Сердце феникса.

1. Черный дождь и пустая земля Похороны в Форксе всегда одинаковы. Мокрый свинец неба, тяжелые лапы вековых елей, гнущиеся под тяжестью влаги, и раскисшая, жирная глина, которая намертво въедается в подошвы дешевых черных туфель. Я стояла у края свежевырытой могилы, завернувшись в старое шерстяное пальто. Вокруг меня было пусто. Чарли Свон стоял чуть поодаль, прижав форменную шляпу к груди, его лицо казалось высеченным из серого камня. Бэлла жалась к плечу Эдварда на другой стороне кладбища. Она не подошла ко мне. Её глаза были опухшими от слез, но это были не те слезы, которые проливают по ушедшим. Это были слезы испуганного ребенка, который впервые увидел, что мир не крутится вокруг его желаний. Эдвард держал её за талию, его взгляд был устремлен куда-то поверх моей головы, холодный и абсолютно отстраненный. Джейкоб стоял позади меня. Он не приближался, уважая мое безмолвное требование одиночества, но я чувствовала его присутствие спиной. Без кричащих спецэффектов, без видимого дыма — просто плотная, сухая стена тепла, которая не давала ледяному ветру с залива пробрать меня до костей. Когда первый ком земли глухо ударился о крышку гроба, внутри меня словно провернулся ржавый ключ. Я не заплакала. У меня не было слез. Я просто почувствовала, как из моего тела уходит последняя капля жизни. Тот феникс, о котором когда-то говорила бабушка, не просто сгорел — он превратился в холодный, грязный пепел, который ветер уносил в сторону океана. — Всё кончено, — тихо сказала я в пустоту, когда люди начали медленно расходиться. Джейкоб сделал шаг вперед, его рука осторожно легла на мое плечо. Его пальцы были горячими, но это тепло больше не вызывало во мне прежнего трепета. Оно казалось чужим. Лишним. — Несса, пойдем домой, — тихо попросил он. — У меня больше нет дома, Джейк, — ответила я, не оборачиваясь. — Там просто пустые комнаты. Я убрала его руку со своего плеча. Это не было жестом злости. Это было жестом абсолютного безразличия. Я умерла вместе с ней. И никто — ни человек, ни волк, ни вампир — не мог вернуть меня обратно. 2. Стеклянный купол зимних месяцев Зима окончательно вступила в свои права, превратив Форкс в монохромный ад. Дни слились в одну бесконечную, серую полосу. Я замкнулась в себе так глубоко, что даже собственный голос казался мне чужим, когда приходилось отвечать на редкие вопросы Чарли. Я перестала ходить в школу. Мне было плевать на выпускные экзамены, на Джессику с её сплетнями, на Бэллу с её невыносимым чувством вины, которое она пыталась демонстрировать при каждой случайной встрече на улице. Я закрыла все окна плотными шторами, выключила телефон и просто лежала на кровати в комнате бабушки, глядя на пустую стену. Я перестала верить. Во всё. В справедливость, в любовь, в это дурацкое «запечатление», о котором говорил Джейкоб. Всё это казалось мне дешевой сказкой, придуманной для того, чтобы человеческие существа не вешались от ужаса перед бессмысленностью своего существования. Мы просто куски мяса, которые медленно гниют под этим непрекращающимся дождем. Кого-то съедает рак, кого-то — вампирский яд. Исход один. Джейкоб приходил каждый день. Он не стучал — просто тихо открывал дверь своим ключом, приносил еду, которую я почти не трогала, топил камин и садился на пол у моей кровати. Он мог сидеть так часами, молча, просто присутствуя в моей темноте. — Несса, — позвал он как-то вечером, когда в камине трещали последние угли. — Ты должна поесть. Пожалуйста. Ты таешь на глазах. — Зачем, Джейк? — тихо спросила я, не поворачивая головы. — Чтобы продлить это? Какой смысл? — Смысл во мне, — его голос дрогнул, в нем послышалась глухая, отчаянная боль. Он приподнялся, перехватывая мою бледную, исхудавшую руку. — Моя жизнь принадлежит тебе, Несса. Если ты сдашься, я уйду вслед за тобой. Мой волк просто разорвет меня изнутри. Неужели тебе настолько плевать? Я посмотрела на него. Его когда-то яркие, теплые глаза теперь были затянуты мутной дымкой усталости и боли. Он страдал из-за меня. И это было единственным чувством, которое я еще могла испытывать — слабая, тупая жалость к нему. — Мне жаль, Джейк, — прошептала я, мягко высвобождая руку из его горячего плена. — Мне правда жаль. Но я не просила тебя запечатлеться на мне. Я пустая. Внутри меня ничего нет, кроме пепла. Не трать на меня свое тепло. Оно греет только труп. Он ничего не ответил. Лишь опустил голову на мои колени, и я почувствовала, как его плечи мелко вздрагивают в беззвучных рыданиях. Я перебирала его жесткие волосы, но мои пальцы оставались холодными. 