Наруто Узумаки - Наследие предков

Глава 1. Поместье Поместье стояло в глубине Запретного Леса, на границе между Страной Огня и Страной Водоворотов. Его не было ни на одной карте. Его не могли найти ни сенсоры, ни разведчики, ни случайные путники, которые забредали слишком далеко от трактов. Вокруг него были поставлены печати — сотни печатей, которые Мито наносила десятилетиями, каждую свободную минуту, каждый раз, когда узнавала новый символ или придумывала новый узор. Они скрывали поместье от чужих глаз, искажали пространство вокруг него, заставляли врагов поворачивать обратно, даже не понимая, почему они вдруг решили уйти. Сами печати были невидимы. Они висели в воздухе, как паутина, которую не замечаешь, пока не коснёшься. Но тот, кто касался, забывал, куда шёл. Тот, кто пытался пробиться, терял ориентацию в пространстве и оказывался на другом конце леса, в нескольких километрах от того места, где начинал свой путь. Никто не знал о поместье. Кроме Хирузена. Кроме Джирайи, который однажды нашёл его случайно и был допрошен всеми четырьмя предками одновременно — такого испуга он не испытывал даже в бою с Ханзо из Сато. Поместье было старым. Когда-то здесь жили Сенджу — задолго до основания Конохи, задолго до того, как Хаширама и Мадара взялись за руки и поклялись строить мир. Дом был деревянным, массивным, с толстыми стенами и широкими верандами, на которых можно было сидеть вечерами и смотреть на закат. Крыша была покрыта черепицей, которая заросла мхом — зелёным, мягким, пахнущим лесом и дождём. Внутри было тепло даже зимой — Хаширама встроил в фундамент систему каналов, по которым текла горячая вода из горячих источников, найденных глубоко под землёй. Было четыре спальни. Мито и Хаширама жили в одной — большой, с огромной кроватью. Тобирама жил в своей комнате — спартанской, почти пустой, только кровать, стол и стопка свитков в углу. Мадара занял комнату в восточном крыле — окна выходили на лес, и он мог часами стоять и смотреть на деревья, не двигаясь, не моргая, почти не дыша. Четвёртая комната была пуста. Долгое время. Теперь она была заполнена двумя маленькими жизнями. Мито поставила колыбель посередине комнаты — не у стены, не в углу, а так, чтобы солнечный свет падал на детей равномерно, и чтобы оба могли видеть друг друга, не поворачивая головы. Колыбель была старой — ей пользовались ещё Сенджу, когда рожали детей. Дерево потемнело от времени, но Мито вытерла его до блеска, постелила мягкие одеяла, положила маленькие подушки. Наруто и Ами спали. Они спали уже два дня — с того самого момента, как предки забрали их из Конохи. Чакра девятихвостого внутри Наруто бушевала, рычала, пыталась вырваться, но печать, которую наложил Минато, была сильной. Слишком сильной. Младенец кричал во сне, метался, и Ами — которая спала рядом — каждый раз поворачивалась к нему, тянула руку, и когда их пальцы соприкасались, Наруто затихал. — Связь, — сказала Мито, глядя на это. — Они чувствуют друг друга. Даже во сне. — Это хорошо, — ответил Хаширама, стоя в дверях. — Они будут защищать друг друга. — Это опасно, — сказал Мадара, который сидел в углу комнаты, скрестив ноги. — Если один из них умрёт, второй не переживёт. Их чакра уже переплетена. Я вижу это своим глазом. — Они не умрут, — сказал Тобирама, проходя в комнату и садясь у окна. — Мы не дадим им умереть. — Никто не даёт, — ответил Мадара. — Смерть не спрашивает разрешения. Мито вздохнула и подошла к колыбели. Она поправила одеяло — Наруто сбросил его во сне, — и погладила Ами по голове. Волосы девочки были красными — такими же, как у неё самой много лет назад, когда она была молодой. — Я знаю их имена, — сказала Мито. — Хирузен сказал мне перед уходом. Наруто и Ами. Наруто — «порывистый ветер». Ами — «любимая». Подходящие