демур

« нева, очень скучаю по твоему запаху. честно, очень тоскливо провожать родные пейзажи взглядом. если бы была возможность, то я с удовольствием повернул время вспять. родители кажутся счастливыми. надеюсь, что тоже обрету счастье в новом месте. хочу к своим друзьям. пока-пока, дневник, напишу, как доберусь до нашего "уютного" гнездышка » шелест страниц не перебивает шуршание шин по асфальту. кажется, отец до сих пор не переобул зимнюю резину. забавно, льды оттаили уже, как три месяца назад. в салоне повисли нотки кофе с придорожной кафешки вперемешку с едким бензином, на что парень невольно тянет аромат глубже в легкие. в зеркале заднего вида мелькают названия районов, предупреждая о том, что дорога осталась не столь долгой. пышные кудри женских волос поддаются потоку летнего ветра, и парень невольно заглядывается, вновь забываясь о чем-то своем. мама безучастно стучит ногтями по экрану телефона, кажется, готовится пожаловаться отцу, что они вновь свернули не на тот поворот. а тот, в свою очередь, ведет носом, каждый раз таким способом игнорируя женское недовольство. и всегда, на удивление, работает. женщина успокаивается, отвернувшись к окну. проводные наушники до смешного привычно переплелились между собой, а нервы ни к черту – распутывать не хочется. в кармане джинс пальцы нащупывают зажигалку. не его. забыл отдать другу еще неделю назад. теперь, наверное, не отдаст еще в ближайшее "никогда". интересно, насколько продлится это "никогда"? новость о переезде – как гром среди ясного неба. парень не до конца разобрался в причине быстрых сборов всего нажитого по чемоданам, да и не успел попрощаться со всеми, по кому тоскует сейчас по-особенному сильно. не сказал «пока» тем, кому это было необходимо. не насытился вдоволь ароматом родного района, от чего сердце делает кульбит, а после дает трещину. и дорога сворачивает туда, где заканчивается прием сигнала. друзьям – не объяснил, с домом – не простился. остается лишь сомкнуть глаза, да отдаться неизвестности. вообразить стены новой квартиры, запах чужой комнаты – что-то невозможное. странно думать о других людях, которых может встретить, а после точно также скучать. прямо как по тем, кого был вынужден оставить. по кому вынужден скучать. солнце наровится пробиться через пушистые ресницы, прыгая лучами по лицу. парень прижимается макушкой к окну, давая теплу приласкать его, и помочь согнать негативные мысли. необходимо мириться с чем-то новым, открывать для себя места и людей, но почему-то от этой мысли бросает в дрожь. у него же было и так все хорошо. зачем что-то менять? не замечает, как за окном в лучах солнца купаются зеленые поля, где беззаботно паслась скотина. как пейзаж меняется, становится чужим, незнакомым. что за спиной жизнь продолжится без него. будет течь также размеренно, беззаботно. а у него мир переворачивается с ног на голову, бросая в условия, где вынужден смириться. «никогда» – это сколько? месяц? два? год? или до момента, когда запах чужой комнаты перестанет быть чужим? парень от чего-то промаргивается, рисуя в голове образы места, где они вскоре остановятся. через спокойную музыку в своих наушниках проваливается в себя, невольно зарываясь пальцами под собственную кофту. по-настоящему тревожно и волнительно. что, если не понравится? а если не примут, косо взглянут? голос мамы отдаленно доносится до разума парня, кажется, та снова о чем-то спорит с отцом. тот брови седые нахмурил, а руль в мужских руках сжался крепче. в груди от подобного жеста разливается тепло. хоть что-то неизменно. парень их не слышит. их даже не нужно слушать, чтобы уловить суть. мама вновь тревожится, то и дело жалуясь на усталость. отец молчит. и это его главное оружие. или же слабость. за долгие года выцепил каждую из точек, зная, где стоит смолчать, дабы не случилось взрыва. где-то на фоне играет радио. его почти не слышно из-за шума шин. старая песня, которую, кажется, крутили, когда парень только научился завязывать шнурки. забавно. родители обожают эту песню. а он, будто бы снова маленький, едет в неизвестном направлении, лишь молча дожидаясь конечной остановки. пальцы все еще под кофтой, у самых ребер. сердце стучит где-то в горле, а он не припоминает, когда в последний раз так сильно нервничал. может, никогда. раньше все было слишком предсказуемо, а сейчас – слепая неизвестность. белый