Не богиня, а стихийное бедствие

Комната невесты выглядела так, будто внутри неё пытались одновременно устроить свадьбу, эвакуацию и экзорцизм — и никто так и не определился, что именно получилось в итоге. Воздух был густой от запаха цветов и лёгкой паники. Платья висели на спинках кресел, словно устали от собственного величия. Украшения разбросаны по столам так, будто кто-то пытался украсить хаос, но хаос оказался быстрее. На кровати лежали лепестки — слишком красивые, чтобы быть спокойными. А в центре этого идеального беспорядка сидела Селин. В свадебном наряде она выглядела так, будто её одновременно торжественно короновали и случайно осудили на вечность. Она не двигалась. Даже не моргала. Просто смотрела в зеркало с выражением человека, который внезапно понял: “меня сейчас оформят как постоянную версию меня же”. И эта версия, очевидно, была не согласована. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас принесут в жертву, — задумчиво сказала Афродита, наклоняясь ближе и пытаясь аккуратно закрепить ей прядь волос. Селин медленно повернула голову. Очень медленно. — Потому что по ощущениям это не свадьба, — ответила она трагически спокойно. — Это легальный захват личности. Афродита моргнула. — Ты сейчас выходишь замуж, а не подписываешь капитуляцию. — А по ощущениям — я подписываю пожизненный контракт с существом, которое может читать мои мысли и делать вид, что это “интуиция”. Где-то сбоку Сати не выдержала и тихо прыснула в бокал. — О, начинается классическая стадия “я передумала жить”. Парвати спокойно поправляла цветы в волосах Селин, как будто речь шла не о свадьбе, а о плановой укладке вселенной. — Дыши, — мягко сказала она. — Всё будет хорошо. Селин прищурилась. — Ты это говоришь слишком уверенно для женщины, которая ежедневно живёт с Шивой. Парвати даже не подняла глаз. — Именно поэтому я уверена. После Шивы никакая свадьба уже не страшна. Сати тут же добавила, лениво покачивая бокал: — Кроме второго Шивы. Второй Шива — это уже финальный босс. — Не произноси это вслух, — спокойно отрезала Парвати. Селин резко выдохнула, закрывая лицо ладонями. — Я не готова. Афродита наклонилась ближе, изучая её с почти научным интересом. — К свадьбе? — Ко всему сразу, — глухо ответила Селин из-под рук. — К тому, что теперь это не “он где-то там”, а “он официально рядом”. Постоянно. Легально. Без возможности вернуть обратно. Сати рассмеялась так, что чуть не пролила вино. — Тебя пугает законность любви? Селин резко поднялась с кресла. Стул с грохотом упал назад. Афродита даже не вздрогнула — у неё уже явно был иммунитет к подобным вспышкам. — Меня пугает не любовь! — всплеснула руками Селин. — Меня пугает то, что он теперь может смотреть на меня своим этим… абсолютно спокойным взглядом и иметь на это все права! — “Законный взгляд мужа”, — задумчиво повторила Сати. — Звучит как проклятие. — Это оно и есть! Парвати чуть улыбнулась. — Он же просто смотрит. — Он не “просто смотрит”! Он смотрит так, будто уже заранее знает, как именно я испорчу ситуацию через пять минут! — Это называется наблюдательность, — невозмутимо сказала Парвати. — Это называется психологическое превосходство! Сати наклонилась вперёд. — Нет, психологическое превосходство — это когда Шива молча приносит в дом факел и говорит, что “это для атмосферы”. — Это был один раз романтический жест, — тут же возразила Парвати. — Он поджёг половину занавесок, — напомнила Сати. — Они были эмоционально нестабильны, — спокойно ответила Парвати. Афродита подошла ближе и взяла Селин за подбородок, заставляя её посмотреть прямо. — Послушай меня. Ты выглядишь прекрасно. Он тебя любит. Всё будет идеально. Селин замерла на секунду. И тут Сати с абсолютно невинным выражением добавила: — Пока не появятся дети. В комнате стало так тихо, что даже украшения будто перестали шевелиться. Селин медленно повернулась. — …что? Парвати, не моргнув, поправила складку платья. — Дети. — Какие ещё дети? — Маленькие, шумные, с вопросами к вселенной, — спокойно объяснила Сати. Селин застыла. — Я знаю, как выглядят дети! — Тогда почему ты выглядишь так, будто увидела конец времён? — уточнила Парвати. Селин подняла руки. — Потому что мы сейчас обсуждаем не свадьбу, а следующую стадию апокалипсиса! Афродита устало прикрыла глаза. — Иногда мне кажется, что вы трое — это отдельный вид природного бедствия. Сати задумчиво кивнула. — Первый год брака обычно ещё спокойный. Селин резко повернулась. — ПЕРВЫЙ ГОД ЧЕГО? — Семейной жизни, — спокойно уточнила Парвати. — Потом начинается настоящее искусство, — продолжила Сати, словно читая лекцию. — Например, ребёнок может съесть камень. — Или жука, — добавила Парвати. — Или ботинок Шивы. — Он был не “съеден”, он был исследован, — поправила Парвати. — Он был уничтожен, — уточнила Сати. Селин смотрела на них так, будто пыталась выбрать между бегством и самоуничтожением. — Почему вы говорите об этом с таким спокойствием?! Парвати пожала плечами. — После определённого количества хаоса перестаёшь реагировать. — Это лечится? — шёпотом спросила Селин, глядя на Афродиту. — Нет, — честно ответила та. — Это заразно. Сати задумчиво добавила: — А ещё дети задают вопросы. Парвати кивнула: — Очень много. — Бесконечно, — подтвердила Сати. — “Почему небо синее?”, “Почему огонь горячий?”, “Почему папа опять горит?”, “Почему папа танцует на столе?”, “Почему все кричат?” Селин медленно села обратно. Очень медленно. — Я сейчас выйду через стену. Афродита спокойно поправила ей цветок на голове. — Нет. — Я стихийная богиня. Я могу исчезнуть. — А он тебя найдёт. Селин замолчала. Пауза затянулась. Потом она тихо опустилась обратно на кресло. — Да… найдёт. Сати рассмеялась: — Она не свадьбы боится. Она боится спокойного “я знаю, что ты сейчас думаешь” от Будды. — ЭТО ХУЖЕ СМЕРТИ! Селин размахнула руками так, что чуть не сбила украшения со стола. — Вы не понимаете! Он однажды посмотрел на меня так, после того как я “случайно” устроила торнадо в комнате! — Случайно? — переспросила Парвати. — Я была раздражена. — На кого? — уточнила Афродита. — На штору. Тишина. Афродита медленно выдохнула. — Я начинаю понимать, почему он иногда выглядит как человек, который прошёл через несколько войн без перерыва. Наконец, подготовка завершилась. Афродита отступила на шаг. Парвати аккуратно поправила последние детали. Сати поставила бокал на стол. И на секунду все замолчали. Потому что перед ними уже не сидела хаотичная буря. Перед ними сидела невеста. Красивая. И неожиданно очень тихая. Селин посмотрела на своё отражение. И вдруг её лицо дрогнуло. — О нет, — мгновенно среагировала Сати. — сейчас будет эмоция. — Я просто… — Селин шмыгнула носом. — Я правда его люблю. Парвати мягко улыбнулась. — Мы знаем. Афродита положила руки ей на плечи. — И он любит тебя настолько, что добровольно выбрал вечность рядом с тобой... Вопреки здравому смыслу... Пауза. Сати тихо добавила: — Либо это величайшая любовь всех времён. — Либо самый красивый способ самоуничтожения, — закончила Парвати. Селин вдруг засмеялась сквозь слёзы. — Он даже не понимает, во что влез. Афродита усмехнулась, наклоняясь ближе: — Дорогая… мужчина, который встретил тебя после падения с дерева и решил не убегать, а флиртовать… Пауза. — А потом добивался тебя двести лет… Она слегка улыбнулась. — Уже давно понял, что если его можешь сделать счастливой только ты, ему уже не спастись. Во дворе стояла та самая тишина, которая никогда не бывает доброй. Она не была праздничной, не была умиротворяющей и уж точно не имела ничего общего с гармонией. Это была тишина, которая обычно появляется за секунду до того, как кто-то случайно разрушает архитектуру, чьи-то нервы или хотя бы моральное равновесие присутствующих. Воздух был тёплый, густой, наполненный запахом цветов и лёгким ощущением надвигающегося хаоса — того самого, который всегда приносит с собой Селин, даже если она пока физически отсутствует. Свадебная арка в центре двора выглядела почти вызывающе красивой. Слишком красивой. Её украшения — ленты, цветы и подозрительно блестящие детали, которые ночью тайно добавил Шива “для усиления атмосферы” — создавали ощущение, что конструкция либо переживёт брак, либо не переживёт вообще ничего. Будда сидел чуть в стороне на деревянной скамье, расслабленно покачивая чашу в пальцах. Он смотрел на арку так, будто уже мысленно провожал её в историю — и, возможно, заодно составлял список того, что придётся чинить после церемонии. Он выглядел спокойно. Но это было то спокойствие, за которым всегда скрывается очень точное понимание масштаба грядущего бедствия. — Если ты сейчас снова поправишь этот цветок, — лениво заметил он, даже не поворачивая головы, — он начнёт воспринимать тебя как родственника. Рядом Геракл как раз тянулся поправить ту самую ветку.Он замер. — Я просто хочу, чтобы всё выглядело… идеально, — ответил он серьёзно, словно от этого зависела судьба мира. Будда наконец повернул к нему взгляд. — В таком случае ты выбрал крайне сомнительную вселенную для попытки перфекционизма. Геракл тяжело выдохнул, но всё же убрал руку от арки. С другой стороны двора Шива развалился на лавке так драматично, будто его заставили присутствовать на собственном эмоциональном суде. Он смотрел в небо с выражением человека, который одновременно страдает, любит, предчувствует трагедию и немного театрально наслаждается всем этим. — Я тебе завидую, — наконец выдохнул он, словно признание было болезненным. — И это ужасно. Будда медленно перевёл на него взгляд. Очень медленно. — Шива, если ты сейчас начнёшь сцену “она скажет нет у алтаря и мы убежим в закат”, я заранее предупреждаю: последствия будут культурно оформлены и юридически необратимы. Геракл устало закрыл лицо рукой. — Почему каждый ваш разговор звучит как угроза мирового уровня? Шива приподнялся на локтях. — Потому что это любовь, — торжественно заявил он. — Нет, — спокойно поправил Будда. — Это эмоционально оформленная угроза с романтическим оформлением. Шива прижал ладонь к груди с трагическим видом. — Ты опять это сделал… Ты даже говоришь красиво, когда меня уничтожаешь. — Я тренируюсь, — невозмутимо ответил Будда. — Селин очень требовательный учитель. Геракл, всё ещё пытаясь удержать остатки здравого смысла, перевёл взгляд с одного на другого. — Шива, ты вообще понимаешь, что это свадьба твоих друзей? Шива тут же вскинулся. — Именно поэтому мне так больно! Я теряю её! — Ты её не теряешь, — спокойно сказал Будда. — Ты увидишь её завтра утром. — Но уже в статусе чужой жены! — Технически она уже сейчас не твоя. Наступила пауза. Шива задумался. Долго. Потом повернулся к Будде и ткнул в него пальцем. — Я не знаю, уважать тебя за честность или ненавидеть за неё. — Отличная динамика, — кивнул Будда. — Оставим так. Геракл невольно усмехнулся. — Вы двое… удивительно подходите друг другу. Будда приподнял бровь. — Это комплимент или предупреждение? — Да, — честно ответил Геракл. Шива тем временем снова утонул в своём воображении. — Она сегодня будет… — он мечтательно протянул слова, будто рисовал их в воздухе. — Такая красивая... Он чуть наклонился вперёд. — Эти рыжие волосы… этот изумрудный взгляд… и её характер берсерка. Боги, она даже злится так, что хочется смотреть, а не спасаться. Будда сделал глоток из чаши. — Особенно когда пытается кого-то случайно уничтожить. — Это не “уничтожить”! — возмутился Шива. — Это