Сердце феникса.

1. Призраки в зеркале После укуса Виктории моё тело заново училось быть живым. Это был странный, болезненный процесс. Рана на шее стянулась уродливым багровым шрамом, который зудел при каждом изменении погоды — а в Форксе погода менялась трижды на дню. Иногда мне казалось, что под кожей всё еще течет не кровь, а расплавленный свинец. Каждое утро я подходила к зеркалу в ванной, рассматривала свои заострившиеся скулы, темные круги, которые, казалось, въелись в кожу навсегда, и этот след на шее. Два аккуратных полукружья от зубов Виктории и неровные, рваные края вокруг — следы отчаянных, судорожных попыток Джейка и Эдварда вырвать меня из лап вечной мерзлоты. Я больше не была той испуганной девочкой, которая приехала сюда четыре месяца назад с чемоданом, набитым антидепрессантами и страхом перед каждым шорохом. Страх умер вместе с бабушкой. На его месте осталась холодная, расчетливая злость на этот город, на его сверхъестественных обитателей и на собственную слабость, которую я слишком долго лелеяла. Джейкоб не отходил от меня ни на шаг. Он забросил школу, практически перестал появляться в резервации, игнорируя сердитые ментальные призывы Сэма. Его кроватью стал старый матрас, который он притащил в мою гостиную. Он спал чутко, как настоящий зверь, реагируя на каждый мой вздох. — Ты слишком много думаешь, Эванс, — тихо раздалось от двери. Я не вздрогнула. Посмотрела на его отражение в зеркале. Джейк стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. В его глазах до сих пор горело то дикое, обостренное чувство вины, которое появилось в ночь нападения. Он считал, что не защитил, не успел, подвел. — Я думаю о том, что нам нужно починить окно в гостиной, — спокойно ответила я, завязывая волосы в тугой узел. — Доски на гвоздях выглядят так, будто здесь живут маргиналы. Чарли уже косится. Джейкоб сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Его ладони легли на мои плечи. Этот жест стал для нас привычным — он делился своим теплом, а я принимала его, больше не пытаясь строить из себя гордую и независимую. Но сегодня я почувствовала, что его пальцы слегка дрожат. — Ты ведь не простила его, да? — тихо спросил он. Мне не нужно было уточнять, о ком он. Эдвард Каллен. Спаситель поневоле. Монстр, который пил мою кровь, чтобы я не стала еще большим монстром. — Простила? — я горько усмехнулась, оборачиваясь к Джейку лицом. — Джейк, я не чувствую к нему благодарности. Он сделал это не ради меня. Он сделал это, чтобы его драгоценная Бэлла не сошла с ума от чувства вины. И чтобы ваши волки не разорвали его семью за нарушение договора. Это был чистый расчет. Холодный, как и он сам. Так что мы квиты. Он вернул мне жизнь, которую его подружка пыталась отобрать. Джейкоб шумно выдохнул, и на его лице впервые за день появилось подобие облегчения. — Сэм хочет встретиться, — неохотно добавил он, отводя взгляд. — На границе. Каллены тоже будут там. Они хотят обсудить безопасность. Виктория всё еще где-то в штате. — Отлично, — я хищно прищурилась, чувствуя, как внутри расправляет крылья мой возрожденный феникс. — Поедем вместе. Пора показать этим господам, что декорации в их театре абсурда научились говорить. 2. Встреча у реки. Границы дозволенного Река на границе земель Квилетов бурлила, унося вниз по течению серую пену и поваленные ветки. Туман висел над водой плотным саваном, разделяя берега на два разных мира. На нашей стороне стояли волки. Сэм Улей, Джаред, Пол — они не трансформировались, но их позы, напряженные плечи и низкое, вибрирующее рычание в груди выдавали крайнюю степень готовности к бою. Джейкоб стоял рядом со мной, его рука собственнически лежала на моей талии. На противоположном берегу из тумана бесшумно вышли три фигуры. Карлайл, Эдвард и… Бэлла. Бэлла выглядела как бледная тень самой себя. Она куталась в огромную куртку Эдварда, её пальцы судорожно сжимали его рукав. Когда она увидела меня — живую, стоящую на ногах, рядом с Джейком, — в её глазах промелькнула целая гамма эмоций: облегчение, стыд и та самая уродливая, непреходящая ревность, которую она так тщетно пыталась скрыть под маской скорби. — Мы ценим, что вы пришли, — ровным, спокойным голосом начал Карлайл. — Виктория опасна для всех нас. Она действует хаотично, ведомая