К востоку от тебя

Мои окна выходят на запад. Подъехав к зданию Кристал Хайтс, Кроули остановился на другой стороне Форум-драйв и огляделся. Заметив знакомую фигуру, нещадно пинающую мусорный бак, он закусил нижнюю губу и нервно сжал руль — врать Тревору абсолютно не хотелось, но на скандалы и выяснения отношений совершенно не было сил. Кроули на секунду закрыл глаза, измученно вздохнул и вышел из машины, не забыв прихватить новую пачку сигарет из бардачка. — Привет, Ти! — крикнул он Тревору, перебежав улицу. — Знаешь, перчик, это уже начинает напрягать, — злобно выплюнул Тревор, резко прекратив пинать мусорный бак, а потом сощурил глаза и сжал руки в кулаки так сильно, что костяшки его пальцев почти засветились в темноте. — Ну что опять не так? — как можно более невозмутимо спросил Кроули, морально приготовившись к тому, что ему как минимум начистят морду или, вполне возможно, даже отстрелят какую-нибудь конечность. — Что не так? Ты серьезно? — Ни один мускул не дрогнул на лице Тревора, и это был плохой знак. — Ты опоздал, ублюдок сраный! — У нас есть еще пять минут, Ти, — Кроули демонстративно посмотрел на часы. — Ты никогда не приезжаешь на деловые встречи за пять минут, — Тревор продолжал сверлить его горящими гневом глазами. — Похоже, у тебя совсем отъехала крыша, Кроули. Я даже не стану спрашивать, где ты был. — Нет уж, спроси, раз считаешь, что тебя это касается, — Кроули скрестил руки на груди и сердито фыркнул. — Ну и где же ты был? — Я был дома, Тревор. Я несколько часов провел в кровати. Один. Потому что чертовски устал. — Хочешь сказать, что ты проспал? — Именно это я и хочу сказать. — Ну ты и придурок, перчик, — Тревор внезапно схватился за живот и разразился громким смехом, больше похожим на лай. — А я все время говорю, что тебе нужен допинг. — Я не такой конченный, как ты, — Кроули раздраженно махнул рукой на здание Кристал Хайтс. — Хочешь выяснять отношения в оставшиеся три минуты? Тревор отрицательно помотал головой. Воспользовавшись шансом замять неприятный разговор, Кроули сразу же отвернулся от него и практически побежал в сторону дома, испытывая непреодолимое чувство стыда — возможно, сегодня он впервые по-настоящему обманул своего лучшего друга. Бризи тщательно рассматривал оружие, которое Кроули и Франклин принесли из машины, пока Тревор тестировал партию кокаина для обмена — он разбирался в этом гораздо лучше, чем сам Кроули. Присутствие Фрэнка, который теперь был совершенно бесполезен, немного напрягало, но Кроули не мог винить его за любопытство — в конце концов, парень наверняка все еще надеялся на обещанную ему долю от сделки. — Неплохие стволы, — осмотрев со всех сторон новенький кольт, Бризи поднял оружие и выстрелил в бутылку, стоящую на парапете. — Я ценю своих клиентов, — непринужденно ответил Кроули и затянулся сигаретой. Немного поежившись, он поднял воротник пиджака и поплотнее запахнул его. Чтобы протестировать оружие, они вышли во двор и теперь вынуждены были стоять на холодном ночном воздухе, периодически укрываясь от порывов ветра, дующего со стороны океана, — даже в этом южном штате мартовские ночи все еще были по-зимнему прохладными. — Это все, что было в партии? — Бризи взял в руки обрез, прищурился и выстрелил в следующую бутылку. — Это все, чего стоит пара килограммов кокса, — как можно дружелюбнее улыбнулся Кроули. — Понимаю, — хмыкнул Бризи, как показалось Кроули, немного недовольно, но именно на это и был расчет. — Если покупателям понравится товар, мы договоримся, — Кроули снова улыбнулся и сделал очередную затяжку. — Партия большая и весьма интересная. — Оружие действительно отличное, брат, и оно нам пригодилось бы, но мне нечем за него заплатить, — покачал головой Бризи и отдал обрез Кроули. — Товар за товар, как и договаривались. — Я отдал за наркоту свои деньги и даже не знаю, выиграл ли что-то с этого. — Извини, друг, но я тоже не знаю, выиграл ли ты что-то. Я далек от наркобизнеса, поэтому и пришел к тебе, — сказал Кроули, изобразив на лице абсолютную непосредственность. — Мне интересно работать с тобой, но я не знаю, чем расплачиваться с Мадрасо, — обреченно вздохнул Бризи. — Как я уже сказал, у меня нет лишних денег. — Не думаю, что это проблема, — Кроули кивнул Тревору, и тот убрал пистолет и обрез обратно в ящики. — У тебя будет оружие. — Я думал, что это твой бизнес, — Бризи взглянул на него с подозрением. — Я всего лишь посредник, мне плевать, кому ты продашь стволы. И даже плевать по какой цене. — Да неужели? Хочешь сказать, что в этом сраном городе еще остался человек, который не стремится прибрать его к рукам? — За тобой стоит банда, Брэндон, а за Мартином Мадрасо целый картель. Я не лезу в эти разборки. — И что это значит? — взгляд Бризи, кажется, стал еще более недоверчивым. — Это значит, что я обычный парень, который хочет подзаработать. — Он просто не местный, — гаркнул Тревор, и выражение лица Бризи сразу смягчилось. — Откуда ты? — улыбнулся он снисходительно, видимо, ожидая услышать название какой-нибудь очередной богом забытой провинции. — Либерти-Сити, — небрежно бросил Кроули, пожав плечами. — Далеко же тебя занесло, брат, — присвистнул Бризи, не скрывая удивления. — Зачем было оставлять город возможностей ради этой дыры? — Здесь ярче светит солнце, — Кроули ехидно оскалился, взглянув на него. — И задают меньше вопросов. — Понял тебя, друг, — Бризи дружелюбно похлопал его по плечу и махнул рукой на ящики. — Твой товар отличный, думаю, мы договоримся. Кроули отдал ему десять пистолетов и шесть обрезов, что соответствовало примерной стоимости кокаина, а потом добавил сверху пару Дезерт Игл, чтобы укрепить уверенность Бризи в серьезности сделки. Распрощались они на хорошей ноте, крепко пожав друг другу руки, и по блеску в его глазах Кроули понял, что рыбка заглотила наживку. — По-моему, твой план херня, перчик. — Тревор подъехал к перекрестку и свернул на Карсон-авеню. — С