Не богиня, а стихийное бедствие

Всё началось с совершенно обычного вопроса.Именно такие вопросы обычно и ломают людям жизнь. Селин сидела на перилах одного из балконов Вальгаллы, свесив ноги вниз и лениво крутя в пальцах чужое яблоко, которое она, судя по всему, где-то украла по дороге. Ветер шевелил её волосы, солнце медленно сползало к горизонту, окрашивая белый камень золотом, а сама она выглядела подозрительно задумчивой. Это уже было опасным симптомом. Будда лежал неподалёку прямо на широкой мраморной скамье, закинув руки за голову с таким видом, будто в мире вообще не существовало срочных проблем. Хотя рядом с Селин срочные проблемы обычно появлялись сами, как стихийное бедствие. Он лениво наблюдал, как она хмурится собственным мыслям. — Хаос в милой упаковке, — протянул он наконец, — ты сейчас выглядишь так, будто собираешься либо задать философский вопрос… либо поджечь что-нибудь для эмоционального баланса. Селин даже не повернулась. — А если и то и другое? — Тогда я морально готовлюсь к катастрофе. Она тихо фыркнула и наконец посмотрела на него. — Ты ведь долго странствовал, когда был человеком? — Мгм. — Один? — В основном. — И тебе не было скучно? Будда приоткрыл один глаз. — Это очень странный вопрос от человека, который способен устроить конфликт с реальностью за пятнадцать минут одиночества. — Я серьёзно. — А я нет. Мне нравится раздражать тебя до начала серьёзных разговоров. Это создаёт атмосферу. Селин закатила глаза и кинула в него яблоко.Будда даже не пошевелился — просто поймал его одной рукой. — Видишь? Уже уютнее. — Невыносимый. — Но любимый. — Не наглей. — Я даже не разогрелся. Она всё-таки улыбнулась, хоть и попыталась это скрыть. Потом снова посмотрела куда-то вдаль. И на этот раз заговорила тише. — Кто был первым человеком, который решил пойти с тобой? Пауза. Совсем короткая. Но Будда замолчал так резко, что это почувствовалось почти физически. Селин тут же повернула голову. — Ого… — она прищурилась. — Это что сейчас было? — Что? — Ты замолчал без сарказма. Мне уже страшно. Он не ответил сразу. Просто смотрел на неё несколько секунд так внимательно, будто пытался решить что-то внутри себя. Это было редкостью. Будда обычно реагировал быстрее мысли. Шуткой. Улыбкой. Иронией. Чем угодно, лишь бы не показывать момент, когда что-то действительно задело его. А сейчас он молчал. Селин медленно спрыгнула с перил. — Эй. Подошла ближе. — Я не обязана знать, если ты не хочешь рассказывать. — Дело не в этом. — Тогда в чём? Он покрутил яблоко в пальцах и вдруг усмехнулся. Тихо. Почти устало. — Это невозможно нормально объяснить словами. — Ты сейчас звучишь подозрительно драматично. — Это потому что ты плохо на меня влияешь. — Враньё. Ты был драматичным ещё до моего рождения. — А теперь стал профессионалом. Селин села рядом с ним на скамью, подтянув одну ногу к себе. — Ну так что? Кто это был? Будда посмотрел на неё. Очень спокойно. И почему-то именно это спокойствие вдруг стало странно тяжёлым. — Хочешь увидеть? Она моргнула. — Что? — Не услышать. Увидеть. Селин несколько секунд просто смотрела на него. Потом медленно прищурилась. — Подожди… в каком смысле “увидеть”? Уголок его губ чуть дрогнул. — В прямом. — Нет-нет, это уже звучит как начало либо великой идеи, либо преступления против пространства-времени. — Почему “либо”? Она не выдержала и рассмеялась. — Будда! — Что? Ты сама встречаешь любую божественную способность как человек, которого сейчас будут незаконно похищать. — Потому что рядом с тобой это всегда реальная вероятность! Он сел чуть ровнее и лениво потянулся. — Мы можем вернуться в прошлое. Селин замолчала. Потом очень медленно произнесла: — Вы, боги, вообще не умеете говорить нормальные вещи, да? — Нет. Это скучно. — Ты сейчас серьёзно сказал, что мы можем пойти посмотреть твоё прошлое? — Да. — Настоящее прошлое? — Поддельное закончилось. Она уставилась на него. — И ты вот так спокойно об этом говоришь?! — А как надо? — он пожал плечом. — С пафосом? “О, не осознанная, узри тайны времён”? Селин прыснула. — Нет, но