Не богиня, а стихийное бедствие

Утро после свадьбы должно было быть спокойным.По крайней мере, так считали нормальные люди. Но проблема заключалась в том, что: во-первых — это были не люди, во-вторых — рядом с Селин слово «спокойно» существовало исключительно как красивая теория. Солнце уже давно поднялось над городком, золотой свет медленно заползал в комнату, а в доме всё ещё царила уютная тишина. Подозрительная. Опасная. Почти мистическая. Будда проснулся первым.И первое, что он увидел, — Селин.Она лежала поперёк кровати, каким-то невозможным образом завернувшись в одеяло так, будто ночью сражалась с ним не на жизнь, а на смерть. Одна нога свисала вниз. Волосы были растрёпаны настолько хаотично, будто внутри них жили отдельные погодные явления. На щеке — след от подушки. И при этом она всё равно была красивой. Будда лениво подпёр голову рукой и несколько секунд просто смотрел на неё с тем спокойным выражением лица, которое обычно появлялось у него либо перед катастрофой… либо когда он был по-настоящему счастлив. — Поразительно, — тихо пробормотал он. — Великая стихийная богиня. Разрушительница спокойствия. Гроза Вальгаллы. Пауза. — И при этом спит как милое создание, которого победило одеяло. Селин что-то недовольно пробурчала во сне и сильнее уткнулась лицом ему в плечо. Будда усмехнулся. — Даже во сне агрессивно прячешься от ответственности. Она нахмурилась. — Шива… не поджигай храм… Будда медленно закрыл глаза. — Конечно. Даже твои сны выглядят как уголовное дело. Селин вдруг приоткрыла один глаз. Очень сонно. Очень подозрительно. — Ты разговариваешь слишком бодро для человека, который женился на мне меньше суток назад. — Я просто пытаюсь понять, в какой момент моя жизнь превратилась в приключенческий эпос. Она сонно фыркнула. — Ты счастлив. — К сожалению. — Это не звучит как счастье. — Это звучит как человек, который осознал масштаб последствий… и всё равно не жалеет. Она улыбнулась прямо в подушку. Мягко. Совсем по-домашнему. И вот в этот момент в дверь постучали. Три идеально ровных удара. Спокойных. Вежливых. Настолько культурных, что у Будды сразу испортилось настроение. Он даже не повернул головы. — Это Гермес. Селин моментально натянула одеяло на голову. — Скажи, что нас нет. — Он уже слышал, как ты угрожала храмам во сне. Стук повторился. Такой же безупречно дипломатичный.Будда тяжело вздохнул. — Входи, Гермес. Раз уж решил испортить семейную жизнь с самого утра. Дверь открылась. Гермес вошёл с той самой идеальной улыбкой, от которой сразу становилось понятно: этот человек знает слишком много и получает от этого эстетическое удовольствие. Он остановился у двери. Окинул взглядом комнату. Селин, закопавшуюся в одеяло. Будду, который выглядел подозрительно расслабленным для недавно женившегося человека. И очень тактично сделал вид, что ничего не замечает. — Доброе утро. — Для кого как, — лениво ответил Будда. Гермес слегка улыбнулся. — Полагаю, ночь была насыщенной, сестрёнка. Из-под одеяла раздался голос Селин: — Если ты сейчас намекаешь на романтику, то спешу разочаровать: мы полночи обсуждали, может ли Шива официально считаться стихийным бедствием. Будда кивнул. — Пришли к выводу, что да. Но международное законодательство пока не готово. Гермес тихо кашлянул, скрывая смешок. И это уже было тревожно. Потому что смеющийся Гермес — плохой знак. Очень плохой. — Боюсь, у меня новости, — спокойно сказал он. — Созывается совет богов. Селин медленно высунулась из-под одеяла. Взгляд у неё был такой, будто ей только что предложили добровольно вернуться в тюрьму. — Нет. — Да, сестрёнка. Ты тоже там должна быть. — Гермес. Я только вчера вышла замуж. Я морально не готова снова видеть Олимп и его представителей. — Почему? — Потому что Афродита будет смотреть на меня с лицом человека, который знает все мои эмоциональные слабости. — Я теперь тоже знаю, что ты умеешь плакать от счастья.-улыбнулся Гермес. — Гермес, если ты кому то скажешь, что я на свадьбе превратилась в розовую жижу, я лично оторву тебе ноги! — Не переживай, сестрёнка, я уже пустил слух о том, что ты испортила свадьбу в самом начале. Селин приподнялась и посмотрела на него. — Откуда ты знаешь? — Я знаю тебя.