Не богиня, а стихийное бедствие

Ночь расползлась по саду медленно и лениво, как огромный тёплый зверь, которому наконец разрешили уснуть прямо посреди мира. Олимп впервые за долгое время молчал. Не полностью — где-то далеко всё ещё доносились обрывки музыки после праздника, чей-то смех, звон бокалов, ругань Ареса, кажется, на тему «кто украл его копьё и почему оно торчит в фонтане», — но здесь, у пруда, тишина была почти личной. Вода едва колыхалась от ветра. Высокая трава шуршала тихо-тихо. Воздух пах ночными цветами, влажной землёй и чем-то сладким, едва уловимым. Селин лежала прямо на траве, закинув одну руку за голову. Второй лениво крутила сорванный стебель между пальцами, методично уничтожая его от скуки. Хотя скучно ей не было. Вообще. Она просто пыталась не думать. Получалось ужасно. — Ты слишком громко молчишь, — раздался знакомый голос совсем рядом. Селин даже глаза не открыла. Только тяжело вздохнула. — А ты слишком уверенно вторгаешься в чужие драматические внутренние монологи. Пауза. — Так мне уйти? Он спросил это с такой подозрительно быстрой готовностью, что она сразу открыла глаза. Будда стоял рядом с абсолютно невинным видом. Руки в карманах. Лёгкая улыбка. Волосы чуть растрёпаны ветром. И то самое выражение лица, от которого у неё уже начинала развиваться хроническая эмоциональная нестабильность. Селин прищурилась. — Ты сейчас специально сказал это так, будто обиделся? — Конечно. Я тонкий и ранимый человек. — Ты психологический террорист. — Это тоже форма тонкости. Она фыркнула и подвинулась чуть в сторону, освобождая место рядом с собой. — Ложись уже, проблема с улыбкой. Раз пришёл. Будда довольно усмехнулся, будто только что выиграл какой-то спор, о котором она даже не знала, и опустился рядом. Не слишком близко.Но и не безопасно далеко.Он лёг на бок, подпёр голову рукой и несколько секунд просто смотрел на неё. Спокойно. Внимательно. С тем раздражающим интересом, будто она была его любимой загадкой, которую он не собирался оставлять в покое. Селин почувствовала взгляд почти физически. — Ты опять анализируешь меня? — Нет. Сегодня я просто любуюсь. — Это ещё хуже. — Согласен. Она не удержалась и тихо рассмеялась. И тут же заметила, как его взгляд стал мягче. Чёрт. Он всегда замечал такие вещи. — Вот это мне нравится, — лениво протянул Будда. — Ты смеёшься без желания кого-нибудь поджечь. Редкий момент. — Не провоцируй меня. Я могу вернуть атмосферу. — Моя маленькая пожарная тревога, ты даже угрожаешь очаровательно. — Фу. Не называй меня так довольным голосом. — Не могу. Ты слишком красиво злишься. Селин закатила глаза и уставилась в небо. Это была ошибка. Потому что молчание рядом с ним никогда не оставалось просто молчанием.Оно начинало думать за неё. Она почувствовала, как внутри снова поднимается то странное, тяжёлое, тёплое ощущение, которое в последние дни преследовало её постоянно. Будда ничего не говорил.Просто ждал. Спокойно. Терпеливо. Будто знал, что рано или поздно она сама всё скажет. И это бесило сильнее всего. — Я ненавижу, когда ты вот так молчишь, — пробормотала она. — Почему? — Потому что у меня появляется чувство, будто ты уже знаешь, что я скажу. — А ты скажи что-нибудь неожиданное. Она повернула голову к нему. — Ты меня пугаешь. Будда моргнул. Потом неожиданно расплылся в широкой довольной улыбке. — О, наконец-то честный разговор. — Не радуйся так сильно! — Поздно. Я уже внутренне праздную. Он перевернулся на спину, сцепив руки за головой. — И чем именно я пугаю мою огненную