имена. — Наруто и Ами, — повторила Мито, и её голос дрогнул. — Наруто и Ами Узумаки. — Намиказе, — поправил Тобирама. — Их отец носил фамилию Намиказе. Они должны носить его имя. — Минато хотел, чтобы их не нашли, — сказал Хаширама. — Если они будут носить фамилию Намиказе — их найдут. Хирузен не сможет скрывать это вечно. — Тогда Узумаки, — сказал Мадара. — Кровь Узумаки сильнее. Их никто не тронет, если они будут носить имя матери. — Узумаки, — согласилась Мито. — Они будут Узумаки. Она наклонилась и поцеловала каждого в лоб — сначала Ами, потом Наруто. — Добро пожаловать домой, — прошептала она. — Ты, Наруто. И ты, Ами. Это ваш дом. Мы — ваша семья. Вы никогда не будете одни. Наруто открыл глаза. Они были красными — такими же, как у Кушины, как у Мито, как у всех Узумаки. Но в них не было страха. Не было боли. В них был огонь. Ами проснулась следом. Она не смотрела на Мито. Она смотрела на брата. Её рука лежала на его руке, и она сжала пальцы. Мито улыбнулась сквозь слёзы. — Вы будете неразлучны, — сказала она. — Я знаю. Я чувствую. --- Первая ночь в поместье. Мито не могла спать. Она встала, прошла в комнату детей, села рядом с колыбелью. Наруто и Ами лежали рядом, их маленькие ручки были сплетены. Даже во сне они искали друг друга. — Ты тоже не спишь? — раздался голос Хаширамы за спиной. — Не могу, — ответила она. — Боюсь, что если засну, они исчезнут. — Они не исчезнут. Они здесь. Они наши. Хаширама сел рядом, обнял жену за плечи. Они смотрели на детей, и в комнате было тихо — только дыхание младенцев и шум леса за окном. — Как ты думаешь, они будут счастливы? — спросила Мито. — Мы сделаем всё, чтобы они были счастливы, — ответил Хаширама. — Это единственное, что имеет значение. --- Первые недели. Мито спала в комнате детей. Хаширама приносил ей еду, уговаривал поесть, но она отказывалась, пока не убеждалась, что Наруто и Ами сыты. — Ты себя не бережёшь, — сказал он однажды. — Я бабушка, — ответила Мито. — Бабушки не берегут себя. Курама внутри Наруто бушевал. Он метался, рычал, бился о стены печати. Наруто кричал по ночам, и Ами просыпалась, тянула к нему руку, и когда их пальцы соприкасались, крик затихал. — Они чувствуют друг друга, — сказал Мадара, наблюдая за этим. — Даже сквозь печать. Даже сквозь тьму. — Это хорошо, — сказал Тобирама. — Это опасно, — ответил Мадара. — Но красиво. --- Первый месяц. Наруто и Ами спали в одной колыбели. Мито убрала перегородку, которую поставила сначала, потому что дети всё равно сдвигались друг к другу. Теперь они лежали рядом, касаясь головами, и спали спокойно. Мито приходила к ним каждую ночь. Сидела рядом, гладила по головкам, шептала что-то тихое, ласковое. Иногда плакала — тихо, чтобы никто не слышал. — Ты плачешь, — сказал Хаширама, найдя её в кресле у колыбели. — Я вспоминаю, — ответила она. — Нашу дочь. Наших сыновей. Всех, кого мы потеряли. — Они теперь с нами, — сказал Хаширама, обнимая её. — В этих детях. В их крови. В их глазах. — Я знаю. — Мито вытерла слёзы. — Я знаю. --- Три месяца. Наруто и Ами начали узнавать лица. Когда Мито входила в комнату, они поворачивали головы. Когда Хаширама наклонялся над колыбелью, они тянули к нему руки. — Они меня узнают! — закричал Хаширама, и его голос разнёсся по всему поместью. — Тише, — сказала Мито. — Ты их разбудишь. — Они уже проснулись! — Хаширама подхватил обоих детей на руки — одного в левую, другую в правую. — Смотрите, какие они красивые! — Ты их раздавишь, — сказал Тобирама, проходя мимо. — Я их люблю! — Это не повод их душить. Хаширама обиженно посадил детей обратно в колыбель. — Ты просто завидуешь, — сказал он. — Чему? — Что они меня узнали раньше, чем тебя. Тобирама фыркнул и ушёл. --- Шесть месяцев. Ами начала сидеть. Сначала неуверенно, падала на бок, но