Не богиня, а стихийное бедствие

Во дворе стояла тишина, которая не имела ничего общего с покоем. Она была плотной, настороженной, почти физической — такой, будто воздух сам решил не делать лишних движений и не привлекать к себе внимания. Даже птицы исчезли. Даже листья на деревьях перестали шевелиться. Мир выглядел так, будто заранее подписал соглашение не вмешиваться в то, что сейчас произойдёт. Шива стоял посреди двора и медленно осматривал пространство, чуть наклоняя голову, будто слышал нечто, недоступное остальным. Он не просто смотрел — он уже перестраивал двор в своей голове, двигая невидимые элементы, соединяя линии, выстраивая будущее событие, которое пока существовало только в его взгляде. И это было самым тревожным. Потому что у Шивы никогда не было “просто идей”. Дверь дома открылась слишком резко для такой тишины. Селин появилась на пороге и сразу остановилась, как будто её взгляд наткнулся на знакомое ощущение опасности и удовольствия одновременно. Она не спросила ничего. Просто увидела Шиву. И улыбнулась. Не словами — всем выражением лица. Внутри дома Будда даже не стал подниматься. Он просто медленно открыл один глаз, уловив изменение в воздухе раньше, чем это стало очевидным. Слишком знакомое ощущение. Слишком частое. И всегда одинаково плохое. Селин уже сорвалась с крыльца вниз — не спускаясь, а буквально влетая во двор, будто её притянуло магнитом. Будда выдохнул, не открывая второго глаза. — Нет. Слово прозвучало устало, почти без надежды на влияние. Селин даже не остановилась полностью — только чуть повернула голову на бегу. — Что значит “нет”? Она уже была во дворе, и пространство вокруг неё словно сразу стало активнее — не потому что что-то произошло, а потому что она начала в него вмешиваться самим фактом присутствия. Будда наконец сел, наблюдая за тем, как Шива и Селин оказываются в одной зоне. — Это значит, что я заранее против всего, что вы сейчас собираетесь назвать “идеей”. Селин коротко рассмеялась, проходя мимо него так быстро, что даже воздух запоздал с реакцией. — Ты даже не видел идеи. — Мне и не нужно. У вас одинаковое выражение лица в момент катастрофы. Шива слегка повернул голову, заметив её приближение, и его губы едва заметно дёрнулись вверх. Селин замедлилась ровно настолько, чтобы успеть его разглядеть. И сразу прищурилась. — О, нет. Это тот взгляд. — Какой? — спокойно спросил он, не меняя положения. Она обошла его по дуге, словно оценивая не человека, а конструкцию. — Тот, после которого начинается что-то, что потом нельзя отменить. — Это слишком драматично. — Это слишком точно. Он не стал спорить. Только чуть поднял руку, и его жест прошёлся по воздуху так, будто он уже задавал структуру пространству вокруг них. Селин тут же переключилась на двор, двигаясь быстрее, чем сам разговор. Она подошла к ближайшему фонарю и легко постучала по нему пальцем, не глядя на результат. — Этот скучный. Фонарь вспыхнул мягким золотым светом. Селин резко остановилась на полшага, как будто мир только что ответил ей. И тут же усмехнулась. — Уже лучше. Она пошла дальше, не задерживаясь, словно проверка продолжалась. Фонари начали загораться один за другим — не как серия действий, а как единый отклик пространства на присутствие Шивы и её внимание. Свет потёк по дорожке, выстраивая линию, которая раньше была просто двором. Будда, наблюдавший за этим с порога, медленно поднялся полностью. Не потому что хотел участвовать. А потому что оставаться наблюдателем становилось физически небезопасно для психики. — Вы сейчас вообще понимаете, что делаете? — спокойно спросил он, проходя пару шагов вперёд. Селин, не оборачиваясь, махнула рукой, будто его голос был частью фонового шума. — Украшаем жизнь. — Вы её перегружаете. Шива даже не замедлил движение. Его взгляд оставался направленным вперёд, но пространство вокруг продолжало реагировать: свет становился глубже, плотнее, увереннее. И в этот момент музыка включилась сама. Резко. Слишком громко. Так, будто она давно ждала команды, которую наконец кто-то неосознанно дал. Селин на секунду застыла — и тут же подхватила ритм телом, словно он был продолжением её движения. Она развернулась прямо на дорожке, и огонь в фонарях на мгновение вспыхнул ярче, будто реагируя на её шаг. — Вот! — её голос почти перекрыл музыку. — Так намного лучше! Будда закрыл глаза ладонью. — Почему тебе всегда “лучше”, когда становится опаснее? — Потому что это честнее, — крикнула она через плечо, не прекращая движения. Шива чуть повернул голову. — Она права. — Конечно она права, — устало ответил Будда. — Это и есть проблема. Селин тем временем прошла вдоль декоративной конструкции у дорожки, задевая её рукой в движении. Конструкция дрогнула. Сначала почти незаметно. Потом с явным сомнением. И наконец решила, что стоять дальше не обязана. Она рухнула в клумбу с глухим звуком. Селин даже не обернулась полностью. Только посмотрела через плечо. — Она просто не была уверена в себе. — Она стояла, — ответил Будда. — Стояла токсично. Шива тихо усмехнулся, будто услышал хорошую шутку, и в этот момент рядом с ним вспыхнул куст. Не эффектно. Не