Сердце феникса.

1. Октябрьский лед и призрак в дождевике Эдвард Каллен ушел. Он не просто уехал — он стер себя из Форкса, словно ластиком. Вместе с ним исчезла и вся его идеальная, фарфоровая семейка. Их огромный стеклянный дом в лесу опустел, превратившись в еще один памятник человеческой глупости. А Бэлла… Бэлла сломалась. Она не кричала, не устраивала истерик. Она просто выключила внутри себя жизнь. Её кататония длилась неделями. Она сидела у окна в гостиной Чарли, завернувшись в старый плед, и смотрела в одну точку на стекле, по которому ленивыми струями стекал бесконечный дождь. Её глаза были мертвыми. Настоящими глазами трупа, в которых не осталось даже боли — только глухая, звенящая пустота. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня закипает глухая, уродливая ярость. Моя бабушка Мэри цеплялась за каждый вздох, за каждую секунду этой жизни, терпя адские боли, пока её тело медленно превращалось в прах. Она боролась. А моя кузина добровольно ложилась в могилу из-за того, что её бросил парень с ледяной кожей. В один из таких серых, удушливых дней я не выдержала. Я зашла в её комнату. Пахло непроветренным помещением, пылью и застоявшимся унынием. Бэлла сидела на кровати, обняв колени. — Бэлла, — резко позвала я, швыряя её школьный рюкзак на пол. — Хватит. Прекрати это представление. Она даже не вздрогнула. Медленно, словно ржавый механизм, повернула ко мне бледное лицо. — Ты не понимаешь, Несса… — её голос был едва различимым шепотом. — Его нет. Он забрал всё. — Он забрал твой мозг, Бэлла! — я подошла к ней вплотную, тяжело дыша. Гнев душил меня, вытесняя привычный страх. — Я ведь говорила тебе. Помнишь? Я говорила, что они ненастоящие. Что от них веет склепом! Они идеальные хищники, кузина. Они поиграли с тобой, как кошка с полуживой мышкой, и выбросили, когда игрушка надоела. Нельзя доверять тем, у кого вместо крови в венах течет лед! Нельзя строить жизнь вокруг того, кто не дышит! — Замолчи… — прошептала она, закрывая уши руками. — Ты ничего не знаешь об Эдварде. Он любил меня. — Если бы любил — не оставил бы тебя гнить в этом тумане! — я схватила её за плечи, заставляя смотреть на меня. Её кожа была ледяной, почти как у Калленов. Это бесило меня до дрожи. — Посмотри на меня, Бэлла! Бабушка Мэри умирает. По-настоящему. Физически. И у неё нет выбора. А у тебя он есть! Хватит строить из себя жертву на алтаре мертвой любви. Это жалко. Бэлла вырвалась, забившись в угол кровати, и уставилась на меня с тихой, злой обидой. Но мне было плевать. Я была права, и мы обе это знали. Доверять Калленам было самой большой ошибкой в её жизни. 2. Закон выжженной земли и чужое тепло Но самое страшное началось потом. Чарли, обезумевший от горя и бессилия, глядя на угасающую дочь, обратился за помощью к своему единственному другу — Билли Блэку. И в нашем доме появился он. Джейкоб Блэк. Он стал приходить почти каждый день. Якобы для того, чтобы «вытащить Бэллу из депрессии». И у него получалось. От его присутствия в доме становилось теплее. Он чинил старые мотоциклы в гараже вместе с Бэллой, возил её в Ла-Пуш, заставлял улыбаться. Он тратил на неё весь свой невыносимый, обжигающий жар, который когда-то спас меня от панической атаки. А я… я медленно сходила с ума. Я наблюдала за ними из окна своей комнаты. Видела, как Джейкоб аккуратно поправляет капюшон на её куртке. Как он смеется над её неуклюжестью. Как его огромная, горячая ладонь ложится на её хрупкое плечо. И в эти моменты внутри моего сердца — моего глупого, разбитого сердца феникса — взрывалась настоящая сверхновая. Это была не просто ревность. Это был удушающий, липкий