жаждой мести. Мы должны скоординировать наши патрули. — Ваша безопасность — это ваши проблемы, кровососы, — грубо оборвал его Пол, делая шаг вперед. — Эта рыжая сука пришла на нашу территорию. Она убила человека под нашей защитой. Договор нарушен тем, что вы вообще привели её в этот город своим присутствием! — Виктория — не часть нашей семьи, — холодно отозвался Эдвард. Его золотистые глаза на секунду скрестились с моими, и я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Он пытался прочесть мои мысли. Снова. Я сделала шаг вперед, мягко убирая руку Джейкоба со своей талии. Волки позади меня напряглись, но я лишь подняла руку, призывая их к тишине. Сейчас говорила я. Последняя адекватная сука этого города. — Прекратите этот цирк, — мой голос прозвучал удивительно звонко и твердо над шумящей рекой. — Вампиры, оборотни… Вы ведете себя как дети в песочнице, пока реальные люди платят своими жизнями за ваши игры. Карлайл, я уважаю вас как врача, но ваша семья принесла в этот округ смерть. Бэлла… Я перевела взгляд на кузину. Она вздрогнула, сильнее прижимаясь к Эдварду. — Ты стоишь там, за спиной своего бессмертного парня, и думаешь, что ты жертва, — тихо, но отчетливо сказала я. — Ты плачешь, ревнуешь и винишь себя. Но твоя виновность — это не повод для жалости. Это факт. Моя бабушка мертва, потому что ты решила поиграть в любовь с монстром. Я едва не сгнила заживо, потому что ты — центр притяжения для всех психопатов этого мира. Хватит строить из себя святую великомученицу. Если ты действительно чувствуешь вину — убирайся из этого города. Или хотя бы прекрати смотреть на Джейкоба так, будто он твоя потерянная игрушка. Он никогда тебе не принадлежал. — Несса… — прошептала Бэлла, по её щекам покатились слезы. — Как ты можешь так говорить? Я ведь… я ведь люблю его. Он мой друг. Я не хотела, чтобы Мэри… — Твоя «любовь» токсична, Бэлла, — отрезала я. — Она пахнет формалином и мокрым мехом. Ты хочешь сидеть на двух стульях, держа одного парня на поводке «дружбы», пока спишь с другим. Но этот поводок оборвался. Джейк свободен от твоих манипуляций. Эдвард сделал шаг вперед, его лицо исказилось от гнева, маска вежливого джентльмена окончательно треснула. — Не смей говорить с ней так, Несса. Ты не знаешь, через что ей пришлось пройти. — О, я знаю, — я хищно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Ей пришлось пройти через прыжки со скалы ради твоего внимания. Очень зрело. А теперь послушайте меня, оба. Мы будем защищать свой дом сами. Джейкоб и его стая будут охранять меня и Чарли. А вы… держитесь от нас как можно дальше. Если я еще раз увижу кого-то из вас на своем дворе — договор будет разорван окончательно. И поверь, Эдвард, твоя способность читать мысли не поможет тебе, когда волки придут за вашими головами. Сэм Улей позади меня одобрительно хмыкнул. Джейкоб сделал шаг вперед, снова кладя руку мне на плечо, и в этом жесте теперь было не только желание согреть, но и абсолютная гордость за свою пару. Карлайл глубоко вздохнул и кивнул. — Мы услышали тебя, Несса. Мы будем держать дистанцию. И мы найдем Викторию. Они развернулись и бесшумно исчезли в тумане. Бэлла оглянулась в последний раз — её взгляд был полон такой глубокой, безнадежной тоски и зависти к тому, как Джейкоб держит меня, что мне на секунду стало её почти жаль. Но это чувство быстро сменилось привычной, здоровой злостью. 3. Разговор по душам. Тепло, которое мы выбрали Мы вернулись домой поздно вечером. Дождь снова забарабанил по крыше, но теперь этот звук больше не казался мне погребальным маршем. Это был просто шум воды. Джейкоб топил камин. Я сидела в кресле, завернувшись в плед, и смотрела, как оранжевые отсветы пламени играют на его лице. Он выглядел уставшим, но его движения были спокойными и уверенными. — Ты была великолепна у реки, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Пол до сих пор в восторге. Говорит, что у тебя зубы острее, чем у половины нашей стаи. — Я просто сказала правду, Джейк, — вздохнула я, подтягивая колени к груди. — В этом городе слишком много лжи. Все притворяются кем-то другим. Бэлла притворяется невинной жертвой, Каллены — идеальной семьей, а ты… Я замолчала. Джейкоб оставил кочергу и сел на пол прямо перед моим креслом. Он положил свои