эмоциональная выразительность. — Это называется “мне пришлось увернуться от предмета интерьера”, — уточнил Будда. Геракл моргнул. — Она в тебя что-то кидала? — Нет, — спокойно сказал Будда. — Рядом. В стену. Это был жест. — Жест чего? Будда чуть улыбнулся. — Привязанности. Шива уважительно кивнул. — Опасная женщина. — Самая стабильная из всех нестабильных, — добавил Будда. Геракл устало выдохнул. — Вы оба звучите так, будто это нормально. — Это и есть норма, если долго жить рядом с ней, — ответил Будда. Шива снова откинулся на спину. — Представьте… она выходит к алтарю… смотрит на тебя… потом на меня… Он драматично вздохнул. — И понимает, что судьба у неё одна: хаос, страсть и полное отсутствие спокойствия. Будда даже не изменился в выражении лица. — То есть ты. — Именно. — Шива, — лениво сказал Будда. — Она уже выбрала хаос. Поэтому выходит за меня. Геракл закашлялся, пытаясь скрыть смех. Шива резко повернулся. — Это было жестоко. — Это было точно. — И красиво, — признал Шива через паузу. — Ненавижу твою точность. Будда пожал плечами. — Я выживаю. Геракл чуть улыбнулся. — Если честно… я надеюсь, что она хотя бы один танец оставит мне. Шива мгновенно сел. — Первый танец мой. — Обычно первый танец у жениха, — спокойно напомнил Геракл. — Я эмоционально пострадавший участник событий! Мне нужна компенсация! Будда задумчиво посмотрел на него. — Ты сейчас звучишь как человек, который собирается встать и сказать: “если кто-то против — это я”. Шива не стал отрицать. — Я об этом думал. — Я не сомневался, — кивнул Будда. Геракл рассмеялся. — Вы невозможны. — Нет, — спокойно сказал Будда. — Невозможна только она. Мы — последствия. И в этот момент из дома донёсся голос, резкий, отчаянный и абсолютно живой: — Я ПЕРЕДУМАЛА! Тишина. Даже ветер как будто остановился. Будда медленно закрыл глаза. Очень медленно. Так, как закрывают их люди, которые уже заранее знали, что это случится. Шива мгновенно оживился. — Она великолепна. — Даже не думай двигаться, — лениво сказал Будда. — Я не двигаюсь. — Ты уже мысленно там. — Это рефлекс! Из дома снова: — Я НЕ ГОТОВА! Будда тяжело выдохнул и крикнул: — Уже поздно, милая! — БУДДА, Я ВСЁ СЛЫШУ! — Я и не пытался скрывать! Шива согнулся от смеха. Геракл тоже не выдержал. А Будда, глядя в сторону дома, чуть наклонил голову, и на его лице появилась та самая спокойная, почти тёплая улыбка — опасно довольная, как у человека, который прекрасно понимает, во что ввязался, и почему-то не собирается отступать. — Ну конечно, — тихо сказал он сам себе. — Я действительно женюсь на самой непредсказуемой женщине во всех мирах. Пауза. И почти шёпотом, с лёгкой усмешкой: — И, разумеется, добровольно. Когда Селин появилась в конце дорожки, площадь будто на несколько секунд забыла, что такое дыхание. Это не было красивым преувеличением ради драматичности — воздух действительно стал странно неподвижным, как будто кто-то невидимый нажал на паузу мира. Первые “жертвы” были самыми честными: дети просто остановились на полуслове, собаки перестали лаять, а старейшина, который обычно комментировал всё подряд — от погоды до морального падения молодёжи — неожиданно замолчал, впервые за много лет. Селин шла медленно, чуть сжав пальцы, рядом с Афродитой, и выглядела одновременно как человек, который должен сейчас подписать не свадебный договор, а соглашение о собственной вечности — и при этом не до конца его прочитал. — Дыши, — мягко, почти лениво напомнила Афродита, чуть наклоняясь к ней. — Ты сейчас либо невеста, либо локальная катастрофа с цветами в волосах. Постарайся остаться первой. Селин нервно сглотнула, глядя прямо перед собой, будто там уже стоял приговор. — Я пытаюсь, — шепнула она. — Но ощущение такое, будто я сейчас подойду туда и случайно подпишу свою жизнь кровью… и потом ещё меня за это поблагодарят. — Это и есть брак, — абсолютно спокойно отозвалась Афродита, даже не моргнув. — Это звучит как ловушка, замаскированная под праздник! — Это любовь, просто с очень раздражающе аккуратными документами. Селин резко выдохнула и чуть не сбилась с шага. — Почему вы все говорите это так, будто это нормально?! — Потому что ты уже показала “ненормальное”, — фыркнула Афродита. — С Шивой. Там понятие “нормально” умерло давно и с почестями. Селин коротко, нервно рассмеялась, но смех получился рваным. — Я правда сейчас сбегу. — Попробуй, — ласково ответила Афродита, поправляя ей складку на платье. — Он тебя поймает даже не двигаясь. Просто посмотрит. И ты сама развернёшься обратно. — Это звучит как угроза. — Это звучит как твоя судьба. И как будто в подтверждение этих слов взгляд Селин сам собой поднялся вперёд — туда, где у алтаря стоял Будда. Он был спокоен. Слишком спокоен. Такой уровень спокойствия обычно бывает либо у человека, который уже принял всё, включая конец света, либо у того, кто заранее знает, что именно он его спровоцирует. Он смотрел прямо на неё, и на мгновение уголок его губ едва заметно дрогнул. Рядом с ним стоял Геракл, уже выглядящий человеком, который подписался на “свидетеля свадьбы”, а оказался в “свидетеле апокалипсиса”. — Она сейчас улыбается слишком не спокойно, — тихо пробормотал Геракл. — Это не улыбка, — так же тихо ответил Будда. — Это выражение лица человека, который уже понял, что поздно что-то спасать, но ещё не решил, смеяться или страдать. Геракл тяжело вздохнул. — Ты вообще уверен, что женишься, а не участвуешь в эксперименте? — Сейчас уже уверен, — лениво сказал Будда. — До этого я думал, что у меня есть самоконтроль. Это было мило с моей стороны. И в этот момент все взгляды естественным образом сместились к Шиве. Потому что он стоял у алтаря. И выглядел так, будто сейчас не