Не богиня, а стихийное бедствие

Если бы не желание Селин позлить сегодня бога войны, Будда бы не пошел вместе с ней к нему в гости. Арес поставил шахматную доску на стол так резко, что несколько фигур подпрыгнули, а одна пешка вообще трагично завалилась набок, словно уже заранее поняла, чем всё закончится. — Всё, — объявил он с видом полководца перед последней битвой. — Сегодня я тебя уничтожу. Селин, сидевшая напротив в кресле боком, с одной ногой под собой и второй лениво покачивающейся в воздухе, медленно подняла взгляд от фигур. — Какой именно способ уничтожения ты сейчас имеешь в виду? — поинтересовалась она совершенно серьёзно. — Эмоциональный? Физический? Интеллектуальный? Или как в прошлый раз, когда ты просто психанул и перевернул стол? — Это была тактическая капитуляция! — Ты кинул в меня ладью. — Потому что она предала меня! Будда, развалившийся неподалёку на диване так расслабленно, будто мир вообще не заслуживал его напряжения, тихо рассмеялся и закинул руку за голову. — Мне нравится, что у него любой нервный срыв звучит как официальный военный термин. — Я хотя бы борюсь! — возмутился Арес. — Нет, — лениво поправил Будда. — Ты эмоционально погибаешь с энтузиазмом. Селин прыснула со смеху. Арес ткнул в неё пальцем: — НЕ СМЕЙСЯ. ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ Я ТАКОЙ. — Это самая страшная попытка флирта, которую я слышала. — Это не флирт! Будда даже не открыл глаза. — Для него — да. — ПРЕДАТЕЛЬ. — Реалист. Селин уже смеялась в ладонь, пока расставляла фигуры. Рыжие пряди постоянно падали ей на лицо, и она раздражённо сдувала их, не прекращая улыбаться. Будда наблюдал за этим слишком внимательно для человека, который якобы вообще не был заинтересован происходящим. И, конечно же, она это чувствовала. — Даже не начинай, — предупредила Селин, не поднимая головы. — А я ещё ничего не сказал, морковка. — Вот именно. У тебя лицо уже подозрительное. — Это моё обычное лицо. — И это проблема, что в последнее время оно у тебя всегда такое. Будда наконец открыл глаза и лениво скользнул взглядом по ней — слишком медленно, слишком спокойно, слишком нагло. — Не знаю. Судя по тому, как ты сейчас сидишь… проблема тут скорее у моей концентрации. Селин замерла на секунду. ЭАрес резко поднял голову: — ЧЕГО? Будда даже не посмотрел на него. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я объяснял это вслух? — ДА! — Нет. Селин фыркнула и швырнула в Будду пешку. Он поймал её даже не глядя. — Насилие? — довольно протянул он. — Значит, внимание всё ещё моё. — Ты невыносим. — Но ты продолжаешь со мной разговаривать. — К сожалению. — Врёшь. Он улыбнулся уголком губ. Спокойно. Лениво. Но в глазах уже сверкало то самое раздражающе довольное веселье, от которого ей всегда хотелось одновременно ударить его и рассмеяться. Арес переводил взгляд с одного на другого с выражением человека, которого насильно втянули в чужой флирт без права выйти из комнаты. — Я вообще-то пытаюсь начать партию. — А мы пытаемся понять, — невозмутимо ответил Будда, — насколько долго ты продержишься прежде, чем начнёшь обвинять мебель в заговоре. — Я НЕ… Пауза. — Это было один раз. — Три. — ДВА С ПОЛОВИНОЙ! Селин уже почти лежала на столе от смеха. — Боги, Арес… ты сейчас звучишь как мужчина после трёх разводов и войны. — Я И ЕСТЬ МУЖЧИНА ПОСЛЕ ТРЁХ БРАКОВ И ВОЙНЫ! — Это многое объясняет, — пробормотал Будда. Наконец партия началась. Селин сделала первый ход легко и без лишних раздумий. Она двигала фигуры так, будто играла не в шахматы, а просто развлекалась. В этом и была проблема. Потому что через пару минут обычно выяснялось, что пока она улыбалась и шутила, твоя стратегия уже тихо умерла. Арес сразу наклонился вперёд. Слишком уверенно. — О-о-о, — довольно протянул он. — Ошибка. Селин даже не посмотрела на доску. — Нет. — Да. — Нет. — Ты открыла— — Арес, — перебила она устало, — если ты сейчас опять начнёшь праздновать раньше времени, мне станет скучно. — Я не праздную! Я анализирую! Будда тихо кашлянул: — Слово “анализирую” сейчас прозвучало очень смело. — Ты вообще на чьей стороне?! — На стороне развлечения. Арес драматично откинулся на спинку кресла. — Меня никто здесь не уважает. — Неправда, — спокойно сказала Селин. — Я очень уважаю твою способность превращать обычную игру в эмоциональную трагедию. — СПАСИБО. — Это не был комплимент. — Для меня был! Будда тихо засмеялся и поднялся с дивана. Медленно подошёл ближе. Слишком