Не трогай меня (без тебя холодно) / Убери руки! (Пожалуйста, держи меня)

Воскресный вечер опустился на верфь вместе с густым, сырым туманом, который приполз с залива и согнал всех троих с пирса обратно в дом. За два дня непрерывной ходьбы, замеров и споров над чертежами парни и старик вымотались до предела. Спина Калеба ныла от постоянного напряжения, а ладони, всё ещё чувствительные после Мартинов, горели от шершавых канатов и металлических лент рулетки. После быстрого сытного ужина, который они съели почти в полном молчании от усталости, Артур вдруг хитро прищурился, поднялся из-за стола и, ничего не говоря, ушёл куда-то в сторону подвала. Бен, вяло ковыряя вилкой в тарелке, даже не поднял головы — он всё ещё бережно держал ту невидимую дружескую дистанцию, которую они установили с Калебом, и старался не утомлять его лишними разговорами. Калеб сидел, прислонившись спиной к тёплой стене у печи, и лениво созерцал пар, поднимающийся от его чашки с чаем. Голос матери до сих пор глухо отдавался в голове, но физическая усталость немного притупила эту ментальную боль. Через пару минут со стороны подвальной лестницы донеслось тяжёлое кряхтение, и на кухню вернулся Артур. В руках он бережно, как младенца, нёс пузатый глиняный кувшин, покрытый лёгким налётом серой погребной пыли. От кувшина даже издалека пахнуло чем-то сладким, густым и терпким. Старик с глухим стуком водрузил кувшин в самый центр стола и победно оглядел парней. — Ну что, строители, пришло время платить по счетам, — громогласно объявил Артур, упирая руки в бока. Он перевёл взгляд на Калеба, и в его глазах блеснули весёлые искорки. — Помнишь, Келли, прошлые выходные? Когда ты только приехал сюда со своими столичными замашками, а потом полез в моторный отсек той старой посудины? Что я тебе тогда сказал, помнишь? Калеб слегка приподнял брови, выпрямляясь на стуле. Память Вайса зафиксировала ту мимолётную фразу старика: «Ну давай, попробуй. Если получится — с меня кружка бренди». Это был момент, когда Калеб только нащупывал слабые места Артура, чтобы втереться в доверие. — Помню, мистер Белмонт, — спокойно ответил Калеб, позволив себе мягкую улыбку. — Вы обещали кружку бренди, если я разберусь с мотором. — Вот именно! — Артур с размаху хлопнул ладонью по столу. — Дед слов на ветер не бросает. Мотор ревёт как миленький, чертежи пирса мы сегодня добили, так что ты эту награду заслужил честно. Я этот бренди сам гоню, бочки в подвале по три года стоят, никого к ним не подпускаю! Соседи приходят, умоляют продать хоть бутылку — хрен им. Так что гордись, парень, не каждый удостаивается этот напиток испробовать. Старик полез в шкаф и достал три тяжёлые, массивные глиняные кружки. — Дед, ты чего задумал? — Бенджамин резко выпрямился, его лицо вытянулось от удивления и лёгкого испуга. Он перевёл взгляд с деда на Калеба. — Ему же шестнадцать всего! Мне семнадцать! Нам по закону вообще нельзя алкоголь, ты чего? Нас полиция за такое... — Да пошёл ты к чёрту со своим законом! — добродушно, но грозно прикрикнул Артур, махнув на внука рукой. — Мы у себя дома, на своей верфи. Мужик, Бенни, в каком бы возрасте он ни был, должен уметь пить нормальный, чистый продукт, а не ту химию, что в городских барах наливают. Мы два дня как проклятые на ветру вкалывали, кости ломит. Расслабиться надо, кровь разогнать! Настоящий портовый рабочий после такой смены всегда чарку берёт. Так что цыц мне тут. Артур ловко выбил деревянную пробку из кувшина. По кухне мгновенно разлился плотный, тяжёлый аромат: пахло спелыми вялеными сливами, дубовой бочкой, согревающим спиртом и лёгким оттенком карамели. Старик щедро, до краёв, налил тёмную, янтарную жидкость во все три кружки. Прозрачные струи тяжело и тягуче падали