Не богиня, а стихийное бедствие

Площадь была слишком… правильной.И Селин это раздражало.Люди двигались ровными потоками, как вода в идеально рассчитанном механизме: кто-то спешил, кто-то делал вид, что не спешит, кто-то смотрел в телефон с таким трагическим выражением лица, будто лично нёс ответственность за судьбу цивилизации. Хотя, скорее всего, просто отвечал на рабочие сообщения.Фонтан шумел размеренно. Голуби были наглыми. Мир выглядел так, будто очень старался быть нормальным.Подозрительно старался. Селин стояла на узком бортике фонтана, балансируя так лениво и уверенно, будто законы равновесия существовали исключительно для других людей. Ветер трепал её волосы, а она смотрела на площадь с выражением человека, который вот-вот совершит либо философское открытие… либо преступление против коллективной психики. Скорее всего, оба сразу. — Как вы вообще живёте такими серьёзными? — вдруг спросила она. Она не кричала.Даже голос не повысила.Просто сказала это так, будто продолжила разговор, который все вокруг почему-то забыли. Несколько человек автоматически повернули головы.И это была их первая ошибка.Селин заметила это сразу.О, вот оно.Этот момент.Когда человек ещё уверен, что просто случайно услышал что-то странное, но уже внутренне начал слушать дальше.Она любила такие моменты.Геракл, стоявший чуть в стороне со стаканом кофе, медленно прикрыл глаза. — Нет, — тихо пробормотал он себе под нос. — Только не этот взгляд. Потому что он уже знал. Когда Селин начинала смотреть на мир с таким задумчивым интересом, реальность обычно потом жаловалась. Селин между тем слегка наклонила голову, разглядывая прохожих почти с научным любопытством. — Нет, правда, мне интересно, — продолжила она. — Вы сейчас все куда идёте с такими лицами, будто вас лично назначили ответственными за существование Вселенной? Мужчина с пакетом ответил первым.Автоматически. Как люди отвечают кассирам на «хорошего дня». — На работу. — О, отлично. — Селин кивнула с такой серьёзностью, будто они обсуждали устройство мироздания. — А зачем? Мужчина открыл рот.И завис.Не потому что не знал.Потому что впервые услышал вопрос полностью. — Ну… потому что надо. Селин поморщилась так, будто попробовала что-то невкусное. — «Надо» — это вообще удивительное слово. Люди им объясняют абсолютно всё. Это как философский скотч: ничего не чинит, но временно держится.Кто-то тихо засмеялся.Кто-то нахмурился.Никто не ушёл. Плохой знак.Геракл медленно отпил кофе. — Селин… Она даже не посмотрела на него. — Подожди, они только начали. И это прозвучало слишком радостно.Она легко спрыгнула с бортика и пошла прямо через толпу, будто была не чужой среди этих людей, а единственной, кто здесь действительно проснулся. — Давайте честно, — сказала она, оглядывая лица. — Кто из вас сегодня проснулся с мыслью: «Боги, как же мне нравится моя жизнь»? Тишина.Тяжёлая.Неловкая.Один парень нервно хмыкнул. Женщина у фонтана отвела взгляд.Кто-то сделал вид, что срочно вспомнил про телефон.Селин широко улыбнулась. — О, вот теперь становится интересно. Она медленно прошлась между людьми.Без давления.Без агрессии.Просто слишком внимательно. — Нет, серьёзно. Меня всегда поражало, как люди умеют жить в режиме «терпимо». Это же ужасный режим. Это даже не жизнь — это бесплатная пробная версия существования. — Жизнь не такая простая, — резко сказала женщина в пальто. Селин тут же повернулась к ней.С живым интересом.Как кот, заметивший движение. — О, моя любимая фраза. Она вообще универсальна. Ею можно оправдать всё: несчастье, скуку, ужасные отношения, корпоративы… — Потому что это правда. — Или потому что это удобно? Женщина сжала губы.