лист, который окрасится в неясных для него красках. голос мамы где-то далеко: – не моя вина в том, что мы уезжаем прямо сейчас, – сдается женщины, после чего отворачивается к окну. парень не смеет снять наушники, дабы не вмешиваться в и так напряженную обстановку. в салоне повисает тишина, если не треск асфальта и поменявшейся песни на радио. – ты права, я виноват перед вами, – тяжелый вздох проходит насквозь, кажется, всех. женщина, что не в силах сердиться, лишь смиренно кивает, а после все наконец затихает. впереди виднеются новые дома, а пейзаж наполняется сочными красками, от которых режет глаза. и, когда накопившееся тревога убила каждую нервную клетку, парень обессиленно прикрывает глаза вновь. совладать с собственным сном практически невозможно, а сопротивляться нет сил. остается в конце концов отпустить себя, да наконец перестать злиться. один балл в сторону сна. он спит крепко, но где-то внутри теплится маячок осознания: проснется в совершенно новом месте. проедут мимо незнакомых остановок, детских площадок, точно таких же солнечных полей. а когда проснется – все будет по-другому. сон – не облегчение, а усталое смирение. без красочных снов, без картинок. лишь вязкая темнота, в которой позволяет себе раствориться. где нет ни запаха кофе, что давно остыл, ни маминых встревоженных вздохов. где нет его друзей, как и родных стен. где нет ничего. и в этой пустоте – странное, почти запретное облегчение. машина мягко проезжает выбоины, и отец делает радио тише, только стоило бросить взгляд на заднее. видно, как сын поджал колени к груди, прямо как в детстве. такой же беззащитный перед новым миром, который с каждой секундой становится все ближе. женский гнев давно спал на нет, поэтому мама воодушевленно поглядывала в окно, подставляя тонкие пальцы летнему ветру. где-то в багажнике звенят вещи, что только смогли увезти с собой. солнце палит невозможное, отбрасывая длинные тени на капот. отец включает поворотник, и их ожидает новая дорога. – денис, мы приехали, – голос явно не желает тревожить хрупкий сон. глаза открыть невозможно, как бы сильно не хотелось. в них – мутная пелена только что покинутого сна. парень приподнимается и тут же выглядывает в окно. моргает раз, потом два, а на третий все точно также – ничего не понимает. все чужое, не такое. чужой дом, чужой город, воздух тоже чужой. – давай вещи занесем в дом, – торопит мужчина сына. явно устал после долгой дороги. сопротивляться, как и поражаться – некогда. парень одним движением дергает наушники из ушей, а после подхватывает другой рукой дневник, чтобы после покинуть нагретое место. и, только хлопнув дверью машины, осознает, насколько сильно затекло тело в одном положении. впечатление уже отвратительное. – мы будем жить в доме? – отвлекается светловолосый парень, огибая взглядом новые владения, которые, по правде говоря, выглядели отлично. хлопок багажника, недовольный вздох отца. – ты снова все прослушал, – по-доброму смеется мужчина. приняв с мужских рук чемоданы, парень движется к новому дому. милый, опрятный, выкрашенный в теплый, песочный цвет. тропинка к крыльцу выложена плиткой из камня с незомыловатым узором, а по бокам рассажены кусты цветов. прошлые хозяева явно любили повозиться в саду. первый шаг через порог – всегда самый странный. денис переступает, ожидая запах: старой мебели, пыли, может быть, запах прошлых хозяев. но, на удивление, пахнет хлопком и приятной свежестью, от чего мурашит где-то на затылке. дерево отлично сочетается с ароматом едкой краски. и что-то сладковатое – возможно, новая мебель. прихожая маленькая и светлая, с четырьмя крючками на стене, а также с очаровательным ковром, где разлился целый океан. крючков здесь столько же, сколько в прошлой квартире. только там, дома, они висели криво, ведь руки отца так и не дошли до них. здесь – кто-то явно постарался. чемоданы останавливаются вдоль стены. выглядят чужими в этом доме. – осмотрись, – женщина проходит вглубь дома с двумя пакетами и щурится от солнечного света, пробивающегося сквозь тюль в зале. – мы с отцом пока вещи разберем. слабо кивнув на слова матери, денис слушается. делает шаг второй, третий. зал просторный, уютный. кажется, здесь они будут собираться не один вечер для просмотра кино. четвертый и ему открывается кухня. уютная, шкафчики приоткрыты, ни кружки, ни тарелки. скользит мимо