чего такая критика? — Кроули засунул в рот сигарету и с громким щелчком откинул крышку зажигалки. — В нем слишком много дыр, — недоверчиво бросил Тревор. — Например? — Кроули несколько раз прокрутил колесико, но зажигалка упорно не хотела работать, и он принялся раздраженно трясти ее. — Например, я не понимаю, почему ты так уверен, что этот нигер пойдет продавать оружие именно Мадрасо. — Тревор пересек бульвар Инносенс и свернул направо, на Альта-стрит. — Больше некому. — Кроули оставил попытки совладать с зажигалкой, засунул ее обратно в карман и начал рыться в бардачке. — С другими бандами у него терки, а продавать стволы мелким барыгам не выгодно. К тому же он прекрасно осведомлен, что Мадрасо интересуется этим бизнесом, но мало что в нем понимает, так что если у Бризи есть хоть немного мозгов, он загонит оружие именно Мадрасо, причем по хорошей цене. — Слишком большое если, — хмыкнул Тревор и протянул Кроули ярко-розовую зажигалку, которую вытащил из заднего кармана штанов. — Не забудь предупредить меня, когда придумаешь план получше, — огрызнулся Кроули и наконец прикурил сигарету. — Не кипятись, перчик. В конце концов, мы всегда можем подключить Фрэнка, и он надавит на своего черномазого кореша. — Не хотелось бы лишних вопросов. — Фрэнк их не задает, если ты платишь ему бабки. — В этом-то и проблема, Ти. — Кроули задумчиво покрутил розовую зажигалку в пальцах, а потом кинул ее на приборную панель и тяжело вздохнул. — У меня нет денег. Тревор промолчал, но по выражению его лица Кроули сразу понял, что тот тоже вспомнил о Майкле. Они молчали всю оставшуюся дорогу. Тревор совершенно очевидно злился, и Кроули не мог винить его — ему и самому не очень нравился так называемый план Б, но, перебрав в голове множество вариантов, ничего более подходящего он не придумал. Изначально он делал ставку на Азирафеля, но теперь обстоятельства изменились кардинальным образом, и о том, чтобы впутывать его во все это дерьмо, не могло быть и речи. Вспомнив про Азирафеля, Кроули не смог сдержать мимолетную улыбку, а потом позволил себе задуматься о том, что тот делает прямо сейчас: возможно, он уже давно спал или, быть может, увлеченно читал книгу в тусклом свете прикроватной лампы. Кроули многое отдал бы, чтобы в данную минуту просто оказаться рядом с ним. — Ну и что идет следующим пунктом в твоем охренительном плане? — вдруг спросил Тревор, когда они проехали мимо здания Визел Ньюз и свернули направо на Паломино-авеню, переходящую в бульвар Веспуччи. — Я свяжусь с Мадрасо, — ответил Кроули и чуть дернул головой, чтобы прогнать сонливость, накатившую на него вместе с приятными мыслями. — Жить надоело?! — Тревор затормозил на светофоре с несвойственной стилю его вождения резкостью. — Скорее уж наоборот, — сказал Кроули, глядя в окно на мелькающие ярким светом вывески модных бутиков на Портола-драйв. — Мы не сможем бегать от него вечно, поэтому я самолично выйду из тени и постараюсь пустить пыль ему в глаза. — Каким образом? — Предложу новую сделку. — Тебе точно жить надоело, — помотал головой Тревор и, проехав мимо церкви Рокфорд-Хиллз, резко повернул направо и поехал вдоль узкой улочки наверх, в сторону холмов Вайнвуда. — Он, конечно, совсем не дурак, но если я буду осторожен, возможно, смогу заинтересовать его, — Кроули улыбнулся и похлопал Тревора по плечу. — Будь оптимистом, Ти. Тот лишь скривил недовольную гримасу и смачно сплюнул в окно машины — по совершенно «случайному» совпадению именно тогда, когда они проезжали мимо теннисного корта Майкла Де Санты. — Может, хотя бы наркоту оставишь? — Тревор остановил машину возле здания Эклипс Тауэрс и теперь с недовольным видом наблюдал, как Кроули вытаскивает с заднего сиденья две спортивные сумки. — Не могу, — раздраженно отмахнулся Кроули, поправив темные очки, сползшие на нос. — Тебе-то она зачем? — Ты прекрасно знаешь зачем. — Дерьмо! — Тревор сердито ударил ладонью по рулю. — Напомни мне, почему я вообще вписался во все это. — Даже не знаю, Тревор, — язвительно ответил Кроули, потом захлопнул заднюю дверь, наклонился и заглянул в салон машины. — Может быть, потому что хотел быть свободным человеком и продолжать творить херню, не опасаясь последствий? — Иногда ты напоминаешь мне гребаного федерала, — усмехнулся Тревор. — Радуйся, что я не он, — улыбнулся ему Кроули, махнув рукой, и отошел от машины. — Созвонимся, Ти. — Бывай, перчик! — махнул Тревор в ответ и тут же умчался во тьму ночного города. Вернувшись домой, Кроули первым делом направился в небольшую комнату на первом этаже, служившую ему своего рода кабинетом. Он оставил обе сумки с наркотиками в шкафу и запер его, спрятав ключ в одном из потайных отделений в столе, а потом вышел из комнаты, запер ее тоже и положил ключ от комнаты в маленький и неприметный сейф, встроенный в кухонный ящик, где, кроме ключа, обычно хранился пистолет. Он достал из кармана телефон и немного повертел его в руках, намереваясь позвонить Полли и назначить встречу с Мадрасо, но потом взглянул на часы и понял, что звонок лучше отложить до завтра. Небрежно кинув телефон на журнальный столик, Кроули снова прошел на кухню и открыл холодильник, вспомнив вдруг, что в последний раз ел что-то полдня назад, но скудный ассортимент, который предлагали полупустые полки, почему-то не способствовал прибавлению аппетита. В результате он взял бутылку воды, раздраженно захлопнул дверцу холодильника, подошел к дивану и практически упал на него. Открыв бутылку, Кроули сделал пару глотков, закрыл глаза и попытался вспомнить, когда в последний раз спал нормально, но не смог. Усталость и сонливость накатили, словно огромная волна, буквально прижав его к дивану, и Кроули понял, что даже думать больше не в состоянии. Он безвольно опустил руку, все еще сжимающую бутылку, совершенно не заботясь о том, что прольет содержимое на пол, и тут же отключился, погрузившись в глубокий сон без сновидений.

