Перемотай назад.

Лето в поселке Выселки не просто наступило — оно обрушилось на голову тяжелым, душным маревом, от которого плавился асфальт у единственного на три километра круглосуточного магазина. Ярослав сидел на бетонном парапете заброшенной автобусной остановки и лениво ковырял носком кеда трещину в бетоне. В ушах играло «Futile Devices», но даже он не спасал от ощущения, что время здесь засахарилось, как старое бабушкино варенье. Из кармана растянутых шорт торчал блокнот — Яр планировал сделать пару небрежных, ленивых набросков старой водонапорной башни, но солнце палило так, что пальцы буквально прилипали к карандашу. Блядская жара. — Да ладно тебе, Ярик, не кисни! Сейчас пацаны приедут, двинем на речку, — Маша, местная заводила с вечным пучком на голове и в гигантской мужской футболке, с размаху хлопнула его по плечу. От нее пахло дешевым лимонадом «Тархун» и кремом от загара. — Тим обещал кассету притащить. Ну, ту самую, из гаража его деда. — Которую вы ссались слушать, потому что там якобы «голоса призраков»? — Яр хмыкнул, стягивая один наушник на шею. — Не призраков, а чувака, который пропал тут в девяностых! — авторитетно заявила мелкая Янка, младшая сестра Маши, которая крутилась тут же, отчаянно пытаясь поймать ящерицу в траве. — Мама сказала, если я из-за вас в крапиву залезу, она Машку распнет по жопе. А еще Матвей сказал, что если Тим сломает магнитофон, он ему этот магнитофон!… — не успела Яна до рассказать то что хотела, как её перебила её сестра. — Янка, рот закрой, маме расскажу, что ты матюкаешься! — прикрикнула Маша. — А я скажу, что ты у нее сигареты тырила! — огрызнулась мелкая, показав язык. В этот момент издалека донесся треск, похожий на бешеную газонокосилку-переростка. Звук приближался стремительно, и вскоре из-за поворота, поднимая столб серой пыли, вылетел старый потрепанный мопед «Альфа». На нем, лихо заваливая руль, сидел парень. Из-под выцветшей бейсболки выбивались растрепанные темные волосы, а коленки в рваных джинсах были опасно близки к раскаленному глушителю. Прямо за ним, крутя педали изо всех своих несчастных сил, на старом дребезжащем «Аисте» мчался Тим. К его багажнику резинками был намертво примотан тяжелый советский кассетник. Мопед затормозил так резко, что заднее колесо повело юзом. Пыль полетела прямо на Яра. Тим затормозил следом, едва не вписавшись в забор, и тут же обессиленно упал грудью на руль велосипеда, тяжело дыша. — Здоро́ва, уважаемые! — крикнул водитель мопеда, глуша мотор. Он спрыгнул с сиденья, по-хозяйски откинул подножку и перевел взгляд прямо на Ярослава. Наглый, цепкий взгляд светлых глаз, в которых так и плясали чертики. — Ой, сорян. Не заметил, что у нас тут выставка высокого искусства. Сильно запылил? Это был Матвей. Местный кошмар всех бабушек у подъездов, лучший друг и по совместительству единственный человек, который знал, как обойти охрану на заброшках. — Да пошел ты, Матвей, — прохрипел Тим, вытирая пот со лба. — «Погнали наперегонки, Тим, будет весело». Ага, блять, обхохочешься. У меня чуть легкие наружу не вывалились из ширинки, пока я за твоей колымагой гнался! А если бы я мафон дедовский расколотил? Он бы меня с потрохами сожрал. — Да ладно тебе, Тимчик, не ной, зато долетели с ветерком, — Матвей ухмыльнулся, шагнув ближе к остановке, и бесцеремонно заглянул в блокнот Яра. — Прикольно рисуешь. Небрежно так, но атмосферно. Цветочки всякие? Мило. Нарисуешь мне танк на мопеде, а? Яр закатил глаза, демонстративно сдувая пылинку со страницы. Они дружили с Матвеем всего ничего, но к его дебильным шуточкам Яр уже привык. Матвей вообще выглядел как само это лето — пропахший бензином, полынью, со свежей царапиной на щеке и абсолютно свободный. Хороший парень, хоть и придурок временами. — Обойдешься без танка, — хмыкнул Яр, закрывая блокнот. — Чего вы там притащили? Из-за чего Тим чуть не умер по дороге? Тим тем временем аккуратно отцепил магнитофон от багажника и с кряхтением старого деда опустил его на бетонный парапет. — Короче, — Тим посерьезнел, оглядываясь по сторонам. — Мы реально вскрыли дедовскую коробку в гараже. Там дневник парня, Сани, который в девяносто шестом вел записи. Он тогда в лагере «Чайка» отдыхал, в последнюю смену перед тем, как лагерь закрыли. И... короче, он пишет, что они с пацанами нашли в главном корпусе под сценой тайник. А через два дня этот Саня просто пропал. Менты тогда всё перерыли, думали, утонул в реке. Но тело так и не нашли. А дед мой, походу, его кассеты припрятал. В воздухе повисла тишина. Слышно было только, как трещат кузнечики в сухой траве и остывает, пощелкивая, мотор мопеда. Даже Янка перестала мучить ящерицу и уставилась на мафон. Матвей подошел к Ярославу и, недолго думая, по-свойски закинул руку ему на плечи, притягивая ближе к себе. Яр почувствовал исходящее от него тепло — жаркое, как этот полдень, и резкий запах перечной мяты. На долю секунды взгляд Матвея задержался на лице Яра чуть дольше, но он тут же перевел его на остальных. — В лагерь просто так не пройти, там забор с колючкой и сторож Михалыч со своей старой овчаркой, — тихо, почти заговорщически сказал Матвей. — Но я знаю лаз сзади, через сухую протоку. Мне нужен кто-то, чтобы залезть внутрь через разбитое окно, пока Тим и Машка будут шуметь у ворот и отвлекать деда. Пойдешь со мной, Яр, а? Или так и будешь тут тухнуть? Яр посмотрел на его руку на своем плече, потом в эти зовущие к приключениям глаза и слегка толкнул Матвея локтем в бок, заставляя убрать руку. — Пойду, — ответил Яр, едва заметно улыбаясь. — Только если ты пообещаешь не въебаться на своем мопеде в первый же столб, пока мы едем. — Обижаешь! у меня всё под контролем, — Матвей подмигнул ему, и они обменялись понимающими улыбками. Тот самый момент, когда пять человек подписываются на общую глупость, еще не зная, к чему это приведет. — Ну что, банда, включаем кассету? Послушаем, в какое дерьмо мы ввязываемся. Тим нажал на тяжелую, скрипучую кнопку «Play». Динамик зашипел, затрещал, и сквозь белый шум пробился глухой, испуганный подростковый голос из прошлого.