ванной – стерильная, вычищенная до блеска, пахнет хлоркой. невольно втягивает аромат глубже, запоминает. лестница чуть скрипит, но парню это в какой-то степени доставляет удовольствие. коридор ведет в несколько дверей, кажется, родительскую спальню, а также еще одну ванную. взгляд голубых глаз останавливается на одной из дверей. с чувством волнения где-то в эпигастрии, неуверенно нажимает всем весом на ручку двери, дабы после пропустить себя внутрь. останавливается на пороге. стены окрашены в белый, но не в такой белый, как в его прошлой комнате. те стены посерели со временем, да рисунки, оставленные в детском возрасте, не вывести ни одним средством. неуловимый запах свежей краски остается где-то на подкорке. у окна кровать. она просторная, двуспальная, пока годами ютился на одноместной. не его старая, продавленная, с вмятиной на матрасе – новая, мягкая. рядом – тумбочка, а также лампа, а по стене растянулся стеллаж, который так и ждет, когда его заполнят. в широком окне видно двор. цветы, оставленные прошлыми хозяевами, садовые качели и небольшая беседка. и небо – слишком чистое, слишком голубое, словно он находится во сне. светловолосый парень обессилено присаживается на постель, а та даже не скрипит в ответ. молчит – и в этой тишине проскальзывает что-то чужое. цепляет пальцами зажигалку вместе с наушникам, так их и не распутав. что-то родное среди нового, что прямо сейчас украшает тумбочку, на которую парень сбрасывает всю мелочевку. дневник с потертыми страницами спрятан под подушку. до него руки дойдут чуть позже. ему необходимо разложить вещи, да научиться жить в новой пустоте. кажется, послышался хлопок машины, а это значит, что предстоит еще много работы. поэтому, устало усевшись на пол возле чемодана, денис решительно открывает его. вещи собрать было непросто, ведь, к сожалению, с собой все не увезти. но, прокручивая в руках фигурки, подаренные друзьями, коломиец слабо улыбается тишине. страшно скучает, а фигурка – малость, чтобы почувствовать чужое тепло рядом. но, наконец настроив себя на позитивные мысли, выставляет их на чистые полки стеллажа, как и пару книг, что не успел прочитать дома. вещи, комком брошенные в чемодан, аккуратно сложены и убраны по ящикам. стук в дверь вынуждает вздрогнуть. – денис, можно? – тихий женский голос звучит нежно, а получив кивок на вопрос, мама проходит внутрь, прикрывая за собой дверь. та пробегает накрашенными глазами по комнате, цепляясь за малейшие детали, от которых та стала по-настоящему живой. книги, фигурки и всякая мелочь, оставленная на полках, а также одежда, опрятно вывешанная на вешалке. денис из-под челки наблюдает за осторожными шагами матери. – ты большой молодец, – оценивает женщина, а после присаживается возле, от чего матрас продавливается. – я знаю, что тебе сейчас нелегко. только избавившись от негативных мыслей, блондин не желает вновь окунаться в них с головой. разбор чемоданов – отличный способ отвлечься хоть на секунду, только настроение вновь падает ниже некуда, разбиваясь об пол. чистый, новый. поэтому, небрежно кивнув на слова мамы, устало потирает глаза, дабы показать, что не настроен на разговор. но родная рука на плече осторожно гладит, а парень не в праве отпрянуть. – я тоже не хотела уезжать, но это все из-за работы отца, – как бы объясняется перед сыном, внимательно скользнув зелеными глазами по острому профилю. – не сердись на нас пожалуйста. я уверена, что ты здесь вольешься и найдешь много новых друзей. – все в порядке, мам, – подает голос парень, чтобы после натянуто улыбнуться. – не переживай за меня. удержаться не потрепать блондинистые волосы кажется чем-то невозможным. поэтому парень не утаивает смеха, когда длинные ногти растрепывают пряди, превращая уложенную прическу в бардак. убедившись, женщина покидает комнату, напоследок блеснув огоньком своих глаз. хорошо, все не так плохо. думает коломиец. дверь закрывается с тихим щелчком, и денис вновь остается один. но нет прежнего напряжения. после маминых слов, от привычного касания на волосах, и от того, что та не стала давить вопросами. бледные пальцы приглаживают растрепанные пряди. бесполезно. они торчат в разные стороны, и в отражении зеркала в конце комнаты он выглядит нелепо. мягкость постели почти что отрубает его от реального мира, когда падает головой на подушку. тянется к тумбочке, перехватывая