Мито подкладывала подушки, и Ами сидела, гордая, счастливая, смотреть на брата сверху вниз. Наруто не сидел. Он лежал на спине, болтал ногами и смотрел на сестру с таким выражением, будто говорил: «Ну и что? Я всё равно выше, когда встану». — Он упрямый, — сказал Мадара, наблюдая за этим. — В кого бы? — усмехнулся Хаширама. Все посмотрели на Мадару. — Что? — спросил он. — Я не упрямый. — Ты самый упрямый из всех нас, — сказала Мито. Мадара промолчал. Но в тот вечер он подошёл к колыбели и долго смотрел на Наруто. — Ты будешь сильным, — сказал он. — Если будешь таким же упрямым, как я. Наруто икнул. Мадара усмехнулся и ушёл. --- Восемь месяцев. Ами сказала первое слово. «Братик». Мито замерла. Хаширама выронил чашку. Тобирама поднял бровь. — Что она сказала? — спросил он. — «Братик», — ответила Мито, и слёзы текли по её щекам. — Она назвала брата раньше, чем нас, — сказал Хаширама. — Это правильно, — сказала Мито. — Они должны знать, кто для них важнее. — А мы? — Мы — семья. Они будут любить нас. Но друг друга — больше. Хаширама вздохнул, но спорить не стал. --- Десять месяцев. Наруто сказал первое слово. «Ами». Не «мама». Не «папа». Не «деда». «Ами». — Я обижен, — сказал Хаширама. — Привыкай, — ответил Тобирама. — Ты тоже обижен? — Я ничего не говорю. — Ты всегда ничего не говоришь. — Это моя тактика. --- Один год. Наруто и Ами спали в одной кровати. Не в колыбели — Мито переставила их в нормальную кровать, потому что они выросли и им стало тесно. Кровать стояла у окна, и дети лежали рядом, обнявшись, даже во сне не отпуская друг друга. Мито заходила к ним каждую ночь. Поправляла одеяло, целовала в лоб, шептала: — Спите, мои маленькие. Завтра будет новый день. Мы будем рядом. Всегда. Курама внутри Наруто затих. Он больше не рычал. Он слушал. — Странные вы, — сказал он однажды, когда Наруто спал. Никто не ответил. — Но... я привыкаю, — добавил Лис. И замолчал. --- Два года. Наруто и Ами говорили. Не отдельными словами — предложениями. Короткими, детскими, но понятными. — Бабушка, дай есть! — требовал Наруто. — Деда, покажи дерево! — просила Ами. Хаширама таял. — Она назвала меня дедой! — кричал он. — Она назвала меня бабушкой, — спокойно сказала Мито. — И не кричи. — Я не кричу, я радуюсь! — Твоя радость — это крик. Хаширама обиженно замолчал. --- Три года. Наруто и Ами спали в обнимку. Каждую ночь. Мито пробовала укладывать их отдельно — они просыпались и плакали, пока не оказывались рядом. — Пусть спят вместе, — сказал Хаширама. — Они так спокойнее. — Они так спокойнее, — согласилась Мито. И больше не разделяла их. По утрам дети просыпались первыми. Бежали на кухню, где Мито готовила завтрак. Помогали — насколько могли. Наруто подавал тарелки, Ами расставляла чашки. — Ты уронишь, — говорила Мито. — Не уроню, — отвечал Наруто и не уронил. Ни разу. Вечерами они сидели на веранде — все шестеро. Хаширама рассказывал истории о старых войнах, Тобирама поправлял его, когда тот ошибался в деталях. Мадара молчал, слушал, иногда усмехался. Мито держала на коленях Ами, Наруто сидел на коленях у Хаширамы. — Расскажи про маму, — попросила Ами. — Мама была сильной, — сказала Мито. — Очень сильной. Она могла держать цепями Девятихвостого. Это тяжело. — А папа? — спросил Наруто. — Папа был быстрым, — сказал Хаширама. — Он был Красной Молнией. Никто не мог его догнать. — А мы будем такими же? — Вы будете сильнее, — сказал Мадара, и в его голосе не было сомнений. Дети заулыбались. --- Четыре года. Наруто и Ами начали помогать по хозяйству. Настоящему — не игрушечному. Ами помогала Мито в огороде — полола грядки, поливала цветы. Наруто помогал Хашираме колоть дрова — топор был слишком тяжёлым, но он справлялся. — Ты молодец, — сказал Хаширама, когда Наруто расколол первое полено. — Я