Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети

      Последний раз я был на Земле больше тысячи лет назад, но все изменения — технологический прогресс, метаморфозы природы и живых существ — волнуют меня не так сильно. Потому что, буду честен, случись это на несколько сотен лет раньше или позже, мне было бы ничуть не легче. Впервые я стою среди людей как участник их мира, а не как гость — внезапный посланец, пришедший с краткой, но очень важной миссией. И самое ужасное — я совершенно не знаю, что мне делать.       Спустя несколько часов я начинаю мёрзнуть: в животе неприятно урчит и тянет, а и без того скверное настроение становится только хуже. Это конец, катастрофа, настоящий ад на земле и смерть всего сущего — я никогда не ощущал себя настолько плохо.       «Боже, Отец Небесный, почему ты нас оставил?»       Растерянный, голодный и замёрзший, я стал бродить по улицам. Они тянулись между домами, фасады которых будто хранили следы сразу нескольких эпох. Я ничего не смыслю в том, как люди называют свои творения, но даже мне заметно, насколько они различны и как плохо сочетаются друг с другом: высокие строения, словно из стекла, вырастают прямо из каменных — покрытых многослойной краской, затейливыми узорами и образами, будто вырезанными из того же камня.       Почти на каждом доме — надписи, всем своим видом старающиеся привлечь внимание: объёмные, разноцветные, светящиеся. При виде этой несуразности мне подумалось о насекомых, строящих свои домики долгие годы из всего, что удастся найти. Это сравнение приходило мне на ум ещё до того, как я оказался здесь. Я находил очаровательным то, насколько похожи все живые существа, и, оказавшись среди людей, лишь убедился в этой мысли.       «Действительно, по своему образу и подобию», — вспомнил я, заглядевшись на широкую площадь передо мной, где пересекались дороги, а люди и рычащие железные коробки на колёсах двигались по какому-то странному алгоритму, будто диктуемому столбами со светящимися рисунками. — «Они созданы и создают».       Меня охватили одновременно благоговение и тоска. Благоговение — от того, сколько деталей и закономерностей скрыто даже в этой небольшой части огромного мира, как кажущийся хаос складывается в стройную картину со своим ритмом и порядком. Тоску же я не смог объяснить себе сразу: она казалась такой глубокой и многослойной, что касаться её я не решился. По крайней мере пока — я был озадачен ещё и новыми ощущениями своей физической оболочки.       Когда солнце стало садиться, мне сделалось только хуже. Голод подкатывал к горлу, оставляя во рту неприятную горечь; пальцы на ногах промокли и продрогли так, что я едва их ощущал, а на руках кожа покраснела и потрескалась, познакомив меня с назойливой болью.       Мне повезло оказаться среди людей в одежде, похожей на их, но сейчас этого явно не хватало. На улицах попадались редкие элементы, не сотворённые людьми, — деревья. По лёгкому налёту желтизны я понял, что сейчас осень, а значит, после захода солнца станет гораздо холоднее. От этой мысли стало тревожно, глаза защипало от подступающих слёз.       «Я хочу обратно, Боже, я хочу домой», — взмолился я, и стук собственного сердца с каждым ударом отдавался в ушах всё громче. Ноги сами понесли меня вперёд, и я поддался этому импульсу, не разбирая дороги.       Когда рассудок начал возвращаться, я обнаружил себя стоящим на коленях посреди улицы — с мокрым от слёз лицом и саднящим горлом. Несколько человек стояли вокруг меня, другие проходили мимо, озираясь и бросая неодобрительные взгляды и слова: «псих», «сектант», «наркоман».       Молодой парень, державший перед собой предмет, похожий на серебристый прямоугольник, вдруг опустил его и начал аплодировать. Через мгновение остальные окружившие подхватили. Я замер, пытаясь восстановить дыхание и вспомнить хотя бы часть произошедшего.       Люди постепенно разошлись, а тот самый парень, начавший аплодисменты, подошёл ближе и заговорил:       — Это было круто, друг! Где подписаться?       Я растерянно захлопал глазами.       — Что?       — У тебя есть блог? — он поднёс серебристый предмет ближе, и тот засветился. — Я бы даже задонатил. Не каждый день встретишь такой талант. Ты актёр?       — Блог? У меня нет… — смысл его слов всё никак не доходил до меня, и вдруг я почувствовал себя совершенно чужим и глупым.       Взгляд парня уже был устремлён не на меня, а на светящийся объект в его руке. Его большой палец будто гладил поверхность, и картинки под стеклом быстро сменяли друг друга. Я понял, что это что-то вроде маленького экрана, какими усыпан почти весь город, но умнее от этого себя не почувствовал.       — Жаль, я бы подписался, — сказал он тоном, совсем не выражавшим разочарования. — Так куда задонатить?       Молодой человек снова посмотрел на меня.       — Эм, простите, — я замялся, — я не понимаю.       — Ты приезжий, что ли? — растерялся уже он. — А по-русски хорошо говоришь.       — Вроде того, — я не нашёл ответа лучше. — Я не отсюда.       — Поступать приехал? — парень растёкся в улыбке, будто его же вопрос напомнил ему о чём-то важном. Я же решил, что лучше всего будет подыграть.       — Да, я приехал поступать, — я закивал, что бы эти слова ни значили.       — Карту ещё не успел сделать?       — Нет, — я решил, что нет смысла лгать незнакомцу, а особенно о том, о чём я понятия не имею.       Он понимающе кивнул и сунул руку в карман куртки.       — Не затягивай с этим — у нас тут с наличкой туго, — он вытащил из кармана какую-то цветную бумажку и протянул мне. — Повезло тебе, что я по привычке ношу с собой на всякий случай.       Я взял бумагу и интуитивно поблагодарил:       — Да, спасибо.       — Пожалуйста, — он улыбнулся. — Ну давай, друг, удачи.       Он кивнул на прощание и зашагал прочь. Я остался стоять на месте и уставился на разноцветный клочок бумаги у себя в руках, разглядывая его. Рисунок в фиолетовых тонах и надпись «Пятьсот рублей» выглядели так серьёзно и официально, что я догадался: сейчас у меня в руках именно то, что мне очень пригодится.