Селин подошла ближе.Не угрожающе.Хуже.С искренним любопытством. — Смотри, ты сейчас защищаешь не жизнь. Ты защищаешь версию мира, где ты ничего не можешь изменить. Потому что если можешь — тогда появляется неприятный вопрос: почему не меняешь? — А ты предлагаешь что? — вспыхнула женщина. — Просто всё бросить? Работу? Обязанности? Жить как ненормальная? Селин задумалась.Потом очень серьёзно кивнула. — Честно? «Как ненормальная» звучит намного веселее. Несколько человек засмеялись.Даже женщина едва заметно дёрнула уголком рта.Селин сразу это заметила. — Вот. Видишь? Ты живая. Уже прогресс. — Ты всё слишком упрощаешь. — Нет, — мягко возразила Селин. — Это вы всё слишком усложняете, чтобы случайно не признаться себе, что боитесь. Пауза.Толпа стала плотнее. Люди подтягивались ближе не потому, что соглашались. А потому что было невозможно не слушать. Селин чувствовала это напряжение почти физически.Тот самый момент, когда мысль начинает шатать что-то внутри, а человек ещё не решил — злиться ему или благодарить.Она обожала этот момент. — Ладно, давайте проще, — сказала она вдруг. — Вот ты. Она ткнула пальцем в парня с наушниками. Он растерянно снял один. — Я? — Нет, фонтан. Конечно ты. Ты сейчас счастлив? Парень моргнул. — Ну… нормально. Селин уставилась на него с такой жалостью, будто он только что признался, что добровольно ест картон. — «Нормально» — это состояние жизни или диагноз? Кто-то фыркнул. Парень смутился. — Я не знаю. Всё… стабильно. — О, ещё одно страшное слово. «Стабильно». Люди произносят его так, будто это автоматически означает «хорошо». Плесень тоже стабильна, если подумать. Геракл закашлялся, пытаясь скрыть смех.Селин мгновенно повернулась к нему. — Не поддерживай меня. Я и так опасна. — Я не поддерживаю. Я морально готовлюсь разгребать последствия. — Слабая вера в мои педагогические способности. — Это не педагогика, Селин. Это психологический поджог. Она довольно улыбнулась. — Спасибо. Парень всё ещё стоял растерянный.Селин снова повернулась к нему. — Так вот. Ты сказал «нормально». А это что значит? Хорошо? Плохо? Или просто терпимо? — Ну… не плохо. — То есть ты не счастлив. — Это не так работает. — А как? Пауза.Длинная.Неловкая.Парень нахмурился.И не ответил.Селин мягко развела руками. — Видишь? Вы даже не знаете, как должно работать счастье, но уже согласились на компромиссную версию. — А ты знаешь? — спросил кто-то из толпы. Она повернулась мгновенно. И неожиданно рассмеялась. Легко.Честно. — Конечно нет. Я вообще подозреваю, что половина людей, уверенно объясняющих жизнь, на самом деле просто красиво паникуют. Несколько человек снова засмеялись.И именно это было опасно.Потому что они расслаблялись.Начинали слушать.Начинали думать. Ветер внезапно прошёлся по площади сильнее обычного. Селин подняла голову. Потом протянула руку, ловя поток воздуха между пальцами. — О, давайте спросим ветер. Мужчина рядом закатил глаза. — Это уже звучит как секта. — Отлично. Тогда нам нужен странный символ и плохой травяной чай. — Ветер не разговаривает. Селин посмотрела на него с искренним удивлением. — А ты проверял? — …что? — Ну, вдруг он просто игнорирует скучные вопросы. Кто-то засмеялся.Она тут же ткнула пальцем в мужчину. — Вот. Спроси что-нибудь. — Это идиотизм. — Конечно. Самые интересные вещи обычно начинаются именно так. Мужчина тяжело вздохнул, явно уже жалея, что вообще остановился. — Хорошо. Куда ты дуешь? Тишина.Ничего не произошло.Но атмосфера вдруг странно изменилась. Будто сам вопрос оказался… неправильным.Селин сразу это почувствовала.