Не богиня, а стихийное бедствие

Афродита открыла дверь ещё до того, как Селин успела постучать. И это сразу показалось подозрительным. Не потому что богиня любви не умела чувствовать приближение людей — умела, конечно. Просто обычно она встречала гостей с ленивой грацией женщины, которая живёт внутри вечного праздника, а сегодня в её движениях было что-то слишком собранное. Слишком осознанное. Как у хирурга перед операцией. Селин остановилась на пороге и медленно прищурилась. — Почему у тебя лицо человека, который сейчас устроит мне эмоциональное вскрытие? Афродита даже не попыталась отрицать. Только мягко улыбнулась и отошла в сторону. — Потому что ты наконец пришла вовремя. — Это не ответ. — Это уже хороший знак. Обычно ты начинаешь убегать с первой секунды. Селин фыркнула и вошла внутрь. Воздух в покоях Афродиты пах цветами, вином и чем-то успокаивающим. Тяжёлые полупрозрачные ткани колыхались от тёплого ветра, золотой свет медленно стекал по белому мрамору, и всё вокруг выглядело так красиво, что хотелось либо расслабиться… либо начать подозревать ловушку. Селин выбрала второе как всегда. — Ладно. Что происходит? Афродита закрыла дверь за её спиной и несколько секунд просто смотрела на неё. Внимательно. Слишком внимательно. Это мгновенно заставило Селин внутренне напрячься. Плечи чуть поднялись. Подбородок — выше. Взгляд — острее. И именно это Афродита заметила первым. Конечно заметила. Она тихо вздохнула, будто увидела подтверждение собственной мысли. — Вот об этом я и говорю. — О чём? — Ты даже сейчас готовишься защищаться. Селин скрестила руки на груди. — Может, потому что ты смотришь на меня так, будто собираешься вытащить наружу мои подавленные эмоции и красиво разложить их по полочкам? — Не по полочкам. Я не настолько жестока. — Это вообще не успокаивает. Уголки губ Афродиты дрогнули. Но ненадолго. Потом она снова стала серьёзной. — Сегодня у тебя будет практика. Селин сразу насторожилась ещё сильнее. — Нет. — Ты даже не знаешь какая. — Но интонация мне уже не нравится. Афродита медленно подошла ближе. — Практика потери контроля над своими чувствами. Тишина повисла почти мгновенно. Селин моргнула. Потом издала короткий нервный смешок. — Ты сейчас буквально описала мой личный кошмар. — Именно поэтому это нужно. — Афродита, нормальные люди не стремятся потерять контроль над чувствами. — А ты не “нормально” его держишь. Селин хотела съязвить. Правда хотела. Но что-то в голосе Афродиты остановило её. Слишком много серьёзности. Слишком мало игры. — Ты постоянно напряжена, — тихо продолжила Афродита. — Даже когда смеёшься. Даже когда отдыхаешь. Даже рядом с теми, кого любишь. Селин резко подняла взгляд. — Я не… — Не начинай отрицать автоматически. Это уже почти рефлекс. Она прошла дальше в зал, жестом приглашая идти следом. Селин неохотно двинулась за ней, чувствуя внутри всё более неприятное ощущение. Потому что этот разговор становился слишком честным. А честность она любила исключительно в маленьких безопасных дозах. Большие вызывали желание сбежать через окно. Они вошли в просторный светлый зал с высокими окнами. Здесь было почти пусто — только длинные лёгкие шторы, несколько диванов и тихий вечерний свет, растекающийся по полу. Афродита остановилась посреди зала и повернулась к ней. — Ты знаешь, сколько сил Будда потратил на то, чтобы приблизиться к тебе? Селин нахмурилась мгновенно. — Причём тут он? — Потому что речь именно о нём. Сердце почему-то дёрнулось слишком резко. И это сразу разозлило. — Мы сейчас серьёзно будем обсуждать мои проблемы через Будду? — Нет. Через тебя. Афродита подошла ближе. Её голос оставался мягким, но