провода наушников, дабы наконец распутать. один узел, другой. осторожно переплетает меж собой провода медленно, соредоточенно. и, когда пальцы расплетают еще один узел, он чувствует облегчение. маленькая победа над хаосом. под любимый плейлист голова разгружается, а ему начинает казаться, что в его жизни ничего не изменилось. в груди оттаивает, и ему ничего не остается делать кроме того, как просто свыкнуться. и, кажется, это единственное разумное умозаключение. цепляет пальцем корешок дневника. тихий шелест о постельное белье. постучав по обложке в такт мызыки, раскрывает потайное место, где оставил свою душу. подушечками пальцев гладит страницы, пролистывая жизнь, аккуратно выведенную черными чернилами. остановившись на пустой странице от чего-то задумывается, бросая взгляд на белый потолок. ни одного пятнышка, ни одного скола или царапины. идеальный, новый. один он тут, как чужой. « я обустроился. дом мне нравится, но я не знаю, станет ли он мне когда-нибудь родным. это все слишком странно – воздух тут другой, стены не те, знакомых нет, да окна смотрят не туда. завтра постараюсь выйти на улицу, дабы не быть странным. страшно. вдруг на меня косо посмотрят, да никого здесь не найду? я умру в этом городе один. » захлопнув дневник, напоследок ведет ногтями по обложке, как бы прощаясь до завтрашнего дня. прячет под подушку, и наконец тянется до светильника, дабы погрузить комнату в ночную мглу. через тихую музыку слышит, как на первом этаже кашляет отец, а мама гремит на кухне. становится легче, и тревога нет места больше быть. все-таки он не один. с этой мыслью в голове позволяет себе прикрыть глаза, крепко прижавшись к подушке щекой, от чего тает от мягкости. наушник юрко выпрыгивает из уха, когда сон наступает на пятки. обволакивает сначала ноги, затем руки, а после все тело. денис мирно дышит, вновь проваливаясь в темноту без красочных снов. и, кажется, лестница за дверью тихо поскриывает, а это значит, что сон накрывает своим теплым одеялом целый дом. что, если бы время можно было бы повернуть вспять? дать людям такую возможность, то перевернулся бы мир с ног на голову? кажется, ответ давно известен. не стоит произносить его вслух, да и в книжках не прочитаешь – просто чувствуется где-то глубоко, в том самом месте, где тягучая тоска по прошлому. мир бы не изменился. все бы жили так, как жили раньше. люди редко пользуются шансами, когда те лежат прямо под их носом. потому что каждый думает: «завтра сделаю. еще успею. время подождет.» только вот время не ждет. и не успеешь обернуться, как близкие люди остались там. там, где-то в прошлом, куда нет возможности вернуться. они продолжат дышать без него. лишь взгрустнут меж разговоров об одном светлововлосом парне, которого когда-то называли другом. а этот парень брошен на растерзание одиночеству, где вынужден учиться ходить заново. время утекло прямо из рук, когда наблюдал за исчезающим городом в зеркале заднего вида. не попрощался, не встретился с теми, кем дорожил до обжигающего. коломиец обещает себе позвонить каждому товарищу, дабы убедиться в том, что те не затаили обиду. он бы тоже на себя злился. денис тяжело вздыхает во сне. наушники, кажется, послужили удавкой на шее, пока блондин беспокойно спал. наслаждается пустотой в своей голове и вновь тычет носом в подушку, зарываясь с головой в тяжелое одеяло, которое не пускает из своих объятий. подниматься не хочется никуда. где-то внизу слышатся звуки жизни. слышно, как отец возится на кухне и ставит чайник. мама что-то проговаривает сонным голосом – они сегодня в хорошем настроении. утро новое для каждого из них, обнадеживающее. скрип лестницы. отец на секунду останавливается возле комнаты сына, но не смеет нарушить тишину, вслушиваясь в почти что неуловимое дыхание. потом вновь спускается вниз, а дальше негромкие разговоры продолжаются. все как всегда. и в этом – маленькое чудо. да, время не повернуть вспять. но всегда можно начать заново. необязательно перечеркивать старое – уж слишком много написано, но всегда можно продолжить там, где остановился. и вставать все также не хочется, но приходится. – тебе два бекона или три? – суетливо спрашивает женщина, а звон столовых приборов бьет по ушам. шарканье тапочек по полу, а после денис приземляется на мягкий стул, так и не открыв глаза. – два, – коротко и ясно. газета в отцовской руке, а в