ЛЕД , КОТОРЫЙ ПОМНИТ ИХ КРОВЬ

Москва, октябрь 2021 года --- От лица Ани Лебедевой  — «А вы бы поверили своим глазам, если бы одновременно весь пьедестал заняли девочки из одной страны, из одного города, из одного тренерского штаба, одного возраста? Но это сейчас происходит на ваших глазах! Прекрасные девушки: Анна Щербакова, Александра Трусова, Анна Лебедева — заняли весь пьедестал!» Голос комментатора всё ещё звучал в голове, хотя прошло уже три дня. Аня сидела на кухне, пила чай и смотрела, как мама в десятый раз перечитывает ту самую статью на телефоне. — Мам, ты это читаешь уже 10 раз! Спокойнее будь. Елена Лебедева подняла глаза. На её лице сияла такая улыбка, будто она сама выиграла золото. — Прости, никак не могу в это поверить! Ты у меня такая умница. Брат будет гордиться, когда приедет и услышит это. Аня отставила чашку. При упоминании брата внутри что-то кольнуло. Артём вечно пропадал на сборах, они виделись раз в полгода, и каждый раз он становился всё более чужим. Но мама не любила, когда об этом говорили. — Кстати, как он там? — спросила Аня, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Артём не писал после турнира, похоже, празднуют. — Понятно. Аня замолчала, глядя в окно. За стеклом кружились первые снежинки. Сезон только начинался, но она уже чувствовала ту самую усталость, которая приходит не от тренировок, а от ожидания. Ожидания чуда. Ожидания, что её наконец заметят. — Кстати, Алёна руку сломала, — сказала она, возвращаясь к реальности. — Этери Георгиевна сказала: «Кто тебе гипс разрешил накладывать?» Я от этого в ступор встала. Она, наверно, пропустит Олимпиаду. Жалко. Мы с Мишей к ней сходим, проведаем. — Как сломала?.. — Елена покачала головой. — Жалко Алёнушку. Передавай от меня привет и выздоровления! А про Этери… она всегда казалась мне странной, так что я не удивлена. — Хорошо, передам. Я ушла. Аня поднялась из-за стола, накинула куртку и выскользнула в подъезд. --- От лица автора (о Мише и не только) Миша Базылюк — человек странный. Он не может определиться ни в чём. И выбирает ничего, чем что-то. Так и случилось с двумя лучшими подругами — Алёной Косторной и Анной Лебедевой. Два ангела. Ангелы, которые на льду — монстры. Алёна. Скольжение, тройной аксель — это взрывная Алёна. Взрывная она не только из-за своих умений, а потому что имеет очень острый характер. Ей дали прозвище «Мастер спорта по хамству». И она носила его с гордостью. Анна Лебедева — ангел с огромным навыком «артистизм». Если бы не фигурное катание, то определённо театр или киноиндустрия. Каждый её жест, каждый взгляд на льду рассказывал историю. Судьи любили её за это. Зрители — тем более. К сожалению, Алёна не осилила четверные прыжки. На чемпионате страны она заняла 5-е место. Аня проиграла Камиле Валиевой и заняла 4-е, поэтому она стояла первой на замене. К счастью, Аня владела ультра-си: тройной аксель, четверной флип, четверной тулуп, четверной риттбергер. Последний принёс ей запись в Книге рекордов Гиннесса. Но эта половина сезона сложилась не очень. Аня была долгое время подавлена смертью отца. Она не говорила об этом. Никому. Просто выходила на лёд и каталась так, будто за ней гнались демоны. А потом нашла силы. И двинулась дальше и выше. --- От лица Ани Л. (по дороге к Алёне) Аню за дорогу, которая длилась 15 минут, остановили столько же раз. — Анна Лебедева? Можно автограф? — Вы же та самая, с четверным риттбергером? — Аня, обнимитесь для фото! Она улыбалась. Кивала. Подписывала программки, чехлы для коньков, один раз даже какой-то чек из продуктового магазина. Популярность пришла внезапно, как весенний паводок. Ещё вчера её никто не узнавал в метро, а сегодня она не могла пройти и двух шагов без «ой, это же вы!». У подъезда Алёны её ждал Миша. «Красивый с цветами» — первое, что подумала Аня, увидев его. Белые розы. Длинные, свежие, в прозрачной упаковке. Миша Базылюк, 17 лет, выиграл чемпионат страны и тем самым приобрёл квоту на зимние Олимпийские игры. Сейчас он стоял, прислонившись к фонарному столбу, и смотрел в телефон. На нём была чёрная парка и джинсы. Аня заметила, что он постригся. Цветы для Алёны. Белые розы. Аня даже позавидовала — ведь этот парень нравился ей. Она подошла не спеша, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Привет, Мишка! Красивые цветы. Пошли скорее, она нас уже заждалась. Миша поднял голову и улыбнулся. Такая же улыбка, как всегда — чуть смущённая, чуть мальчишеская. — Привет, Анюта. Спасибо, я долго выбирал — час наверное. Думал, может, розовые розы больше ей нравятся, чем белые? Он говорил это, пока они поднимались на второй этаж. Голос эхом отражался от бетонных стен. — Она любит белые розы, — сказала Аня. И не смогла скрыть нотку зависти. Миша не заметил. Или сделал