фурию? Селин нахмурилась. Слова застряли где-то между горлом и сердцем. Потому что проблема была не в нём. А в ней. В том, как спокойно он разрушал её привычную систему защиты. В том, как рядом с ним ей всё сложнее было прятаться за сарказмом. В том, что он видел её насквозь — и почему-то не уходил. Она медленно выдохнула. — Я не понимаю, что со мной происходит. Будда повернул к ней голову. Без насмешки теперь. Только внимательно. — Это уже ближе к правде. — Не смотри так довольно. — Не могу. Ты сейчас добровольно говоришь о чувствах. Для меня это исторический момент. Где-то должен заплакать Зевс. Селин тихо засмеялась, прикрыв глаза рукой. — Ты невозможный… — А ты избегаешь главную тему уже минуты три. — Потому что главная тема ужасная. — Насколько ужасная? Она убрала руку с лица и уставилась на него почти обвиняюще. — Я что-то чувствую к тебе. Тишина. Даже ветер будто притих. Селин сама замерла после этих слов, словно не ожидала, что действительно скажет их вслух. Будда не пошутил сразу. И это было опаснее любых шуток. Он смотрел на неё долго. Спокойно. Почти нежно. А потом очень тихо спросил: — И что именно тебя так пугает? Чувства… или то, что они ко мне? — Второе. — Справедливо. Я роскошная проблема. — Ты самодовольный. — Но не неправый. — Вот за это я тебя особенно ненавижу. — Нет, мой маленький багровый грнмлин. Вот тут как раз начинается самое интересное. Она резко села. — Не называй это “интересным”! Я буквально лежу тут и пытаюсь понять, почему меня эмоционально трясёт от одного твоего присутствия! Будда сел следом, удивительно спокойно наблюдая за её паникой. — А меня трясёт от твоего смеха, когда ты забываешь контролировать себя. Видишь? Мы оба страдаем. — Ты не страдаешь. Ты наслаждаешься. — Очень. Он сказал это настолько честно, что Селин беспомощно уставилась на него. — Ты вообще умеешь смущаться? — С тобой? Постоянно. — Врёшь. — Нет. Просто у меня это выглядит как флирт и психологические провокации. Она фыркнула.Будда улыбнулся шире. Потом чуть наклонился ближе. Не резко. Никогда резко. Он всегда двигался так, будто давал ей возможность остановить его в любую секунду. И именно поэтому остановить его было так сложно. — Хочешь понять, что чувствуешь? — тихо спросил он. Селин подозрительно прищурилась. — Мне заранее не нравится твой тон. — Это потому что у тебя плохой жизненный опыт. — Это потому что рядом с тобой у меня вообще больше нет безопасных решений. — Зато есть интересные. Она хотела съязвить. Правда хотела. Но вместо этого просто выдохнула: — И что ты предлагаешь? Будда поднял руку. Медленно. Коснулся кончиками пальцев её щеки. И весь мир внезапно стал слишком маленьким. Селин вздрогнула так заметно, что он тихо усмехнулся. Не издевательски. Скорее довольно. — Вот. Уже реакция. — Замолчи… — Не могу. Я учёный. Мне нужно фиксировать результаты эксперимента. — Ты худший учёный в истории. — Но самый красивый. — Будда! Он рассмеялся. Тихо. Тепло. Почти ласково. И продолжил едва ощутимо вести пальцами по её коже — по щеке, линии шеи, запястью. У Селин сбилось дыхание.