свадьбу ведёт, а объявляет начало эпохи, где у всех будет много эмоций, мало выживших и очень яркие воспоминания. Геракл тихо наклонился к Будде: — Мне кажется, он сейчас скажет что-то, после чего нас будут упоминать в мифах с пометкой “не повторять”. — Мы уже в этой категории, — спокойно отозвался Будда. И тут Шива раскинул руки. Мир на секунду пожалел, что у него есть слух. — ДОРОГИЕ СОБРАВШИЕСЯ! Пара птиц с ближайшего дерева мгновенно поднялась в воздух, будто у них был заранее согласованный план побега. — СЕГОДНЯ МЫ СВИДЕТЕЛИ… Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь вниманием, как артист, который точно знает, что сейчас будет хаос. — …КАК БУДДА ОФИЦИАЛЬНО ТЕРЯЕТ СВОЁ СПОКОЙСТВИЕ, А СЕЛИН ОФИЦИАЛЬНО ПРИОБРЕТАЕТ ПРАВО УСТРАИВАТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ КАТАСТРОФЫ НА ЗАКОННЫХ ОСНОВАНИЯХ! Где-то в толпе кто-то уже смеялся до слёз. Сати буквально сползла вниз по скамье. Парвати закрыла лицо рукой, но плечи предательски дрожали от смеха. Селин шла вперёд и уже откровенно сдерживала улыбку. — Это… это у нас свадьба или его персональный спектакль? — Уже спектакль, — спокойно заметил Будда.— Я не подписывался на стендап, — добавил он чуть тише. Шива тем временем продолжал, будто его невозможно было остановить: — СЕЛИН! МОЯ ОПАСНАЯ КАТАСТРОФА! МОЯ РЫЖАЯ ПИРОМАНИЯ С ГЛАЗАМИ! МОЙ ЛИЧНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ С ЭМОЦИЯМИ! — Шива, — устало перебил Будда, — ты сейчас ведёшь свадьбу, а не пишешь трагедию о моих страданиях. — Я МНОГОФУНКЦИОНАЛЕН! — Ты громкий, — уточнил Будда. Селин уже почти не шла — её буквально держала Афродита, потому что ноги отказывались воспринимать происходящее как “серьёзный момент”. — Я сейчас упаду, — шепнула она, задыхаясь от смеха. — Тогда падай красиво, — невозмутимо ответила Афродита. — Ты всё-таки невеста, а не случайный мешок с эмоциями. — Я могу быть эстетичным мешком! И её почти донесли до алтаря смехом, нервами и чистым хаосом. Когда начались клятвы, Селин сделала шаг вперёд. И на секунду замерла. Перед ней стоял Будда — спокойный, прямой, с тем самым взглядом, который всегда будто уже знает, что ты скажешь… и заранее готов это простить. —Во-первых, хочу официально заявить, что это была ужасная идея, дать мне ответственность произносить клятву — начала она. — Великолепно, — тихо засмеялся он. — Уже чувствуется стабильность союза. — Не мешай! — Я поддерживаю атмосферу. Селин вдохнула глубже, будто собиралась прыгнуть в воду. — Чтож, ленивый монах...Я… — начала она громче, и голос постепенно стал увереннее, — Клянусь ворчать, смеяться над тобой, воровать твою еду и иногда твоё спокойствие... Толпа взорвалась смехом. — Уже подписываюсь, — спокойно кивнул Будда. — Я не обещаю быть идеальной. Не обещаю всегда соглашаться с тобой. Не обещаю перестать втягивать нас в странные ситуации. И уж точно не обещаю перестать спорить. Наоборот. Я клянусь спорить с тобой до конца времён. — Ты уже споришь, — лениво заметил он. — Я клянусь спорить с тобой даже тогда, когда ты будешь абсолютно прав! — Особенно тогда. — Я клянусь предупреждать тебя перед тем, как полезу в подозрительную пещеру, открою проклятый артефакт или решу, что идея Шивы звучит разумно. —Селин, ты гениальна...-Будда уже тихо смеялся. —Я клянусь любить все твои странности.- она уже сама улыбалась.- Даже твою привычку улыбаться так, будто ты уже выиграл спор, который ещё не начался. И буду каждый день напоминать тебе, что просветление не спасает от моего характера. — Невероятно жизненно...-Будда тихо смеялся. Селин усмехнулась и на секунду замолчала.А потом, уже тише, смотря в глаза без шутки: — Но.... Я буду стоять рядом, когда мир будет против тебя. И напоминать тебе, кто ты, если однажды ты сам забудешь... Я не знаю есть ли у судьбы чувство юмора... хотя о чем я, конечно есть. Сбросить меня тебе на голову было тем ещё приколом мироздания. Будда внезапно посмотрел на неё слишком тепло, понимая, что сейчас она импровизирует от души. Селин смотрела ему в глаза и продолжила: — Всю жизнь я искала дорогу домой,-она ее глазах выступили слезы,- но все пути приводили к тебе через сотни, тысячи лет. Ты стал моим домом, моей крепостью... Семьёй, которой у меня небыло...Понятия не имею как ты проведешь со мной вечность и однажды тебе кто то обязательно скажет "а мы тебя предупреждали"... Но я люблю тебя. Тишина упала мгновенно. Настоящая. Такая, в которой даже ветер будто решил не вмешиваться. Будда смотрел на неё долго. Слишком долго, чтобы это можно было назвать просто паузой. А потом очень тихо усмехнулся. — Ладно. Он наклонился чуть ближе. — Тогда моя очередь. Я официально признаю: я выбрал не жену, а пожарную тревогу с очень красивым лицом. Смех снова прокатился по двору. — Раньше у меня была тишина, — продолжил он спокойно. — Теперь у меня есть рыжая бессонница, которая считает мой покой личным вызовом. Он чуть прищурился, глядя на неё. — Потому что за всё время, что я бродил по дорогам этого мира, искал ответы, спорил с богами и смеялся над судьбой... ты оказалась единственной частью пути, от которой мне никогда не захотелось уйти. Я выбирал всегда тебя и всегда буду выбирать тебя. Селин уже смеялась и почти плакала одновременно. — Это мило… — выдохнула она. — Осторожнее с оценками, — лениво сказал он. — Я могу продолжить. И да, милая... теперь ты официально застряла со мной навсегда. И тут Шива не выдержал. — ЦЕЛУЙТЕСЬ УЖЕ! Голос сорвался в почти трагическое требование. — ПОКА Я НЕ ПЕРЕДУМАЛ И НЕ УТАЩИЛ ЕЁ В СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ СЮЖЕТ! — Ты уже это сделал, — спокойно заметил Геракл. — Я ЕЁ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ХРАНИТЕЛЬ! — Ты