теперь в нём появилась твёрдость. — Ты подпускаешь его ближе, чем кого-либо ещё. С ним ты смеёшься по-настоящему. Расслабляешься. Позволяешь себе быть шумной, хаотичной, живой, любящей… Она внимательно посмотрела на Селин. — А потом пугаешься этого и снова закрываешься. Селин отвела взгляд к окну. Слишком быстро. Слишком очевидно. Афродита заметила и это. — Видишь? — Ничего я не вижу. — Дорогая, ты сейчас буквально убегаешь глазами. — Потому что ты говоришь странные вещи. — Нет. Я говорю неприятно точные вещи. Тишина растянулась между ними. Селин чувствовала раздражение. И неловкость. И ещё что-то хуже. Узнавание. Она ненавидела это чувство. Ненавидела моменты, когда кто-то видел её слишком ясно. — Я не закрываюсь. Афродита посмотрела на неё почти устало. — Селин… ты превращаешь чувства в шутку быстрее, чем они успевают стать настоящими. — Это называется защитный механизм. — Это называется “мне страшно любить”. Слова ударили слишком точно. Селин сразу открыла рот для очередного саркастичного ответа. Но ничего не вышло. Потому что внутри вдруг болезненно кольнуло. Афродита смягчилась. — Послушай. Я не пытаюсь тебя сломать. Она медленно достала маленький стеклянный флакон. Тонкий, прозрачный, с золотистой жидкостью внутри. Слишком красивый. Слишком подозрительный. Селин немедленно ткнула в него пальцем. — Нет. — Да. — Почему всё опасное у тебя выглядит как дорогой парфюм? — Потому что стиль важен. — Это звучит как фраза злодейки. Афродита тихо рассмеялась. Потом снова стала серьёзной. — Это не яд. Не заклинание. И не приворот, прежде чем ты начнёшь драматизировать. — Я уже драматизирую. — Я заметила. Она осторожно покрутила флакон между пальцами. — Это всего лишь аромат, который ослабляет внутренние эмоциональные барьеры. — “Всего лишь”?! — Да. — Ты хочешь убрать мне психологическую защиту! — Временно. — ЭТО НЕ ДЕЛАЕТ СИТУАЦИЮ ЛУЧШЕ! Афродита подошла совсем близко. И впервые за весь разговор её голос стал по-настоящему тёплым. Без иронии. Без игры. — Селин… я хочу, чтобы ты хоть раз перестала воевать сама с собой. Тишина снова стала тяжёлой. Но уже по-другому. Мягче. — Ты не замечаешь, насколько устаёшь от постоянного контроля. А рядом с Буддой всё стало ещё хуже. Селин нахмурилась. — Что значит “хуже”? — Потому что теперь тебе есть что терять. Сердце опять предательски дёрнулось. Афродита продолжила тихо: — Он слишком долго и терпеливо учился проходить через твои стены. Через сарказм. Через бегство. Через привычку делать вид, что тебе всё равно. Она улыбнулась чуть грустно. — И знаешь, что самое забавное? Он ведь действительно почти добрался до настоящей тебя. Селин нервно усмехнулась. — “Почти” звучит обнадёживающе. — А потом ты снова испугалась. Пауза. — И начала напрягаться рядом с ним сильнее, чем раньше. Это было правдой. Самой отвратительной частью было именно это. Сначала рядом с Буддой стало легко. Потом — слишком легко. А потом внутри начала расти паника от того, насколько спокойно она чувствовала себя рядом с ним. И теперь каждый раз, когда он подходил слишком близко, шутил слишком мягко или смотрел на неё слишком внимательно — внутри мгновенно включалась защита. Афродита видела это. Конечно видела. — Поэтому я хочу убрать фильтр. Селин медленно подняла взгляд. — Чтобы что? — Чтобы ты наконец поняла, что именно чувствуешь, когда перестаёшь всё это душить. Тишина. Долгая. Потом Селин тихо пробормотала: — Это всё ещё звучит ужасно. — Зато честно. Афродита подняла флакон. И прежде чем Селин успела снова начать спорить, тихий аромат разлился в воздухе. Тёплый. Мягкий. Почти невесомый. Селин вдохнула автоматически. И мир вдруг стал тише. Не