Это было ужасно. И прекрасно. И ужасно именно потому, что прекрасно. — Что ты сейчас чувствуешь? — спросил он мягче. Она сглотнула. Честный ответ застрял в груди. Слишком большой. Слишком настоящий. — Как будто… — она нахмурилась, пытаясь подобрать слова. — Как будто внутри всё перестаёт шуметь. Будда замер. Совсем ненадолго. Но она заметила. И почему-то именно это заставило её сердце ударить сильнее. — Опасная вещь, — тихо сказал он. — Ты даже не представляешь, насколько. Селин медленно подняла руку. На этот раз сама. Коснулась его груди через тонкую ткань. И тут же почувствовала, как он выдохнул. Очень тихо. Но не спокойно. Она удивлённо моргнула. — Подожди… это ты сейчас занервничал? — Нет. Пауза. — Да. Она уставилась на него с искренним шоком. — Ого. Это исторический момент. — Не привыкай, морковка. Я всё ещё намного опаснее тебя. — Ага. Конечно. Но теперь она уже улыбалась. По-настоящему. Без защиты. Будда смотрел на неё так внимательно, будто в этот момент для него не существовало ничего вокруг. И именно это окончательно разрушало ей нервы. — Ты сейчас опять так смотришь… — Как? Она тихо выдохнула. — Будто я тебе очень нравлюсь. Он медленно наклонился ближе. Настолько, что она почувствовала тепло его дыхания. И улыбнулся той самой спокойной, опасной улыбкой. — Моя любимая катастрофа… я уже давно перестал делать вид, что это не так. Тишина между ними натянулась до предела. Селин смотрела ему в глаза и впервые не пыталась убежать. Вообще. Ни шуткой. Ни сарказмом. Ни хаосом. Будда заметил это сразу. Конечно заметил. Его взгляд стал чуть темнее. Чуть тише. И гораздо честнее. — Поцелуй меня, — выдохнула Селин раньше, чем успела испугаться собственных слов. Будда застыл. Буквально на секунду. Потом прикрыл глаза и тихо рассмеялся себе под нос. — Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала? — Нет. — Отлично. Тогда я не буду мешать прекрасному моменту осознанием. Она фыркнула нервно, но договорить уже не успела. Он поцеловал её медленно. Сначала почти осторожно. Будто действительно давал ей шанс передумать. Но Селин сама подалась ближе. И это его сломало. Не внешне. Будда всё ещё выглядел спокойным. Но она почувствовала момент, когда контроль у него всё-таки дрогнул. Рука на её талии сжалась сильнее. Дыхание стало глубже. Поцелуй — жаднее. Настоящий. Не игра. Не флирт. Не провокация. И когда он всё-таки отстранился, то несколько секунд просто смотрел на неё так, будто сам пытался вернуться в реальность. Потом тихо выдохнул и провёл рукой по лицу. — Ну всё. Селин моргнула. — Что “всё”? Он посмотрел на неё с совершенно обезоруживающей честностью. — Я только что на пару секунд потерял и просветление, и голову одновременно. Она уставилась на него. А потом вдруг рассмеялась. Громко. Живо. Почти счастливо. Будда тоже не удержался от смеха. — Вот, — довольно протянул он. — Это уже гораздо больше похоже на мою любимую рыжую катастрофу. Селин ткнула его в плечо. — Замолчи. — Не хочу. — Почему? Он снова притянул её ближе — медленно, лениво, будто им вообще некуда было спешить. И тихо сказал ей прямо в губы: — Потому что ты наконец перестала убегать от меня, и я собираюсь наслаждаться этим максимально долго. Лунный свет расползался по саду серебром, цепляясь за листья, за воду пруда, за светлые пряди волос Селин, рассыпавшиеся по груди Будды. Ночь была тёплой, ленивой, почти сонной — из тех, в которых даже ветер двигается медленно, будто тоже не хочет разрушать момент. И это раздражало Селин. Потому что всё было… слишком спокойно. Слишком правильно. Слишком хорошо. Она лежала у него на груди, слушая ровный стук сердца под щекой, и с подозрением понимала, что ей удобно. Настолько удобно, что мозг уже начинал искать подвох. А это был очень плохой знак. — Знаешь, — пробормотала она наконец, лениво водя пальцем по складке его одежды, — меня пугает, когда ты молчишь. Над головой тихо хмыкнули. — Правда? А я-то думал, это моя самая безопасная форма существования. — Нет, — Селин даже не подняла голову. — Когда ты молчишь, создаётся ощущение, что ты либо что-то задумал… либо уже победил. Будда задумчиво посмотрел в небо. — Хм. Второе звучит романтичнее. Она ткнула его пальцем в ребро. — Вот. Теперь всё нормально. Ты снова раздражаешь. — Спасибо, моя рыжая катастрофа. Я старался вернуть тебе чувство дома. Селин фыркнула и удобнее устроилась у него под боком, а потом вдруг замерла, осознав, насколько естественно это сделала. Будда почувствовал это сразу.