3. Шлейф увядших роз В конце февраля наступила странная, пугающая оттепель. Снег сошел за два дня, обнажив черную, мертвую землю и гнилую траву. В тот вечер Джейкоб задержался в резервации — Сэм созвал срочный совет из-за участившихся следов вампиров-кочевников на северной границе. Я осталась одна. Я сидела в гостиной, тупо глядя на пустой экран телевизора, когда внезапно комната наполнилась знакомым, удушающе сладким запахом. Запах увядших роз и перезрелых персиков. Мое сердце, до этого бившееся медленно и вяло, совершило дикий, панический кульбит. Мозг мгновенно вспомнил ту ночь, когда этот запах принес смерть в наш дом. Я попыталась встать, но не успела. Стекло в окне гостиной разлетелось со звоном, превратившись в хрустальный дождь. В комнату бесшумно, с кошачьей грацией скользнула фигура. Огненно-рыжие волосы, дикие, рубиновые глаза и холодная, хищная улыбка, обнажающая слишком белые зубы. Виктория. — Привет, маленькая кузина, — пропела она, её голос был похож на звон хрустальных колокольчиков. — Твой ручной пес сегодня задерживается, не так ли? Как жаль. А я так хотела закончить то, что начала с твоей милой бабушкой. Я попыталась закричать, но холодная, твердая как сталь ладонь мгновенно сжала мое горло, вжимая меня в стену. Я повисла в воздухе, судорожно хватая ртом воздух, который был пропитан её приторным ароматом. — Вы все так забавно копошитесь, — прошептала она, приближая свое красивое, мертвое лицо к моему. — Эдвард думает, что спас свою Бэллу. Но он не может спасти всех. Когда они найдут твое холодное тело, маленькая Свон поймет, что каждая смерть в этом городе — на её совести. Какая восхитительная месть… Я почувствовала резкую, острую вспышку боли в шее. Это не было похоже на укол иглы — это было ощущение, будто мне под кожу влили жидкий огонь, который мгновенно устремился по венам вверх, к мозгу. Я закричала, но звук утонул в её ледяной ладони. Виктория отбросила меня в сторону, как тряпичную куклу. Я упала на ковер, судорожно выгибаясь от невыносимой, разрывающей боли. Адский огонь растекался по моему телу, выжигая остатки разума. — Беги к своему волку, маленькая птичка, — донесся до меня её смех, прежде чем она бесшумно исчезла в разбитом окне. — Пусть попробует тебя спасти. 4. Огонь против льда Когда Джейкоб ворвался в дом, я уже не могла кричать. Я лежала на полу, мои пальцы судорожно скребли ковер, а из горла вырывался только хриплый, прерывистый стон. Огонь в моих венах достиг пика. Казалось, что каждая клетка моего тела взрывается изнутри, превращаясь в раскаленную лаву. — Несса! — дикий, полный ужаса крик Джейкоба донесся до меня словно сквозь толщу воды. Он упал передо мной на колени, его руки метались над моим телом, боясь причинить еще большую боль. — Виктория… — прохрипела я, захлебываясь слюной. — Она… сделала это. Джейк…больно. Так больно… убей меня. Пожалуйста, убей меня! — Нет! Нет, нет, Несса, держись! — Джейкоб схватил меня за плечи, его лицо было мокрым от слез. Он прижал свои губы к ране на моей шее, пытаясь высосать яд, но его волчья природа бунтовала против вампирской заразы. Его рвало от этого запаха, его зубы не могли сделать клинически точный надрез, он лишь глубже ранил мою плоть, заставляя меня кричать от новой вспышки боли. — Я не могу… Несса, прости меня, мой яд… его нет, я не могу его вытащить! В этот момент входная дверь распахнулась с такой силой, что штукатурка посыпалась с потолка. В комнату ворвался Эдвард Каллен. Он двигался со скоростью, которую мой человеческий глаз не мог зафиксировать. В следующую секунду он буквально отшвырнул Джейкоба от меня в другой конец комнаты. — Отойди от неё, Блэк! Ты убьешь её! — крикнул Эдвард. Его лицо было бледным, как мел, а золотистые глаза светились лихорадочным, диким блеском. — Кровосос, я разорву тебя! — взвыл Джейкоб, пытаясь подняться, его тело уже начало деформироваться, увеличиваясь в размерах, но Эдвард даже не посмотрел на него. Он упал на колени рядом со мной. Его движения были точными, быстрыми и абсолютно безжалостными. — Несса, держись. Это будет больно, — быстро прошептал он. Его ледяные, твердые пальцы зажали мою голову, фиксируя её на полу. В следующую секунду я почувствовала, как его губы прижались к рваной ране на моей шее. Это был контраст, который едва не лишил меня сознания. Сзади меня обнимал Джейкоб — он успел взять себя в руки, сдержав трансформацию, и теперь держал мои руки, делясь своим невыносимым, обжигающим жаром, чтобы мое сердце не остановилось от шока. А спереди в мою шею впился ледяной, замораживающий холод Эдварда. Эдвард высасывал яд. Я чувствовала, как с каждым его глотком огненная лава медленно отступает от моего мозга, возвращаясь обратно к ране на шее. Это было мучительно. Я выгибалась в руках Джейкоба, кусая