снаружи. Внутри. Исчезло постоянное напряжение под рёбрами. Пропал шум мыслей. Не стало привычной необходимости анализировать каждую эмоцию ещё до того, как она успеет появиться. Селин медленно моргнула. Воздух казался легче. Тело — спокойнее. Она опустила взгляд на собственные руки. Странно. Как будто впервые за долгое время ей не нужно было быть готовой защищаться. — Что ты… Даже голос звучал иначе. Мягче. Живее. Афродита наблюдала за ней очень внимательно. — Я просто убрала то, за чем ты пряталась слишком долго. Селин медленно выдохнула. Мыслей действительно стало меньше. Но эмоций — наоборот. И среди них одна вдруг стала особенно ясной. Тёплая. Сильная. Тянущая. Она резко подняла голову. И поняла раньше, чем успела подумать. — Мне нужно к нему. Слова вырвались сразу. Без анализа. Без попытки скрыть. Афродита только мягко улыбнулась. Словно именно этого и ждала. — Я знаю, дорогая. И впервые за долгое время Селин не попыталась поспорить сама с собой. Будда лежал в своем саду возле террасы у огромного дерева, скрываясь в тени густых листьев. Он лежал, как обычно. Но уже не расслабленно. Слишком внимательно для человека, который делает вид, что ему всё равно. Селин появилась. И мир стал тише. Не мягче. Тише. Она не шла — она приближалась. И в этом было что-то новое. Не привычная резкость. А уверенность без сопротивления внутри. Как будто кто-то убрал у неё внутренний тормоз, оставив только движение вперёд. Будда приподнялся на локте. И прищурился. — Ого… Пауза. Уголок губ чуть дёрнулся. — Афродита тебя отпустила… или это уже побочный эффект? Селин не ответила. Просто подошла. Слишком близко. И остановилась там, где расстояние уже перестаёт быть “разговорным”. Будда тихо выдохнул. — Ты идёшь ко мне как проблема… Пауза. — Или как катастрофа, которая решила, что её не остановят? Селин посмотрела на него. Долго. Без привычной защиты. Без “я контролирую ситуацию”. И это было хуже любой агрессии. — А ты как хочешь? — спокойно спросила она и села на колени. На ее лице было не ее обычное выражение, а что то на много нежнее. Пауза. Длинная. Неудобная. Будда чуть усмехнулся. Но в этой улыбке уже не было лёгкости. — Плохой вопрос. Пауза. — Потому что я обычно выбираю дистанцию, где я не… теряю инициативу. Селин, медленно подползла к нему, как кошка, выгибая спину. Этот жест Будда заметил очень ярко. Она оказалась рядом с его ухом, ее рука скользнула по его щеке. — Мне кажется ты не в том положении, чтоб задавать себе вопросы. Будда кайфовал от ее голоса и инстинктивно приближался ближе к ней. Ещё ближе. И теперь между ними не осталось безопасного воздуха. Будда выдохнул медленно. И на секунду закрыл глаза. Как будто это могло помочь, но не помогало. — Ты сегодня слишком уверенная.-его голос начал звучать ниже обычного. — Это плохо? Он открыл глаза.И посмотрел иначе. Глубже. — Это неудобно. Пауза. — И… слишком интересно. И мне это очень нравится. Селин чуть наклонила голову. И это движение само по себе стало давлением. — Дорогой, — её голос был мягким. Почти ленивым. Но с опасной точностью. — ты слишком напряжённый. Будда тихо усмехнулся. Коротко. И почти болезненно. — Ты сейчас говоришь так, будто это твоя работа — разрушать мои настройки. — Возможно.- пропела Селин прямо над его губами, а потом она медленно, кончиком языка провела по его губам. И вот здесь что-то у него дрогнуло. Не видно. Но ощутимо. Он выдохнул глубже. —Я знаю что должен тебя остановить... -он облизал языком свои губы.- но мне совсем этого не хочется. Селин грациозно запрыгнула на него сверху, красиво поправила волосы, смотря ему в глаза, от чего Будда на момент потерял реальность. —Селин... Ещё есть шанс... — Правда?