Конечно почувствовал. Этот человек замечал всё. Абсолютно всё. Иногда ей казалось, что он слышит даже те мысли, которые она ещё не успела нормально подумать. Он чуть скосил взгляд вниз, наблюдая за её лицом с откровенно довольным видом. — О-о-о… — протянул он лениво. — Кто-то сейчас понял, что сам прижался ко мне ещё ближе? — Замолчи. — Нет, мне слишком интересно. Продолжай. Я хочу увидеть, как далеко зайдёт твоя адаптация к чувствам. — Я тебя сейчас утоплю. — Малышка, ты лежишь на мне. Если ты меня утопишь, ты тоже пострадаешь. — Это жертва, на которую я готова пойти. — Как драматично. Ты идеально подходишь Олимпу. Селин закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. Она уже даже не пыталась скрывать улыбки рядом с ним. И это, кажется, радовало Будду сильнее всего. Он лениво перебирал её волосы, пропуская рыжие пряди между пальцами так спокойно, будто занимался этим всю жизнь. И от этой простой, почти невинной ласки внутри у неё снова становилось странно тепло. Тихо. Спокойно. Она ненавидела, насколько ей это нравилось. — Ты слишком довольный, — подозрительно пробормотала она. — Конечно. У меня на груди спит мой личный апельсиновый апокалипсис и впервые за всё время не пытается устроить эмоциональный пожар. — Я всё ещё могу. — О, я знаю. Именно это делает ситуацию такой захватывающей. Он усмехнулся, потом чуть наклонил голову, внимательно глядя на неё. — Хотя, если честно… сейчас бояться должен я. Селин приподняла бровь. — Это ещё почему? Будда театрально вздохнул. — Потому что я, кажется, случайно оказался в параллельной реальности. Смотри сама: ты не убежала после поцелуя, сама попросила меня остаться, лежишь тут как довольный кот… — Я не— — И даже не споришь достаточно агрессивно. Это пугает. Она тихо рассмеялась. И этот смех снова ударил по нему слишком сильно. Будда замолчал на секунду. Настоящую секунду. Селин почувствовала, как у него чуть сбилось дыхание, и медленно подняла голову. — Что? Он посмотрел на неё с такой странной смесью насмешки и честности, что у неё внутри что-то снова дрогнуло. — Ничего особенного, Селин. Просто пытаюсь привыкнуть к мысли, что ты существуешь. — Это звучит как бред. — Это и есть бред. Ты вообще вся — очень красивая проблема для моей психики. — У тебя есть психика? — Уже нет. Ты её разрушила. Но клянусь она была очень крепкая. — Слабый. — Нет, — он лениво улыбнулся, — это ты опасная. Она фыркнула, но взгляд всё равно смягчился. Тишина снова накрыла их мягким одеялом. Где-то стрекотали ночные насекомые. Вода в пруду тихо шевелилась от ветра. Мир будто отступил подальше, оставляя их вдвоём в этой странной, невозможной паузе между хаосом и чем-то слишком настоящим. Селин долго молчала, потом вдруг тихо призналась: — Знаешь… раньше мне казалось, что если я к кому-то привяжусь, то всё закончится плохо. Будда не перебил. Только продолжал медленно гладить её по волосам. — Ну, технически, — задумчиво протянул он, — учитывая твой характер, шанс катастрофы всё ещё очень высокий. Она