Не богиня, а стихийное бедствие

Селин рядом снова засмеялась. — Настроение: сломать чужое имя за три секунды. — Между прочим, это был первый человек, который сдался так быстро, — заметил Будда. — И как она тебя в итоге называла? Будда чуть улыбнулся, не отрывая взгляда от прошлого. — Смотри дальше. Девочка внизу наконец решительно хлопнула ладонями по коленям. — Всё! Теперь ты Сид. — Вот так просто? — Да. Это удобнее. — А моё мнение? — А ты бы всё равно ничего лучше не придумал. Сиддхартха неожиданно рассмеялся. Легко. Тихо. И Селин рядом вдруг замолчала на секунду, услышав этот смех. Потому что он почти не отличался от того, который она знала сейчас. Только был чуть моложе. Чуть свободнее. Будто человек ещё не успел пережить всё, что сделало его Буддой. Она посмотрела на стоящего рядом настоящего Будду. Тот продолжал спокойно наблюдать за воспоминанием. Без привычных шуток. Слишком внимательно. Селин снова перевела взгляд вниз. — А почему ты один? — спросила девочка, болтая ногами. — Разве тебе не скучно? — Я странствую. — Это не ответ. — Это буквально ответ. — Нет. Это уклонение. Сиддхартха прищурился. — Для ребенка ты слишком умная. Ты всегда разговариваешь так, будто тебе лет сорок? — Не знаю. Мне никто не жаловался. — Не успевали? — Наверное. Со мной вообще мало кто говорит. Селин рядом с Буддой уже снова смеялась. — Всё, я её обожаю. — Это взаимно опасное решение. — Нет, серьёзно, она потрясающая. Будда лишь тихо хмыкнул. А внизу у костра девочка всё не успокаивалась. — Так почему ты один? Сиддхартха несколько секунд молчал, глядя в огонь. — Потому что люди обычно не идут слишком долго рядом с теми, кто постоянно уходит. Девочка задумалась. Нахмурилась. Потом вдруг совершенно спокойно заявила: — Это глупо. — Что именно? — Быть одному. Мне бы было скучно. — Ты уверена? Я не самый удобный человек. — А я разговариваю с медведями. — Это я уже заметил. Она довольно улыбнулась, словно получила комплимент. Огонь у костра потрескивал ровно, будто сам слушал разговор и иногда вставлял свои комментарии через искры. Лес вокруг был тёплый, густой, живой — не тот, который пугает, а тот, который наблюдает. Девочка всё ещё сидела слишком близко к незнакомому человеку, как будто понятие «личное пространство» ей ещё не выдали при рождении. Сиддхартха смотрел на неё с тем спокойным, чуть уставшим интересом, который появляется у людей, внезапно понявших, что их день уже не будет нормальным. — Ты вообще откуда взялась? — наконец спросил он. — Из леса, — уверенно ответила она. — Это не объяснение. — Это факт. — Плохой факт. — Почему? — Потому что он ничего не объясняет. Она задумалась ровно на одну секунду. — Я сбежала. — Уже лучше. — От тёток. — Уже хуже. Селин рядом с Буддой тихо прыснула. — Она реально как я в детстве, да? Будда не ответил сразу. Только чуть склонил голову, наблюдая за сценой так, будто пересматривал что-то давно известное. — Да, — наконец сказал он. — Потрясающие сходства. Селин фыркнула, но не успела ответить — внизу девочка продолжала. — Они скучные, — заявила она. — Они всё время говорят “нельзя”, “опасно”, “веди себя как надо”. А потом удивляются, что я не веду себя как надо. А я ненавижу "как надо". Сиддхартха чуть наклонил голову. — И поэтому ты решила уйти в лес с медведем? — Он не мой медведь. — Это успокаивает. — Он просто здесь живёт. — Это хуже. Девочка пожала плечами, будто обсуждала погоду. — Он нормальный. Просто ему тоже одиноко. У него была сестричка, но она ушла куда то и не вернулась до сих пор. Наверное заблудилась. Селин уже почти лежала на плече у