демонстративно. Просто как факт, который наконец перестал скрываться. Будда посмотрел на него долго. Очень долго. — Ты сейчас скажешь, что это часть плана? Шива перевёл взгляд на куст, будто оценивал новую переменную. — Пока нет. — “Пока” — это самое страшное слово в твоём лексиконе. Селин уже стояла ближе к огню, наблюдая за ним с неожиданной мягкостью. — Он красивый, — сказала она тихо, почти задумчиво. И именно в этот момент дерево в глубине двора вспыхнуло следом, будто подтверждая, что тишина закончилась окончательно. Именно в этот момент за воротами послышались шаги. Тяжёлые. Уверенные. Совершенно не подозревающие о том, что их ждёт впереди. Геракл толкнул калитку плечом и вошёл во двор привычным широким шагом человека, который рассчитывал увидеть обычный день. Первым делом он заметил музыку. Вернее, почувствовал её. Она буквально била по воздуху так сильно, что вибрация ощущалась где-то в рёбрах. Геракл нахмурился. Потом увидел горящие фонари. Замедлил шаг. Потом заметил дым. Остановился. Где-то впереди Селин как раз спорила с Шивой о том, достаточно ли света возле будущей арки. Вернее, спором это назвать было сложно. Они оба уже двигались вокруг конструкции, одновременно что-то меняя. Шива проводил рукой над украшениями, заставляя золотые огни расползаться по резным узорам. Селин тут же отходила на несколько шагов назад, щурилась, оценивала результат и снова возвращалась вперёд. — Нет, здесь пусто. — Где именно? — Здесь. — Это очень расплывчатое описание. — Это очень пустое место. — Аргумент. И ещё один ряд огней вспыхнул вдоль арки. Геракл перевёл взгляд на дерево. Дерево горело. Не сильно. Но достаточно уверенно, чтобы считаться полноценным горящим деревом. Он некоторое время смотрел на него. Потом на куст рядом. Потом снова на дерево. Словно надеялся, что второй взгляд поможет найти логическое объяснение. Не помог. Селин тем временем уже забралась на нижнюю перекладину арки, пытаясь посмотреть на оформление сверху. Будда, стоявший чуть в стороне, заметил это первым. — Даже не думай. — Я ничего не делаю. — Именно это люди обычно говорят за секунду до падения. — Какая у тебя низкая вера в меня. — Какая у меня высокая статистика. Селин показала ему язык. Будда даже не удивился. За последние годы это стало полноценным способом общения. Геракл наконец нашёл в себе силы заговорить. — Что здесь происходит? Никто не ответил сразу. Не потому что игнорировал его. Просто все были заняты. Шива продолжал менять освещение. Селин пыталась доказать, что слева не хватает "ощущения праздника". Будда наблюдал за ними с выражением человека, который давно смирился со своей судьбой. Поэтому первым ответил именно он. — Подготовка свадьбы. Геракл ещё раз посмотрел на дерево. Потом на куст. Потом на перевёрнутую декоративную стойку возле клумбы. Потом обратно на Будду. — Это? Будда проследил направление его взгляда. — Да. — Всё это? — Да. — Горящее дерево тоже? — Особенно дерево. Геракл медленно закрыл глаза. Всего на секунду. Словно надеялся, что когда откроет их снова, мир станет разумнее. Мир отказался сотрудничать. В этот момент дверь дома открылась снова. Во двор неспешно вышли Парвати и Сати. У каждой в руках была чашка чая. Они выглядели удивительно спокойными для людей, которые наблюдали приближающийся свадебный апокалипсис. Вероятно потому, что наблюдали его уже не первый час. Обе устроились за небольшим столиком в тени. Некоторое время молча следили за происходящим. Селин уже спорила с Шивой о количестве искр возле дорожки. Шива доказывал, что искр достаточно. Селин утверждала, что недостаточно. Где-то за их спинами вспыхнул ещё один декоративный элемент. Никто из них даже не обернулся. Парвати сделала глоток чая. — Через десять минут загорится крыша. Сати задумчиво проследила взглядом за Шивой. Потом за Селин. Потом посмотрела на дерево. — Нет. — Почему? — Слишком очевидно. Парвати заинтересованно повернулась к ней. — Тогда что? — Арка. Она указала чашкой вперёд. Как раз в тот момент Селин, размахивая руками, пыталась объяснить очередную идею. Шива кивал с подозрительным энтузиазмом. Сати вздохнула. — Определённо арка. Геракл посмотрел сначала на них. Потом на Будду. Потом снова на них. — Они что... Он даже не закончил вопрос. Будда понимающе кивнул. — Да. — Делают ставки? — Да. — На пожар? — Да. — Почему никто не пытается это остановить? Будда посмотрел на Селин. Она в этот момент смеялась над чем-то, что сказал Шива, одновременно пытаясь поправить украшения и едва не запутываясь в них сама. Потом перевёл взгляд на самого Шиву. Потом снова на Геракла. И неожиданно усмехнулся. — Потому что уже поздно. И словно услышав его слова, декоративная арка впереди вспыхнула золотым огнём. На несколько секунд во дворе стало очень тихо. Даже музыка будто отступила на второй план. Сати медленно подняла чашку. Парвати раздражённо выдохнула. А Геракл просто смотрел на арку так, словно лично стал свидетелем гибели здравого смысла. — Я выиграла. — Ненавижу тебя. — Каждый раз одно и то же. А где-то впереди совершенно счастливые Шива и Селин уже обсуждали, как сделать всё ещё красивее.