И улыбнулась медленно. — Видишь? — Что именно? — Тебе стало некомфортно. — Потому что я разговариваю с воздухом. — Нет. Потому что ты не контролируешь ответ. Она опустила руку.И голос её стал тише.Спокойнее.Опаснее. — Люди любят вопросы, на которые заранее знают реакцию. Это безопасно. Ты спрашиваешь — и мир отвечает так, как должен. Она оглядела толпу. — А когда не отвечает — вы начинаете нервничать. Геракл сделал шаг вперёд. Он уже видел этот взгляд у неё раньше.Когда шутка переставала быть шуткой. Когда Селин случайно заходила слишком глубоко. — Селин, достаточно. Она даже не повернулась. — Они только начали думать. — Они начинают терять опору. — Потому что она была из чужих слов. Он нахмурился. — Ты их расшатываешь. — Я их бужу. — Не все хотят просыпаться вот так. Селин наконец посмотрела на него.И на секунду в её глазах мелькнуло что-то странное.Не жестокость.Хуже.Искренность. — А если они вообще никогда не просыпались? Пауза.Геракл не ответил.И этого оказалось достаточно. Селин медленно хлопнула в ладони. — Хорошо. Новый уровень. Толпа напряглась.Уже инстинктивно.Как люди напрягаются перед бурей. — Задайте вопрос пустоте, — сказала она. — Не мне. Не ему. Не друг другу. Она посмотрела вверх.На небо. — Чему-то, что не обязано отвечать. — И зачем? — тихо спросила девушка рядом. Селин улыбнулась.Мягко.Почти печально. — Потому что тогда тебе придётся услышать себя. Тишина стала абсолютной. А потом девушка едва слышно спросила: — Почему мне всё время кажется, что я живу не свою жизнь? И мир изменился.Не физически.Хуже.Люди начали говорить.Сначала тихо.Потом всё больше.Не друг другу.В пространство. — А если я всё выбрал не сам?.. — А если я просто привык?.. — А если я вообще не знаю, кто я без этого?.. — А если я ошибся?.. Слова цеплялись друг за друга.Разрастались.Тянули за собой новые мысли.Новые страхи. Селин сначала слушала с тем самым опасным интересом учёного, который случайно поджёг лабораторию и теперь наблюдает за реакцией. Но потом…Её улыбка медленно исчезла.Потому что это уже были не вопросы.Это была потеря опоры.Люди переставали держаться за привычные версии себя.Слишком быстро.Слишком резко. Один мужчина сел прямо на край фонтана, закрыв лицо руками.Женщина смотрела в пустоту так, будто впервые увидела собственную жизнь со стороны. Кто-то нервно смеялся.Кто-то выглядел почти испуганным.И Геракл понял момент раньше остальных. — Селин. Его голос стал твёрже.Не громче.Но в нём больше не было шутки.Она медленно обернулась.И несколько секунд просто смотрела на всё это.На трещины, которые сама же и открыла. Понимая.Полностью понимая, что сделала. И всё равно…Не жалея. Площадь ещё не успела полностью прийти в себя. Воздух всё ещё был странным — тяжёлым от чужих мыслей, вопросов, сомнений, которые несколько минут назад люди носили внутри тихо и аккуратно, а потом внезапно вывернули наружу. Кто-то всё ещё стоял неподвижно. Кто-то уходил слишком быстро, будто боялся, что если задержится ещё на секунду — снова начнёт думать. А это, как оказалось, было опасно. Селин стояла среди этого медленно распадающегося хаоса удивительно спокойно. Будто не она только что устроила массовый экзистенциальный кризис посреди городской площади. Будто это вообще был нормальный вторник. Геракл наблюдал за людьми внимательно, почти осторожно, словно проверял, не треснуло ли что-то окончательно. И именно в этот момент сбоку раздался голос: — Если вы так боитесь потерять смысл… значит, вы его никогда по-настоящему не держали. Тишина оборвалась резко. Чисто. Как будто кто-то одним движением перерезал натянутые нити паники. Селин медленно повернула голову. И почти сразу раздражённо прищурилась. Потому что, конечно. Конечно это был