***

Кроули проснулся от неприятного шума на улице — кто-то решил поработать перфоратором прямо под его окнами. Он открыл глаза, но сразу же закрыл обратно и приложил к ним ладонь — яркое солнце нещадно светило в лицо. Кроули с трудом принял сидячее положение, оказавшись к солнцу спиной, снова открыл глаза и потер их, а потом помотал головой, чтобы окончательно прогнать сонливость, и взглянул на часы, которые показывали почти полдень. Он тяжело вздохнул и хотел было встать, когда вдруг услышал хлюпанье под ногами. — Черт! — воскликнул Кроули, обнаружив, что угодил ботинком прямиком в лужу на ковре. Он со злостью пнул пустую бутылку из-под воды, валяющуюся рядом, стянул с себя промокшие ботинки и носки и встал с дивана, постаравшись миновать мокрое пятно. Пошарив в карманах пиджака, Кроули нашел пачку сигарет, вынул одну и засунул ее в рот. Он уже собирался прикурить, когда вдруг вспомнил, что зажигалка не работает. — Гребаное дерьмо! — снова прокричал он, швырнув зажигалку примерно туда же, куда минуту назад улетела бутылка, и взял со стола телефон, который, как оказалось, разрядился и теперь тоже не работал. День, казалось, обещал быть паршивей некуда, и Кроули решил не зацикливаться на ерунде — он все еще чувствовал усталость и уже начал задумываться о том, что лишняя пара часов сна ему не помешает. Немного побродив по квартире в поисках зажигалки, он не нашел ни одной и прикурил от кухонной пьезозажигалки, размышляя о том, как это нелепо и смешно — он уже много лет курил минимум по две в день, но почему-то так и не обзавелся запасной зажигалкой. Ту, что валялась сейчас в темном углу квартиры, ему когда-то подарили коллеги. Он долгое время хранил и берег эту зажигалку, как напоминание о том, что когда-то коллеги у него вообще были. А еще была нормальная работа и даже относительно нормальная жизнь. Кроули хмыкнул и измученно покачал головой — кажется, теперь и его собственная жизнь валялась в темном углу, абсолютно поломанная, как старая зажигалка. В животе заурчало. Вспомнив о том, что не ел около суток, Кроули снова — как и накануне вечером — открыл холодильник, а потом опять разочарованно закрыл его. Грустно посмотрев на разряженный телефон, он включил ноутбук и сделал заказ на сайте «Pizza This…». Дожидаясь своего позднего завтрака, Кроули неспешно помылся, позволив себе расслабиться под струями теплой воды, и с удовольствием натянул чистую футболку и старые, но очень удобные джинсы. Потом он принял заказ, оставив курьеру хорошие чаевые, съел половину пиццы пеперони, запив ее ледяной газировкой из банки, и, забравшись с ногами в кресло, залип в ноутбук. Услышав громкий стук в дверь, Кроули вздрогнул и резко открыл глаза, осознав, что снова заснул: на полу валялся недоеденный кусок пиццы, выпавший из его руки, а серия «Космических рейнджеров», которую он начинал смотреть, давно закончилась. Кроули взглянул на часы и обнаружил, что проспал практически весь день — время близилось к девяти вечера. Когда в дверь опять постучали, он перевел все еще сонный и слегка затуманенный взгляд на свой «мертвый» телефон, сиротливо лежащий на кофейном столике, и с раздражением подумал о том, что, вероятней всего, это Тревор потерял его. — Пошло оно к черту, — прошептал он, твердо решив, что завтра утром обязательно напомнит консьержу не пускать к нему никого, кроме доставщиков. Стук повторился, но на этот раз гораздо тише, чем раньше, что заставило Кроули напрячься — это было не очень похоже на Тревора, который уже давно выбил бы дверь ногой, выкрикивая проклятья. Он аккуратно отложил ноутбук в сторону, стараясь не шуметь, встал с кресла, на цыпочках подошел к двери и прислушался — из коридора донеслось только тихое шуршание шагов и щелчок кнопки лифта. Нахмурившись, он попытался вспомнить, кто ходит так тихо, но в голову не пришло ничего вразумительного. Обругав себя за чрезмерное любопытство, Кроули как можно тише отпер дверь и чуть приоткрыл ее. Выглянув в образовавшуюся щелку, он не смог сдержать широкую улыбку, потому что сразу узнал светлые кудряшки, забавно торчащие на затылке, и округлые плечи, на этот раз обтянутые белоснежным свитером. — Привет! — громко сказал он и открыл дверь пошире. — Привет, — Азирафель повернулся к нему, удивленно подняв брови. — Я думал, тебя нет дома. — Извини, я спал, — Кроули демонстративно зевнул. — Я разбудил тебя? — Азирафель озадаченно нахмурился. — Не волнуйся, — качнул головой Кроули, пристально рассматривая его — тот выглядел немного уставшим, но, как обычно, очень соблазнительным. Азирафель молча кивнул, а потом вздрогнул, когда двери приехавшего лифта неожиданно открылись. Он оглянулся в пустоту кабины и снова перевел взгляд на Кроули. — Зайдешь? — Кроули вышел из квартиры и приглашающим жестом полностью распахнул дверь, опасаясь, что Азирафель действительно сейчас уедет на лифте. — Ты босиком, — сказал тот, указав пальцем на его ноги. — Да, — ответил Кроули, бросив вниз безразличный взгляд, а потом повторил: — Ты зайдешь? Азирафель размышлял пару секунд, затем улыбнулся, коротко кивнув, и все-таки направился к открытой двери. Впустив его внутрь, Кроули запер дверь и только сейчас вспомнил о том, какой беспорядок устроил в своей квартире. — Проходи и чувствуй себя как дома, — он поднял руку и мимолетно коснулся плеча Азирафеля, сразу ощутив