на дно глиняной посуды. — Ну, за марину Белмонтов! Чтобы стояла ещё века! — Артур поднял свою кружку, призывая парней сделать то же самое. Калеб без колебаний протянул руку и взял тяжёлую кружку за ручку. Для него это был ещё один тест на «своего парня», и провалить его из-за глупых подростковых запретов он не мог. Алистер Вайс научил сына держать удар в любых обстоятельствах, и алкоголь не был исключением. Бен, вздохнув и покосившись на Калеба, тоже нехотя поднял свою чашу. Они чокнулись с глухим, тяжёлым звуком. Артур тут же, не морщась, сделал три огромных глотка, довольно крякнув на всю кухню. Калеб поднёс кружку к губам и сделал аккуратный глоток. Бренди оказался обжигающе ядрёным. Огненная волна моментально покатилась по языку, горлу и обожгла пищевод, заставив дыхание на секунду перехватить. Но следом за этим пришло удивительно мягкое, глубокое послевкусие — сладковатое, с нотками чернослива и тёплого дерева. Напиток был качественным, плотным и согревающим. Внутри Калеба словно разлился жидкий огонь, мгновенно расслабляя затёкшие плечи и снимая дневное напряжение. — Ну как? — Артур с гордостью уставился на Калеба, вытирая усы тыльной стороной ладони. — Проняло? — Очень... крепко, мистер Белмонт, — Калеб сдержанно кивнул, с трудом сохраняя ровный голос, хотя в глазах на секунду выступили незаметные слезинки от крепости. — Но вкусно. Очень глубокий вкус. Спасибо. — Во-о-от! Шарит парень! — Артур просиял, снова хлопая по столу. — А ты, Бенни, чего сидишь как девица на выданье? Пей давай! Бен, насупившись, сделал крошечный глоток, тут же смешно сморщился и закашлялся, отчего Артур разразился громовым хохотом. — Эх, городская кровь, никуда не деться! Учись у Келли, вон, даже бровью не повёл! Напряжение, которое весь день незримо сковывало парней, под воздействием домашнего алкоголя и громогласного веселья Артура начало понемногу плавиться. Атмосфера на кухне стала теплее, уютнее. Бенджамин, хоть и сидел пунцовый от крепкого напитка, изредка, мелкими глотками «клевал» свою кружку, и его взгляд, обращённый на Калеба, стал чуть более расслабленным, подёрнутым лёгкой хмельной дымкой. Напряжённая натянутость между ними сменилась сонной, мягкой неловкостью. Артур же разошёлся не на шутку. Старику, истосковавшегося по хорошей компании и внимательным слушателям, бренди развязал язык. Он подливал себе кружку за кружкой, его лицо раскраснелось, а седые волосы растрепались. Он начал во весь голос вспоминать молодость, портовые байки и шторма семидесятых годов. — ...И вот стоим мы, значит, у того самого восточного пирса, который мы сегодня мерили, а волна — выше этой крыши! — Артур активно жестикулировал, едва не задевая кувшин. — Капитан орёт: «Руби концы!», а у нас лебёдки заклинило! И тут я, молодой ещё, глупый, точь-в-точь как ты, Бенни, прыгаю на палубу с топором... Калеб сидел, подперев щёку рукой, и слушал старика с искренним, не поддельным интересом. Алкоголь приятно туманил разум, стирая из памяти и злые слова матери, и брезгливые воспоминания о Мартинах. Ему было тепло. Впервые за долгое время Калебу не нужно было судорожно просчитывать каждый шаг — достаточно было просто сидеть в этой старой, пахнущей деревом кухне, пить ядрёный бренди и смотреть на смеющегося, счастливого старика, который так легко и безоглядно впустил его в свою жизнь. Бен сидел напротив, тихонько улыбаясь шуткам деда, и иногда ловил взгляд Калеба. И Калеб в этот раз не отводил глаза сразу. Он мягко, едва заметно кивал ему, без слов разделяя этот странный, хмельной уют воскресного вечера. Ловушка Вайсов захлопнулась окончательно, но сейчас, в полумраке кухни под грохот портовых историй Артура, эта игра казалась Калебу удивительно лёгкой и почти осязаемо тёплой.