страх. Джейкоб Блэк был моим якорем. Моим личным огнем, который не давал мне утонуть в панике и депрессии. Когда он был рядом, туман Форкса отступал. Но теперь он отдавал этот огонь другой. Он грел Бэллу, пока я замерзала в соседней комнате, сжимая в кулаке пустую банку из-под его мази. Мои панические атаки вернулись с новой силой. Теперь они пахли не только страхом за бабушку, но и горьким дымом ревности. Я просыпалась среди ночи, задыхаясь, и кусала губы до крови, чтобы не закричать. Мне хотелось спуститься вниз, разорвать их теплое единодушие, закричать Джейкобу в лицо: «Почему ты греешь её? Это ведь я ледяная! Это мне больно!» Но моя гордость была сильнее. При встречах с Джейком я становилась еще более колючей, холодной и язвительной. — О, пришел наш спаситель, — процедила я сквозь зубы, когда Джейкоб в очередной раз столкнулся со мной в коридоре. Он был мокрым от дождя, от него пахло мокрой шерстью и лесом. — Как там наша главная страдалица? Уже начала реагировать на внешние раздражители? Джейкоб остановился. Его лицо, обычно мягкое и улыбчивое рядом с Бэллой, мгновенно напряглось. В его глазах вспыхнул тот самый опасный, дикий огонь, который пугал меня до дрожи. — Почему ты всегда такая стерва, Несса? — тихо спросил он, делая шаг ко мне. — Бэлле плохо. Ей нужна поддержка. — А мне нет? — сорвалась я на шепот, впиваясь ногтями в ладони. — Моя бабушка угасает на глазах, Джейкоб! А ты… ты тратишь свое чертово тепло на девчонку, которая просто страдает от недостатка внимания своего мертвеца! Я увидела, как его лицо исказилось от боли. Он протянул руку, желая коснуться моего лица, согреть мои побелевшие от злости губы, но я отшатнулась, словно от удара. — Не трогай меня, Блэк. Иди к своей Бэлле. Ей нужнее. Я убежала в спальню бабушки, чувствуя, как слезы обжигают глаза. Я ненавидела его за то, что он был так нужен мне. И ненавидела себя за то, что не могла признаться ему в этом. 3. Иллюзия тепла и жесткий отказ Бэлла совершила классическую ошибку всех сломленных людей. Она перепутала дружескую поддержку с любовью. Джейкоб был для неё солнцем, которое разогнало тучи после ухода Эдварда. И она решила, что должна удержать это солнце любой ценой. Она не видела — или не хотела видеть — как Джейкоб на самом деле смотрит на неё. Для него она была другом, сестрой, долгом перед стаей и Чарли. Но его душа… его волчья душа уже давно принадлежала другой Свон. Точнее, Нессе Эванс. Все произошло на берегу Ла-Пуш, под проливным дождем. Я видела это из окна пикапа Чарли — я приехала забрать какие-то вещи. Они стояли у черных скал. Бэлла что-то быстро, лихорадочно говорила, её лицо было заплаканным. Джейкоб слушал её, опустив голову, его плечи были напряжены. И вдруг Бэлла подалась вперед, приподнимаясь на цыпочки, и попыталась поцеловать его. Мое сердце замерло. Время остановилось. Джейкоб среагировал мгновенно. Он не просто отстранился — он мягко, но очень твердо перехватил её за плечи и отодвинул от себя. Я видела, как он качает головой, как серьезно и тяжело его лицо. Он что-то сказал ей — тихо, но так, что Бэлла словно уменьшилась в размерах. Она закрыла лицо руками и бросилась бежать по пляжу, спотыкаясь о гальку. Джейкоб не побежал за ней. Он остался стоять на берегу, глядя на бушующий океан. А потом… потом он медленно повернул голову в сторону дороги и посмотрел прямо на мой пикап. Словно почувствовал мой взгляд через сотни метров тумана и дождя. Я завела мотор и рванула с места, чувствуя, как внутри меня бьется странная, торжествующая и одновременно пугающая радость. Он отказал ей. Он не хочет её. Но эта радость была недолгой. Впереди