горячие ладони на мои колени, заглядывая мне в глаза. — А я? — тихо спросил он. — А ты притворялся, что тебе плевать на мою холодность, — я протянула руку и осторожно коснулась его щеки. Кожа была горячей, гладкой, живой. — Три месяца, Джейк. Я была невыносимой. Я злилась на весь мир, я использовала тебя, чтобы насолить Бэлле, я отталкивала тебя, когда мне было плохо. Почему ты не ушел? — Я уже говорил тебе, — он накрыл мою ладонь своей. — Запечатление. Но дело не только в волчьей магии, Несса. С первого дня, когда ты приехала — такая колючая, изломанная, но чертовски настоящая — я понял, что пропал. Бэлла… она всегда требовала, чтобы её спасали. Ей нравилось быть хрупкой. А ты боролась. Даже когда задыхалась от паники, ты скалила зубы. Ты настоящая. И мне нужна именно ты. Со всей твоей злостью, твоими шрамами и твоим пеплом. Я смотрела на него, и внутри меня окончательно затихли последние сомнения. Моя психика всё еще была не в порядке — я знала, что ночные кошмары вернутся, что я еще долго буду вздрагивать от запаха роз. Но теперь у меня был фундамент. Твердый, надежный и невероятно горячий. — Я люблю тебя, Джейкоб Блэк, — тихо сказала я. Эти слова дались мне с трудом, они казались непривычными на вкус, но они были самыми честными из всех, что я когда-либо произносила. Джейк замер. Его глаза расширились, пульс под моей ладонью на его щеке бешено ускорился. На его губах медленно появилась та самая широкая, мальчишеская улыбка, которую я так полюбила. — Повтори, — прошептал он, придвигаясь ближе. — Не наглей, Блэк, — я слабо улыбнулась, но не отстранилась, когда его губы коснулись моих. Этот поцелуй не был похож на те, что описывают в романах. В нем не было ледяной безупречности или смертельной опасности. Он был горячим, соленым от моих невольных слез, пахнущим дымом камина и сосновой хвоей. Это было поцелуй двух выживших, которые нашли друг друга посреди шторма. 4. Токсичный вечер в доме Чарли В доме шерифа Чарли Свона в этот вечер было тихо и душно. Бэлла сидела на кухне, тупо помешивая остывший чай в кружке. Чарли ушел спать пораньше — смерть Мэри сильно подкосила его, и он пытался заглушить тоску работой, проводя на дежурствах по двенадцать часов. Эдвард сидел на подоконнике в её комнате, но Бэлла не хотела идти наверх. Её мысли были заняты другим. «Он держит её так, будто она — самое ценное, что у него есть», — крутилось в её голове. Кадры с берега реки раз за разом прокручивались перед её мысленным взором. Несса. Сильная, уверенная, злая кузина, которая посмела сказать ей правду в лицо. И Джейкоб…Джейк, который раньше ловил каждый её, Бэллы, вздох, теперь смотрел на Нессу с таким обожанием, от которого Бэлле хотелось кричать. — Она права, — тихо произнесла Бэлла в пустую кухню. Эдвард мгновенно появился рядом с ней. Его холодная рука легла на её плечо, но Бэлла впервые за всё время почувствовала, как этот холод раздражает её. — Бэлла, не слушай её, — мягко сказал он. — Несса травмирована. Она потеряла бабушку и пытается найти виноватых. — Нет, Эдвард, она права, — Бэлла подняла на него глаза, полные слез и странной, горькой решимости. — Это из-за нас. Из-за меня. Виктория пришла за ней, потому что хотела сделать больно мне. Мэри умерла из-за моей… нашей тайны. И Джейк… я потеряла его, потому что думала, что он всегда будет ждать меня на задворках моей жизни. Я эгоистка, Эдвард. Я действительно эгоистка. Эдвард молчал. Он не мог отрицать очевидное. Его способность читать мысли показывала ему всю глубину раскаяния Бэллы, но вместе с этим он видел и её ревность к Нессе. И эта ревность была темной, липкой и опасной. — Мы уедем, Бэлла, — тихо сказал он. — Как только найдем Викторию и устраним угрозу. Мы уедем из Форкса. Тебе нужно забыть это место. Бэлла посмотрела в окно, на темную стену леса, за которой скрывался дом Эвансов. Она знала, что уедет. Она знала, что её ждет вечность с Эдвардом. Но глубоко внутри, в самом темном уголке её души, навсегда останется этот уродливый шрам — осознание того, что её кузина Несса оказалась сильнее, живее и… счастливее её в своей трудной, смертной, но абсолютно реальной жизни. А за лесом, в старом доме с заколоченными окнами, горел огонь. Феникс больше не горел от боли. Он согревал тех, кто был ему дорог.