близко. Селин почувствовала его рядом ещё до того, как он наклонился над её плечом, рассматривая доску. И это было нечестно. Потому что он пах сандалом, тёплым дымом и проблемами. Большими. Очень привлекательными проблемами. — Хм… — протянул он задумчиво прямо над её ухом. — Ты специально его заманиваешь или это природный талант? — Не дыши мне в шею. — А тебе мешает? Она резко повернула голову. Слишком резко. И тут же поняла, что он был ближе, чем ожидалось. Настолько, что она видела ленивую улыбку ещё до того, как он успел её нормально показать. Будда явно наслаждался каждым её микродвижением. Каждой реакцией. Каждым раздражённым взглядом. — Ты ужасный человек, — тихо сообщила она. — Знаю. — И специально это делаешь. — Конечно. Он чуть наклонился ещё ближе. — Ты становишься невероятно милой, когда пытаешься делать вид, что тебя это не цепляет, малыш. — Я тебя сейчас укушу. — Вот видишь? А Арес считает, что это не флирт. — Я ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ! — возмутился Арес. — К сожалению, — вздохнул Будда. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ. — Это тоже звучит как привязанность. Селин снова расхохоталась. И именно в этот момент двинула фигуру. Спокойно. Почти между делом. Арес посмотрел на доску. Нахмурился. Наклонился ближе. Ещё ближе. Потом его лицо начало медленно вытягиваться. — Подожди… Селин молчала. Будда тоже посмотрел на доску и довольно усмехнулся. — О-о-о… нет. Нет, Арес. — ЧТО “НЕТ”?! — Она тебя разделывает. — НЕТ! — Да. Арес резко начал двигать фигуры глазами, пытаясь найти выход. С каждой секундой его выражение становилось всё трагичнее. — Это ловушка… — Мгм. — Ты загнала меня сюда специально?! — Мгм. — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ. — Ты уже говорил. — НО СЕЙЧАС СИЛЬНЕЕ! Будда тихо рассмеялся и опустился на подлокотник кресла Селин, совершенно бессовестно устраиваясь слишком близко. Его колено коснулось её ноги. Случайно. Конечно же случайно. Настолько случайно, что он даже не подумал отодвинуться. Наоборот. — Ты сейчас выглядишь слишком довольной собой, милая, — пробормотал он. — Потому что я выигрываю. — Нет. Потому что тебе нравится наблюдать, как он медленно теряет контроль. Селин улыбнулась. Медленно. Хищно. И Будда тихо цокнул языком. — Вот этот взгляд мне особенно нравится. — Какой ещё взгляд? — Тот, после которого обычно начинаются проблемы… и почему-то мне всегда хочется быть рядом именно в этот момент. Она закатила глаза. — Ты флиртуешь даже во время шахмат. — Я флиртую особенно хорошо во время шахмат. — Почему? — Потому что ты сидишь сосредоточенная, раздражённая, красивая и пытаешься командовать ситуацией. Он лениво провёл пальцем по спинке её кресла. — Это очень отвлекает. Селин почувствовала, как предательски дрогнуло сердце. И это её мгновенно разозлило. — Ты невозможен. — А ты всё равно меня слушаешь. Арес в этот момент выглядел как человек, которого эмоционально забыли в горящем здании. — МОЖНО Я ХОТЯ БЫ ДОСТОЙНО ПРОИГРАЮ?! — Нет, — одновременно ответили они. — ЖЕСТОКИЕ ЛЮДИ. — Мы боги, — поправил Будда. — ЭТО ХУЖЕ! Селин тихо засмеялась и поставила фигуру. — Мат. Тишина. Арес уставился на доску так, будто она лично оскорбила всю его родословную. Потом медленно поднял голову. — Это было грязно. — Это было красиво, — довольно возразил Будда. — ТЫ НЕ ПОМОГАЕШЬ! — Я и не собирался. Селин победно откинулась на спинку кресла, скрестив руки. — Ну что, великий полководец? Арес трагично закрыл лицо ладонями. — Я проиграл смысл жизни. Будда посмотрел на Селин. Потом медленно наклонился к ней ближе. Слишком близко. Как всегда. — Опасная девочка, — тихо пробормотал он. — В шахматах? — Нет. Его взгляд скользнул ниже и обратно к её глазам. Медленно. Откровенно. Без стыда. — Особенно когда начинаешь получать удовольствие от власти над чужой головой. Селин прищурилась. — Ты сейчас про игру? Будда усмехнулся. — А тебе какая версия понравилась больше? И, к её огромному раздражению, отвечать на этот вопрос ей совершенно не хотелось. Арес всё ещё трагично умирал над шахматной доской. Причём с таким искренним выражением лица, будто Селин не поставила ему мат, а лично разрушила его жизненные ценности, детские мечты и, возможно, пару внутренних органов. — Это было нечестно, — мрачно сообщил он, не отрывая взгляда от фигур. — Ты психологически давила. Селин победно развалилась в кресле, закинув ногу на подлокотник. — Арес, ты начал угрожать