Будды от смеха. — Я не могу… она реально объясняет медведя как соседского подростка. — Он и был таким в её интерпретации, — лениво ответил Будда. Сиддхартха тем временем перевёл взгляд на неё внимательнее. — Тебе не страшно одной? Она замолчала. На секунду впервые перестала болтать. И это выглядело почти чужим. — Я привыкла, — сказала она наконец. И тут же добавила, чуть быстрее: — Но это скучно. Сиддхартха долго смотрел в огонь. Потом спокойно сказал: — Люди обычно не говорят “скучно” про одиночество. — А что они говорят? — Что оно тяжёлое. — Оно тяжёлое только если ты сидишь и ничего не делаешь. Селин рядом вдруг перестала смеяться. Слишком знакомая интонация. Она тихо посмотрела на Будду. — Она… — Угу, — спокойно ответил он. — Это же мои слова… — Да. Он не продолжил. И это было достаточно. Внизу девочка уже снова оживилась, будто не заметила паузы. — А ты куда идёшь? — Я не иду куда-то конкретно. — Тогда это глупо. — Почему? — Потому что если ты не идёшь куда-то, ты просто теряешься. Сиддхартха усмехнулся. — Может, я и теряюсь. — Тогда тебе нужен кто-то, кто не потеряется. Он посмотрел на неё чуть внимательнее. — И ты предлагаешь себя? — Я ещё думаю. — Очень щедро. — Я не люблю принимать быстрые решения. — Ты только что спорила с медведем. — Это другое. — Конечно. Пауза. Девочка вдруг наклонилась ближе, серьёзно рассматривая его лицо. — Ты странный. — Мне говорили. — Но не опасный. Сиддхартха чуть улыбнулся. — Ты так быстро определяешь людей? — Да. Это удобно. — И часто ошибаешься? — Пока нет. Ты первый человек, который мне попался. Селин тихо выдохнула. — О боги… она вообще не чувствует страха. Будда смотрел вниз спокойно. — Это ещё не отсутствие страха. — А что? — Просто он ещё не научился с ней спорить. Селин медленно перевела взгляд обратно.Девочка тем временем вдруг сказала: — Ты один. — Да. — Значит тебе нужен кто-то рядом. Сиддхартха приподнял бровь. — Это обязательное правило? — Нет. Это просто логично. Он тихо усмехнулся. — Логика у тебя очень уверенная. — Я права. — Часто? — Почти всегда. — Скромно. — Я стараюсь.-она улыбнулась очень знакомой самодовольной улыбкой. Селин уже не смеялась. Она просто смотрела. Слишком внимательно. — Это… — она тихо сказала. — Это очень знакомая улыбка... Будда не сразу ответил. — Да. Он слегка повернул голову к ней. — Эту улыбку я запомнил на всю жизнь. Селин снова посмотрела вниз. Девочка уже чуть ближе придвинулась к Сиддхартхе. Слишком легко. Слишком естественно. — А если бы кто-то пошёл с тобой? — спросила она. Сиддхартха молчал несколько секунд. Долго. Честно. — Я бы не стал никого заставлять идти со мной. — Я не про заставлять. — Тогда про что? — Про выбор. Пауза. Сиддхартха посмотрел на неё чуть мягче. — Люди редко выбирают идти в неизвестность. — Видимо люди всегда такие скучные. Он тихо рассмеялся. И в этот момент Селин вдруг перестала дышать на секунду. Потому что этот смех… она уже знала. Просто ещё не понимала, почему. Девочка тем временем, как будто уже приняла решение за обоих, сказала: — Я пойду с тобой.