_______________________

После вчерашних посиделок укладываться спать пришлось заполночь. Садиться за руль после домашнего бренди Артура было чистым безумием, да и старик ни за что бы их не отпустил, поэтому парням пришлось остаться на верфи ещё на одну ночь. В эту субботу и воскресенье они вымотались так, что стоило им лечь на ту самую тесную кровать в мансарде, как оба провалились в тяжёлый, глухой сон без сновидений. Спина к спине, разделённые невидимой, но чёткой границей. Проснуться пришлось ни свет ни заря, когда за окном ещё стояла глухая, сизая предрассветная темнота. Будильник на телефоне Калеба противно зажужжал в четыре утра. Калеб резко сел на кровати, потирая виски. Голова после ядрёного напитка Артура не то чтобы болела, но была тяжёлой, словно налитой свинцом. Ему предстояло проехать два часа за рулём, а потом сразу же идти в школу, натягивать привычную маску примерного ученика и делать вид, что все выходные он просто отсыпался после болезни. Рядом завозился Бенджамин. Он сел, взъерошив волосы, и хмуро посмотрел на свои часы. — Четыре... — глухо пробормотал Бен, и его голос со сна звучал совсем тихо. Он бросил быстрый, ещё не совсем осмысленный взгляд на Калеба, но тут же вспомнил про дистанцию и отвёл глаза. — Доброе утро. Надо шевелиться, а то встрянем в утренние пробки на въезде в город. — Доброе. Я первый в душ, — коротко бросил Калеб, поднимаясь с кровати. В ванной комнате старого дома было зябко. Калеб включил ледяную воду и несколько раз с силой плеснул себе в лицо, смывая остатки хмельного уюта и сонливости. В зеркале на него смотрело бледное лицо с лёгким тенями под глазами. Впереди была неделя жёсткого контроля: отчёт перед Алистером, неизбежные разборки с матерью после её вчерашнего звонка и школа. Расслабляться больше нельзя. Когда он вернулся в комнату, Бен уже заправлял кровать. На полу у двери выстроился их багаж, рядом с которым сиротливо поблёскивали два пузатых глиняных кувшина. Вчера перед сном Артур, расчувствовавшись и окончательно признав в Келе «своего мужика», спустился в подвал и вытащил ещё две порции бренди. «Один тебе, Кел, отвези отцу, пусть столичные попробуют настоящий продукт. А второй тебе, Бен, родителям поставь», — гордо заявил тогда старик. Калеб посмотрел на кувшин. Алистер Вайс, конечно, вряд ли станет пить портовый самогон, предпочитая коллекционный виски, но сам жест Артура был ценен — это означало абсолютное доверие. Завтрак получился молчаливым и стремительным. Артур даже не спустился — старик заработался за выходные и теперь беспробудно спал наверху. Бен на скорую руку сделал бутерброды с сыром, Калеб молча заварил крепкий чёрный кофе. Они сидели друг напротив друга, быстро жуя и глядя в окно, за которым медленно светлело небо над заливом. Неловкое напряжение никуда не делось, оно словно замёрзло в утренней прохладе кухни. Бенджамин больше не пытался шутить или заглядывать в глаза, он держал слово — вёл себя просто как вежливый приятель, но в каждом его движении, в том, как он аккуратно передавал сахарницу, чувствовалась колоссальная внутренняя работа. — Ну что, по коням? — Калеб допил кофе и поднялся, забирая свою куртку. — Да, пора, — Бен кивнул, подхватывая свой рюкзак и кувшин. Они вышли на улицу. Портовый воздух после душного дома показался обжигающе холодным, пахнущим солью и сыростью. Машины парней стояли у ворот верфи, покрытые мелкой утренней росой. Калеб аккуратно поставил подарок Артура на заднее сиденье своей машины, закрепив его, чтобы не разбился в дороге, и повернулся к Бену. Бен стоял у дверцы своего автомобиля, зябко поводя плечами от ветра. — Спасибо за работу, Бен. Чертежи пирса получились отличными, — спокойно, с деловой вежливостью произнёс Калеб, протягивая руку для рукопожатия. Бенджамин на секунду замешкался, глядя на его ладонь, а затем крепко пожал её. Его пальцы были сухими и тёплыми. — Тебе спасибо, Кел. Без тебя дед бы ни за что не решился на эту реконструкцию, — Бен попытался улыбнуться, но улыбка вышла немного грустной. Он переступил с ноги на ногу, зябко кутаясь в куртку, и посмотрел на Калеба с тихой, почти покорной надеждой в глазах. — Может... увидимся как-нибудь после уроков на неделе? Перекусим где-нибудь в городе. Просто так. Без чертежей и деда. Для Бена, который всю жизнь получал всё, что хотел, благодаря статусу родителей, эта робкая попытка напроситься на обычную дружескую встречу была настоящим шагом назад, но сейчас он был согласен на любые крохи внимания. Калеб мягко, но без лишней обнадёживающей теплоты кивнул: — Посмотрим по графику, Бен. Ближе к среде будет видно. Удачной учёбы. Калеб разорвал рукопожатие и сел за руль. Мотор тихо заурчал, лобовое стекло очистилось от влаги. Он включил фары, разрезая серый утренний туман, и первым выехал за ворота верфи Белмонтов, оставляя Бена и старый порт позади. Впереди были два часа одиночества на пустынной трассе — идеальное время, чтобы вернуть себе абсолютный контроль над мыслями перед началом новой рабочей недели.