-с иронией спросила Селин, приспуская брительку платья со своего плеча, обнажая его. -И сколько у меня времени до момента, когда ничего нельзя будет изменить? Будда на секунду перестал быть уверенным, что контролирует дистанцию, смотря на то место, где она только что обнажила кожу. — Селин… Голос стал ниже. Тише. — Ты сейчас играешь опаснее, чем обычно. Она наклонилась ближе. И он почувствовал это раньше, чем увидел. Как давление. Как тишину, которая становится слишком личной. — А ты выдержишь? — шёпот. И это было попадание. Будда тихо засмеялся. Но смех был уже не защитой. — Это звучит как вызов. Пауза. — А я плохо реагирую на вызовы, которые мне нравятся. — Интересно, что тебе ещё нравится?-ехидно улыбнулась Селин, показательно ведя руками вверх по своим ногам и поднимая подол короткой юбки выше к бёдрам, обнажая ноги полностью. И это добило контроль. Не полностью. Но достаточно, чтобы он перестал шутить автоматически. — О да... Это мне определенно нравится... Ты у меня сейчас отбираешь последние крупицы благородства, — сказал он тише. Пауза. — И мне даже… не хочется их возвращать. Селин не отводила взгляд. И это было самое опасное в ней сейчас — отсутствие отступления. Будда медленно выдохнул. И почти с раздражающей честностью сказал: — Это проблема. — Какая?- прошептала Селин. Он чуть наклонился ближе. Слишком близко для “просто разговора”. И слишком спокойно для “я контролирую”. — Я не останавливаю вещи, которые начинают мне нравиться, — сказал он. Пауза. — Даже если потом жалею. Тишина.И в этой тишине было уже всё: напряжение,срыв границы, и ощущение, что один шаг — и назад уже не будет “нормального разговора". —Мне безумно нравится как ты красиво формулируешь слова в предложения. Селин провела рукой по его груди, нагнулась к нему и легко поцеловала в губы. —Я говорила, что меня эта черта в тебе больше всего возбуждает? —Плохая девочка...- протянул он с наслаждением.- Я на грани, малышка. — Хорошо.- улыбнулась Селин, понимая, что осталось ещё немного и он не выдержит. - Ты в ловушке, Будда. И что ты будешь делать? Будда тихо рыкнул: — Доигралась, милая. Будда страстно впился ей в губы, и целовал ее жадным поцелуем, почти животным. Он руками исследовал ее спину, ягодицы, грудь, которую он просто начал мять будто это антистресс. Он целовал ее так, как ещё ни разу до этого, потому что их языки сплетались в таком бурном танце, что позавидовали бы все стили хореографии. Но в этот момент все как будто переключилось. Селин внезапно поняла, что пришла в себя, что фильтр Афродиты внезапно перестал действовать. Но Будда заметил это позже и к счастью очень быстро осознал. Он прижимал ее к себе, оба тяжело дышали. Будда вдыхал ее запах, пытаясь запомнить каждую секунду, которую пережил только что вместе с ней до того, как она вернулась в себя. Селин резко поняла, что все шло хорошо и она только что все разрушила. Резко, без предупреждения испортила момент. — Будда... Он молчал, закрыв глаза, стараясь глубоко вдыхать и выдыхать, собирая себя по частям. — Я... Я все испортила... Будда глубоко вздохнул, нежно провел рукой по ее голове и целуя в лоб. — Совсем немного... - ответил он хриплым голосом, но в нем чувствовалось разочарование, которое больно ударило по сознанию Селин.- Все хорошо. Это была ты, но... кто то тебе выключил тормоза. — Будда... — Все нормально, Селин.- на этот раз его голос был твёрже и он аккуратно ее от себя отстранил.- Я не успел... Но был близко... Он встал и сделал несколько шагов вперёд. — Ты уходишь?-испугалась Селин. — Нет.-сказал Будда и мягко на неё посмотрел.- Мне нужно побыть одному.