он. Будда стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы, с тем самым ленивым выражением лица, которое выглядело так, будто он пришёл сюда не вмешиваться в философский кризис, а посмотреть бесплатное представление. Причём хорошее. Он скользнул взглядом по людям и спокойно добавил: — Вы держались не за смысл. Вы держались за привычку думать, что он у вас есть. Это разные вещи. И всё. Этого хватило. Люди замолчали не потому, что получили ответ. А потому что внезапно перестали тонуть. Мысли всё ещё были тяжёлыми. Но уже не рвали изнутри. Геракл медленно выдохнул. Наконец. Он шагнул вперёд первым — спокойно, без давления, без попытки спорить или «исправить» произошедшее. Просто возвращая людям ощущение земли под ногами. — Всё нормально, — сказал он мягко. — Вы просто задумались чуть глубже, чем привыкли. Такое бывает. Его голос звучал устойчиво. Надёжно. Как что-то очень человеческое. — Вы здесь. Вы живы. Этого уже достаточно, чтобы начать разбираться дальше. Не обязательно находить ответы за одну минуту. Кто-то нервно рассмеялся. Кто-то опустил плечи, будто только сейчас заметил, насколько был напряжён. Толпа начала распадаться. Постепенно. Как сон после пробуждения. Люди уходили с разными лицами: растерянными, задумчивыми, раздражёнными. Некоторые избегали смотреть друг на друга. Некоторые — наоборот, словно впервые замечали окружающих. Селин молча наблюдала за этим. Потом медленно улыбнулась. — Ну, — протянула она, — это было весело. Геракл повернул голову так медленно, что в этом уже чувствовалось осуждение. — Для тебя. — Для них тоже, — невозмутимо ответила Селин. — Просто они пока не готовы это признать. — Ты чуть не сломала половине площади психику. Она пожала плечами. — Если несколько вопросов ломают твою картину мира, может, проблема была не в вопросах. — Селин. — Что? Это честно. Геракл посмотрел на неё долгим взглядом человека, который очень старается не читать мораль существу, способному превратить философский спор в природную катастрофу. — Они чуть не потеряли себя. Селин наклонила голову. И ответила удивительно спокойно: — Значит, было что терять. Пауза повисла между ними. Тяжёлая. Но прежде чем Геракл успел что-то сказать, Будда тихо усмехнулся. — О, нет. Не смотри так серьёзно. Сейчас ты опять начнёшь звучать как очень уставший отец двух проблемных детей. Геракл медленно повернулся к нему. — А ты звучишь как третья проблема. — Неправда. Я — эстетическая поддержка хаоса. — Ты его поощряешь. — Конечно. Я же не чудовище. Селин фыркнула. Будда наконец посмотрел прямо на неё. И вот это уже было проблемой. Потому что он смотрел так, будто всё происходящее не только не пугало его — а искренне развлекало. Будто он наблюдал не потенциальную катастрофу, а особенно интересную версию фейерверка. — Ты вообще всегда появляешься именно в тот момент, когда становится слишком интересно? — спросила Селин. — Нет, — лениво ответил он. — Иногда я прихожу раньше. Просто сегодня ты меня опередила. — Какое разочарование. — Для тебя? Никогда. Он сказал это настолько легко, что фраза почти растворилась в воздухе. Почти. Селин скрестила руки на груди. — Ты сейчас флиртуешь или издеваешься? Будда задумался с абсолютно серьёзным видом. — Я стараюсь экономить время и совмещать. Геракл тихо прикрыл глаза рукой. — Я даже не буду вмешиваться. — Правильное решение, — тут же кивнул Будда. — Тут высокий уровень профессиональной опасности. Селин прищурилась. — Ты раздражающе расслабленный. — А ты раздражающе интересная. Видимо, баланс вселенной. — Не используй философию против меня. Это моя сегодняшняя территория. — О, нет. После того, что ты устроила, тебе