-со своей спокойной улыбкой сказал Гермес и Селин снова закрылась одеялом с головой. Будда лениво потянулся. — Что на этот раз? Зевс опять решил устроить трёхчасовую лекцию “почему боги великие”? Гермес улыбнулся чуть шире. — Причину собрания мне не сообщили. — Какая наглая ложь...-прозвучало из под одеяла. Будда посмотрел на него. Очень долго. Очень спокойно. — Ты сейчас врёшь или работаешь в своём обычном режиме? — Я предпочитаю термин “дипломатично ограничиваю информацию”. — То есть врёшь профессионально. — Благодарю. — Это не был комплимент. — Но всё равно приятно. Селин простонала под одеялом. — Я не хочу идти… — Надо, милая. Ты же знаешь ту версию Зевса, который включит режим обиды и станет красиво мстить. Она резко подняла голову. — Да, ты прав... В прошлый раз он меня решил наказать тобой и вот что произошло. Будда усмехнулся. Очень нагло. Очень довольно. — Это было его лучшее решение. — Почему? Он лениво пожал плечами. — Я слишком долго ждал возможности официально тебя дразнить. Селин схватила подушку и бросила в него. Будда поймал её одной рукой даже не глядя. Гермес наблюдал за этим с выражением человека, который одновременно присутствует на семейной сцене… и документирует будущую катастрофу. — В любом случае, — невозмутимо продолжил он, — совет начнётся через час. Селин посмотрела на него с настоящим отчаянием. — Гермес. — Да? — Если это окажется скучным собранием, я устрою там катастрофу. — Я в этом уверен. — Нет, ты не понял. Я сейчас нахожусь в очень нестабильном эмоциональном состоянии. Будда лениво вставил: — Она плакала ночью из-за страха быть плохой женой. Селин резко повернулась к нему. — БУДДА! Гермес моргнул. Потом неожиданно тихо рассмеялся. — Это… удивительно мило. — Не поддерживай его! — возмутилась Селин. Будда уже откровенно улыбался. — Я всё ещё не могу поверить, что впервые увидел твои слёзы именно на свадьбе. — Я была эмоционально перегружена! — Ты выглядела как очень красивое природное явление. — Я тебя сейчас укушу. — Вот. Теперь окончательно узнаю свою жену. Она снова спрятала лицо в подушке и простонала: — Почему вы оба такие раздражающе спокойные… Будда поднялся с кровати, подошёл ближе и легко ткнул её пальцем в бок. — Потому что кто-то в этой семье должен сохранять связь с реальностью. Селин немедленно села. — Это точно не ты. Ты женился на мне добровольно. Будда задумался. Потом серьёзно кивнул. — Справедливо. Когда Гермес ушел роблема началась с того, что Селин открыла шкаф. Будда понял это сразу. Не потому что произошло что-то страшное. Наоборот. Сначала всё было слишком тихо. А потом он услышал: — Я ненавижу одежду. И вот это уже было началом катастрофы. Будда лениво сидел на краю кровати, наблюдая, как его жена с абсолютно трагическим лицом роется в вещах так, будто пытается найти не наряд, а смысл существования. В комнате уже творился полноценный хаос. На стуле висело платье. На полу — ещё три. Шарф каким-то образом оказался на люстре. Будда даже не хотел знать как. Селин стояла посреди этого разрушенного мира в одной длинной футболке, босая, растрёпанная и невероятно недовольная жизнью. — Я не могу вернуться на Олимп в этом. Она ткнула пальцем в очередное платье так обвинительно, будто оно лично участвовало в заговоре против неё. Будда лениво посмотрел. — Почему? — Потому что это выглядит так, будто я старалась. — А ты не старалась? — Конечно старалась! В этом и проблема! Он задумчиво кивнул. — Да. Логично. Женская логика — единственная сила во вселенной, которая реально страшнее конца света. Селин резко обернулась. — Не смей сейчас философствовать. — Я не философствую. Я выживаю. Она драматично рухнула обратно на кровать. — Я не хочу обратно на Олимп… — Почему? — Потому что там Зевс. Я не смогу упустить возможность его потроллить. — Это на тебя похоже. — И потому что все будут смотреть на меня! — Селин, на тебя всегда все смотрят. — Теперь на меня будут смотреть как на твою жену! А потом долго обсуждать кому из нас не повезло в вечности больше. Будда медленно поднял взгляд. И очень спокойно сказал: — И правильно. Богам иногда нужно проявлять фантазию. — Так создавались мифы.