_______________________

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотную пелену городского смога, когда машина Калеба свернула на парковку гимназии. Дома всё прошло в режиме жёсткого тайминга: он успел лишь влететь в прихожую, скинуть пропахшую портовой солью куртку, переодеться в свежую школьную форму и мельком пересечься с Алистером в коридоре. Отец лишь мазнул по нему холодным, оценивающим взглядом, зафиксировал глиняный кувшин бренди в руках сына и коротко бросил: «Отличная работа с Белмонтами. Вечером жду полный отчёт по пирсу». В класс Калеб зашёл ровно со звонком. Тяжёлая дубовая дверь закрылась за его спиной, отсекая коридорный гул. Учитель истории уже раскладывал на кафедре свои конспекты. Калеб быстро прошёл к своей парте и опустился на стул. Не успел он достать из рюкзака тетрадь, как Мэтт, его бессменный сосед по парте и лучший друг, тут же навалился всем телом на их общий стол. Мэтт то и дело косился на преподавателя, который уже начал что-то чертить на доске, и заговорил быстрым, прерывистым шёпотом: — Ну ни хрена себе! Живой! Кел, ты где пропал? Ты же в пятницу писал, что тебе полегчало. Я думал, мы пересечёмся на выходных, а ты опять с радаров сорвался. Телефоны отключены, дома глухо... Ты вообще долечился? Калеб открыл тетрадь, взял ручку и, сохраняя абсолютно невозмутимый вид, тихо ответил: — Долечился. Всё нормально, Мэтт. На выходных меня не было в городе. Я ездил на верфь к Бену. Мэтт от удивления чуть не вскрикнул, но вовремя поймал строгий взгляд историка и пригнулся ниже к парте. — К Бену? К тому самому Бенджамину Белмонту, который ко мне посреди недели прибегал, как сумасшедший, потому что ты его игнорил? Вы уже настолько спелись, что ты все выходные у него торчишь? Калеб коротко кивнул, делая вид, что внимательно записывает тему урока: — У его деда проблемы со строительной документацией, я помогал им с чертежами пирса. Мэтт шумно и обиженно выдохнул через нос, скрестив руки на груди. В его глазах промелькнула вполне реальная, хоть и упакованная в шутливую форму ревность. — Класс. Просто супер. Кел, ты меня отшиваешь уже которую неделю! Прошлые выходные ты провёл у него на этой дурацкой верфи. Всю неделю ты умирал от гриппа и никого к себе близко не подпускал — я тебе тонну сообщений настрочил, а в ответ только сухие отмазки. И вот ты выздоравливаешь и вместо того, чтобы встретиться со мной, снова уматываешь к этому богатенькому парню? Знаешь что? Этот твой новенький друг Бенджамин меня скоро окончательно вытеснит. Я уже начинаю переживать за свой статус твоего лучшего друга. Мэтт ткнул Калеба локтем в бок и настойчиво добавил: — Короче, эти выходные — мои. Без вариантов. Ты проведёшь их со мной, и мы наконец-то нормально зависнем. — Посмотрим, Мэтт. Не факт, — так же тихо отозвался Калеб, не поворачивая головы. Внутри у него была абсолютная пустота и холодный расчёт. Никакой определённости Мэтту он дать не мог. Из-за школы они с Артуром могли продвигать проект верфи только по субботам и воскресеньям. Алистер, конечно, со своими связями мог бы легко выбить сыну ещё парочку фальшивых медицинских справок, но это был огромный риск. Когда Калеб всю неделю «болел», находясь в плену у Мартинов под надзором Дерека, об этой лжи знали только двое — он и отец. Но с Белмонтами всё иначе. Если Калеб снова пропадёт из школы, придётся втягивать в легенду Бена и Артура. Демонстрировать перед ними такие подозрительные возможности, как покупные долгосрочные больничные, было глупо. К тому же, Калеб и так пропустил неделю — администрация школы просто не позволила бы ему продолжить прогулы без серьёзных разбирательств. Да