хотя бы немного тревоги! Это же прошлое! — Оно уже произошло. Ему поздно переживать. Она открыла рот, собираясь что-то возразить… и закрыла обратно. Потому что это действительно звучало раздражающе логично. И это бесило ещё сильнее. — Ладно, — пробормотала она. — Допустим. И как это работает? Будда повернул к ней голову. — Мы можем попасть туда как наблюдатели. Никто нас не увидит, не услышит и не почувствует. Ты ничего не сможешь изменить. — То есть мы будем как призраки? — Скорее как зрители фильма, который уже давно закончился. Селин задумалась. И почему-то вместо страха почувствовала только ещё большее любопытство. Это тоже было очень плохим симптомом. — И ты реально готов мне это показать? Он усмехнулся. — Рыжее бедствие, ты уже и так перевернула мне жизнь. Пара сломанных временных границ меня не добьёт. — Это было почти романтично. — Не привыкай. Она толкнула его плечом. — Я вообще-то пытаюсь быть серьёзной. — А я пытаюсь не выглядеть человеком, который сейчас добровольно ведёт свою любимую смотреть самые личные воспоминания. Селин зависла. — …Твою любимую. Будда лениво посмотрел на неё. — Да? Она ткнула в него пальцем. — Ты сказал это слишком спокойно. — А как надо? Панически? — Не знаю! Но ты каждый раз говоришь такие вещи так, будто мы уже лет сто женаты! Он задумчиво кивнул. — Ну, учитывая скорость, с которой ты привязываешься ко мне эмоционально… — БУДДА. Он рассмеялся.Тихо, легко, с откровенным удовольствием наблюдая, как она возмущается. А потом вдруг протянул ей руку. — Пойдём. Селин посмотрела сначала на него. Потом на ладонь. И почему-то сердце стукнуло чуть быстрее. Не из-за путешествия во времени. Из-за того, как естественно он это сделал. Будто вообще не сомневался, что она пойдёт за ним. И самое ужасное было в том… что он оказался прав. Исторический центр Вальгаллы больше напоминал не место, а чью-то попытку собрать вечность в одном пространстве. Огромные арки уходили вверх так высоко, что терялись в золотистом тумане под куполом. Воздух пах старым камнем, дождём и чем-то странно холодным — будто временем, если бы у времени вообще был запах. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды светящихся символов, которые медленно двигались по мрамору, словно были живыми. Селин крутила головой по сторонам с тем самым видом, с каким обычно смотрят дети, впервые попавшие в место, где категорически запрещено всё трогать. Что, конечно, автоматически означало желание потрогать вообще всё. — Это выглядит подозрительно величественно, — пробормотала она, щурясь на огромный круглый зал впереди. — Мне уже не нравится. Будда шёл рядом совершенно спокойно, сунув руки в карманы, будто водил её не в древнее хранилище временных потоков, а показывал новый чайный магазин. — Ты говоришь так каждый раз, когда попадаешь в место, где нельзя устроить пожар. — Неправда. — Селин. Ты подпалила библиотеку Аида. Она возмущённо повернулась к нему: — Во-первых, это была одна полка. — Половина крыла. — Во-вторых, свеча упала сама. — Конечно. Злые свечи. Очень опасный вид. — Он все равно не обиделся... Почему то... — А ты хотела, чтоб он обиделся? Будто ты не знаешь Аида. — Не начинай. — Я даже не начинал, рыжий апокалипсис. Она толкнула его локтем в бок. Будда только довольно хмыкнул, даже не сбившись с шага. В центре зала стояла огромная арка из чёрного камня. Внутри неё медленно двигалось серебристое свечение, похожее одновременно и на воду, и на дым. Селин остановилась. На секунду. Всё её обычное хаотичное настроение вдруг слегка притихло. — Это и есть портал? — Угу. — Выглядит так, будто если я туда зайду, у меня появится ещё три психологические проблемы. — Не переживай. Они у тебя уже есть. — Будда. — Что? — Иногда я думаю, что ты родился исключительно для того, чтобы раздражать меня. Он лениво повернул голову. — А ты думаешь, у меня был выбор? Она фыркнула, но улыбка всё равно дёрнулась в уголках губ. Будда подошёл ближе к арке, и серебристая поверхность внутри вспыхнула чуть ярче, будто узнала его. Селин подозрительно