Дом у дороги

Кабинет погрузился в вечернюю тишину, нарушаемую лишь тиканьем старинных часов в углу и шелестом бумаги под пальцами Мастера. За высокими окнами с витражами сгущались сумерки — Дом сегодня не перемещался, давая себе и его обитателям передышку. Но вот сколько она продлится никто не знал. По крайней мере до тех пор, пока ещё одна душа не обретёт своё место здесь. Мастер стоял у дальнего стеллажа, спиной к двери. Здесь, за стеклянными дверцами с потускневшей бронзовой фурнитурой, хранились рукописные тома предыдущих Хозяев Дома. Не летописи, не заклинания — записи, размышления. Мастер читал их годами, методично. Он искал ответы на вопросы, пытался наложить их опыт на свой. Именно из них он узнал, что у Дома не может быть два хозяина, так как дом и хозяин находятся во взаимосвязи и подкрепляется всё магией, а если их два, то дом начнёт истощать запасы магии и вскоре потеряет свою силу. Мастер вернул том на место. Пальцы скользнули по корешкам следующих книг. Он пытался уловить вибрацию — слабый отклик магии, спрятанной между строками. Иногда Дом откликался на его намерение, подсказывая нужный том едва уловимым теплом в пальцах. Но не сегодня. Либо Дом не хотел помогать, либо Мастер был слишком рассредоточен, чтобы почувствовать. Он знал, что за ним сейчас наблюдают. Знал с того момента, как скрипнула третья ступенька на лестнице — та самая, которую так и не удалось починить за двадцать лет. Знал, как Артур замер в коридоре, прислушиваясь к тишине кабинета. Знал, как дверь открылась — почти бесшумно, но для ушей Мастера этот звук был громким, как удар колокола. Он не обернулся, когда Артур вошёл. Двадцатилетний, высокий, с всё теми же светлыми кудрями, теперь аккуратно зачёсанными набок в модной причёске. На нём был костюм цвета тёмной оливы — узкие брюки, зауженные к низу, жилет в тонкую полоску, белоснежная рубашка с отложным воротником. Галстук-бабочка сидел чуть криво — видимо, торопился. В правой руке он держал плотный кремовый конверт без адреса. Мастер чувствовал его присутствие: сбитое дыхание, учащённый пульс под тонкой кожей шеи, лёгкий запах одеколона с нотками бергамота и чего-то древесного — подарок от Сьюзи на прошлый день рождения. Но за ароматом сквозила другая нота — напряжение. Тревога? Волнение? «Интересно». Юноша остановился в пяти шагах от стеллажа и затаил дыхание в ожидании. Мастер продолжал перебирать корешки. Его пальцы замерли на книге в тёмно-синем переплёте — кожа была прохладной, но под ней пульсировала едва уловимая вибрация. Он вынул том, не глядя на название. Возможно, сегодня Дом всё же решил ответить на его поиски. — Ты так и не научился ходить тихо, — произнёс Мастер, не оборачиваясь. Его голос не изменился за эти годы — тот же бархат, та же глубина, но в нём появилось неуловимое тепло. — Третья ступенька предала тебя. Как всегда. Артур вздохнул коротко, с облегчением. Он опустил плечи, но всё ещё крепко сжимал конверт. — Я думал, может, сегодня ты сделаешь вид, что не заметил. — С какой стати? — Мастер наконец повернулся. Его взгляд скользнул по фигуре юноши, отметил детали костюма, задержался на конверте. — Ты выглядишь… элегантно. Это новый костюм? — Сьюзи сшила. Сказала, что пора мне одеваться «как настоящему джентльмену». — Артур усмехнулся, но в глазах читалось напряжение. — Она упорно отказывается признавать, что я уже взрослый. — Для неё ты всегда будешь тем мальчиком, которого она вырастила. — А для тебя? Вопрос повис в воздухе. Простой и в тоже время сложный. Мастер не ответил. Он подошёл к массивному дубовому столу, положил синюю книгу рядом с чернильницей, налил в два хрустальных бокала янтарную жидкость из графина — виски, выдержанный дольше, чем существовал этот город. Поставил один бокал перед пустым креслом напротив себя, жест приглашения. Артур подошёл, опустился в кресло, положил конверт на край стола, так бережно, будто боялся уронить его содержимое. — Я хотел тебя пригласить прогуляться в город сегодня вечером, — тихо сказал он. — Это место не такое глухое, как раньше. Здесь есть фотоателье и кинотеатр. — И? Ты же знаешь, что такие вещи меня не интересуют. Это больше по твоей части. — Но мы бы могли сходить на сеанс! Говорят, показывают «Кабинет доктора Калигарри». Или… или сходить в фотоателье. Сделать фотографию. Вдвоём. Мастер взял бокал и сел напротив, положив руки на подлокотники, спокойно и без единого лишнего движения. Он наблюдал за Артуром: за его лёгким румянцем на скулах, за тем, как пальцы то сжимают край жилета, то отпускают; за тем, как взгляд сосредотачивается в стороне, на окне, на книгах. Артур уделял внимание чему угодно, кроме его глаз. «Робкий», — подумал Мастер. — «Для полукровки, чья природа требует очаровывать и соблазнять, он удивительно робок. Особенно со мной». С подросткового возраста Артур начал устраивать вылазки в города, где останавливался Дом. Природа происхождения брала своё: магия в Доме