и легенду рушить нельзя: для Бена Алистер Вайс оставался строгим, жёстким деспотом, который ни за что не позволил бы сыну забивать на учёбу ради посиделок с друзьями. — В смысле «посмотрим»? — возмутился Мэтт, придвигаясь ещё ближе. — Кел, ты издеваешься?.. — Вайс! Маркиз! — громыхнул от доски голос преподавателя. Историк сердито постучал мелом по деревянной панели. — Если вы не прекратите этот филиал дискуссионного клуба на задней парте, вы оба отправитесь обсуждать свои государственные тайны в коридор. К директору. — Извините, мистер Грин, — Калеб мгновенно включил режим идеального ученика, вежливо и покорно наклонив голову. Мэтт недовольно буркнул что-то под нос и наконец откинулся на спинку стула, уткнувшись в учебник. После окончания уроков, как и было обещано, Калеб вместе с Мэттом направился в школьный спортзал. Баскетбольные тренировки были той частью его школьной жизни, куда он возвращался с облегчением: здесь не нужно было особо следовать очередной роли — он просто выполнял поручения тренера. Калеб обещал тренеру вернуться сразу после выздоровления, и сейчас он был готов включиться в работу на полную мощность. Когда они толкнули тяжёлые двойные двери спортзала, по паркету раскатистым эхом разносился стук мяча и скрип кроссовок. Там, в дальнем конце, несколько ребят из старших классов просто гоняли мяч в своё удовольствие, каратая время перед началом официальной тренировки. Среди них Калеб сразу заметил высокую, плотную фигуру Райана Стоуна. Местный задира и лидер старшеклассников как раз забросил мяч в кольцо, шумно выдохнул и вытер потный лоб рукавом майки. Заметив вошедших, Райан хмыкнул и кивнул своим парням. Вся компания лениво двинулась в сторону выхода, направляясь к раздевалкам. Проходя мимо Калеба, Райан умышленно замедлил шаг. На его лице появилась привычная, наглая и вызывающая ухмылка. Он остановился прямо перед Калебом, оглядывая его с ног до головы. — О, глядите-ка, кто приполз, — насмешливо протянул Райан, скрестив руки на груди. — С возвращением, Вайс. Что-то тебя долго не было, я уж грешным делом подумал, ты совсем расклеился. Мы тут без тебя прямо соскучиться успели. Кто же теперь будет строить из себя великого стратега и тыкать тренеру в планшет со своими заумными графиками? Калеб посмотрел на него снизу вверх. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он ответил спокойным, идеально выверенным, чуть ироничным тоном: — Приятно знать, Райан, что моя посещаемость так сильно влияет на твоё эмоциональное состояние. Но не переживай, обязанности распределены, так что можешь идти переодеваться. Ты загораживаешь проход. Калеб сделал шаг вперёд, намереваясь обойти старшеклассника и пройти вглубь зала, к тренерской. Но Райан не собирался так просто уступать. В следующее мгновение всё произошло слишком быстро. Райан резко выбросил руку вперёд, его пальцы с силой стального капкана сжались на плече Калеба. Одним мощным движением он рванул Калеба на себя и наотмашь впечатал его спиной в жёсткую деревянную обшивку стены рядом с дверью. От удара у Калеба перехватило дыхание. Райан мгновенно приблизился вплотную, нависая над ним. Его тяжёлая, потная рука — от кисти до локтя — плотно легла на область между грудью и шеей Калеба, с силой вдавливая его в стену и блокируя любые движения. — Ты, кажется, берега попутал, Вайс, — тихо, угрожающе прошипел Райан прямо ему в лицо. — Так и не растерял свою дерзость? В ту же секунду внутри Калеба словно взорвался снаряд. Разум затопила дикая, яростная, паническая вспышка гнева. После того, что произошло в спальне Мартинов — после мерзких, липких прикосновений Дерека, после того, как