прищурилась. — Мне не нравится, что оно на тебя так реагирует. — Ревнуешь к порталу? — Я ревную к твоему самодовольству. — Это уже серьёзные отношения. Она закатила глаза так выразительно, что любой смертный драматично бы схватился за сердце. Но не отошла. Наоборот — подошла ближе. Слишком близко. И только теперь тихо спросила: — Ты правда покажешь мне? Будда посмотрел на неё чуть внимательнее. Без привычной насмешки. — Я бы не привёл тебя сюда просто ради красивой экскурсии, морковка. Селин задержала взгляд на его лице. Почему-то именно сейчас всё вдруг стало ощущаться... странно настоящим. Не как игра. Не как очередная их перепалка. Это были его воспоминания. Его прошлое. Та часть, о которой он почти никогда не говорил серьёзно. И это почему-то ощущалось интимнее любого флирта. Она резко отвернулась первой. Конечно. — Если там окажется, что ты в молодости был ещё более самодовольным, я уйду обратно пешком через время. Будда усмехнулся. — О, ты даже не представляешь, насколько я был невыносим. — Это физически возможно? — Я был юн, свободен и красив. — Ты сейчас описал Ареса после трёх бокалов. — И всё равно звучит привлекательно. — Нет. — Ты подумала “да”. — Я подумала “заткнись”. — Это твой романтический диалект. Селин уже открыла рот для нового возмущения, но Будда внезапно протянул ей руку. Просто. Спокойно. Без шутки. И это почему-то выбило её сильнее всех предыдущих подколов. Она посмотрела сначала на его ладонь, потом на него. — Ты сейчас выглядишь подозрительно серьёзным. — А ты подозрительно долго думаешь. — Я анализирую уровень возможной катастрофы. — Со мной? Максимальный. — Вот! Спасибо за честность! — Всегда пожалуйста. Он всё ещё держал руку протянутой. Терпеливо. Как будто вообще не сомневался, что она возьмёт её. И это раздражало. Очень. Потому что он был прав. Селин шумно выдохнула и всё-таки вложила ладонь в его. — Если мы умрём, я тебя прокляну. — Если мы умрём, это будет очень неудобный разговор. — Ты ужасен. — А ты всё ещё держишь меня за руку. Она тут же попыталась выдернуть пальцы обратно. Будда мгновенно сжал их крепче. Лениво. Но уверенно. — Поздно, солнечная катастрофа. Теперь это выглядит эмоционально. — Отпусти меня. — Нет. — Почему?! Он чуть наклонился к ней ближе, и в глазах сразу появилось то самое опасно-весёлое выражение. — Потому что ты сейчас нервничаешь и делаешь вид, что не нервничаешь. Это редкое зрелище. Я хочу насладиться моментом. — Я не нервничаю. — Ты уже второй раз поправила волосы за минуту. Селин замерла. Медленно убрала руку от головы. Будда победно улыбнулся. — Попалась. — Я тебя ненавижу. — Нет. Это уже давно не ненависть. Она прищурилась. Он усмехнулся ещё шире. И прежде чем она успела придумать достойный ответ, просто шагнул вместе с ней в портал. Мир исчез мгновенно. Не было ни вспышки, ни грохота. Только ощущение, будто реальность внезапно выдернули из-под ног. Селин рефлекторно вцепилась в его руку крепче. Вокруг мелькали свет, тени, какие-то размытые силуэты эпох и мест, будто тысячи воспоминаний проносились мимо них одновременно. Она услышала далёкие голоса. Смех. Плач. Шум битв. Музыку. Чьи-то молитвы. На секунду стало по-настоящему жутко. — Будда— — Я рядом. И почему-то этого хватило. Через мгновение земля снова появилась под ногами. Жаркий воздух ударил в лицо первым. Потом запах. Лес. Сухая трава. Дым костра. Где-то далеко стрекотали насекомые. Селин резко остановилась, моргая от яркого солнечного света. Перед ними тянулся лес. Совсем не похожий на Вальгаллу. Живой. Настоящий. Тёплый ветер шевелил листья, где-то рядом журчала вода. И чуть дальше, у небольшого костра, сидел молодой мужчина. Светлые волосы были короче и собраны в высокий конский хвост. Черты лица — чуть резче. Одежда проще. Но взгляд… Селин медленно повернула голову к Будде рядом с собой. Потом снова посмотрела на юношу у огня. И вдруг тихо выдохнула: — О нет. Будда лениво поднял бровь. — Что? Она ткнула пальцем в молодого Сиддхартху. — Ты реально вообще не изменился. Он посмотрел на свою молодую версию, потом