губы до крови, а Эдвард продолжал тянуть из меня смерть. Его горло судорожно сжималось, он глотал эту отравленную кровь, и я видела, как тяжело ему дается контроль — ведь моя кровь, пусть и не такая манящая, как у Бэллы, всё еще была человеческой кровью. — Еще немного, Несса… держись, — шептал Джейкоб мне в макушку, его голос дрожал, а его тело буквально вибрировало от перенапряжения. Он ненавидел вампира, который сейчас пил кровь его пары, но он понимал, что это единственный шанс спасти мне жизнь. Наконец Эдвард отстранился. Он резко отвернулся, тяжело дыша, его губы были испачканы моей темной кровью. Его глаза стали почти черными от жажды, но он сдержался. Он вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на Джейкоба. — Я вытащил всё. Но она потеряла много крови. Ей нужен покой. И… присмотри за ней, пес. Виктория не остановится. Джейкоб ничего не ответил. Он лишь крепче прижал меня к своей груди, укутывая своим спасительным, живым теплом. Адский огонь ушел, оставив после себя лишь жуткую слабость и холод. Но я дышала. Мои легкие снова работали сами. 5. Токсичное раскаяние Я пришла в себя через два дня. Я лежала в собственной постели. В комнате пахло сосновой смолой и чистым постельным бельем — приторный запах Виктории был тщательно вымыт. За окном шумел привычный дождь. Джейкоб спал на стуле рядом с кроватью, положив голову на край матраса. Его рука по-прежнему сжимала мои пальцы. Я слабо сжала его ладонь в ответ, и он мгновенно открыл глаза. — Несса… — его голос был хриплым, лицо выглядело изможденным, но когда он увидел, что я смотрю на него осознанным взглядом, его лицо озарилось такой чистой, невероятной радостью, что у меня внутри что-то дрогнуло. — Ты вернулась. Боже, ты вернулась. — Я жива, Джейк? — тихо спросила я. Мой голос был слабым шепотом. — Жива, маленькая. Всё позади. Карлайл проверил тебя вчера, яд ушел полностью. Благодаря… — он нехотя сглотнул, — благодаря Каллену. В этот момент дверь в комнату тихо приоткрылась. На пороге появилась Бэлла. Она выглядела ужасно. Под её глазами залегли глубокие тени, губы были искусаны, а плечи опущены, словно на них лежал весь груз этого серого неба. Джейкоб мгновенно напрягся, его глаза потемнели, но я слабо покачала головой, давая ему понять, что всё в порядке. — Выйди, пожалуйста, Джейк, — попросила я. — Мне нужно поговорить с ней. Он не хотел уходить, его волчий инстинкт требовал оставаться рядом, но он уступил. Он нежно поцеловал меня в лоб, бросил на Бэллу холодный, предупреждающий взгляд и вышел, тихо прикрыв дверь. Бэлла сделала несколько нерешительных шагов и остановилась у подножия кровати. Она мяла в руках край своей куртки. — Несса… — её голос сорвался, и из её глаз покатились слезы. — Мне так жаль. Боже, мне так жаль. Это всё из-за меня. Виктория…она пришла за тобой, потому что хотела отомстить Эдварду. Она убила бабушку Мэри. Она едва не убила тебя. И это… это моя вина. Если бы я не связалась с Калленами, ничего бы этого не произошло. Я смотрела на неё. На её искренние, полные раскаяния слезы. Но наряду с этой виной, в её глазах я видела и другое чувство. Липкое, уродливое, которое она пыталась скрыть даже от самой себя. Ревность. Она ревновала. Ревновала Эдварда, который прикоснулся к моей шее, который пил мою кровь, чтобы спасти меня. И она ревновала Джейкоба, который сидел здесь, у моей постели, готовый умереть за один мой вздох, пока её собственный Эдвард снова отдалился, погрузившись в свои мрачные мысли о безопасности. — Ты права, Бэлла, — тихо сказала я, и мой голос звучал удивительно спокойно. — Это твоя вина. Твоя эгоистичная, слепая любовь принесла смерть в наш дом. Ты хотела красивую сказку о вечности, но забыла, что у сказок о монстрах всегда есть цена. И эту цену заплатила моя бабушка. И едва не заплатила я. Бэлла закрыла лицо руками, её плечи сотрясались от рыданий. — Но знаешь, в чем разница между нами? — продолжила я, глядя на разбитое окно, которое Джейкоб уже успел заколотить деревянными досками. — Ты продолжаешь страдать и ревновать, цепляясь за свои иллюзии. А я наконец-то поняла одну вещь. Я повернула голову к двери, за которой слышалось тихое, мерное дыхание Джейкоба. Он ждал меня там. Мой личный оборотень. Мое живое, горячее солнце. — Я больше не боюсь, Бэлла, — тихо сказала я, и на моих губах впервые за три месяца появилась слабая, но настоящая улыбка. — И я больше не пустая. Виктория хотела выжечь меня изнутри, но она лишь уничтожила пепел. И теперь на этом месте горит настоящий огонь. Мой огонь. И я больше никогда не позволю вашему холоду его потушить. А теперь уходи. Иди к своему мертвецу. А меня ждет тот, кто вернул меня к жизни.