Повелитель снов

      Гермиона вела его по коридору быстро, почти бегом. Туфли цокали по каменному полу, эхо разносилось по пустым коридорам Хогвартса. Она не знала, куда идёт. Ей нужно было пространство. — Сюда, — сказала она резко и свернула в класс Заклинаний.       Старый, пыльный, с зашторенными окнами. Луна едва пробивалась сквозь щели в шторах, рисуя на полу полосы. Она захлопнула дверь и прижалась лбом к холодному дереву. — Ты… — начала она и замолчала.       Слова не шли. Драко стоял в двух шагах за её спиной. Она слышала его дыхание, прерывистое, неглубокое. — Грейнджер, — сказал он тихо. — Я могу объяснить. — Объяснить? — она развернулась. — Ты входил в мои сны, Малфой. Ты был в моей голове. Ты видел… — голос дрогнул, — ты видел мои самые страшные кошмары. Ты слышал, что я говорю, когда думаю, что никто не слышит. Это… это… — Нарушение, — закончил он за неё. — Я знаю. Я знаю, что ты имеешь право ненавидеть меня. И убить меня. И заставить Снейпа стереть мне память. Я знаю.       Он сел на пол. Прямо на пыльные камни, прислонившись спиной к парте, и закрыл глаза. — Но я не жалею, — сказал он шёпотом. — Я не жалею, что увидел тебя такой. Той, какой ты бываешь, когда не притворяешься. — Какой? — спросила она так тихо, что он едва расслышал.       Драко зажмурился, вспоминая те сны, которые снились лично ей, без его вмешательства, до того момента, когда он совсем расслабился и стал менять их под себя, когда он просто находился в ее сновидениях и смотрел, изучал. ***       Она сидит в пустом классе. Перед ней стопка пергамента высотой до подбородка. — У вас час, мисс Грейнджер, — голос Макгонагалл звучит из ниоткуда. — Если ответите не на все вопросы, вас отчислят.       Гермиона пишет, перо ломается, чернила заканчиваются, вопросы постоянно множатся.       Она начинает плакать, но не останавливается.       Драко смотрит из угла. Он не может помочь, даже не может сказать «ты справишься». Только смотреть. — Ты и во сне зубришь, — шепчет он. — Невыносимо. ***       Она стоит в пустой гостиной. На стене фотография мамы и папы, но лица размыты, как старая акварель. — Мама? — зовёт Гермиона. — Папа?       Никто не отвечает. Она подходит к зеркалу и видит себя маленькой. — Они меня забыли, — говорит она себе. — Я стёрла им память, и они меня забыли.       Она садится на пол и обнимает колени. Не плачет, просто сидит. Драко садится рядом. Он знает, что она его не видит. Но он всё равно рядом. — Я бы тебя не забыл, — говорит он тихо. — Даже если бы ты стёрла мне память тысячу раз. ***       Они в Большом зале, но он пустой, только три тарелки на столе. — Прости, Гермиона, — говорит Гарри, вставая. — У нас свои дела. Без тебя. — Ты слишком занудная, — добавляет Рон. — Нам такой друг не нужен.       Она смотрит на свой нетронутый завтрак. — Я никому не нужна, — говорит она.       Драко подходит ближе. Он протягивает руку, но проходит сквозь неё, как сквозь дым. — Мне нужна, — шепчет он. — Только ты не знаешь. ***       Она сидит в библиотеке. Перед ней древний фолиант, переплетённый в драконью кожу, но страницы пустые. — Здесь должно быть написано, — бормочет она. — Почему я не вижу текст?       Она перелистывает страницу за страницей. Всё белое. — Я недостаточно умна. Я ничего не знаю. Я недостойна магии.       Драко стоит за её спиной и смотрит на пустые страницы. — Ты самая умная из всех, кого я знаю, — говорит он. — Просто во сне нет ответов. *** — Настоящей, — ответил он. — Такой, какой ты не показываешь даже Поттеру с Уизли. Той, которая боится одиночества. Которая плачет над книгой, потому что главный герой умер. Которая смеётся во сне, когда снится что-то хорошее. — Я люблю тебя, Грейнджер. Не во сне. В реальности. И это не пройдёт.       Гермиона медленно опустилась на корточки напротив него. Она не знала, что её сердце может так болеть. Что можно одновременно хотеть убить человека и обнять его. — Рассказывай, — прошептала она. — Всё. С самого начала.       Драко открыл рот и начал рассказ.