совершенно серьёзно заявил: — Неправда. Посмотри на телосложение. Сейчас я значительно привлекательнее. Селин уставилась на него. — Ты сейчас звучишь как Арес. — Это был удар ниже просветления. Она прыснула со смеху. А молодой Сиддхартха у костра тем временем задумчиво смотрел в огонь, явно даже не подозревая, что две будущие проблемы его жизни уже стоят в нескольких метрах и обсуждают его мышцы. Жар от костра доходил даже до них. Селин стояла рядом с Буддой, скрестив руки на груди, и разглядывала молодого Сиддхартху с таким вниманием, будто пыталась найти хоть какие-то кардинальные отличия. Не нашла, кроме прически. Это раздражало. Особенно потому, что даже сидя в полном одиночестве посреди незнакомого леса, молодой Будда выглядел так, словно мир был его личной проблемой, а не наоборот. Он сидел на поваленном бревне возле костра, лениво вращая в пальцах ветку. Рядом спокойно жевал траву светлый конь. Всё вокруг выглядело слишком… мирно. Подозрительно мирно. — Нет, серьёзно, — пробормотала Селин, щурясь. — Ты даже сидишь одинаково. Это уже диагноз. Будда невозмутимо пожал плечом. — У хороших привычек длинная жизнь. — У самодовольства тоже. — Видишь? Ты уже говоришь как человек, который слишком долго находится рядом со мной. — Это угроза, а не достижение. Он усмехнулся, но ничего не ответил. Селин снова посмотрела на юного Сиддхартху. Вблизи он казался… другим. Не мягче. Не добрее. Просто ещё не научившимся скрывать усталость. Она заметила, как долго он смотрит в огонь, как иногда чуть хмурится, будто думает о чём-то слишком тяжёлом для человека, который выглядит таким молодым. И почему-то внутри что-то тихо кольнуло. — Ты выглядел одиноким, — сказала она уже тише. Будда покосился на неё. — Нет. — Нет? — Я был один. Это не одно и то же. Селин хотела что-то ответить, но внезапно из глубины леса донёсся треск веток. Громкий. Тяжёлый. Молодой Сиддхартха мгновенно поднял голову. Весь расслабленный вид исчез за секунду. Теперь он выглядел как человек, который уже слишком много раз сталкивался с опасностью. Селин тоже напряглась. — Что это?.. Ответ вышел из-за деревьев сам. Огромный медведь. Настолько большой, что у Селин автоматически вырвалось: — ОГО. Медведь медленно вышел на свет, шумно втягивая воздух. Молодой Будда поднялся плавно, без резких движений. Не побежал. Не запаниковал. Но Селин заметила, как напряглись его плечи. — Ты что, вообще не боялся?! — повернулась она к Будде рядом. — Ещё как боялся. — Серьёзно? — Селин, это огромный лесной медведь, а не философская дискуссия. — Ну ты сейчас выглядишь так спокойно. — Потому что это воспоминание. В тот момент я мысленно уже писал завещание. Она прыснула. — Не драматизируй. — Он был размером с небольшую проблему Ареса. — Это всё ещё очень большое. — Именно. Молодой Сиддхартха тем временем медленно отступил на шаг, явно прикидывая, насколько быстро он успеет добраться до чего-нибудь тяжёлого и насколько это будет бесполезно. Медведь двинулся ближе. Селин невольно вцепилась в руку Будды. — Он сейчас нападёт? — Мм… вообще да, я был почти уверен, что— Но договорить он не успел. Из кустов внезапно вылетело что-то маленькое, рыжее и абсолютно без чувства самосохранения. Маленькая девочка. Босая. В лёгком синем греческом платьице. Лет пяти на вид. Она буквально влетела между медведем и Сиддхартхой, раскинув руки в стороны так уверенно, будто защищала не взрослого мужчину от дикого зверя, а двух детей от ссоры. — Стой! Не трогай его! Медведь… остановился. Селин моргнула. Потом ещё раз. — Что. Будда рядом уже откровенно улыбался. Молодой Сиддхартха, судя по лицу, тоже не совсем понимал, что происходит. — Что ты делаешь?! — выдохнул он, мгновенно подаваясь вперёд и пытаясь осторожно оттащить девочку назад. — Ты вообще понимаешь, насколько это опасно?! — Нет! — возмущённо заявила она, вырываясь. — Он не опасный! Мы вообще-то играли! — Это медведь! — И что?! — Он может тебя съесть! — Не может! Он меня любит! Селин рядом с Буддой уже тихо задыхалась от смеха. — Смотри какая маленькая