сильный, — ответил Наруто. — Как твой отец. — Сильнее. Хаширама рассмеялся. — Сильнее, — согласился он. Вечерами они играли в саду. Прятки, догонялки, иногда — просто бегали друг за другом, пока не падали в траву и не смотрели на небо. — Братик, — сказала Ами. — Что? — А звёзды — это глаза умерших? — Не знаю, — ответил Наруто. — Но если это так, то там, наверху, наши мама и папа. Они смотрят на нас. Ами улыбнулась. — Тогда мы должны быть хорошими. — Мы хорошие, — сказал Наруто. — Мы лучшие. Он сказал это так уверенно, что Ами поверила. --- Пять лет. Утро началось как обычно. Наруто и Ами проснулись раньше всех. Потянулись, зевнули, посмотрели друг на друга. — С добрым утром, братик, — сказала Ами. — С добрым утром, сестрёнка, — ответил Наруто. Они вылезли из кровати, натянули штаны и футболки — Мито сшила им одинаковые, только Ами добавила на свою вышитый цветок. — Красиво, — сказал Наруто, показывая на цветок. — Я сама вышивала, — гордо ответила Ами. — У тебя получилось. — Я знаю. Они побежали на кухню. Мито уже стояла у плиты, жарила блины. Хаширама сидел за столом, читал свиток. Тобирама пил чай. Мадара смотрел в окно. — Доброе утро, — сказали дети хором. — Доброе утро, — ответили предки. Завтракали в тишине. Блины с мёдом, молоко, яблоки из своего сада. Наруто съел пять блинов, Ами — три. — Ты много ешь, — сказала Ами. — Я расту, — ответил Наруто. — Я тоже расту. — Ты ешь мало. — Я ем нормально. — Ты ешь как воробей. — А ты как лис. — Я и есть лис, — сказал Наруто и подмигнул. Ами рассмеялась. После завтрака они помыли посуду — Ами мыла, Наруто вытирал. Потом пошли в сад, играли с собакой — Тобирама привёз щенка из соседней деревни, лохматого, рыжего, которого дети назвали Тоби. — Тоби, сидеть! — командовал Наруто. Тоби садился. — Тоби, лежать! Тоби ложился. — Тоби, умереть! Тоби падал на бок, высовывал язык и замирал. Ами смеялась до слёз. — Он умный, — сказала она. — Он тупой, — ответил Наруто. — Но мы его любим. В полдень пришёл Хаширама. — Дети, — сказал он, и его голос был серьёзным, не таким, как обычно. — Нам нужно поговорить. Наруто и Ами переглянулись. — Что случилось? — спросила Ами. — Ничего не случилось, — ответил Хаширама, садясь на траву рядом с ними. — Просто пришло время. Вы уже выросли. Вам по пять лет. — Я знаю, сколько мне лет, — сказал Наруто. — Я тоже, — добавила Ами. Хаширама улыбнулся. — Знаете. — Он помолчал. — Теперь вы будете тренироваться. Не играть, не помогать по хозяйству — тренироваться. По-настоящему. — Как? — спросил Наруто, и в его глазах загорелся огонь. — Как воины, — ответил Хаширама. — Сначала ваше тело. Вы будете бегать, прыгать, отжиматься, подтягиваться. Вы будете падать. Вы будете уставать. Вы будете хотеть бросить. Но вы не бросите. Потому что вы Узумаки. — А потом? — спросила Ами. — Потом я научу вас биться, — сказал Хаширама. — Потом я научу вас стихиям, — сказал Тобирама, подходя к ним. — Потом я научу вас настоящему бою, — сказал Мадара, появляясь из тени дерева. — Потом я научу тебя печатям, Ами, — сказала Мито, стоя на веранде. — А ты, Наруто, научишься дружить с тем, кто живёт внутри тебя. Дети молчали. Они смотрели на предков, и в их глазах был не страх — предвкушение. — Мы готовы, — сказал Наруто. — Мы готовы, — повторила Ами. Хаширама посмотрел на Мито. Та кивнула. — Тогда завтра на рассвете, — сказал он. — У старого дуба. Не опаздывайте. — Мы не опоздаем, — сказал Наруто. Он взял Ами за руку, и они пошли в дом. Вечером они сидели на веранде, смотрели на закат и молчали. Завтра начиналась новая жизнь. — Братик, — сказала Ами. — Что? — Мы справимся? — Мы справимся, — ответил Наруто. — Мы Узумаки. Она улыбнулась и положила голову ему на плечо. Лес шумел. Солнце садилось. Им было по пять лет. Их жизнь только начиналась.