вид. Алёна открыла дверь, не дожидаясь звонка. Будто стояла у глазка и ждала. Влетела в Мишу с таким напором, что Аня на секунду почувствовала себя лишней. — МИША, СПАСИБО ОГРОМНОЕ ЗА ЦВЕТЫ И ЧТО ПРИШЁЛ! — Да не за что. Вот, держи — мы с Аней скинулись на гостинцы тебе. Миша протянул пакет и букет. Алёна взяла их, и только потом её взгляд упал на Аню. — Ой, Аня, спасибо тебе тоже большое. Они обнялись. Все трое. Аня чувствовала тепло Алёниных рук и почему-то одновременно холод в груди. Квартира была красивая — светлые обои, высокие потолки, на подоконнике фиалки. Их встретила кошка: рыжая, пушистая, с наглым взглядом. Аня сразу начала её гладить, чтобы занять руки. — Так, проходите в комнату, я сейчас чашки принесу, — сказала Алёна и скрылась на кухне. Миша и Аня прошли в комнату. Красивая — и не скажешь, что это комната девочки, которая может легко послать на три буквы. Плюшевые подушки, постеры с фигуристами на стенах, на тумбочке — фотография с прошлогоднего чемпионата, где они с Аней обнимаются, обе в медалях. Когда Алёна вернулась с чашками, Аня наконец задала вопрос, который вертелся на языке весь вечер. — Алён, что будешь делать? Тебя же Этери выгнала. Алёна поставила чашки на стол и усмехнулась той самой усмешкой, за которую ей дали прозвище. — Та пошла эта баба. Наверное, к Сергею Розанову. Он, кстати, симпатичный мужчина. Аня и Миша встали в ступор. — СИМПАТИЧНЫЙ?! — выпалила Аня. — Ты с дуба рухнула? — Да шутка это, — Алёна махнула рукой. — А про перейти к нему — я не против. Хороший тренер, поддерживает, не как та старая. — А если и с ним не сложится? — спросил Миша. — В парное пойду. — В ПАРНОЕ?! — сказали Аня и Миша в один голос. Алёна посмотрела на них. Перевела взгляд с Ани на Мишу, с Миши на Аню. И вдруг рассмеялась — громко, заливисто. — Ага. Вы так мило смотритесь, особенно с такими лицами. Аня и Миша переглянулись. И покраснели. Оба. Одновременно. — ХА-ХА-ХА! — Алёна чуть не уронила чашку. — Вот так, значит. Олимпийская надежда и моя подружка. — Ой, Ален, не придумывай, — пробормотала Аня. — Мы друзья. — Ага, хорошо, — Алёна хитро прищурилась. — Я ничего не говорю. Я просто смотрю. Они сидели долго. До темноты. Пили чай с печеньем, сплетничали про других фигуристов, смеялись над старыми историями. Аня почти забыла, что её сердце болит. Почти. Но всё когда-нибудь заканчивается. --- От лица Ани Л. (у подъезда) Миша проводил Аню до её подъезда. Они шли молча. Снег всё ещё падал (ранняя зима) , и фонари горели каким-то особенно тёплым светом. Возле двери они остановились. Случайно — или нет? — встали очень близко. Плечи касались друг друга. Аня слышала его дыхание и чувствовала запах морозного воздуха, смешанный с парфюмом. Миша отвернулся. Посмотрел в сторону. Аня смотрела прямо на него. Когда он повернул голову, они стали ещё ближе. Губы двинулись ближе. Потом ещё. И вот. Звонок. Телефон Ани зазвонил так громко и настырно, будто кто-то специально выбрал самый неподходящий момент в истории человечества. Она вздрогнула, отстранилась и дрожащими пальцами нажала на ответ. Мама. — Да, мама, я уже под подъездом. Что-то случилось? Голос Елены Лебедевой был таким, что Аня забыла о Мише, о снеге, о поцелуе, которого не случилось. — БЫСТРЕЕ ИДИ ДОМОЙ, ТУТ ПИСЬМО ОТ ФЕДЕРАЦИИ! — БЕГУ! Аня повернулась. Миши уже не было. Ушёл. Молча. Даже не попрощавшись. Она рванула к двери, влетела в подъезд и полетела на 4-й этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Не скидывая кроссовки, забежала в квартиру. Мама сидела на кухне с письмом в руке. Белый конверт с гербом. Официальная бумага. — ЧТО ТАМ? ЧТО ТАМ?! — СЕЙЧАС УЗНАЕМ! Елена развернула лист. Прочитала вслух, голосом, который дрожал от волнения: «Уважаемая Лебедева Анна Викторовна! По решению Федерации фигурного катания на коньках мы Вам предлагаем сменить гражданство и поехать представлять Французскую федерацию на Олимпиаде 2022. Необходимые документы — в приложении к письму. Просьба выслать не позднее чем за три дня до начала соревнований». Тишина. Аня смотрела на маму. Мама — на неё. — Я сплю? — прошептала Аня. — АНЯ!! ТЫ ЕДЕШЬ НА ОЛИМПИАДУ! МОЛОДЕЦ! — Но мне надо сменить гражданство. — Не проблема, я давно хотела пожить во Франции! — Ты какая-то слишком легкомысленная. — Дочь, ты же знаешь, что переезд — это не проблема. Мне здесь и не особо нравится. — Ты уверена? — Если ты будешь счастлива — то тогда я уверена ещё больше. Аня обняла мать. Крепко. Так, будто та была единственным якорем, который держал её на земле. Через неделю Аня была уже во Франции. В городе Лионе. В новой стране. С новым флагом. И с сердцем, которое всё ещё болело по чему-то, что она оставила в Москве. Она не знала тогда, что лёд впереди помнит не только её кровь. Но это будет потом.