накапливалась, её хватало всем, но у полукровок были особые потребности. Их сущность тянулась к вниманию, к восхищению, к близости — не обязательно плотской, но всегда эмоциональной. Поначалу Мастер выходил с ним, следил, чтобы ничего не случилось. А облегчить задачу соблазнения понравившегося юноши или девушки он считал своим долгом — лёгкий толчок магией, смягчение границ между душами. Но Артур вырос. Стал увереннее. И в последние месяцы что-то изменилось: он перестал рассказывать о своих похождениях. Стал возвращаться раньше. И теперь стеснялся. Почему? — Это то, чего ты хочешь? — спросил Мастер. — Кино? Фотография? Артур замялся, сделал слишком большой глоток виски, судя по тому, как он поморщился, и поставил бокал обратно. — Мы давно не гуляли… Вместе… и я решил, что это отличная идея… — Тебе нужна моя помощь, чтобы кого-то соблазнить? — спросил Мастер прямо, не со злостью, а больше с любопытством. Ему правда было непонятно. Артур вздрогнул, словно от удара. Его лицо залила краска. Он сжал бокал так, что побелели костяшки. Атмосфера в кабинете стала плотной, тягучей. — Я давно не нуждаюсь в помощи, — наконец произнёс он, глядя в пол. В голосе звучала чистая и неприкрытая обида. Мастер уловил её и удивился. Почему обида? Он же не упрекал, не унижал, а просто спросил. — Прости, — сказал он тихо. — Это было грубо. Я не имел в виду… — Ничего, — перебил Артур, но не поднял глаз. — На самом деле… Мне хотелось выйти именно вдвоём. Ты давно не выходил, не смотрел на людей, а у них появилось много нового: автомобили, электрические огни. Они меняются быстрее нас. Я хотел, чтобы ты увидел это со мной. Мастер молчал. Он посмотрел на конверт и на то, как палец Артура нервно постукивает по его краю. — Что в конверте? — спросил он. Артур вздрогнул, его взгляд наполнился испугом. Затем он пристально посмотрел на конверт, словно только сейчас заметил его в своей руке. — Это… приглашение в фотоателье. Сегодня в семь вечера я заказал сеанс для нас двоих. — Ты заказал его до того, как пришёл сюда? — Да. — Значит, ты знал, что я откажусь. — Я знал, что ты скажешь «нет» сразу. Поэтому… я решил сначала заказать. И надеяться, что смогу убедить тебя. Мастер долго и внимательно смотрел на него. Впервые за долгие годы он не мог понять, что скрывается в этих глазах. Не было ни явного страха, ни надежды. В них проскальзывало что-то неуловимое, слабое, едва различимое. — Почему фотография? — спросил он. — Ты знаешь, что для меня это… бессмысленно. Мгновение, запечатлённое на бумаге. Оно не сохранит того, что важно. — Оно сохранит нас, — мягко произнёс Артур. — Вместе, в этот день, в этом городе, в памяти... Люди так поступают. Надевают красивые одежды, садятся рядом и остаются на фотографии навсегда... Я хочу понять, что это значит, Александр. Мастер замер. Имя. Много лет назад мальчик дал ему имя. Никто не знал его. И так приятно было, когда он его называл по имени и в то же время в груди неприятно сжалось от внезапной мысли. «Всё-таки в Артуре всё больше человеческого. Вопрос времени, когда он уйдет в город и останется там. Я знал это с самого начала». — Ты хочешь запечатлеть момент, — сказал он медленно, — потому что боишься, что его не будет больше. Артур не произнёс ни слова, но его молчание он расценил как ответ. Мастер сделал глоток виски, поставил бокал на стол и поднялся. — Я надену серый костюм, — сказал он, направляясь к двери. — Но не потому, что хочу фотографию. А потому что ты попросил. На пороге он остановился, не оборачиваясь. — И Артур… — Да? — В следующий раз не придумывай повод. Просто скажи: «Я хочу, чтобы мы прогулялись вместе». Этого достаточно. Он вышел, оставив молодого человека в одиночестве, и прежде чем закрыть дверь, Мастер уловил едва слышный, сдержанный вздох облегчения. Через двадцать минут Мастер спустился в холл в своём сером костюме тройке — строгом, без излишеств. Артур ждал у входа, аккуратно поправив галстук-бабочку. — Ты готов? — спросил Мастер. — Да. Они вышли из Дома в вечерний Рок-Айленд. Дом удачно оставался незамеченным для прохожих в переулке между складами у реки. Фасад был неприметным: кирпичная кладка, потускневшая от времени, узкое окно на первом этаже, дверь без номера. Они прошли совсем немного и попали в город. Фонари уже зажглись, с Миссисипи доносились гудки пароходов, электрические огни мерцали в витринах, люди неспешно шли по тротуарам. Мастер шёл рядом с Артуром и рассматривал людей. Может он действительно очень давно не выходил из Дома или просто не замечал, но казалось, что некоторые дамы шли под руку со своими кавалерами и беседуя о чём-то, буквально светились. Что-то внутри него щелкнуло. Это было чем-то похоже на его состояние, когда Артур звал его по имени... «Эти люди близки. Означает ли это, что мы с Артуром тоже?» — мысль оборвалась от звонка колокольчика. Артур придерживал дверь в фотоателье, смущаясь. — Мы пришли. Мастер молча шагнул внутрь.