мне ещё до первого хода. — Это была атмосфера битвы! — Это была истерика с элементами стратегии, — лениво поправил Будда. Он всё ещё сидел слишком близко к Селин. Настолько близко, что она чувствовала тепло его плеча даже через ткань одежды. И, что раздражало сильнее всего, он прекрасно знал, что она это замечает. Будда лениво крутил между пальцев чёрного коня, наблюдая за ней с тем расслабленным интересом, который всегда означал проблемы. Большие. Очень личные проблемы. — Хотя должен признать, — протянул он, чуть наклоняя голову, — смотреть, как ты загоняешь людей в угол, оказалось неожиданно… привлекательным зрелищем. Селин фыркнула. — Ты сейчас пытаешься превратить шахматы во флирт? — Пытаюсь? — он тихо усмехнулся. — Лисенок, для меня всё давно превратилось во флирт, как только в этом появилась ты. Арес издал звук глубочайшего страдания. — Почему я вообще сижу между двумя людьми с сексуальным напряжением уровня стихийного бедствия? — Потому что ты на нас смотришь и завидуешь, — спокойно напомнила Селин. — Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ВЫ ОПЯТЬ НАЧНЁТЕ ЭТО. Будда даже не посмотрел в его сторону. — Мы ещё даже не начали. Селин резко повернула голову к нему. — Не договаривай. — А мне кажется, тебе интересно, что именно я хотел сказать. — Мне кажется, ты слишком много говоришь. — А тебе слишком нравится слушать. Она закатила глаза, но Будда уже заметил слишком лёгкую улыбку в уголках её губ и теперь выглядел откровенно довольным собой. Это было невыносимо. Он чуть подался вперёд, опираясь локтем о подлокотник её кресла. Ленивый. Расслабленный. Совершенно спокойный. И именно поэтому опасный. — В следующий раз сыграю с тобой я, — негромко произнёс он. Селин приподняла бровь. — В шахматы? — Мм… — Будда задумчиво покрутил фигуру между пальцев. — Не совсем. Арес наконец поднял голову. — Что значит “не совсем”? Будда перевёл взгляд обратно на Селин.И вот теперь в его глазах появилось то самое выражение. Тёплое. Насмешливое. Слишком откровенное. — Видишь ли, дорогая… — медленно произнёс он, — в шахматах тебе слишком нравится доминировать. Селин уже подозрительно щурилась. — И? — И мне стало любопытно посмотреть, что будет, если однажды ты окажешься не по ту сторону доски. Тишина повисла мгновенно. Арес моргнул. Один раз. Потом второй. — Подождите… — медленно начал он. — Вы сейчас вообще про шахматы? Будда лениво улыбнулся. — А как тебе самому кажется? Селин уставилась на него так, будто одновременно хотела придушить, ударить и, что хуже всего, рассмеяться. — Ты невозможен. — Зато честен. Он чуть наклонился ближе. Слишком близко. Его голос стал ниже и тише, так что Арес уже явно ничего не понимал, но чувствовал себя крайне лишним. — Ты сидишь тут такая довольная собой… — пробормотал Будда, не сводя с неё взгляда. — С этим взглядом “я всех переиграла”, с этой улыбкой, с привычкой загонять людей туда, куда тебе хочется… Его пальцы лениво постучали по шахматной доске. — И, знаешь, морковка… мне очень интересно посмотреть, как долго ты сможешь сохранять контроль, если играть начну я. У Селин предательски дрогнуло сердце. И Будда, конечно же, заметил. Конечно. Он всегда замечал. Вот что бесило больше всего. — Не смотри на меня так довольно, — пробормотала она. — Как именно? — Будто уже выиграл. Будда тихо рассмеялся. Медленно. Почти довольно. — О, малышка… — протянул он с ленивой хрипотцой в голосе. — В той игре, о которой думаю я, тебе совсем не захочется побеждать слишком быстро. Арес резко встал из-за стола. — ЛАДНО. ВСЁ. Я УХОЖУ. Ни один из них даже не повернул голову. — Я СЕРЬЁЗНО, ВЫ СТАЛИ СЛИШКОМ СТРАННЫМИ! — Поздно жаловаться, — усмехнулась Селин, всё ещё не отрывая взгляда от Будды. — Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ТРЕТЬИМ ЛИШНИМ В СОБСТВЕННОМ ДОМЕ! — Потому что так и есть, — спокойно ответил Будда. — НЕНАВИЖУ ВАС ОБОИХ! Он ушёл, продолжая трагично возмущаться себе под нос. Тишина после его ухода стала неожиданно мягкой. Селин всё ещё смотрела на Будду с прищуром. — Ты специально это делаешь, да? — Что именно? — Вот это своё… — она неопределённо махнула рукой. — Невыносимое спокойствие. Намёки. Будда улыбнулся уголком губ. — А тебе не нравится? Она открыла рот, чтобы ответить. И тут же закрыла обратно. Потому что проблема была не в том, что ей не нравилось. Проблема была в том, что нравилось слишком сильно. И этот самодовольный просветлённый засранец явно уже всё понял.