — отрезала Мэгги. — Что парень жизнь видит, в отличие от вас, мечтателей! Калеб опустил голову, пряча довольную улыбку за ложкой. Семя сомнения было не просто посажено — оно уже дало первые ростки. Он методично разрушал их уверенность, играя на самых глубоких страхах. — Ладно... — Джеффри тяжело поднялся, его запал внезапно исчез. — Пообедали и хватит. Дерек, забирай Коула. Хватит ему у юбок тереться. Пусть делом займётся. Пойдём канистры в ангаре разгребать, как и планировали. Надо... надо подготовить место для Томпсона. На всякий случай. Дерек медленно встал. На его губах снова появилась та самая липкая ухмылка, от которой у Калеба внутри всё заледенело. — Наконец-то, — прошептал Дерек, глядя прямо на Калеба. — Идём, Ко-Ко. Пора и тебе «поработать». Калеб поплёлся за Дереком к ангару, чувствуя, как внутри него Калеб Вайс начинает затачивать воображаемый клинок. Неделя только началась, а Мартины уже начали копать себе яму, даже не подозревая об этом.

_______________________

Внутри ангара воздух был тяжёлым, пропитанным запахом прелой пыли, старого металла и подсохшей олифы. Высокие потолки терялись в тени, и лишь редкие пыльные лучи света из узких окон под самой крышей разрезали полумрак. Джеффри командовал процессом, расхаживая между штабелями пустых канистр и ящиков. Он был сосредоточен на работе, постоянно сверяясь с каким-то засаленным листком бумаги — планом размещения будущей партии. Калеб и Дерек работали в паре, перетаскивая тяжёлые железные ёмкости в дальний угол ангара. Дерек вёл себя как изголодавшийся зверь, который дорвался до приманки. Каждый раз, когда они вместе брались за одну канистру, он умудрялся сократить дистанцию до минимума. Проходя мимо Калеба в узком проходе, он не просто задевал его плечом — он медленно проводил ладонью по его лопаткам, задерживая пальцы на выступающем позвоночнике, или намеренно прижимался бедром, заставляя Калеба спотыкаться. Эти касания были липкими, властными и совершенно недвусмысленными. Калеб чувствовал, как под кожей Дерека буквально вибрирует нетерпение. Взгляд парня стал мутным, тяжёлым; он смотрел на бледную, вспотевшую шею Калеба так, словно хотел в неё вцепиться. — Сюда ставь, Ко-Ко... — шептал Дерек прямо в ухо Калебу, когда они наклонялись над очередным ящиком. Горячее дыхание опаляло кожу, вызывая у Калеба судорожный вздох омерзения, который Дерек принимал за страх. — Ещё правее. Не дрожи ты так, я ж тебя не кусаю. Пока что. Джеффри, стоявший в десяти метрах от них за высокой горой поддонов, ничего не замечал. — Так, — гаркнул старший Мартин, вытирая лоб рукавом. — Дерек, я к насосной станции отойду. Там опять клапан заклинило, надо смазать, а то к приёму фуры всё зальёт. Присмотри тут за парнем, пусть закончит этот ряд. Как только тяжёлые шаги Джеффри затихли, а скрипучая дверь в дальнем конце ангара захлопнулась, атмосфера изменилась мгновенно. Тишина стала давящей. Калеб не успел даже выпрямиться. Дерек бросил канистру, и та с глухим грохотом упала на бетон. В следующую секунду Калеба рванули за воротник огромной футболки и с силой впечатали спиной в холодную стену ангара. — Ну всё, — выдохнул Дерек. В его глазах полыхало что-то дикое, почти безумное. — Дождался. Он прижался к Калебу всем телом, наваливаясь массивной грудью и перехватывая его запястья. Калеб почувствовал, как его руки прижали к стене над головой. Это было унизительно и страшно — не потому, что Калеб не мог дать сдачи, а потому, что он был связан ролью «заморыша». — Пустите... Дерек, пожалуйста... — Калеб задыхался, его голос дрожал, а в глазах стояла паника. — Мистер Мартин вернётся... Нас увидят... — Заткнись! — Дерек вжался лицом в его шею, шумно втягивая запах мокрых волос и