Не богиня, а стихийное бедствие

Сад был удивительно спокойным для места, где обычно даже воздух казался вовлечённым в чужие споры и бессмертные драмы. Листва почти не шевелилась, словно сама решила не вмешиваться в то, что сейчас происходило между двумя упрямыми существами, которые по странному стечению обстоятельств называли это разговором. Селин стояла посреди тропинки так, будто собиралась объявить не просто правило, а новую религию. Слишком прямо. Слишком уверенно. И с тем выражением лица, которое обычно предшествует либо гениальной идее, либо катастрофе — иногда это было одно и то же. Будда сидел на траве чуть в стороне, лениво опираясь на ладонь, и выглядел так, словно его сюда принесло не решение, а само мироздание, которое устало спорить. Он медленно поднял на неё взгляд. — “День без лжи”, — повторил он, растягивая слова с ленивой насмешкой. — Звучит как то, что придумали люди, которые никогда не пробовали жить с тобой. Селин тут же прищурилась. — Очень смешно. — Я и не пытался быть смешным. Я пытался выжить. Она закатила глаза, но угол губ всё равно дрогнул — предательски. — Просто сегодня ты говоришь правду. Без твоих выкрутасов, без этих… философских увёрток, без “я имел в виду вселенский контекст”. Будда чуть наклонил голову, будто всерьёз задумался. — То есть ты хочешь удалить из меня меня же? — Я хочу, чтобы ты был нормальным. — Это уже звучит как оскорбление, — спокойно заметил он. — Или как вызов богам. Селин резко вздохнула. — Я серьёзно, ленивый просветлённый. Он мгновенно оживился. — О, ты уже нервничаешь. Это мой любимый этап разговоров с тобой. Она ткнула пальцем в его сторону. — Не уходи от темы. — Я не ухожу, — он мягко улыбнулся. — Я её обхожу. С уважением. Как опасную территорию. Селин фыркнула и скрестила руки. — Всё. Говоришь только правду. Любую. Без фильтра. — Любую? — переспросил он, и в голосе мелькнуло что-то слишком довольное. — Любую. — Даже ту, после которой ты обычно либо бросаешь в меня что-то, либо делаешь вид, что меня не существует? — Особенно её. Будда на секунду замолчал, будто мысленно проверял, стоит ли человечеству вообще соглашаться на такие условия. Потом кивнул. — Ладно. Но ты первая пожалеешь. — Я не пожалею. — Это тоже звучит как ложь, но начнём с малого. Селин шумно выдохнула, села на траву напротив него и упрямо уставилась так, будто собиралась поймать его на первом же слове. Поначалу всё действительно выглядело почти мирно. Почти. Она держалась подозрительно ровно. Даже слишком. Как человек, который идёт по тонкому льду и делает вид, что это парк для прогулок. Будда наблюдал за этим с выражением лёгкого научного интереса, как будто перед ним не девушка, а редкий вид природного хаоса, который зачем-то пытается вести себя прилично. — Тебе со мной хорошо? — вдруг спросил он. Селин ответила слишком быстро: — Да. Пауза. Будда медленно моргнул. — Слишком чисто. Давай ещё раз, но без попытки убежать после ответа. — Я не убегаю. — Ты только что убежала словом. Она раздражённо выдохнула, откинула волосы назад. — Да, мне нормально с тобой. Доволен? — Нет, — спокойно сказал он. — Потому что “нормально” ты используешь, когда не хочешь признаться в чём-то более интересном. Селин резко подняла на него взгляд. — Ты сейчас просто придираешься. — Я сейчас спасаю разговор от скуки. Она прищурилась. — Ты всегда всё превращаешь в допрос? — Нет, — лениво ответил он. — Только когда ты начинаешь выглядеть так, будто вот-вот скажешь что-то честное. Селин резко встала. — Я вообще всегда честная. Будда даже не пошевелился. — Сядь. — Нет. — Сядь, иначе ты сейчас начнёшь ходить кругами и убеждать себя, что ты победила. Она замерла. Посмотрела на него. И с раздражённым вздохом снова села. — Ненавижу тебя. — Неправда. — Почему?! — Потому что ты вернулась. Селин замолчала. И это молчание было громче любого её крика. Будда слегка наклонился вперёд. — Попробуем проще. Ты скучала, когда меня не было? — Нет. Слишком быстро. Слишком автоматически. Он даже улыбаться не стал — просто смотрел. — Давай ещё раз. — Я ответила! — Ты отрефлексировала. — Это одно и то же! — Нет. Это то, что ты делаешь, когда не хочешь чувствовать. Селин резко вдохнула. И впервые за весь разговор перестала играть в победу. Пальцы сжали траву. Чуть сильнее, чем нужно. — Я не обязана это обсуждать… — Ты сама сказала: день без лжи, — мягко напомнил он. Пауза. И в этой паузе у неё будто что-то щёлкнуло — не громко, но точно. Селин отвела взгляд. — Я… скучала. Слово вышло неуверенным. Слишком честным для неё. Будда замер на долю секунды. А потом тихо, почти облегчённо рассмеялся. Не насмешливо — мягко. Тепло. С тем самым выражением, которое у него появлялось редко и от этого становилось опаснее любых шуток. — О, — протянул он. — Вот теперь разговор стал интересным. Селин тут же повернулась к нему. — Не смей так реагировать! — Почему? Это моя любимая часть эксперимента. — Это не эксперимент! — Тогда почему ты выглядишь так, будто только что призналась в государственной тайне? Она открыла рот… и не нашла ответа. Будда лениво откинулся на траву, довольный, как человек, который аккуратно разбудил вулкан и теперь наблюдает, как он делает вид, что просто дышит. — Теперь твоя очередь, — сказала Селин, слишком быстро меняя тему. — Ты уверена? — его бровь чуть приподнялась. — Абсолютно. — Опасное слово от тебя. Он на секунду стал серьёзнее. Совсем немного. Настолько, что это почти не подходило к его обычной ленивой маске. И всё же он сказал: — Я скучаю по тебе даже тогда, когда ты рядом. Тишина упала не резко — скорее мягко, как ткань, которая накрыла всё лишнее. Селин моргнула. Потом ещё раз. — Это… — она запнулась. — Это уже читерство. Будда усмехнулся. — Почему? — Потому что это звучит как что-то, что нельзя проверить. — А тебе обязательно всё проверять? Она отвела взгляд, будто пыталась спрятать реакцию, которая явно не слушалась её. — Это… странно. — Да. — И слишком честно. — Ты же сама просила. Селин фыркнула, но уже без прежней защиты. — Ты невозможный. — А ты впервые не споришь со мной до конца. Он повернулся к ней чуть ближе. И в голосе снова появилась его привычная игра — но мягче, тише: — Скажи честно… тебе это нравится или ты просто ещё не придумала, как это разрушить? Селин посмотрела на него. Долго. И впервые не нашла ни одной колкой фразы, которая бы не звучала фальшиво. — Я не знаю, — честно сказала она наконец. И это было, возможно, самое опасное, что она могла произнести рядом с ним. Будда улыбнулся. Медленно. С тем самым спокойным удовольствием, в котором уже не было игры — только уверенность человека, который понял, что никуда это не денется. — Отличный ответ, — тихо сказал он. — Значит, ты уже в процессе. Селин тихо выдохнула, не отводя взгляда. И на этот раз — не попыталась сбежать ни словами, ни шуткой, ни привычной катастрофой. Просто осталась сидеть рядом. И это, пожалуй, было честнее любой их “правды”.