-девочка хлопнула в ладошки и улыбнулась во все 32 зуба. Сиддхартха моргнул. — Это было быстро. — Я не люблю ждать. — А твои тётки? — Я от них уже ушла. — Они будут искать тебя. — Они обычно уходят на несколько лет, возможно даже не заметят. Селин рядом с Буддой тихо прошептала: — Она же… Но не договорила. Будда не отвёл взгляда. Только очень спокойно сказал: — Да. И внизу у костра маленькая рыжая девочка сидела рядом с будущим тем, кто однажды перестанет быть просто человеком. И ещё не знала, что уже сделала выбор, который нельзя будет отменить. Огонь в костре стал ниже, мягче, будто сам лес решил говорить тише, чтобы не перебивать то, что происходило внутри круга света. Сиддхартха не сразу ответил. Он смотрел на девочку так, как смотрят не на ребёнка — а на решение, которое внезапно возникло посреди жизни и требует честного ответа, без привычных уклонений. — Ты понимаешь, что это значит? — спросил он наконец. Девочка пожала плечами так легко, будто разговор шёл о прогулке до соседнего дерева. — Это значит, что я иду с тобой. — Это значит неизвестность. — Я уже живу в неизвестности. Когда я играла с медведем я понятия не имела что смогу встретить настоящего человека. Сиддхартха чуть прищурился. — Это не одно и то же. — Для меня одно и то же, — спокойно сказала она. Селин рядом с Буддой тихо выдохнула, не отрывая взгляда. — Она сейчас звучит как ты, — пробормотала она. — Я это заметил, — ответил Будда. — Поздновато. — Нет… не “как ты”. Она… — Селин замолчала, подбирая слово. — Она как будто ещё не сломалась. Будда не ответил. Только посмотрел вниз внимательнее. А там девочка уже продолжала, совершенно не подозревая, что её сейчас рассматривают как начало чего-то гораздо большего. — Я люблю тёток, — заявила она. — Но они всё время пытаются решить, какой я должна быть. Говорят, что я должна жить по правилам, но сами не знают, кто их установил. — И ты решила, что лучше уйти к человеку, которого знаешь пять минут. — Уже шесть, — серьёзно поправила она. Сиддхартха тихо усмехнулся. — Это многое меняет. — Конечно. Пауза. Он смотрел на неё дольше, чем обычно люди смотрят на такие решения. Не потому что не верил. А потому что понимал: такие решения не отменяются потом словами. — У тебя нет дома, — сказал он спокойно. — У тебя тоже нет, — тут же ответила она. Сиддхартха чуть замер. И это было не возражение. Это было признание. Селин рядом вдруг тихо рассмеялась — коротко, без привычной громкости. — Она попала, — сказала она. — Угу, — ответил Будда. Девочка тем временем наклонилась ближе к огню, будто проверяя, не врёт ли он. — Дом — это место, где тебя ждут и куда ты хочешь возвращаться, — сказала она. — А меня никто не ждёт. Не хочу возвращаться туда, где со мной говорят только животные. Сиддхартха посмотрел на неё внимательнее. — А если никто не будет тебя держать? — Тогда я буду идти сама. — Даже если будет тяжело? — Тогда особенно. Пауза. Очень короткая. Но плотная. Селин вдруг перестала улыбаться. — Это же… — тихо начала она. — Она же не как ребёнок говорит. Будда не отводил взгляда. — Я знаю. — Это ненормально. — Нет, — спокойно ответил он. — Это честно. Тогда я не знал на сколько она не обычный ребенок. Внизу девочка резко поднялась на ноги, будто разговор уже закончился и решение принято окончательно. — Ну? — спросила она. — Ты идёшь или нет? Сиддхартха смотрел на неё долго. Слишком долго для случайного ответа. И слишком спокойно для случайного выбора. — Я не беру людей с собой, — сказал он наконец. Девочка нахмурилась. — Почему? — Потому что путь, который я выбрал, тяжёлый. — Я не спрашивала, лёгкий он или нет. Он чуть наклонил голову. — Тогда зачем тебе идти? Она задумалась ровно на секунду. — Потому что ты один. Сиддхартха усмехнулся. — Это не причина. — Это достаточная причина, чтоб не искать причину. Ты усложняет себе жизнь поисками ненужных терминов. Пауза. Он посмотрел в огонь. Потом снова на неё. И вдруг сказал тише: — Я не обещаю, что останусь. Девочка пожала плечами. — Я тоже не обещаю. Селин рядом с Буддой замерла. — Она… — тихо сказала она. — Она даже не пытается привязать его. — Да, — ответил