другой кружка терпкого кофе. денис ненавидит кофе всей душой. ведет носом, и выпрямляется, расправив плечи, как только перед ним материализуется тарелка с завтраком. как бы не было непривычно, но желудок не обмануть. он все же проголодался после всех нервов. магия утра делает свое дело, а настроение заметно повышается. звонкий женский смех наполняет кухню, перебивая запах кофе, когда на телевизоре играет любимая передача. блондин удолетворенно мычит на домашнюю стрепню, и ловит добрый отцовский взгляд, что тут же уткнулся в новости вновь. денис жует медленно, растягивает. бекон хрустит так, как хрустит именно домашний, пусть «домашний» поменял адрес. мама подкладывает еще из своей тарелки, и парень не противится, хоть и просил всего-лишь два. не хочет нарушать хрупкое утреннее спокойствие. они не говорят о вчерашнем. не о переезде, ведь думают об одном и том же. – выйдешь сегодня? – мама подпирает рукой щеку и заботливо убирает прядку за ухо. – погода отличная. мог бы прогуляться и посмотреть район. коломиец проглатывает кусок, секундно задумывается, а после одобряюще кивает. – этим и хотел сегодня заняться. и все вновь возвращаются к своим делам. отец за газетой, мать заразительно смеется с передачи. блондин не мешает им, покидая нагретое место, не забыв поблагодарить за завтрак. исчезает на втором этаже стремительно. его ждет сегодня интересный день. останавливается посреди своей комнаты, оглядывается – будто видит ее впервые. утренний свет падает иначе, не так, как вчерашний вечерний. стены кажутся такими белыми – скорее кремовыми, теплыми. солнечные лучи скользят по мебели, отбрасывая блики, и блондин уже не чувствует себя здесь лишним. легкая футболка, потертые джинсы, а также зажигалка и наушники по карманам. красоваться не собирается, ведь в пригороде это ни к чему. поэтому, оценочно взглянув на себя с ног до головы, напоследок поправляет челку, дабы наконец покинуть свою комнату. не разбирает криков матери с кухни, но машет на прощание, а также захватывает дубликат ключей с комода, после чего исчезает из стен. дверь за спиной тихо поскрипывает, и захлопывается с щелчком. денис на секунду замирает на крыльце, прислушиваясь к себе. в груди – не то, чтобы спокойно, но уже не так давящая тревога, что стискивала ребра вчера. воздух пахнет травой и пылью – обыденный, летний. сходит с крыльца и толкает калитку, сщурившись от ослепляющего солнца. жалеет, что выбрался в палящее солнце, желая как можно быстрее оказаться в теньке. надевает один наушник и слушает звук улицы, про себя напевая песню. за заборы лают соседские собаки, пока легкий ветерок гоняет пыль по асфальту. денис неспешно гуляет, разглядывая дома. они все разные – одни деревянные, другие кирпичные, даже с красивыми узорами насчитал. заросли сирени манят своим ароматом, как и качели, на которые желает упасть, да насладиться хорошей погодой. внимание проходящих явно привлекает. кажется, к ним редко кто приезжает, от чего становится неуютно. странные взгляды прожигают в нем дыры, на что коломиец ускоряет шаг, завидев зелень вдали. голову напекло до невозможного, ему необходимо спрятаться. и ему действительно повезло. сам не верит в собственную находку, от чего неуверенно ступает по заросшей тропинке к озеру в лесочке, где завидел желанную лавочку. садится осторожно, будто проверяет – выдержит или нет. и, на удивление, выдерживает. только вот та успела нагреться, из-за чего коломиец недовольно хмурится, прижимаясь лопатками к спинке. он выдыхает шумно, с облегчением. здесь, в тени густых деревьев, у воды, где плещется мелкая рыба, его не достанут чужие изучающие взгляды. вокруг ни души. полная, блаженная тишина, в которой он готов раствориться. явно не ожидал отыскать такую красоту в двух шагах от дома. теперь же парень будет заглядывать сюда чаще. прикрывает глаза, запрокинув голову назад. солнечные зайчики пляшут по лицо, отражаясь от очков и нагревая оправу. пахнет тиной, зеленью и еще чем-то сладким, но блондин разобрать не может. или же просто лето пахнет так, как умеет только оно. думает о том, что мог бы прямо сейчас сидеть на точно такой же лавочке у себя во дворе. у себя дома. со своими друзьями, со всеми их шутками, от которого у него болел живот. а сидит прямо сейчас здесь – в незнакомом лесу, у незнакомого озера, на какой-то облупленной лавочке. но здесь тоже хорошо. – ты