нежную мягкость его свитера, а потом быстрым шагом направился в гостиную, крикнув на ходу: — Выпьешь что-нибудь? — Даже не знаю. Может быть, вина? — ответил Азирафель, с интересом осматриваясь. — Если у тебя есть, конечно. — Есть, конечно, — отозвался Кроули, поднял с пола пиццу и кинул недоеденный кусок обратно в коробку, поспешно закрыв ее, потом подобрал пустую бутылку от воды и зажигалку, валявшуюся за креслом. Он прошел на кухню, выкинул бутылку в мусорное ведро, повернулся к Азирафелю и потер руки: — Красное или белое? — Красное, — мимолетно улыбнулся тот и продолжил осматриваться. — У тебя красиво. И так просторно. — Да, на самом деле я и сам до сих пор не привык к этому. — Кроули залез в бар, достал бутылку Марлоу Каберне-совиньон и вынул из шкафа бокалы. — Слишком много простора для одного. — А ты часто бываешь здесь один? — оторвавшись от изучения книг на полке, Азирафель бросил на него лукавый взгляд, и Кроули ухмыльнулся. — Почти всегда. — Он вкрутил в пробку штопор и вытащил ее с громким хлопком. — У меня достаточно редко бывают гости. — Серьезно? — Азирафель взял с полки книгу, немного полистал ее, а затем поставил на место. — Ты не перестаешь меня удивлять. — Почему это должно удивлять? — Кроули разлил вино по бокалам, подошел к Азирафелю и отдал ему один. — Даже не знаю, я думал, ты любишь тусовки, — сказал Азирафель и опустил взгляд на бокал в своей руке. — Честно говоря, терпеть не могу, — тихо ответил Кроули, почему-то очень смутившись, и сделал большой глоток вина. Азирафель не ответил. Так и не поднимая глаз, он медленно вертел бокал в руке, словно погрузившись в какие-то глубокие мысли. — Проходи, садись, — махнул Кроули в сторону гостиной, чтобы нарушить это неловкое молчание, но, вспомнив про мокрый ковер, схватил Азирафеля за локоть, заставив того вздрогнуть. — Только не на диван. Азирафель кинул на него вопросительный взгляд и нахмурился. — Я пролил там воду, — виновато улыбнувшись, Кроули почесал затылок. Он усадил Азирафеля в кресло, а сам сел на подлокотник дивана, подальше от пятна, которое, судя по цвету ковра, так и не высохло, потом опустил взгляд на пару валяющихся рядом с диваном ботинок, из которых небрежно торчали мятые черные носки. — Прости, — быстрым движением ноги Кроули затолкал ботинки под журнальный столик. — Обычно у меня не бывает такого бардака. — Я привык к бардаку, так что не извиняйся, — улыбнулся Азирафель и наконец отпил вина. — Откровенно говоря, мне даже нравится. Это делает тебя похожим на живого человека. — А обычно я на него не похож? — Слышал, тебя называют призраком. — Называют, — ухмыльнулся Кроули. — Но мне интересно, что ты сам об этом думаешь. Азирафель неопределенно пожал плечами, а потом встал с кресла и подошел к окну. — Красиво, — тихо сказал он. — Да, — ответил Кроули так же тихо. Он не знал, стоит ли ему тоже встать и последовать за Азирафелем, не понимал, зачем тот вообще пришел к нему домой, но факт его присутствия почему-то радовал и напрягал одновременно. Кроули взял со стола пачку сигарет, сунул одну в рот и по привычке потянулся за зажигалкой, но, вспомнив о ее бесполезности, чертыхнулся и раздраженно схватил кухонную пьезу, лежащую тут же, — в устроенном им беспорядке на журнальном столике. — Хочешь скажу, почему ты не видишь рассвет? — вдруг спросил Азирафель веселым голосом. — Ну, просвети меня, — Кроули все-таки поднялся со своего места, подошел к нему сзади и облокотился на спинку дивана. — Твои окна выходят на запад, — повернув голову, Азирафель лучезарно улыбнулся. — Как все, оказывается, просто, — засмеялся Кроули и щелкнул пьезой, прикуривая сигарету от маленького огонька, вспыхнувшего на конце металлической трубки. — Забавный способ, — Азирафель удивленно вскинул бровь и указал на пьезозажигалку. — Моя зажигалка сломалась, — повертев кухонный агрегат в руке, сказал Кроули. — И у тебя нет другой? — Не-а, — Кроули улыбнулся, заметив недоумение на лице Азирафеля. — Поверь, меня это тоже очень удивляет. — Знаешь, — Азирафель отпил немного вина и снова отвернулся к окну, — я ведь пришел, чтобы поговорить с тобой. — Но?.. — Почему ты думаешь, что должно быть «но»? — Потому что ты до сих пор не сказал мне то, что хотел. На секунду повернув к нему голову, Азирафель лукаво улыбнулся, а потом положил ладонь на оконное стекло, встал на цыпочки и начал разглядывать что-то внизу. — Красиво, — снова повторил он. — Но неуютно. — Почему? — Ты видишь отсюда весь город, но, кажется, что весь город смотрит на тебя в ответ. Тебе комфортно так жить? — Я не так много времени провожу дома, а в спальне есть шторы, — Кроули машинально указал рукой на лестницу, ведущую на второй этаж, снова почувствовав напряжение, словно Азирафель все это время пытался избежать какого-то важного разговора. — Так о чем ты хотел поговорить? — Тебе не понравится мой ответ, — Азирафель отвернулся от окна и шагнул ближе к Кроули. — И все-таки? — Я пришел сказать, что у нас с тобой ничего не получится. — Думаешь, меня это остановит? — скептически хмыкнул Кроули и затянулся. — Нет, не думаю, — Азирафель сделал еще один шаг вперед, поднял руку и практически невесомо прикоснулся тыльной стороной ладони к его щеке. — Даже меня это не останавливает. Кроули закрыл глаза, с удовольствием подставляясь под это неожиданное прикосновение, а потом