Будда. — Она просто… идёт. — Да, потому что она шла одна ещё до того, как меня встретила. Пауза. Селин посмотрела вниз снова. И уже не смеялась. Внизу Сиддхартха медленно выдохнул. — Как тебя зовут? Девочка улыбнулась так, будто этого вопроса ждала с самого начала. — Селин. Селин в настоящем мире резко моргнула. Будто её кто-то слегка ударил тишиной. — …что? Она повернулась к Будде. — Подожди. Он не ответил. Только смотрел вниз. Спокойно. Слишком спокойно. — Это… — Селин нахмурилась. — Это просто совпадение? — Ребенок, который сбегает от тёток, разговаривает с животными и удивляется тому, что видит человека, а не духа или божества? - Будда театрально задумался.- Да, скорее всего совпадение. — Но почему я не помню этого... Будда чуть наклонил голову. — Смотри дальше. Внизу девочка — Селин — сидела у костра и болтала ногами. — Ну? — спросила она снова. — Теперь ты скажешь “нет”? Сиддхартха долго смотрел на неё. И наконец очень тихо произнёс: — Тогда ты будешь первой, кто пойдёт со мной. Пауза. Лес будто стал ещё тише. Селин в настоящем мире не двигалась. — Я… — она тихо сказала. — Я была первой, кто пошел с тобой. Будда не посмотрел на неё сразу. Только после паузы. — Да, — спокойно ответил он.— Ты слишком быстро и сильно повлияла на мое дальнейшее существование. Внизу у костра маленькая девочка улыбнулась широко, как будто мир наконец стал правильным. — Отлично, — сказала она. — Тогда я иду. Сиддхартха чуть усмехнулся, почти незаметно. — Ты не боишься? — А ты? Он не ответил сразу. И это было честнее любого ответа. Селин рядом с Буддой тихо прошептала: — Я же… я просто взяла и пошла... Будда медленно кивнул. — Да. — Почему я… почему так легко? Он не сразу ответил. А потом тихо сказал: — Потому что тогда ты ещё не знала, что такое “потерять”. И лес вокруг продолжал жить своей жизнью. Но уже что-то в нём изменилось — будто одна тропа только что выбрала своих путников сама. Мир вокруг будто сместился. Лес, в котором они стояли мгновение назад, растворился не резко — он просто начал терять плотность, как сон, который не хочет держаться за форму. Воздух стал другим: плотнее, суше, наполненным запахом пыли, дыма и человеческой усталости. Селин не сразу поняла, что они уже “там”. Просто в какой-то момент под ногами оказалась не трава, а утоптанная земля. Рядом — Будда. И чуть в стороне, будто вырезанная из чужого времени, та самая картина: молодой Сиддхартха и маленькая она. Она. Селин на секунду забыла, как дышать нормально. Но не от страха. От странного, почти болезненного узнавания. — Это… — тихо выдохнула она, не отрывая взгляда от девочки. — Это уже не похоже на чужую историю. Будда не посмотрел на неё сразу. Он наблюдал за прошлым так, как смотрят на реку, в которую нельзя войти дважды — спокойно, без попытки вмешаться, но с той странной внимательностью, которая бывает только у тех, кто уже всё это прожил. — Это и не чужая, — сказал он наконец. Селин резко усмехнулась, но без привычной лёгкости. — Очень утешительно. Он чуть склонил голову. — Я не утешаю. Я объясняю правила. Она хотела ответить что-то острое — привычное, защитное. Но слова не собрались. Потому что там, впереди, маленькая она уже шла рядом с Сиддхартхой, цепляясь за его присутствие так естественно, будто иначе и быть не могло. Они двигались дальше. И мир вокруг стал беднее. Не в смысле денег. В смысле жизни. Деревня появилась внезапно — как рана на теле земли. Покосившиеся дома, худые люди, лица, в которых усталость жила дольше, чем надежда. Дети с глазами слишком взрослыми для своих тел. Тишина, которая не