её эмоциональный пожар, — уточнил Будда. — ОНА БОЛЬШЕ НЕ МОЯ БУСИНКА! Селин засмеялась сквозь слёзы. — Он реально сейчас страдает… — Он наслаждается процессом, — спокойно ответил Будда. И поцеловал её. Мир взорвался аплодисментами, смехом, криками и полным отсутствием порядка. Сати уже не сидела — она лежала, смеясь до боли в животе. Парвати прикрывала рот ладонью, но глаза сияли. Геракл смотрел вверх с выражением человека, который стал свидетелем события уровня “история будет помнить это неправильно”. А Шива рухнул на колени. И, воздевая руки к небу, драматично выкрикнул: — ВСЕЛЕННАЯ… ТЫ МОГЛА БЫТЬ МЯГЧЕ СО МНОЙ! После церемонии деревня выглядела так, будто её аккуратно встряхнули за шкирку и проверили, не осталось ли внутри здравого смысла. Он, судя по всему, не остался. Кто-то смеялся слишком громко, как будто пытался доказать, что всё происходящее — нормальное явление природы. Кто-то всё ещё обсуждал клятву Селин про «буду спорить с тобой, даже если ты будешь прав». И только один бог сидел с видом человека, который уже морально оформил развод… хотя свадьба ещё не закончилась. Шива выглядел именно так. Он сидел на ступеньке, трагично уставившись в пространство, как вдовец при живом женихе, и периодически тяжело вздыхал так, будто мир должен был извиниться перед ним лично. — Я всё ещё считаю, что это можно отменить, — сообщил он с достоинством мученика, наблюдая, как деревенские готовят площадку для танцев. Будда лениво отпил из чаши, даже не повернув головы: — Ты уже пытался сорвать свадьбу речью длиной в половину человеческой эпохи. — Это была борьба за любовь, — с достоинством возразил Шива. — Это было публичное психологическое давление на случайных людей, — уточнил Будда. — И оно почти сработало! Будда наконец посмотрел на него. Спокойно. Очень спокойно. — За то Селин было весело. — ОНА СМЕЯЛАСЬ С ЧУВСТВОМ! — трагически повысил голос Шива. — Это было уважение! Геракл, стоявший рядом, тяжело вздохнул так, будто уже давно смирился с тем, что его жизнь превратилась в наблюдение за катастрофой с эстетикой. — Вы оба невозможны, — устало сказал он. Будда кивнул. — Нет. Невозможна здесь только моя жена. Шива резко оживился: — Справедливо! Она действительно невозможна! — Это не комплимент, — заметил Будда.— Это образ жизни! Селин в этот момент стояла в стороне и с абсолютной серьёзностью пыталась объяснить деревенским детям, как делать ледяные снежки летом. — Смотри, — увлечённо говорила она, — если правильно сжать воздух и немного разозлиться на реальность, получится идеальный снежок. — Она сейчас учит детей магии через эмоции, — тихо сказал Геракл. — Это называется воспитание, — спокойно ответил Будда. — Это называется будущий судебный процесс, — поправил Геракл. Один из снежков внезапно улетел. И попал Шиве прямо в лицо. Наступила пауза. Шива медленно снял снег со щеки. Очень медленно. С таким выражением, будто сейчас должен начаться конец света. Потом… улыбнулся. Счастливо. — Она меня любит… — мечтательно сказал он. Будда посмотрел на него боковым взглядом: — Ты пугающе мало требователен к романтическим доказательствам. — А ты слишком поздно понял её прелесть, — парировал Шива. — Я понял её в первый день. Пауза. — Я просто был достаточно умён, чтобы испугаться заранее. Музыка заиграла мягче. Люди начали хлопать. Селин обернулась — и сразу увидела Будду, который уже шёл к ней через толпу. Спокойный. Расслабленный.И с той самой ленивой улыбкой, от которой у неё каждый раз внутри происходил небольшой внутренний апокалипсис. Он остановился рядом и чуть наклонил голову: — Ну что, жена… Селин нервно рассмеялась: — Я всё ещё не привыкла к этому слову. — Привыкай. — Ты теперь будешь постоянно это повторять? — Конечно. — Почему?! — Мне нравится смотреть, как у тебя каждый раз дёргается глаз. Она ткнула его пальцем в грудь. — Я вообще-то эмоционально уязвима сегодня! Будда кивнул. — Поздно. Ты уже поклялась, что будешь со мной до конца времён. Селин ахнула. — Это шантаж браком! — Это любовь, милая, — спокойно поправил он. Она засмеялась, уже не выдерживая напряжения. Он протянул руку. — Потанцуешь со мной? Селин подозрительно посмотрела: — Ты умеешь танцевать? Будда задумался на секунду. — Я умею выживать рядом с тобой. Танцы после этого — просто физика. Первый танец действительно был… странным. Почти нормальным. Что уже само по себе было подозрительно. Селин медленно двигалась рядом с ним, и впервые за весь день её дыхание стало ровнее. Она положила голову ему на плечо, как будто проверяя, не исчезнет ли он, если она расслабится.Не исчез. Будда держал её за талию спокойно, уверенно, так, будто хаос был не проблемой, а привычной погодой. — Я сегодня сильно опозорилась? — тихо сказала она. — О чем ты? — спросил он. — О клятве. Я знала, что все испорчу. — Я был удивлен.-честно признался Будда.- Ты редко бываешь на столько искренняя, но...-он посмотрел ей в глаза.- Это правда. А за правду не должно быть стыдно. Селин тихо фыркнула. — Это не в моем стиле. — Я знаю, — спокойно ответил он. — И по этому я поверил в каждое твое слово. Она подняла на него взгляд: — Ты счастлив? Он даже не задумался. — Опасно счастлив. — Это плохо? — Это значит, что ты теперь ты официально моя зависимость. Селин рассмеялась. — Я горжусь этим статусом. Когда танец закончился, раздались аплодисменты.И тут же рядом появился Геракл. Спокойный. Благородный. И слишком воспитанный для происходящего вокруг. — Можно украсть у тебя один танец? — спросил он у Будды. Будда даже не напрягся: — Попробуй. Геракл мягко взял её за руку. И танцевал он иначе — ровно, красиво, почти торжественно. — Ты сегодня невероятная, сестрёнка, — сказал он. — Осторожнее, — засмеялась Селин. — Афродита услышит и начнёт ревновать за профессию. — Я слишком ценю свою жизнь, — спокойно ответил он. Она улыбнулась мягче. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что рядом. Что устроил все это для меня. Геракл посмотрел на неё с той самой тёплой серьёзностью, которая у него всегда появлялась только рядом с ней. — Ты делаешь для меня больше, Селин. Хоть и не должна. Селин засмеялась. — Не правда. Я методично нарушаю твое равновесие героя. — ВСЁ. МОЯ ОЧЕРЕДЬ. Шива появился так внезапно, будто его вызвали ритуалом хаоса. И нагло выдернул Селин из рук Геракла. — Шива! — возмутился тот. — Я страдал весь вечер! — трагически объявил Шива. — Это компенсация! И началось. Это был не танец. Это был локальный конец логики. Шива двигался так, будто музыка была создана лично под него. Селин смеялась, держась за него, и в какой-то момент стало очевидно: у них вообще отдельные законы физики. Огонь вспыхивал кольцами. Лёд взрывался искрами. Вода поднималась вверх, как будто ей стало интересно, что происходит. — ЕЩЁ ЭФФЕКТОВ! — орал Шива. — ЛЮДИ ДОЛЖНЫ ПОЧУВСТВОВАТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ УДАР! — ОНИ УЖЕ ЧУВСТВУЮТ! — смеялась Селин. — МАЛО! Геракл тихо спросил у Будды: — Ты правда не ревнуешь? Будда наблюдал за происходящим с выражением человека, который уже принял неизбежное и даже начал получать удовольствие от формы катастрофы. — К Шиве? — Ну да. — Геракл, — спокойно сказал Будда. — Сердце Селин огромное, но она уже отдала его мне. Пауза. — А это отдельная форма любви. Геракл поднял бровь. — И тебя это устраивает? Будда усмехнулся. — Он её лучший друг. Я не смогу его заменить. Шива в этот момент поднял Селин над землёй, и вокруг них взорвался свет. — Так же, — добавил Будда, — как и он не сможет заменить меня. По этому он и не переходит границы. — А если перейдет? Будда улыбнулся. Очень спокойно. — Это невозможно. Пауза. — Шива конечно бог разрушения, но голова у него есть. Идиотом он только притворяется, чтоб жить было не скучно. Геракл расхохотался. А в центре всего этого Шива кружил Селин и кричал: — ЗВЁЗДЫ СЕГОДНЯ ПЛАЧУТ ОТ ЗАВИСТИ! — ОНИ ПРИВЫКНУТ! — ответила Селин. — МЫ ИХ ПРИУЧИМ! Она подняла руки — и небо вспыхнуло ледяным дождём и огнём одновременно. Люди аплодировали стоя. Будда покачал головой. И тихо, почти с нежностью сказал: — Да… Пауза. — Это определённо её свадьба. К тому моменту, когда Шива объявил начало конкурсов, Будда уже морально простился с реальностью, здравым смыслом и, возможно, с половиной деревни. Он сидел на длинной деревянной лавке рядом с Селин, лениво переплетя свои пальцы с её, и выглядел подозрительно спокойным для человека, женившегося на стихийном бедствии всего пару часов назад. Селин, наоборот, сияла так, будто свадьба только начиналась, а не уже пережила три эмоциональных катастрофы, одну драму Шивы и публичное признание в том что она добровольно согласилась провести вечность с монахом с комплексом подростка. — Почему ты так спокойно реагируешь? — спросил Геракл, наблюдая, как Шива тащит в центр двора какие-то подозрительные деревянные конструкции, верёвки и… почему-то бочку. Будда задумчиво отпил из чаши. — Потому что паника ничего не изменит. Пауза. — А мне искренне интересно, насколько далеко они сегодня зайдут. Геракл посмотрел на него с уважением человека, который только что понял: перед ним сидит либо мудрец, либо психически очень стойкий человек. — Ты звучишь так, будто наблюдаешь природную катастрофу с балкона. Будда лениво кивнул: — Я на ней женился. Селин довольно улыбнулась и положила голову ему на плечо. — Это самое романтичное, что ты говорил за сегодня. — Нет, — спокойно ответил он. — Самое романтичное было то, что я от тебя ни разу не хотел уйти. — Ты все ещё можешь! — Разве что с тобой. — Мне кажется что через пару сотен лет ты осознаешь ошибку. — Если я искал тебя всю человеческую жизнь, потом ждал в мире богов, потом ещё и добивался тебя две сотни лет, значит это уже не ошибка. Тем временем Шива выглядел как ведущий самого опасного фестиваля во всех мирах. Он вскочил на стол. Стол жалобно скрипнул. Геракл посмотрел на него с тревогой: — Этот стол не переживёт вечер. Будда философски пожал плечами: — Я тоже. Шива раскинул руки так широко, будто собирался благословить человечество… или уничтожить его. — ДОРОГИЕ ГОСТИ! Голос прогремел над деревней. Птицы в ужасе улетели с ближайших деревьев. Кто-то из детей восторженно зааплодировал. — НАСТАЛО ВРЕМЯ КОНКУРСОВ! Толпа радостно заорала.Будда тихо сказал: — Им всем нравится жить опасно. Теперь понятно, почему ты здесь так быстро стала любимицей. — Потому что я весёлая! — гордо заявила Селин. — Потому что ты катастрофа в красивом платье, — поправил он. — А тебе нравится. — К сожалению, очень. — ПЕРВЫЙ КОНКУРС! — торжественно объявил Шива. — “УБЕГИ ОТ СУДЬБЫ”! Селин мгновенно оживилась: — Уже обожаю. Геракл нахмурился: — Мне заранее не нравится название. — Правила просты! — продолжил Шива с безумным вдохновением. — Люди бегут через поле… Он эффектно указал на Селин. — …а невеста пытается их заморозить! Наступила тишина. Потом деревня взорвалась смехом. Один старик даже хлопнул себя по колену: — НАКОНЕЦ-ТО НОРМАЛЬНЫЕ СВАДЕБНЫЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ! Геракл побледнел. — Это не конкурс. Это нарушение законов природы. — Это активность на свежем воздухе, — важно поправила Селин. Будда лениво добавил: — Поразительно, как быстро вы двое нашли друг друга. Один придумывает преступления, вторая радуется правилам. — Мы творческие личности, — сказала Селин. — Вы угроза обществу. — Но красивая! Через минуту по полю уже бегали деревенские мужчины, дети и один очень пьяный музыкант, который зачем-то кричал: — Я ОБМАНУ ЛЁД! — Он не обманет лёд, — спокойно сказал Будда. — Особенно мой лёд! — радостно поддержала Селин. Она хлопнула в ладоши. И по земле побежали ледяные вспышки. Кто-то завизжал. Кто-то упал. Кто-то специально лёг на лёд и прокатился через всё поле с воплем: — Я СНОВА МОЛОДОЙ! Шива аплодировал стоя. — ВОТ ЭТО Я ПОНИМАЮ — ПРАЗДНИК! Будда наблюдал за происходящим с выражением человека, который уже даже не пытался отделить реальность от коллективного безумия. — Удивительно, — задумчиво сказал он, — но твои идеи становятся хуже, когда ты трезвый. — Спасибо!