резко сомкнул пальцы на его запястье, испугавшись вдруг, что Азирафель уберет руку или вовсе растворится в воздухе, оказавшись какой-то изощренной галлюцинацией, подкинутой уставшим разумом. — Ты нравишься мне таким, Кроули, — тихо произнес Азирафель, и Кроули внезапно понял, что человек, в которого он без памяти влюблен, подозрительно часто признается ему в симпатии. — Таким? — прохрипел он неожиданно севшим голосом и, открыв глаза, встретился с уже знакомым ему ласковым, но немного печальным взглядом. — Таким, — эхом отозвался Азирафель, потом поднял руку, все еще сжимающую бокал, и провел ею снизу вверх, видимо, указывая на его несуразный вид. — Простым и понятным. Живым. — Тогда что нам мешает? — все еще не отпуская его запястье, Кроули повернул голову и прикоснулся губами к теплым пальцам. — Ты слишком редко таким бываешь, — засмеялся Азирафель. — Я могу быть таким всегда, если ты захочешь. — В этой игре мы по разные стороны, Кроули. — Нет никакой игры, Азирафель. И сторон тоже нет. — Я работаю на человека, которого ты считаешь врагом, — печально вздохнул Азирафель и опустил глаза. — Этого недостаточно? — Мартин Мадрасо мне не враг, я просто хочу вывести его из игры, — Кроули чуть сильнее сжал его запястье, заставив снова взглянуть на себя. — Тебя это не коснется, я обещаю. — Все, что касается Мадрасо, касается меня. — Но почему?! — в недоумении воскликнул Кроули и наконец разжал пальцы, выпустив его запястье из своей руки. — Что такого он пообещал тебе? — Я не могу сказать, — Азирафель сделал виноватое лицо и снова отвел глаза. — Но это очень важно для меня, просто поверь в это. — Важнее нас? — Нет никаких нас, Кроули. — Важнее безопасности Томми? Кроули знал, куда бить — он заметил, как лицо Азирафеля напряглось, а в потемневших глазах промелькнул испуг. — Может, лучше расскажешь, куда ты дел наше оружие? — вдруг сказал он совершенно безразличным и холодным тоном, явно нарочно сменив тему разговора. — «Наше», значит? — Кроули ухмыльнулся и дернул головой. — Так ты за этим сюда пришел? Вынюхивать информацию? — Я могу уйти, — обиженно фыркнул Азирафель. — Так уходи! — сердито парировал Кроули и тут же прикусил язык, испугавшись, что Азирафель действительно может уйти. — Если тебе интересно, его перекупили, пока вы собирали деньги, — добавил он, взяв себя в руки, и понадеялся, что не испортил все окончательно. — Мне плевать, — не глядя на него, прошептал Азирафель и сделал большой глоток вина. — Я поговорю с Мадрасо и все ему объясню… — начал оправдываться Кроули, но Азирафель перебил его: — Мне правда плевать на оружие, Кроули, я пришел не за этим. — Тогда что тебе нужно? — Ты, наверное, — Азирафель оторвался от созерцания своего бокала, поднял голову и посмотрел на Кроули в упор. Теперь его увлажнившиеся глаза снова были наполнены нежностью, как обычно смешанной с какой-то всепоглощающей вселенской грустью, и Кроули больше всего на свете хотел верить в то, что все это было настоящим. — Ты уж определись, кто тебе нужен больше — я или Мадрасо, — добродушно усмехнулся он, затем тяжело вздохнул и одним глотком допил свое вино. Последовав его примеру, Азирафель тоже залпом допил вино и поставил пустой бокал на пол. Потом он забрал бокал у Кроули, разместив рядом со своим, приблизился почти вплотную и обхватил ладонями его лицо. Кроули напрягся и задержал дыхание, когда Азирафель чуть наклонился, словно собираясь поцеловать его. — Пожалуйста, Кроули, забудь о нем, — прошептал он, и Кроули сглотнул, ощутив на лице его горячее, влажное дыхание. — Просто отступи. — Я думал, что ты не продаешься, — Кроули улыбнулся, покосившись на соблазнительно покрасневшие губы. — Для тебя я сделаю исключение. — Но я больше не хочу тебя покупать. — Тогда чего же ты хочешь? — Хочу, чтобы ты был моим, только потому что сам этого хочешь. — Кроули осторожно положил ладонь на его поясницу и, чуть надавив, заставил Азирафеля придвинуться еще ближе. Потом обвил талию обеими руками и практически вжал в собственное тело. — Я хочу. Очень хочу, — Азирафель наклонил голову набок, немного печально улыбнулся и ласково погладил его по голове, бережно вплетая нежные пальцы в короткие темные пряди. — Но ты должен забыть о Мадрасо. — А ты забудешь о нем? — отчаянно прошептал Кроули, внимательно глядя в его серо-зеленые глаза. Он пытался разглядеть в них признаки неискренности, но видел только знакомую тоску и, как ему на секунду показалось, зарождающиеся искорки любви. Хотя, скорее всего, это была глупая иллюзия, подкинутая одиноким и не совсем здоровым разумом, — слишком давно никто не был так ласков к нему. — Да, — уверенно кивнул Азирафель, а потом поцеловал его. Этот поцелуй был неожиданным и очень целомудренным — Азирафель просто прижался к его губам своими, очень крепко и отчаянно, словно весь мир вокруг них рушился прямо сейчас. Кроули закрыл глаза, сильнее сцепив руки на его талии, и ему показалось, что мир действительно рушится. Он очень давно не целовал кого-то. Вполне возможно, он впервые целовал кого-то, в кого был влюблен настолько сильно и безнадежно, и от осознания такой простой истины в голове всплывала только одна мысль — это нечестно. Вся его жизнь, которая, по сути, ему даже не принадлежала, была сосредоточена на каких-то непонятных, призрачных идеях и целях, и это был чертовски нечестно. Ощущая, как