психопатка… — Да, — очень спокойно согласился Будда. — У меня тогда были примерно те же мысли. Маленькая рыжая девочка тем временем грозно ткнула пальцем в медведя. — Если ты будешь так пугать людей, я больше не буду с тобой играть! Медведь неожиданно жалобно рыкнул и… виновато сел. Молодой Сиддхартха застыл. Селин согнулась пополам от смеха. — Нет, подожди… подожди… он реально чувствует себя виноватым?! — Угу. — Это самый абсурдный разговор, который я видела. — Ты ещё не слышала следующую часть. Девочка тем временем продолжала спорить с медведем с видом уставшей матери троих детей. — В каком смысле ты мой должник?! — возмущалась она. — Ты бы вообще на моей территории и пяти минут не прожил! Медведь что-то проворчал. — Не оправдывайся! И вообще, не смей трогать людей! Они не еда! Она резко развернулась к Сиддхартхе. Очень серьёзно. — Ты же не еда? Молодой Будда несколько секунд молча смотрел на неё. Потом абсолютно честно ответил: — Очень надеюсь, что нет. — Отлично! — уверенно кивнула девочка и тут же снова повернулась к медведю. — Слышал? Он теперь наш друг! Друзей есть нельзя! Селин уже практически сползала на землю от смеха. Будда прикрыл глаза рукой, будто давно смирился с существованием этой сцены. — Я жалею, что показал тебе это воспоминание. — Нет, не жалеешь. Ты слишком наслаждаешься моим лицом сейчас. Он покосился на неё. И усмехнулся. Потому что она была права. Медведь ещё пару секунд недовольно топтался на месте, ворча что-то себе под нос таким тоном, будто именно его здесь только что смертельно оскорбили. Маленькая рыжая девочка стояла напротив него с руками в боки — босая, растрёпанная и абсолютно уверенная в том, что огромный хищник обязан её слушаться. — И не смотри на меня так! — возмущённо продолжала она. — Это ты виноват! Ты опять пугаешь людей! Медведь жалобно рыкнул. — Нет, не “р-р-р”, а “я понял, больше так не буду”! Селин рядом с Буддой уже задыхалась от смеха. — Нет, подожди… — она вцепилась ему в руку. — Она реально спорит с медведем! С медведем! Будда лениво наблюдал за происходящим, сунув руки в карманы. — Удивительно, но тогда меня это тоже впечатлило. — А он её слушается! — Видимо, ему тоже было проще согласиться, чем спорить. Медведь тем временем тяжело вздохнул, ещё раз обиженно фыркнул и наконец развернулся обратно к лесу. Девочка победно кивнула ему вслед. — Вот. Так-то лучше. Молодой Сиддхартха несколько секунд просто молча смотрел на неё. Очень внимательно. Как будто пытался понять, не перегрелся ли он случайно на солнце. — Это сейчас реально произошло? — наконец спросил он. — Конечно, — девочка пожала плечами так буднично, будто только что не остановила дикого зверя. — А что? — Ничего. Просто обычно люди не ругают медведей как соседских собак. — Ну он хороший. — Очень успокаивающая информация. — Просто нервный. Селин прыснула. — Она сейчас говорит про медведя так, будто это чей-то раздражительный родственник. — Возможно, для неё так и было, — спокойно заметил Будда. Девочка тем временем уже подошла ближе к костру и бесцеремонно уселась рядом с Сиддхартхой прямо на траву. Тот чуть приподнял бровь. — А ты всегда вот так разговариваешь с незнакомцами? — А ты всегда сидишь один посреди опасного леса? — Справедливо. Она довольно улыбнулась, будто только что выиграла спор. А потом наклонилась ближе и с абсолютно детским любопытством уставилась на него. — Ты человек? Сиддхартха тихо хмыкнул. — Надеюсь. — Это странный ответ. — Ты задала странный вопрос. — Нет, нормальный! — Не уверен. — Ну а вдруг ты лесной дух? Или демон? Или проклятый монах? Или… — “Проклятый монах” звучит обидно. — Но красиво. Селин рядом тихо засмеялась. — О нет. Она из тех детей, которые задают миллион вопросов и вообще не чувствуют страха. — Да, — спокойно согласился Будда. — Это было заметно сразу. Внизу у костра девочка уже продолжала допрос. — А как тебя зовут? — Сиддхартха. Она тут же нахмурилась. Очень серьёзно. — Сид… Сидха… Ситаха… Сидарта… Ситахата— Сиддхартха наблюдал за этим с откровенным интересом. — Тяжёлое имя? — Оно сломалось.