временно запрещено приближаться к философии без присмотра взрослых. Она коротко рассмеялась. — Ты звучишь так, будто это был плохой результат. — Нет, результат был прекрасный. Особенно момент, где половина людей внезапно поняла, что живёт на автопилоте. Очень атмосферно. — Но? Будда улыбнулся шире. Той самой улыбкой, от которой становилось невозможно понять, шутит он или уже начал психологическую атаку. — Но ты опять делаешь свою любимую вещь. — Какую? — Толкаешь людей в пропасть мысли и смотришь, научатся ли они летать до удара. Селин невинно моргнула. — Это называется «развитие личности». — Это называется «эксперимент без техники безопасности». — Слабые погибают. — Селин. — Шучу. — Нет, ты не шутишь. Вот что пугает. Она снова засмеялась. И Будда, конечно же, смотрел именно в этот момент. Слишком внимательно. Слишком спокойно. Будто давно понял, что её смех — это самая опасная часть. — Знаешь, — протянул он, — ты выглядела почти убедительно. Она мгновенно приподняла бровь. — Почти? — Ну да. Ещё минут пять — и они бы начали создавать философский культ имени тебя. — Звучит неплохо. — Конечно. Ты бы заставляла их сомневаться во всём, а потом исчезала в самый ответственный момент. — Это называется загадочность. — Это называется эмоциональный терроризм с харизмой. Геракл не выдержал и тихо хмыкнул. Селин ткнула в него пальцем. — Не смей смеяться. Ты должен быть моральной опорой. — Я пытаюсь, — честно ответил он. — Но вы оба мешаете. Будда сразу оживился. — Слышала? Нас уже официально считают групповой проблемой. — Поздравляю, — сухо сказала Селин. — Ты достиг нового уровня бесполезности. — О, нет. Я очень полезный. Он чуть наклонился ближе. И голос его стал тише. Теплее. Опасно мягким. — Например, я идеально умею ловить момент, когда ты слишком увлекаешься и забываешь, что люди иногда ломаются быстрее, чем тебе кажется. Пауза. Селин посмотрела на него чуть дольше обычного. Потому что вот теперь он не шутил. Совсем немного. И это раздражало сильнее всего. Она тут же усмехнулась, возвращая привычную лёгкость. — Ты сейчас пытаешься читать мне мораль? — Нет, что ты. Я слишком ленив для морали. — Тогда что это было? — Забота с элементами сарказма. Мой фирменный стиль. — Ужасный стиль. — А ты всё равно слушаешь. И опять. Вот это его раздражающее спокойствие. Будто он вообще никуда не спешит. Будто заранее знает, что разговор не закончится здесь. Селин медленно сузила глаза. — Ты бесишь. — Да, ты уже говорила. Три раза за последние десять минут. Я считаю это эмоциональной привязанностью. Геракл тихо простонал. — Я ухожу. — Слабак, — лениво бросил Будда ему вслед. — Я просто не хочу находиться рядом, когда вы перейдёте от философии к взаимным поджогам. — Никаких поджогов, — сказала Селин. Пауза. — Пока что. — Вот видишь? — Будда довольно улыбнулся. — Поэтому я и остался. С тобой никогда не скучно. Он развернулся так легко, будто разговор вообще ничего не значил. И это почему-то бесило ещё сильнее. — Ладно, развлекайся дальше, — бросил он через плечо. — Только не ломай людям мозг слишком быстро. Я не успеваю наслаждаться процессом. — Кто сказал, что я закончила? Он обернулся через плечо. Улыбнулся. И в этой улыбке было слишком много понимания. — О, я знаю. Именно поэтому и интересно. И ушёл. Спокойно. Неторопливо. Будто вообще не заметил, что оставил после себя странное, тёплое напряжение в воздухе. Селин ещё пару секунд смотрела ему вслед. Потом раздражённо фыркнула: — Он невозможен. Геракл, всё ещё стоявший рядом, спокойно ответил: — Ты уже четвёртый раз это говоришь. Селин задумалась. И медленно усмехнулась. — Значит, прогресс всё-таки есть.