смело и решительно теплые губы Азирафеля прижимаются к его собственным, Кроули вдруг понял, что он, как и любой нормальный человек, заслуживает этого — заслуживает просто любить и быть любимым, иметь нормальную жизнь и нормальные отношения. Заслуживает счастья, в конце концов. — Да, — тихо сказал Кроули, когда тяжело дышащий Азирафель наконец оторвался от него, а потом осознав, что назад дороги уже нет, повторил уже громче: — Да. — Обещаешь? — Азирафель оставил несколько коротких поцелуев на его щеке и в уголке рта. — Обещаю, — простонал Кроули, когда тот сжал его волосы в кулак и немного потянул, одновременно припадая губами к шее. — Я все сделаю ради тебя. — Хорошо, — шепнул Азирафель, возвращаясь к его губам, и на этот раз скользнул языком в приоткрытый рот. Этот поцелуй получился более страстным, хотя все еще был достаточно нежным и неторопливым. На вкус Азирафель казался немного терпким после выпитого вина, но даже оно не смогло перебить его собственную природную сладость, и Кроули улыбнулся в поцелуй, наслаждаясь этим неповторимым вкусом, словно совсем юный мальчишка, который получил долгожданную конфету в награду за хорошее поведение. Они целовались довольно долго, пока еще несмело касаясь друг друга, — Кроули все еще обнимал Азирафеля за талию, а тот беспорядочно перебирал пальцами его волосы, кажется, и сам получая от этих прикосновений удовольствие. В какой-то момент Азирафель с явной неохотой разорвал поцелуй, выпутался из его объятий и протянул Кроули руку: — Идем. — Куда? — Кроули непонимающе свел брови, но все равно вложил свою ладонь в его. — В спальню, — звонко засмеялся Азирафель и немного потянул его на себя. — Ты говорил, там есть шторы. — Угу, — промычал Кроули, ощутив, как сердце пропустило удар, а способность ясно говорить и трезво мыслить куда-то улетучилась. Азирафель вел его наверх очень уверенно и, как показалось Кроули, даже немного нетерпеливо. Кроули же наоборот растерял всю свою решительность, каждую секунду опасаясь проснуться в одиночестве, в холодной пустой постели. Возможно, он все еще не верил своему счастью, а может быть, до конца не мог поверить Азирафелю, но ему отчаянно хотелось думать, что все это по-настоящему, что сейчас он буквально бросает свою жизнь к ногам человека, которому действительно небезразличен. Оказавшись в спальне, Азирафель с интересом осмотрелся, неспешно прошелся по периметру комнаты, вытянув руку и едва касаясь немногочисленных предметов, стоящих на комоде, и в конце концов робко присел на край кровати. — Здесь уютно. Мне нравится, — улыбнулся он и сложил руки на коленях. Кроули кивнул, улыбнувшись ему в ответ, а потом отвернулся к окну и начал закрывать рулонные шторы чуть подрагивающими руками, радуясь тому, что Азирафель не может видеть его растерянную физиономию, но очень скоро почувствовал, как нежные и мягкие руки обнимают его со спины. — Ты как будто волнуешься, — прошептал Азирафель, едва касаясь губами его шеи, и Кроули вздрогнул, ощутив, как мурашки бегут вдоль позвоночника. — А ты как будто нет, — усмехнулся он, повернувшись к Азирафелю, и снова начал целовать его. В практически темной комнате, освещенной лишь тусклым светом лампы в гардеробной, Кроули почти не видел его. Это казалось ему чем-то очень неправильным и нелогичным, но зато добавляло уверенности, и он наконец смог дать волю рукам, с удовольствием изучая плавные изгибы все еще облаченного в несколько слоев одежды тела. Азирафель не ласкал, а скорее цеплялся за него, приподнимая край футболки и хаотично водя ладонями по груди и спине. Иногда он сгибал пальцы, царапая кожу ногтями, отчего Кроули стонал в его рот, стараясь прижаться к Азирафелю еще сильнее. Не переставая целовать его, Азирафель сделал два шага назад и упал на кровать, увлекая Кроули за собой, потом наконец прервал поцелуй и, едва сдерживая смех, неуклюже попытался стянуть с него футболку, но она застряла где-то в районе носа. — Подожди, я сам, — Кроули тоже засмеялся, с трудом выпутался из футболки и кинул ее на пол. В какой-то момент они оба замерли, внимательно глядя друг на друга, и Кроули отчетливо увидел, как сияет в темноте улыбка на лице Азирафеля. Тот все еще был одет, но уже казался невероятно прекрасным, словно долгожданный рождественский подарок, который Кроули только предстояло развернуть. — Ты такой красивый, — вдруг нарушил тишину Азирафель, поднял палец и прочертил невидимую дорожку по его груди вниз, к поясу старых потертых джинсов. — Я бы хотел принадлежать только тебе. Кроули собирался ответить, что хочет этого больше всего на свете, но почему-то промолчал. Он облизнул пересохшие губы и подался вперед, вновь накрыв рот Азирафеля и вжав его в кровать всем весом. Кроули раздвинул его ноги, сильнее навалившись сверху, и Азирафель застонал в поцелуй, быстро просунув руку между их телами. Ловким движением он расстегнул джинсы и заставил Кроули задохнуться, когда горячая ладонь крепко, практически до боли, сжала член прямо через белье. Он замычал Азирафелю в рот и резко отстранился, пытаясь сосредоточиться на его раскрасневшемся лице, но перед глазами все плыло, а внизу живота словно скопился комок пульсирующих нервов, и Кроули показалось, что он кончит прямо сейчас, если Азирафель сожмет руку хотя бы немного сильнее. Будто прочитав его мысли, тот наоборот ослабил