мыла. — Плевать мне на отца. Знаешь, как я ждал этого? С того момента, как увидел тебя на дороге, тощего и грязного. Я всё утро из-за тебя на иголках. Его рука, грубая и мозолистая, рванулась под подол широкой футболки, впиваясь пальцами в худые рёбра Калеба. Дерек действовал лихорадочно, неловко, его движения были рваными от переполнявшего его возбуждения. Он пытался одновременно целовать шею Калеба и удерживать его бьющееся тело. Калеб дёрнулся, пытаясь ударить Дерека коленом, но тот перехватил движение, ещё сильнее вжимая его в бетон. Отчаяние внутри Калеба достигло пика — он почувствовал, как рука Дерека потянулась к ремню штанов. Это зашло слишком далеко. — Помогите! — Калеб открыл рот, чтобы закричать, но звук едва вырвался из горла. Дерек мгновенно впечатал ладонь ему в лицо, закрывая рот и нос так сильно, что затрещали челюсти. — Орать вздумал? — прошипел он в свою руку на лице Калеба. — Только пикни — и я из тебя дух вышибу. Понял? Ты здесь мой. Всё твоё время, всё твоё жалкое тело принадлежит мне, пока ты в этом доме. Дерек снова приник к его шее, оставляя багровый след. Калеб чувствовал его бешено колотящееся сердце и тяжёлую эрекцию через ткань штанов. Воздуха не хватало, перед глазами поплыли тёмные пятна. И в этот момент, в тишине огромного помещения, раздался громовой голос Джеффри, доносящийся ещё издалека, с улицы: — Дерек! Дерек, чёрт тебя дери, принеси разводной ключ на двенадцать! Я его в ящике у входа оставил! Звук шагов старшего Мартина по гравию приближался. Дерек замер. Он всё ещё прижимал Калеба к стене, его пальцы до боли впивались в его плечи. Несколько секунд он просто стоял так, тяжело дыша, борясь с желанием наплевать на всё и закончить начатое. Но страх перед отцом оказался сильнее. Он медленно отстранился, неохотно разжимая пальцы. Его взгляд был полон ядовитого раздражения и неудовлетворённой жажды. — Дерек! Ты уснул там? — голос Джеффри прозвучал уже совсем близко, у самых ворот. Дерек отступил на шаг, поправляя майку. Он посмотрел на Калеба — тот сполз по стене, судорожно хватая ртом воздух и дрожащими руками оправляя футболку. Лицо Калеба было мертвенно-бледным, а на шее отчётливо проступало красное пятно. — Повезло тебе, Ко-Ко, — процедил Дерек сквозь зубы, его голос вибрировал от злости. — Батя вовремя. Но не надейся, что так будет всегда. Ночь длинная. И ангар большой. Он развернулся и, схватив первый попавшийся ключ, зашагал навстречу отцу, на ходу натягивая на лицо маску будничного спокойствия. — Иду, пап! — крикнул он, выходя на свет. Калеб остался в тени, прижавшись к холодному бетону. Его трясло крупной, ломаной дрожью — не от страха, а от обжигающей, бешеной ненависти, которая до краёв затопила всё его существо. Он остервенело, до крови раздирая кожу ногтями, тёр шею, пытаясь содрать, выжечь эту унизительную багровую отметину. Его тошнило от чужого запаха. «Твоя ночь, мразь... — Калеб оскалился в темноту, и его дыхание вырывалось из груди со свистом. — Думаешь, ты поймал меня? Думаешь, можешь лапать меня, как дешёвку со склада?» Он судорожно, со всхлипом втянул в себя спёртый воздух ангара, сжимая кулаки так, что суставы хрустнули. Калеб Вайс внутри него требовал немедленной крови, но холодный, калькулирующий разум безжалостно душил этот порыв. Выдать себя сейчас, устроить драку — значило проиграть отцу, проиграть миссию, остаться никем. Он заставил себя закрыть глаза, превращая ярость в ледяной цемент. «Я перетерплю эту ночь. Я буду тише воды. Но за каждый твой вдох рядом со мной, мразь, ты заплатишь своей жизнью. Шесть дней — и у вас не останется ничего. Твой отец сгниёт в долгах, твою мать вышвырнут на панель, а из тебя... из тебя я заживо выну душу. Твой личный ад уже начался».