***

Пронзительный металлический звон колокольчика, подвешенного над тяжелой деревянной дверью, разрезал вязкую тишину холла. Звук отразился от стен, обшитых тёмными дубовыми панелями, и замер где-то под высоким потолком, словно в предупреждении. Воздух в помещении, обычно спёртый и неподвижный, вдруг заколебался, наполняясь статическим напряжением. Ханс возник в холле так внезапно, будто материализовался из самой тени за бархатной шторой. Его маленькая фигурка в костюме-тройке казалась неуместной в этом большом пространстве. Обычно, в отсутствие хозяина эти стены хранили молчание, прохожие обходили Дом стороной не замечая его, но сейчас пространство вокруг словно замерцало, предвещая нечто важное. Сомнений не было — гость был особенным. И возможно, опасным. Женщина стояла на пороге, её силуэт выделялся на фоне ночной темноты. Элегантное пальто с объёмным меховым воротником подчёркивало её лицо, частично скрытое под полями шляпки-клош, которые отбрасывали загадочную тень на глаза, полные холодного расчёта. Её туфли на низком каблуке бесшумно касались пола, не издавая даже лёгкого звука. Маленькая сумочка, украшенная блестящей тканью, завершала этот безупречный образ, словно она стремилась соответствовать установленным стандартам. Ханс улыбнулся, и глубокие складки на его лице, похожем на лицо старого ребёнка, дрогнули, собираясь у глаз мелкой сеткой морщин. Эта улыбка не достигала его острых глазок, но была достаточно широкой, чтобы вызвать невольную дрожь у любого смертного. Ханс знал, кто перед ним. Он чувствовал исходящую от неё силу, знакомую и чужую одновременно. — Добрый вечер, мисс, — голос Ханса, похожий на детский, но со стариковской хрипотцой, прозвучал удивительно мягко. — Чем я могу вам помочь? Женщина сделала шаг вперёд, и свет люстры выхватил из полумраки её профиль. — Добрый вечер, — её голос был бархатным, с лёгкими нотками насмешки. — Шарлотта. Зовите меня Шарлотта. А как вас зовут, любезный? — Ханс, мисс Шарлотта, — карлик склонил голову в учтивом поклоне, не сводя с неё взгляда. — Чем я могу быть вам полезен в столь поздний час? — Я хочу поговорить с вашим хозяином, — произнесла она решительно и уверенно. Ханс на мгновение замер, подбирая слова, пока его пальцы непроизвольно нервно забарабанили по штанине. — К сожалению, хозяин на данный момент отсутствует, — ответил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая тревога. — Дела призвали его. Шарлотта чуть приподняла уголок губ, и тень от полей шляпы скрыла блеск её глаз. — Как жаль. Могу ли я его подождать и заодно ознакомиться с вашим знаменитым музеем? Я слышала, ваша коллекция… уникальна. Ханс замялся. Внутри него боролись понимание, что эту женщину нельзя пускать и инстинкт самосохранения. С одной стороны, лучше было попробовать перенести встречу, надеясь, что Дом успеет переместиться. С другой стороны, эта особа была той, кому лучше не отказывать. От неё веяло древней магией, той же, что была у Мастера, но более дикой, необузданной. — Конечно, мисс Шарлотта, — наконец произнёс он, и его улыбка стала ещё шире, обнажив мелкие зубы. — Прошу сюда. Приглашающим жестом Ханс обошёл стойку и направился к двери, почти сливающейся со стеной. Шарлотта скользнула вслед за ним. У входа она ловким движением скинула пальто, позволив ему соскользнуть на протянутую руку карлика. Под пальто оказалось чёрное платье из тяжёлого шёлка, доходившее до середины икры и подчеркивающее изящество фигуры. Белоснежная нитка жемчуга мягко сияла в тусклом свете бра, контрастируя с темной тканью. Не оборачиваясь, она прошла в зал музея, оставив Ханса стоять в дверях. Карлик смотрел ей вслед, и в его глазах читалось нечто вроде облегчения, смешанного со страхом. Он знал: что-то сегодня произойдет и изменит жизнь Дома навсегда. Оставалось уповать на то, что Хозяин с этим справится. Дверь за Шарлоттой бесшумно закрылась.