хватку, а потом и вовсе оставил член в покое и повел ладонью вверх, к влажной, уже успевшей вспотеть груди. Он привстал и подался вперед, снова целуя Кроули, и тот быстро стянул с него свитер, обнаружив под ним белоснежную футболку. Задрав ее одним резким движением, он принялся с жадностью рассматривать тело, о котором так долго мечтал. Кожа Азирафеля оказалась очень светлой — она почти светилась белизной в полумраке комнаты, контрастируя с темным покрывалом, накинутым на кровать. Кроули робко коснулся рукой его бока, а потом очень осторожно сжал ладонь и резко выдохнул, почувствовав под пальцами невероятную мягкость, — кожа Азирафеля была бархатистой на ощупь, а само тело — очень податливым и нежным. — Прекрати уже пялиться на меня, иначе я решу, что не нравлюсь тебе и уйду домой, — вдруг сказал Азирафель каким-то разочарованным тоном. Кроули улыбнулся, кинув взгляд на его напрягшееся лицо, и вдруг подумал, что Азирафель, возможно, действительно не уверен в себе — слишком уж хорошо тот умел прятать настоящие эмоции. — Прости, — прошептал он, наклонившись, и прикоснулся губами к его животу. Потом оставил дорожку неторопливых поцелуев вокруг пупка, поднялся к лицу и заглянул во все еще таящие печаль серые глаза, снова почти беззвучно прошептав «Прости». Кроули целовал все его тело, внимательно изучал руками, губами и языком каждый участок светлой, практически белой кожи и, словно одержимый, искал мельчайшие родинки и шрамы. «Я бы хотел принадлежать только тебе», раз за разом всплывала в голове фраза, произнесенная Азирафелем, и Кроули, убедив себя в том, что тот говорил искренне, теперь уцепился за это признание, пытаясь осмотреть свои владения, ощутить его всего под кончиками пальцев и запомнить каждую деталь, каждое превосходное несовершенство потрясающего тела. Кроули прикусил зубами затвердевший сосок, заставив Азирафеля застонать, потом накрыл его губами и с характерным звуком всосал тонкую, нежную кожу. Немного приподнявшись, он повторил то же самое со сгибом шеи и тут же отстранился, любуясь красным пятном, которое сразу начало темнеть, наливаясь кровью. Кроули торжествующе улыбнулся, как будто оставленная им метка действительно делала его полноправным хозяином этого великолепного тела. Сознание нарисовало яркий образ Азирафеля, смущенно краснеющего и закрывающего шею шарфом, и Кроули, словно сорвавшись с цепи, оставил еще несколько засосов на тонкой коже ключиц и груди. Вновь отстранившись, он поднял взгляд на его лицо — яркий румянец и лихорадочный блеск в потемневших глазах говорили сами за себя: возбужденный Азирафель действительно хотел его, что лишний раз подтверждало искренность его слов, ведь такую реакцию невозможно было подделать. «Я бы хотел принадлежать только тебе» — для Кроули эти слова стали якорем, который удерживал его, когда вокруг все рушилось и проваливалось в бездну. Он опустил глаза на светло-коричневые вельветовые брюки, плотно обтягивающие пах Азирафеля, и нетерпеливо расстегнул их, а потом резко стянул прямо вместе с нижним бельем. Кроули замер, завороженно рассматривая ту часть тела, которая до сих пор была скрыта от него — небольшой, аккуратный член выделялся на фоне белых, будто фарфоровых, бедер, которые Азирафель, несмотря на свою показательную уверенность, все-таки машинально сдвинул. Ноги его были полными и даже, наверное, чуть дряблыми, но это совсем не портило общий абрис фигуры, скорее наоборот, делало ее идеальной в своем несовершенстве. В темной комнате его бледное тело очень походило на мраморную статую, выполненную античным мастером, и в голове Кроули пронеслась ревностная мысль, что он стал обладателем настоящего произведения искусства. Положив руку на белое бедро и чуть сжав ладонь, он сразу же ощутил под пальцами непередаваемую мягкость кожи. Чувствуя почти болезненное напряжение в собственном паху, Кроули сглотнул и направил руку в сторону, заставляя Азирафеля раздвинуть ноги, потом скользнул ладонью выше, накрыл ею твердый, горячий член и осторожно сомкнул на нем пальцы. Азирафель застонал и отвернулся, спрятав лицо в сгибе локтя, но Кроули моментально схватил его запястье и отвел руку в сторону, сразу же прильнув губами к манящей шее. — Скажи мне, чего ты хочешь? — выдохнул Кроули ему в ухо, а потом слегка прикусил чувствительную кожу прямо за мочкой. Азирафель заметно вздрогнул, и Кроули решил, что тот смутился и теперь начнет отвечать уклончивыми намеками или вовсе промолчит, но Азирафель вдруг повернулся к нему голову и, смело глядя в глаза, прошептал: — Трахни меня. Эта простая фраза подействовала на Кроули словно спусковой крючок. Он не строил иллюзий и в глубине души был абсолютно уверен в том, что в какой-то момент Азирафель начнет ломаться, и Кроули соврал бы, если бы сказал, что изначально не был готов к такому повороту событий, но Азирафель просил — просил совершенно искренне, — заставив Кроули окончательно поверить в то, что его желание взаимно. После этих слов он резко оторвался от Азирафеля, спрыгнул с кровати, подбежал к комоду и начал лихорадочно перебирать вещи в верхнем ящике. — Что ты делаешь? — услышал он удивленный вопрос. — Подожди, потерпи секунду, — не глядя на Азирафеля, поднял руку Кроули, и продолжил рыться в ящике, но, не обнаружив то, что искал, рванул в ванную комнату. Открыв один из шкафчиков