-сказал Шива. — Это не был комплимент. Второй конкурс оказался ещё страшнее. — “ПЕРЕТЯНИ ШИВУ”! — Нет, — сразу сказал Геракл. — Нет. Нет, абсолютно нет. — Почему?-спросила Селин, хотя самой уже хотелось поучаствовать. — Потому что это Шива. — Именно! — довольно заорал тот. Суть конкурса заключалась в том, что десять деревенских мужиков должны были удержать Шиву канатом. Шива даже не напрягался. Он просто сделал шаг. И вся команда с воплями улетела в фонтан. Селин согнулась пополам от смеха. — ОНИ ДАЖЕ НЕ СДВИНУЛИ ТЕБЯ! Шива гордо поправил волосы: — Я эмоционально тяжёлый. Будда кивнул: — Особенно после трёх часов трагедии о потерянной любви. — Я всё ещё страдаю! — Ты страдаешь так громко, что это уже стендап. Третий конкурс придумала Селин. И в тот момент, когда она радостно вскочила на стол с глазами человека, придумавшего что-то ужасное, Парвати тихо сказала: — Всё. Теперь точно будет пожар. — “УГАДАЙ, ЧТО Я СЛУЧАЙНО УНИЧТОЖИЛА!” — торжественно объявила Селин. На стол выложили:половину арфы, расплавленную ложку, обугленный сапог, и нечто, что раньше, вероятно, было дверью. Будда посмотрел на коллекцию. Потом на жену. Потом снова на коллекцию. — Меня пугает, что ты хранила это как воспоминания. Селин оскорблённо ахнула: — Это история моей жизни! — Это вещественные доказательства. — Это творчество! — Это материалы уголовного дела. Шива уже хохотал так, что едва дышал: — Я ВЛЮБИЛСЯ В ПРАВИЛЬНУЮ ЖЕНЩИНУ! Будда медленно повернул голову: — Это сейчас прозвучало особенно трагично для меня. И, конечно же…что-то загорелось. Никто даже не удивился. Геракл обречённо посмотрел на огонь: — Может, хотя бы это потушим? Шива мгновенно поднял руку: — НЕ ТРОГАТЬ! ТЕПЕРЬ ЭТО ЧАСТЬ АТМОСФЕРЫ! Будда кивнул: — Да. Атмосфера называется “страховая компания нас возненавидит”. И вот тогда Селин вскочила на стол. Щёки красные.Глаза сияют. Волосы растрёпаны. Абсолютно счастливая. Будда посмотрел на неё и тихо усмехнулся: — О, у нее включился режим идеи. Сейчас будет что то интересное. — ТАК! — громко объявила Селин. — МНЕ КАЖЕТСЯ, СВАДЬБА ДОСТИГЛА УРОВНЯ “АПОКАЛИПСИС”! Толпа радостно заорала. Будда лениво поднял взгляд к небу: — Небо этого не переживёт. — ПОЭТОМУ ПОРА ФЕЙЕРВЕРКОВ! Шива мгновенно оказался рядом. — НАКОНЕЦ-ТО. Он легко подхватил её на плечо, будто делал это тысячу раз. Селин рассмеялась так звонко, что даже люди начали смеяться просто потому, что невозможно было не заразиться этим счастьем. Она вытянула руки к небу. И мир… взорвался цветом. Огненные кольца. Ледяные вспышки. Снежные искры.Вода, переливающаяся светом. Небо словно ожило.Люди ахнули. Дети визжали от восторга. Даже Геракл замер, улыбаясь. А Будда смотрел только на неё. На то, как она смеётся. Как сияют её глаза. Как она выглядит настолько живой, что рядом с ней всё остальное казалось бледнее. И вдруг Шива поднял руку вверх. Улыбнулся. Тихо. Красиво. И где-то высоко в небе… вспыхнула звезда. Потом ещё одна. А потом по небу рассыпался настоящий метеоритный дождь. Толпа замолчала. Свет отражался в глазах Селин. Она медленно повернулась к нему: — Ты… Шива усмехнулся: — Звёзды я взрываю только ради тебя. И вот тогда она расплакалась. По-настоящему. Не от смеха. Не от паники. От счастья. Она обняла его так крепко, будто пыталась вместить в этот момент всю их странную, громкую, невозможную дружбу. — Я люблю тебя, Шива… — пробормотала она сквозь слёзы. — Ты мой лучший друг… Шива растаял мгновенно. Обнял её всеми руками сразу и поцеловал в лоб. — Я тебя тоже люблю, малышка. Пауза. — И всегда буду на твоей стороне. Даже если ты однажды решишь взорвать луну. Будда лениво вставил: — Главное — предупредите меня заранее. Я возьму поп корн. Селин рассмеялась сквозь слёзы. Парвати улыбалась так тепло, будто давно ждала именно этого момента. Сати тихо вытерла глаза. Даже Афродита выглядела подозрительно растроганной. Шива медленно поставил Селин на землю. Посмотрел на неё долго. Потом мягко подтолкнул вперёд. К Будде. — Она твоя, — сказал он спокойно. — Я смирился с тем, что у меня украли мечту. Будда тихо усмехнулся: — Очень драматичная формулировка. — Я драматичный человек. — Это я уже понял. Ты страдаешь так качественно, будто репетировал. Шива проигнорировал подкол и посмотрел на Селин уже совсем иначе — спокойно, искренне. — Я всё равно буду рядом. Всё равно буду делать её счастливой. Потом повернулся к Будде. — Я был эгоистом. Не хотел её делить. Но теперь понял… Я не единственный, кто заставляет ее улыбаться. Будда неожиданно улыбнулся теплее. — Тут можешь не переживать. Я не смогу ей заменить тебя. Пауза. — Даже если сильно постараюсь. Селин снова всхлипнула: — Шива… — НЕ НАЧИНАЙ СНОВА, А ТО Я ОПЯТЬ ЗАРЫДАЮ! — трагично заорал он. — ШИВА-А-А! Она снова бросилась ему на шею.