нас ждал настоящий шторм. Раздел 4: Возвращение мертвеца и раскол Через два дня Эдвард Каллен вернулся. Он приехал так же внезапно, как и исчез, когда Бэлла едва не погибла, прыгнув со скалы в Ла-Пуш, Джейкоб спас её, вытащив из ледяной воды. Каллен ворвался в дом Чарли, и Бэлла… Бэлла мгновенно забыла все свои страдания, все слезы, всю помощь Джейкоба. Она бросилась в его холодные объятия, словно преданная собака, которой хозяин наконец-то бросил кость после долгих побоев. Я застала их на кухне. Эдвард стоял, обнимая Бэллу за талию. Его золотистые глаза светились триумфом, а на губах играла та самая вежливая, высокомерная улыбка, которую я так ненавидела. Бэлла выглядела счастливой, но это было какое-то лихорадочное, неестественное счастье. — Несса, — радостно сказала Бэлла, увидев меня. — Эдвард вернулся! Всё было недоразумением. Он уезжал, чтобы защитить меня. Я остановилась в дверях, скрестив руки на груди. От их идеальной, застывшей пары меня физически тошнило. — Недоразумением? — тихо спросила я, и мой голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Он оставил тебя умирать в депрессии на четыре месяца, Бэлла. Ты ходила как живой труп. Джейкоб вытаскивал тебя из петли, Чарли чуть с ума не сошел! И теперь ты просто… принимаешь его обратно, потому что он соизволил вернуться? — Несса, пожалуйста, — Эдвард сделал шаг вперед, его голос был бархатным, гипнотическим. — Ты не понимаешь всей глубины ситуации… — Закрой рот, Каллен, — выплюнула я ему в лицо. — Твои фокусы на меня не действуют. Ты чудовище. Ледяное, эгоистичное чудовище, которое играет с человеческой жизнью. — Не смей так говорить с ним! — Бэлла резко шагнула вперед, загораживая Эдварда собой. Её глаза, еще вчера бывшие теплыми и живыми благодаря Джейкобу, снова стали холодными и чужими. — Ты ничего не понимаешь! Ты всегда была против нас. Ты с самого первого дня пыталась настроить меня против Эдварда! — Я пыталась спасти тебя от этой могилы, дура! — крикнула я, теряя контроль. — Ты предала Джейкоба. Ты предала Чарли. Ты предала саму себя ради этого мраморного манекена! — Ах, Джейкоба? — Бэлла горько усмехнулась, и на её лице появилось уродливое, злое выражение. — Теперь я понимаю. Ты просто ревнуешь, Несса. Ты бесишься, потому что Джейк был со мной, а не с тобой. Ты завидуешь моему счастью, потому что твоя собственная жизнь разрушена! Твоя бабушка умирает, ты сидишь в своих панических атаках, никому не нужная, злая стерва! И ты хочешь, чтобы я была такой же несчастной и одинокой, как ты! Эти слова ударили меня под дых. Воздух мгновенно покинул мои легкие. Она ударила по самому больному — по умирающей бабушке, по моему одиночеству, по моей сломанной психике. Я сделала шаг назад, чувствуя, как перед глазами всё плывет. Стена паники начала медленно подниматься из глубин моего разума, но я заставила себя стоять прямо. — Надеюсь, когда он наиграется и высосет из тебя остатки жизни, Бэлла, — тихо, ледяным голосом произнесла я, — рядом не окажется никого, кто захочет собирать твои осколки. Особенно Джейкоба. Я развернулась и вышла из дома, хлопнув дверью. Дождь мгновенно обрушился на меня, но я не чувствовала холода. Внутри меня бушевал пожар. Пожар из боли, предательства и чистой, концентрированной ненависти. Я шла по лесной дороге, задыхаясь от слез, и знала только одно: Своны и Каллены больше не моя семья. Мой единственный ориентир в этом мире тумана — это жар, который ждал меня на черных скалах Ла-Пуш. И теперь мне было плевать на правила, на секреты и на то, кто такой Джейкоб Блэк на самом деле. Мне нужен был его огонь. И я была готова сгореть в нем.