под раковиной, он принялся искать там, разбрасывая во все стороны бутылки и флаконы с какими-то совершенно бесполезными средствами, пока наконец не увидел заветную коробку, которую купил много лет назад, но даже не открыл, потому что ее содержимое ему так и не понадобилось. Схватив коробку, Кроули поспешил вернуться к Азирафелю, надеясь, что тот еще не успел сбежать, быстро забрал из среднего ящика комода небольшой тюбик смазки и снова забрался на кровать. — Надеюсь, у них не истек срок годности, — сказал Кроули, продемонстрировав Азирафелю упаковку с презервативами. — Ты шутишь? — нахмурился тот, недоверчиво глядя на коробку. — Извини, других нет, — Кроули виновато развел руками. — Что, новые все закончились? — Азирафель вопросительно поднял брови. — Новые и не начинались, — внимательно глядя на него, Кроули печально ухмыльнулся. — Никаких интрижек, помнишь? Азирафель ласково улыбнулся и протянул ему руку, увлекая в свои объятия. — Это значит, что я особенный? — прошептал он Кроули на ухо. — Самый особенный из всех, кого я знаю, — сказал Кроули, прикрыв глаза, и зарылся носом в мягкие кудри, источающие легкий аромат лаванды. Он бы хотел сказать ему гораздо больше — признаться наконец Азирафелю, да и самому себе тоже, в том, что жизнь без него больше не имеет смысла, — но вдруг понял, что просто боится. Вместо этого Кроули нашарил рядом с собой тюбик смазки, открыл его и вылил на ладонь вязкую прозрачную жидкость.

***

Кроули было очень жарко. Он медленно вошел в тщательно подготовленное им тело и сразу же замер, ощутив, как крупная капля пота стекает по виску и исчезает где-то в сгибе шеи, щекоча кожу. Азирафель издал протяжный стон и нетерпеливо двинул бедрами, заставляя войти глубже. Кроули слишком давно не занимался сексом и был абсолютно уверен, что кончит сразу же, как только окажется внутри горячего, соблазнительного тела, о котором так отчаянно мечтал, но сейчас чувствовал только болезненное напряжение, скопившееся внизу живота. Схватив Азирафеля за ноги, он раздвинул их шире и сделал толчок, входя глубже, а потом подался назад только для того, чтобы снова толкнулся в мягкое, податливое тело. — Сильнее, — тяжело дыша, шепнул Азирафель, и Кроули наклонился к нему, жадно целуя припухшие влажные губы. Вновь отстранившись, он сжал пальцы на молочно-белых бедрах, притянул Азирафеля еще ближе, немного поменяв угол, и опять начал толкаться внутрь, постепенно наращивать темп. Болезненное напряжение в паху ушло, распределившись по всему телу, и волны удовольствия прокатывались по позвоночнику, словно электрические разряды, с каждым новым толчок нарастая все сильнее. Кроули остановил взгляд на бледном лице, покрытом ярким румянцем, и попытался сконцентрировать внимание на пушистых ресницах, подрагивающих на полуприкрытых веках, на аккуратных белых резцах, закусивших нижнюю губу, и на влажных от пота кудрях, разметавшихся по подушке. Глаза уже давно привыкли к темноте, но, опьяненный возбуждением, он так и не смог как следует на чем-то сфокусироваться — опустив затуманенный взгляд ниже, Кроули положил обе ладони на округлый напряженный живот и принялся хаотично гладить мраморно-бледное тело влажными от пота и смазки руками. Азирафель явно не сдерживал себя и стонал особенно громко, когда Кроули нарочно задевал и сдавливал между пальцами его набухшие соски или царапал ногтями внутреннюю сторону бедер, оставляя длинные, ярко-красные следы на светлой нежной коже. Окончательно растворившись в удовольствии, Кроули совсем потерял счет времени и уже не мог толком понять, как долго длился их секс, но когда он сомкнул пальцы на чужом члене и сделал пару резких движений, Азирафель выгнулся и с громким криком кончил. Он так сильно сжался, что Кроули понадобилось всего несколько глубоких и быстрых толчков, чтобы, пронзительно застонав, тоже достичь разрядки. Упав на Азирафеля, он уткнулся в его мокрую шею и попытался восстановить сбитое дыхание, а потом почувствовал, как мягкие, нежные руки сомкнулись на его спине, и счастливо улыбнулся. — Кроули? — тихо позвал Азирафель и невесомо провел пальцами по позвоночнику снизу вверх, в конце концов запустив их во влажные волосы. — Я хочу еще. Кроули привстал, с удивлением и восторгом глядя в его горящие, полные возбуждения глаза, и облизал пересохшие губы. Он никогда бы не подумал, что такие простые слова могут подействовать на него лучше любого афродизиака, но практически мгновенно ощутил, как комок напряжения снова скапливается внизу живота, и, молча наклонившись, вторгся языком в рот Азирафеля, целуя его жадно и несдержанно. В этот раз Кроули перевернул его на бок, быстро надел новый презерватив и медленно вошел сзади, заставив Азирафеля громко застонать. Теперь ему не хотелось никуда спешить — он собирался сполна насладиться этим великолепным телом, которое Азирафель сам ему предлагал. Почувствовав, как тот выгнулся, словно пытаясь глубже насадиться на член, Кроули крепко обнял его руками и резко притянул вплотную к себе, заставив Азирафеля издать еще один громкий стон. Кроули припал губами к его шее, оставив на ней еще несколько ярких засосов, а потом плотоядно улыбнулся, намереваясь трахать Азирафеля всю ночь — трахать, пока у того не останется сил и он не отключится прямо с членом внутри. Азирафель просил, и Кроули никак не мог ему отказать.