кто такой? голос лязганьем отражается в голове. секундно кажется, что ему причудилось. денис вздрагивает – не столько от неожиданности, сколько от того, что его тишину нарушили. открывает глаза и вытягивает перед собой ладонь, сквозь бледные пальцы наблюдая за тем, кто вдруг его потревожил. перед ним выросла фигура короткопостриженного парня. кажется, тот выглядит старше, если судить по серьезности взгляда и маленьким мимическим морщинам. наверное, надо что-то ответить, а то странно долго молчит. – я? – глупо переспрашивает, снимая наушники и комкая в ладони. – я переехал сюда вчера. темноволосый парень выжидающе молчит, а коломиец не понимает оценивающего взгляда, что скользнул по нему. тот беззаботно падает на лавочку возле, опрокинувшись на спинку и устремив все свое внимание озеру. – давно к нам не приезжали, – вдумчиво проговаривает и возвращается к чужому профилю. – говорят, что дом бабки нюры купили. твои? денису неловко от подобного разговора. он ежится под взглядом – слишком прямым, слишком спокойным. казалось, что блондин умеет заводить новые знакомство, но от чего-то тушуется, не зная, куда деть свой взгляд. – мои, – отвечает коломиец, стараясь держать голос, только бы не дрогнул. незнакомец кивает, словно он наперед знал ответ. расслабленно закидывает ногу на ногу, почти что лениво растекаясь под солнцем. только глаза выдают – быстрые, цепкие. замечают все. – я илья, – бросает, не глядя. – живу через три дома. если хочешь – приходи, а то ты тут один загнешься. денис не знает, что ответить. он просто смотрит на парня, словно пещерный человек, давно не видавший цивилизации. смотрит на мягкие черты лица, на черные волосы, на родинки, которых было немерено на загорелом лице. на то, как тот расслабленно наслаждается погодой, а также забавно щурится на обжигающее солнце. – денис, – выдыхает он, наконец. – я, может, приду. илья поворачивает голову. их взгляды сталкиваются – на секунду, хотя коломиец сбился. но он видит в зеленых глазах крапинки карего цвета, что странно, ведь почти что не обращает внимания на подобные детали. в чужих глазах – что-то неуловимое. то ли насмешка, то ли любопытство. – а у тебя выбора нет, – проговаривает парень. – тут либо с кем-то, либо никак. слова разрывают тишину – колкие, уверенные, без тени сомнения. денис промаргивается пару раз, а по спине от чего-то пробегает холодок. это не угроза – негласное правило, которое здесь, кажется, работает не первый год. – жестоко ты, – давит из себя улыбку коломиец. илья лишь пожимает плечами, не оправдывается. просто возвращает свой взгляд на водную гладь, и на его лице нет ни тени сожаления. – проверять не советую, – коротко, но честно. а блондин не понимает, издевается тот или нет. в этом парне есть что-то цепкое. какая-то почти неуловимая сила, которая не нуждается в доказательствах. – ладно, – сдается светловолосый. – приду. – молодец, – вновь поворачивается к нему, и теперь коломиец может продолжить изучение чужого лица. уголки губ опущены, из-за чего кажется, что тот в основе своей печалится. легкая щетина, наверное, забыл побриться. глаза грустные, пускай тот прямо сейчас с легкостью наслаждался внезапным знакомством. – вечером приходи к тополю, ты не заблудишься. это не вопрос, а утверждение. и денис понимает, что ему нравится эта уверенность. в чужом городе, где все чужое и непонятное, появляется кто-то, кто говорит: «будет так». и от этого становится легче. – вечером, – кивает в подтверждение коломиец. илья встает, потягивается лениво, почти по-кошачьи. смотрит на дениса сверху вниз, и в зелено-карих глазах мелькает что-то теплое. – буду ждать, – на прощание бросает перед тем, как легко уйти. также легко, как и появился. денис остается в таком же одиночестве, в котором сидел пару минут назад. чувствует себя странно. смотрит на воду, на солнечные блики, на то, как ветер гонит рябь по озеру. почему-то думает о новом знакомстве. «загнешься». будто знал, что денис и сам это чувствовал. зажигалка в кармане вдруг обжигает, а парень ее достает, дабы после прокрутить в руки, да чиркнуть пару раз по колесику. «на счастье» – так и передал его товарищ. вечер еще не скоро, но блондин знает, чем займется сегодня. осталось лишь дождаться нужного часа, да отправиться навстречу новой жизни. потому что выбор – есть. и он его сделал. и выбор обещает быть интересным.