-выдохнула Селин, расчесывая волосы гребнем. — Большинство из них основано на реальных событиях. — Потому что у богов уровень диапазона фантазии как у зубочистки. — Им достаточно просто посмотреть на тебя, чтобы придумать новую страшилку. Она схватила подушку и кинула в него. Будда даже не пошевелился. Просто поймал её одной рукой. Абсолютно автоматически. — Видишь? — лениво заметил он. — Рефлексы уже семейные. Селин прищурилась. — Ты слишком довольный для человека, который связал вечность со мной. — Нет. Я слишком давно хотел это сделать. — Это ненормально. — Я женился на стихийной богине. Нормальность закончилась ещё на этапе знакомства. Она фыркнула и снова начала перебирать одежду. — А если я надену белое? — Красиво. — Красное? — Очень красиво. — Чёрное? — Опасно красиво. — Ты вообще можешь сказать что-то кроме “красиво”?! Будда задумался. Потом честно ответил: — Могу. “Угроза обществу”. — БУДДА! Он тихо рассмеялся. Настояще. Лениво. С тем самым спокойным удовольствием человека, которому искренне нравится её раздражать. — Селин, ты сейчас спрашиваешь мужчину, который проснулся и увидел тебя в своей футболке. Моё мнение объективно испорчено. Она посмотрела на него с подозрением. — Ты специально говоришь такое, чтобы я перестала злиться. — Нет. Чтобы ты покраснела. И, к сожалению, это сработало. Селин немедленно отвернулась. — Ненавижу тебя. — Неправда. Ты вчера это уже официально опровергла перед свидетелями. Она застонала и закрыла лицо руками. — Я никогда не переживу свадьбу. — Я тоже. Но мне хотя бы весело. Будда поднялся с кровати и подошёл ближе, пока она продолжала копаться в вещах с видом человека на грани нервного срыва. — Тогда просто надень то платье, которое носила раньше. — Нет. — Почему? Она посмотрела на него так, будто ответ был очевиден. — Потому что я в нём уже была. Будда замолчал на секунду. Потом очень медленно улыбнулся. Очень опасно. — И? — Что “и”?! — Ты в любой одежде будешь выглядеть как личное испытание для мужской психики. — Я серьёзно! — Я тоже. Он лениво опёрся плечом о шкаф и продолжил с абсолютно невозмутимым видом: — Селин, ты можешь надеть мешок из-под картошки, облиться дождевой водой и выйти босиком в лес — и всё равно половина Олимпа начнёт пересматривать жизненные приоритеты. — Это не помогает! — Я пытаюсь морально подготовить тебя к неизбежному. — К чему?! — К тому, что я весь день буду ревниво смотреть на богов. Она моргнула. Потом расхохоталась. — Ты? Ревновать? — Конечно. — Будда, ты выглядишь так, будто ревность для тебя слишком энергозатратна. — Так и есть. Поэтому я сразу перехожу к угрозам. Селин снова засмеялась. А потом вдруг замерла. — Подожди… Будда сразу прищурился. — О нет. У тебя сейчас лицо человека, который придумал что-то опасное. — Я просто нашла кое-что. — Именно так обычно звучат последние слова перед катастрофой. Через несколько минут она вышла из-за ширмы.И Будда действительно замолчал.Что происходило крайне редко.Кремовый короткий топ мягко подчёркивал её фигуру, тонкие бретели открывали плечи, а глубокий V-образный вырез вместе с золотисто-терракотовой вышивкой выглядел слишком красиво для его внутреннего спокойствия.Свободные светлые штаны двигались вместе с ней легко и плавно, словно она не шла, а текла. Золотые браслеты тихо звенели при каждом движении. Образ был совсем не похож на привычную Селин. Она проходила на хиппи, которая предпочитает свободу не только как образ жизни, но и как стиль. Она нервно поправила волосы. — Ну? Будда продолжал смотреть молча. Слишком долго. Селин сразу напряглась. — Что? Это плохо? Он медленно выдохнул. Потом подошёл ближе. Очень близко. — Помнишь, я говорил, что любой твой наряд всё равно будет сводить меня с ума? Она подозрительно прищурилась. — Да… — Поздравляю, цветочный террорист. Ты опять создала мне проблемы. — Это просто топ и штаны! — Нет, Селин. Это покушение на моё душевное равновесие. Она не выдержала и засмеялась. Будда лениво провёл пальцами по её браслету на плече. Потом посмотрел ей прямо в глаза и совершенно спокойно добавил: — Олимп сегодня обречён. — Почему? — Потому что теперь у меня официально есть причина убивать взглядом каждого, кто будет на тебя смотреть. Селин фыркнула. — Ты драматизируешь. — Нет. Это Шива драматизирует. Пауза. — Я просто заранее выбираю, кого хоронить первым.