ткнула его локтем. — Я серьёзно. — Я тоже. Я просто добавляю реализма. Селин закатила глаза, но потом выдохнула и снова улеглась щекой ему на грудь. — Просто… я не умею всё это. — Что именно? — Ну… это. Она неопределённо махнула рукой между ними. — Быть рядом. Не убегать. Не психовать каждые пять минут. Будда усмехнулся. — Не переживай. Психовать ты всё ещё прекрасно умеешь. — Будда. — Что? Я поддерживаю твои сильные стороны. Она тихо рассмеялась. А он снова замолчал. И на этот раз Селин почувствовала, как его рука чуть крепче обняла её за талию. Совсем немного. Но достаточно. — Если тебе станет легче, — тихо сказал он спустя паузу, — я тоже не особо умею вот это всё. Она недоверчиво подняла голову. — Ты? Да ты ведёшь себя так, будто флиртуешь с людьми с рождения. — О, это я умею великолепно. Я про другое. Он лениво провёл пальцем по её щеке. — Про то, чтобы хотеть остаться. Пауза стала глубже. Селин смотрела на него слишком внимательно. А Будда неожиданно тихо усмехнулся и отвёл взгляд в сторону сада. — Вообще, это довольно смешно. — Что? — Я всю жизнь делал что хотел, уходил когда хотел, всегда был один, никого особо не подпускал… а потом появилось одно рыжее искушение с синдромом хаоса… — Прекрати называть меня— — …и теперь я лежу ночью в саду и думаю: “Только бы она опять не начала убегать”. Селин замерла. А потом вдруг рассмеялась. Тихо сначала. Потом громче. И Будда невольно улыбнулся, глядя на неё так, будто это был самый любимый звук в мире. — Ты сейчас признался в чувствах через жалобу, — сквозь смех выдавила она. — Это мой стиль. Я мужчина сложной духовной организации. — Ты невозможный. — За то полностью в твоём распоряжении.. И вот это прозвучало уже совсем иначе. Без насмешки. Без игры. Просто… честно. Селин медленно затихла.Смотрела на него долго-долго, будто заново привыкала к мысли, что этот человек действительно рядом. Что он не исчез. Не играет. Не требует. Просто остаётся. И именно это, кажется, пугало её сильнее всего. Будда заметил перемену в её взгляде мгновенно. Конечно заметил. Он чуть наклонился ближе. — Эй, — тихо позвал он. — Не начинай опять думать слишком громко. Я буквально слышу, как у тебя внутри происходит эмоциональная гражданская война. Селин фыркнула. — Отстань. — Не-а. Теперь это моя любимая форма развлечения. Она уже открыла рот, чтобы съязвить в ответ… И вдруг резко дёрнулась. Потому что его пальцы неожиданно скользнули по её боку. — БУДДА— Он с абсолютно невинным видом продолжил её щекотать. — О, смотри. Она всё-таки чувствует эмоции кроме сарказма. — Я тебя ненавижу! — Селин задыхалась от смеха, пытаясь вывернуться. — Перестань, Будда! — Нет. Ты слишком мило смеёшься, мой маленький рыжик. — Я тебя сейчас ударю— — Насилие в отношениях. Как печально. Она всё-таки вывернулась, нависнув над ним с победным видом и растрёпанными волосами. Тяжело дышала.Смотрела на него. А Будда… просто замолчал. Потому что в лунном свете, с раскрасневшимися щеками, со сбившимся дыханием и этим живым, счастливым блеском в глазах Селин выглядела настолько красивой, что у него на секунду действительно отключились все мысли. Вообще все. И она это заметила. Прищурилась. — Что? Он медленно улыбнулся. Очень медленно. — Ничего, моё любимое бедствие. Пауза. А потом тихо добавил: — Просто я опять потерял голову. И прежде чем она успела спрятаться за сарказмом, он притянул её ближе и поцеловал. Мягко. Медленно. Так, будто никуда не спешил. И Селин вдруг поняла, что впервые в жизни не хочет убегать вообще никуда.