его точно так же силой удерживали, лишая контроля над собственной безопасностью, — любое физическое давление Калеб воспринимал в штыки. Его буквально затрясло от брезгливости и ненависти. Вся его выверенная дипломатия Вайса полетела к чертям. Глаза Калеба потемнели, став похожими на два куска колотого льда. Он судорожно, намертво вцепился обеими руками в предплечье Райана, которое давило ему на грудь. Калеб сжал пальцы изо всех сил, пытаясь оторвать, рвануть руку задиры от себя. Сил у него объективно было меньше — Райан был крупнее и намного мощнее, — но в это движение Калеб вложил всю свою ярость. — Отпусти. Меня. Живо, — голос Калеба сорвался на глухой, пугающий стальной хрип. В этом голосе не было страха жертвы — в нём звенела чистая, концентрированная злость хищника, которого загнали в угол. — Убери свои руки, Стоун, пока я их тебе не сломал. Райан, вместо того чтобы разозлиться, лишь довольно и сыто улыбнулся. Ему явно нравилось доводить Калеба до такого состояния, нравилось видеть эту дикую, искрящую реакцию обычно холодного парня. — О-о-о, какие мы зубастые стали после больничного... — начал было Райан, сильнее надавливая локтем. — А ну отошёл от него, урод! — Мэтт появился рядом. Он с размаху влетел между ними, жёстко и грубо толкнув Райана в плечо, заставляя того сделать два шага назад и выпустить Калеба. Мэтт встал на пути старшеклассника, его кулаки были сжаты, а в глазах горела яростная готовность к драке. — Стоун, ты страх потерял? Тебе прошлого раза мало было? Забыл, как я тебе нос сломал, когда ты в прошлый раз к нему полез? Хочешь повторить, прямо здесь, пока тренер не вышел? Райан отступил, лениво подняв ладони вверх, но его ухмылка никуда не делась. Он шумно фыркнул, брезгливо посмотрел на Мэтта, а затем перевёл взгляд на Калеба, который тяжело дышал, поправляя воротник формы и пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Ладно-ладно, боксёры, остыньте, — Райан издевательски хмыкнул, потирая запястье, на котором остались красные следы от пальцев Калеба. — Вайс, у тебя отличная сучка на привязи. Сторожит исправно. Бывайте, мальчики. Старшеклассники со смехом потянулись в коридор, и тяжёлая дверь за ними захлопнулась. В зале повисла тишина. Калеб всё ещё стоял, прижавшись спиной к стене, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ему стоило огромных усилий вернуть контроль над лицом и спрятать ту панику, которая едва не вырвалась наружу из-за триггера с Дереком. Он перевёл взгляд на друга. — Спасибо, Мэтт, — негромко, но искренне сказал Калеб, слегка кивнув. Голос уже звучал ровно. — Ты вовремя. — Да без проблем, Кел, — Мэтт выдохнул, разжимая кулаки и внимательно осматривая друга. — Этот придурок вообще берегов не видит. Ты как? Нормально? Он тебя не зашиб? — Всё в порядке. Пойдём в зал, — Калеб заставил себя сделать глубокий вдох и первым зашагал по паркету. Из тренерской как раз вышел мистер Миллер. Заметив парней, тренер буквально просиял, его суровое лицо разгладилось, и он поспешил им навстречу, широко раскинув руки для приветствия. — Вайс! Ну наконец-то! — громогласно воскликнул тренер Миллер, крепко хлопая Калеба по плечу. — С возвращением в строй, парень! Мне тебя всю эту неделю так не хватало, ты бы знал. Эти обалдуи без твоего присмотра и графиков совсем распустились, показатели упали, в журналах чёрт ногу сломит! Давай, хватай планшет, у нас куча долгов по тактике. Мэтт, бегом на разминку, тридцать кругов! Калеб улыбнулся своей привычной, спокойной школьной улыбкой. Он взял протянутый тренером планшет, чувствуя, как маска идеального помощника и прилежного ученика снова намертво прирастает к лицу.