И они оба расплакались уже окончательно. Искренне. Громко. Абсолютно без стыда. Будда посмотрел на это и покачал головой с улыбкой: — Эту любовь точно не разрушить. Сати вдруг задумчиво произнесла: — А может, это всё-таки не совсем дружба?.. Будда тихо усмехнулся. — Нет. Это хуже. Все посмотрели на него. Он лениво отпил из чаши. — Они слишком честны друг с другом. Это тот тип любви, где нет страха предательства. Где можно доверить человеку свою жизнь, свои безумные идеи и даже совместное уничтожение здравого смысла. Пауза. Он посмотрел на Шиву и Селин, которые всё ещё обнимались и одновременно пытались спорить, кто плачет громче. — Они дополняют друг друга. Деревня медленно затихала. После нескольких часов абсолютного хаоса это выглядело почти противоестественно. Где-то ещё догорали остатки свадебной арки. В фонтане всё так же спал музыкант, периодически поднимая палец вверх и шепча: — Я понял музыку… Никто не знал, что именно он понял. Но после сегодняшнего дня никто уже ничего не спрашивал. Шива лежал лицом в траве и трагически страдал. Причём настолько профессионально, будто готовился к этому моменту всю жизнь. — Я отдал её другому… — доносилось с поля. — Я буквально благословил собственное эмоциональное уничтожение… Парвати устало посмотрела на Сати. — Он ещё долго? — Минимум неделю. — А потом? — Потом начнёт пересказывать людям “тот самый взгляд Селин во время метеоритного дождя”. — О, боги… Будда только лениво поднял чашу. — Главное — не кормите его драматизмом после полуночи. Он тогда начинает цитировать сам себя. — Я ВСЁ СЛЫШУ! — трагически заорал Шива из темноты. — Это и пугает, — спокойно ответил Будда. Домой они шли уже почти в полной тишине. Только ночной ветер. Слабый свет фонарей. И редкие снежные искры, которые непроизвольно вспыхивали вокруг Селин каждый раз, когда она нервничала. А нервничала она сейчас сильно. Очень сильно. Подозрительно сильно. Будда заметил это почти сразу. Сначала она молчала. Потом тяжело вздыхала. Потом снова молчала. Потом посмотрела на него так трагично, будто собиралась сообщить о мировой катастрофе. — Что случилось? — лениво спросил Будда. — Ты выглядишь так, будто вспомнила ещё одну свадебную клятву и теперь жалеешь. Селин остановилась посреди дороги. — Будда… — Мм? Она посмотрела на него совершенно серьёзно. Слишком серьёзно. Это уже настораживало. — А вдруг я буду плохой женой? Будда моргнул. Потом ещё раз. Посмотрел на неё. Потом в небо. Потом снова на неё. — Селин. — Что? — Ты сегодня устроила: — ледяную бурю, — три пожара, — массовую истерику Шивы, — и метеоритный дождь. Пауза. — Ты уже очень далека от концепции “нормальной жены”. — Я серьёзно! — Я тоже. Она нервно всплеснула руками. — Нет, ты не понимаешь! А вдруг ты потом поймёшь, что я ужасная?! — Я понял это ещё при знакомстве. — БУДДА! — Что? Ты буквально упала на меня с дерева. Это не было вступлением в спокойную семейную жизнь. Селин схватилась за голову. — Вот! Вот об этом я и говорю! Я хаотичная! Я эмоциональная! Я могу среди ночи захотеть пойти смотреть вулканы или устроить снежную бурю летом! — Да. — Я собираю сломанные вещи как “воспоминания”! — Да. — Я могу случайно устроить апокалипсис! — Селин, “случайно” там уже давно не главное слово. Она уставилась на него почти с отчаянием. — И тебя это вообще не пугает?! Будда задумался.Очень честно. — Иногда. — ЧТО?! — Ну да. Иногда меня пугает, что я могу что то пропустить. — Это не смешно! — Нет, это обычно дорого. Селин издала звук между стоном и нервным смехом.А потом вдруг снова стала серьёзной. Слишком тихой. — А вдруг ты меня разлюбишь? Будда остановился. Медленно повернул голову. И посмотрел на неё так, будто только что услышал самую странную вещь за весь день. Что, учитывая свадьбу, было достижением. — Селин… — Нет, подожди! Я серьёзно! Вдруг ты просто сейчас счастлив, потому что это свадьба, эмоции, праздник, Шива взорвал звезду, все красивые… а потом ты проснёшься через пару месяцев и поймёшь: “О боги… я живу с катастрофой.” Будда тихо фыркнул. — Я говорю это каждый день. Он подошёл ближе. — Селин, я потратил две жизни на поиски тебя. Она моргнула. — И?.. — И могу собой только гордится. — И ты не хотел сбежать?! — Я пытался. — ЧТО?! — Ну да. Я ушёл медитировать. — И? — И понял, что мне скучно жить, если тебя нет рядом. Селин начала смеяться сквозь слёзы. — Я для тебя как развлекательная программа… — Ты для меня смысл существования. Она всё-таки шмыгнула носом.И это почему-то окончательно добило Будду. Он вдруг тихо рассмеялся. Очень тепло. — Знаешь… — он покачал головой. — Никогда не думал, что увижу твои слёзы именно на свадьбе. Селин недовольно вытерла глаза. — Я эмоциональная. — Нет. Ты просто перегруженная новым статусом. Она всё-таки фыркнула.А Будда улыбнулся ещё шире. — Но я рад, что это слёзы счастья. И вот это было нечестно.Потому что после таких фраз она начинала плакать ещё сильнее. — БУДДА! — Что? Я ничего не делаю. Это ты тут внезапно стала очень чувствительной. — Ты специально говоришь вещи, после которых невозможно не реветь! — Конечно. — Почему?! Он лениво пожал плечами. — Потому что это забавно. — Я тебя сейчас ударю. — Вот. Уже больше похоже на мою жену. Она всё-таки засмеялась. Сквозь слёзы. Сквозь усталость. Сквозь весь этот безумный день. И Будда посмотрел на неё с таким спокойным теплом, что внутри у неё снова всё перевернулось. — Селин. — Мм? — Даже если однажды ты реально сведёшь меня с ума… Он наклонился ближе. — Я всё равно пойду за тобой добровольно. Она посмотрела на него ещё секунду. А потом просто уткнулась лицом ему в грудь и простонала: — Почему ты такой раздражающе идеальный именно тогда, когда я морально нестабильна?! Будда расхохотался. — Потому что мне нравится смотреть, как великая богиня хаоса проигрывает обычным чувствам. — Я тебя ненавижу, когда ты прав. — Это очень мило. Пауза. — Но даже не надейся избавится от меня. У тебя все равно ничего не получится.