обсессия.

четверг. дождь. ключи в левой руке. неудобно, непривычно — большой палец соскальзывает, бородка цепляется за подкладку кармана. правая свободна, но он держал ключи левой. просто потому, что так делал кое-кто ещё. просто потому, что это сближало. он сжал их — зубья впились в ладонь, выступила отрезвляющая кровь. он посмотрел на неё. капля скатилась по запястью и упала на пол. он не вытер. квартира за спиной — обычная. большие окна, светлые стены, деревянный пол, поскрипывающий под ногами. он хорошо зарабатывал, но не тратил на интерьеры. важна была только мастерская: ровный дневной свет, тишина. денег, отложенных за полгода, хватало, чтобы не брать трубку. можно было просто не работать. он и не работал. спустился по лестнице. в подъезде пахло сыростью и чьим-то утренним кофе. соседка с третьего этажа — пожилая, в синем пальто — возилась с замком. он прошёл мимо, не поздоровавшись. толкнул тяжёлую дверь. улица встретила ледяным дождём. ветер задувал под воротник, заставляя ёжиться. Чон поморщился, глубже зарылся подбородком в шарф. лужи у тротуара подёрнулись тонкой коркой льда, и капли разбивались о неё с тихим хрустом. деревья вдоль улицы стояли голые, чёрные от сырости. газон перед домом был присыпан мокрыми листьями — остатками осени, которые дворники не успели убрать до морозов. он зашагал по тротуару, обходя трещины в асфальте. район был тихим — ни детей во дворе, ни собачников. только дождь и ветер. на главной улице было светлее. витрины горели, отражаясь в мокром асфальте. над головой висели гирлянды — холодные, мигающие, они тянулись от столба к столбу, покачиваясь на ветру. гук прошёл под ними, не подняв головы. у булочной толпились люди — пахло имбирём и корицей, приторно, тошнотворно. женщина с пакетами задела его плечом, пробормотала «извините» и исчезла в толпе. он даже не обернулся. в витрине книжного стояла искусственная ёлка, украшенная красными шарами. за стеклом горел тёплый свет, и на полках лежали подарочные издания в золотых обложках. среди них — раскрытая книга по анатомии, страница с изображением человеческого сердца. Чон скользнул взглядом — и прошёл мимо. старая липа у сквера стояла голая, чёрная от сырости. её ветви нависали над скамейкой, и с них капало — размеренно, ритмично. скамейка была мокрой, блестящей. он не сел. у «Sillage» горел свет. все соседние магазины были в гирляндах — книжный, булочная, даже кофейня на углу обмотала фонарный столб серебристой мишурой. только здесь витрина оставалась тёмной. никаких украшений. никаких огней. чистое стекло, за ним — цветы, деревянные балки, знакомая ваза с ромашками. внутри флорист перебирал ленты. сегодня он был в новом свитере — тёмно-синем, с высоким горлом. пушистые волосы падали на лоб. нитка на запястье. он двигался медленнее обычного — не лениво, а устало. как будто ночь была долгой. Чонгук смотрел на пустое стекло. соседи сияли огнями, здесь — ничего. может, светловолосый просто не любил гирлянды. может, не успел. а может — и гук почти не сомневался — после вчерашнего у него не было на это сил. внутри что-то сжалось. тот мужчина оставил в нём что-то, что мешало жить. мешало вешать гирлянды. мешало дышать ровно. он развернулся. каблуки застучали по асфальту.

***

в обед он снова был у сквера. дождь не прекращался. скамейка всё та же — мокрая, тёмная. он сел, не думая. холод пробрался сквозь ткань брюк почти сразу, но он не вставал. достал телефон, открыл книгу — не читал, просто держал перед лицом и смотрел поверх. в какой-то момент дверь магазина открылась. Чон поднял голову. флорист вышел на крыльцо с чашкой в руке. без сигареты — просто подышать. пар от горячего кофе смешивался с паром его дыхания. тёмно-синий свитер обтягивал плечи. он стоял у перил, смотрел на улицу. его взгляд скользнул по скверу — рассеянно, не задерживаясь. Чонгук замер, но светловолосый уже отвёл глаза. он не всматривался. просто смотрел куда-то вдаль, поверх деревьев, поверх крыш. потом поднял чашку, сделал глоток и вернулся внутрь. гук выдохнул. ты посмотрел. ты не знаешь, что это я, но ты посмотрел. может, ты почувствовал. может, что-то внутри тебя знает. знает, что я здесь. знает, что я всегда здесь. он просидел в сквере до вечера. мужчина, которого он ждал, не появился.

***

к вечеру он вернулся в сквер. фонарь не горел — разбит, и темнота скрывала его от прохожих. он сидел, подняв воротник, и смотрел на дверь. дождь стих, но ветер остался — колючий, северный. гук спрятал руки в карманы. пальцы онемели. в семь флорист вышел. один. тёмно-синий свитер сменился длинным серым пальто. он закрыл дверь. проверил замки — дважды. обошёл здание, заглянул в переулок. Чон знал этот ритуал наизусть. потом — телефон. гудок. лицо светловолосого изменилось, стало жёстче. он заговорил на французском — быстро, резко. гук не понимал слов. тон резал. а потом — имя. фамилия. чётко, с французским произношением. они врезались в память, как осколки. Юнги убрал телефон. постоял, глядя перед собой. потом ушёл. Чон встал. пошёл домой. в голове — имя. он повторял его про себя, вбивая в память.

***

дома — ноутбук. пальцы по клавишам. имя. фамилия. поиск. первая ссылка — соцсеть. профиль закрыт. фото на аватарке — то самое лицо. он. вторая — статья трёхлетней давности: «„Sillage" открывается после реконструкции». фото флориста у прилавка, благодарность спонсору, который помог с ремонтом. та же фамилия, что и в разговоре. третья — судебный архив. короткая заметка на французском. Чон скопировал, вставил в переводчик. пробежал глазами. замер. перечитал. ещё раз. ещё. откинулся на спинку стула. за окном светало. он не спал. имя было у него. фамилия была у него. адреса пока не было. но он знал, где искать. он закрыл ноутбук. нож всё ещё лежал на столе. он взял его, провёл лезвием по подушечке большого пальца — медленно, с нажимом. кожа разошлась, как масло под тёплым ножом. кровь пошла сразу — густая, тёмная, почти чёрная в свете монитора. он смотрел, как она капает на стол — кап, кап, кап, — собираясь в маленькую лужицу. палец пульсировал. он не чувствовал боли. только тепло. только чужое, неправильное тепло, которое не имело к нему отношения. он не вытер кровь. положил нож на прежнее место — лезвие блестело, испачканное. на столе остался след — как подпись.