была спокойствием — только отсутствием сил. Сиддхартха впереди остановился, оглядывая деревню так, будто пытался понять не только что он видит, но и почему мир вообще устроен так. Маленькая Селин шла рядом с ним, наоборот — слишком живая для этого места. Как искра, случайно попавшая в сухую траву. — Почему они такие грустные? — спросила она прямо, без осторожности, подходя ближе к группе людей. Сиддхартха посмотрел на неё. — Потому что так устроена жизнь, — ответил он после паузы. — В ней много страдания. Она нахмурилась. — Это ты сейчас придумал? Он чуть улыбнулся, но не отшутился. — Нет. Это наблюдение. Селин в настоящем времени резко отвела взгляд, будто ей стало тесно внутри собственного дыхания. — Ты уже тогда так говорил… — пробормотала она. Будда не перебил. Он просто позволил ей слушать дальше. Маленькая она уже смотрела по сторонам, и в её взгляде не было жалости. Только любопытство, почти упрямое. — Если они страдают… — вдруг сказала девочка, — значит им просто никто не показал, что можно по-другому. Сиддхартха слегка наклонил голову. — Ты думаешь, страдание можно отменить? — Нет. Я думаю, что его можно перебить чем-то другим хотя бы на время, — уверенно ответила она. И, не дожидаясь ответа, она уже подошла к старому мужчине с музыкальным инструментом — что-то вроде потрёпанной лютни. — Играй, — сказала она ему так, будто это не просьба, а очевидный факт мира. Мужчина растерялся. Он посмотрел на неё, потом на Сиддхартху, потом снова на неё. И… начал играть. Сначала неуверенно. Потом — чуть смелее. А затем маленькая Селин просто… ожила. Она начала двигаться в такт, смеяться, тянуть за собой людей, которые сначала не понимали, что происходит, а потом — вдруг начинали включаться. Как будто её хаос был заразным. Селин в настоящем тихо фыркнула. — Конечно… — пробормотала она. — Даже тогда я не могла просто стоять спокойно. Будда чуть усмехнулся, не отрывая взгляда от сцены. — Ты никогда не умела “просто стоять”. Ты всегда вмешивалась, но никого не оставляла равнодушным. Ты меня научила этому. — Я... Тебя научила? — Посмотри. Я был одинок и мне было не плохо, но ты слишком быстро поселилась в сердце. Как и у этих людей. Маленькая Селин уже кружилась между людьми, заставляя даже самых уставших хоть немного улыбаться. Кто-то сначала смотрел настороженно. Потом — осторожно. Потом — с удивлением. И вот уже деревня, которая минуту назад была тяжёлой и тихой, начала дышать иначе. Сиддхартха стоял чуть в стороне. Смотрел. И впервые за всё время его лицо перестало быть только наблюдающим. В нём появилось что-то живое. Тёплое. Опасно тёплое. — Она идёт с тобой? — спросил кто-то из людей. Он посмотрел на девочку. — Она идёт рядом со мной, — ответил он спокойно. — Но я не уверен, что это “со мной”. Селин в настоящем чуть сузила глаза. — Ты тогда всегда так говорил? Будда кивнул. — Я не присваивал. Даже то, что уже принадлежало мне. Она не ответила. Потому что маленькая она уже снова тянула кого-то в танец, смеясь так, будто мир вообще не умеет быть тяжёлым. И в этом смехе было что-то, что Селин узнавала слишком хорошо. И слишком болезненно. Многие люди из той деревни пошли вместе с ними в путь и дальше. По многим деревням и поселениям они прошлись как толпа абсолютного счастья и прихватывали все больше людей. Маленькая Селин была счастлива. До того момента, как они пришли к океану. Шторм того океана пришёл так, будто небо просто решило больше не терпеть. Сначала исчез свет — не резко, а медленно, как если бы кто-то сверху провёл ладонью по миру и приглушил его. Потом ветер стал другим: плотным, тяжёлым, почти материальным. Он не просто дул — он толкал, ломал пространство между палатками, которые поставили люди для привала, выдавливая из них тепло и шум. И только море не менялось. Оно становилось хуже. С каждым ударом ветра оно будто поднимало голову. Уже не шумело привычно — рычало. Глухо, низко, с той глубинной яростью, от которой хочется отступить, даже если не понимаешь почему. Люди метались. Кто-то тащил детей, кто-то — свёртки с вещами, кто-то — просто воздух в лёгких, не зная, что хватать первым. Молитвы смешивались с криками, шаги — с падениями, паника — с попытками сохранить хоть какую-то видимость порядка. И всё это стекалось в одно место — к пещере. Селин стояла у входа. Ветер бил ей в лицо так, будто пытался выдавить её обратно внутрь. Волосы липли к щекам, одежда тянула вниз, но она не сдвигалась. Её взгляд был прикован к берегу — к линии, где песок уже перестал быть просто землёй и начинал растворяться в воде. Рядом Сиддхартха спокойно говорил с людьми, помогал заводить их глубже в укрытие. Его голос не повышался даже сейчас — в нём не было суеты, только точность. Как будто буря — не катастрофа, а просто сложная задача, которую нужно решить, не потеряв никого из рук. И вдруг всё сместилось. Женщина у входа сорвалась. — ААРОН! ААРОН! МОЙ СЫН! Имя разрывалось в воздухе снова и снова, пока не стало почти физически больным звуком. Селин повернула голову. Сначала просто взгляд. Потом — резкий фокус. Она увидела его. Мальчик стоял у самой кромки берега. Слишком маленький для этого расстояния. Слишком неподвижный для этого шторма. Волны уже подбирались ближе, будто проверяя, насколько он ещё принадлежит этому миру. — Он там… — тихо выдохнула Селин. И в этот момент всё внутри неё уже решило. Она сорвалась с места. Она не остановилась ни на шаг. Ветер ударил в неё сбоку, пытаясь сбить, песок резал кожу, вода уже летела в лицо, но она бежала прямо — как будто берег был единственным правильным направлением во всём этом хаосе. — ЭЙ! — её голос прорвался сквозь рев моря. — ТЫ ЧТО ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! Мальчик обернулся. И тут же расплакался. — Я… я потерялся! — Великолепно, — выдохнула Селин, хватая его за руку. — Просто идеально. Слушай, сейчас мы оба потерялись, только у меня, в отличие от тебя, есть план. Она уже развернулась обратно, потащив его за собой. И море взорвалось. Не волной. Движением. Будто сама вода решила, что ей больше не нужно притворяться спокойной. Поверхность разошлась. Из глубины поднялось нечто. Огромное. Неправильное. Слишком живое для того, чтобы быть частью природы. Щупальца прорезали воду, тяжёлые, влажные, покрытые чем-то, что не хотелось понимать. Они двигались с медленной, уверенной логикой хищника, который уже выбрал цель. Мальчик закричал. Селин резко выдохнула. — А вот это опасно… И в ту же секунду толкнула его назад. — БЕГИ В ПЕЩЕРУ! Он сорвался мгновенно. Она осталась. Одна. На линии между берегом и тем, что больше не было морем. Потому что сама не успела, ее уже обхватила щупальце. И только тогда Сиддхартха понял. — СЕЛИН?! — его голос сорвался внутри пещеры. Мальчик влетел внутрь, захлёбываясь словами и слезами. — ОНА ТАМ! ОНА ОСТАЛАСЬ! ЕЕ СХВАТИЛО ОНО! Сиддхартха не дослушал. Он уже бежал. Когда он вырвался наружу, ветер ударил в него так, будто хотел не просто остановить — стереть. И он увидел её. Одно из щупалец уже подняло её вверх, обхватив мертвой хваткой вокруг маленького тела — как будто рассматривало, как странную, случайно пойманную вещь. — СЕЛИН!!! — голос сорвался окончательно.