Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети

      В комнате для брифингов пахло дешёвым кофе и усталостью. Михаил сидел в последнем ряду, откинувшись на спинку стула, и смотрел не на экран, а чуть выше — туда, где белая стена переходила в потолок из плит и слепящих ламп дневного света. — …распространение незарегистрированных нейрочипов, — бубнила докладчица. — Через курьеров. Структуры как таковой нет, всё раскидано… Кто-то тихо сказал: — Ну класс, опять «без головы». — Угу, — отозвался другой. — Лови ветер. — …фиксируем случаи сбоев, — продолжала докладчица, — отказ биомониторов и нейроимплантов, также у пострадавших случались приступы немотивированной агрессии… — Да мы уже видели, — буркнул кто-то. — Там половина и без чипов неадекват. Несколько человек усмехнулись. Михаил не шевельнулся. — Основная проблема — нет центра, — докладчица ткнула в схему на экране. — Некого взять, чтобы всё посыпалось. — Значит, долго будем возиться, — раздался спокойный голос. Михаил перевёл взгляд. У стены стоял Власов. Без лишних движений, без пафоса — просто сказал, и все затихли. «Он здесь с самого начала?» — спросил про себя Михаил. — Долго — не значит плохо, — добавил мужчина, — значит, аккуратно. Докладчица быстро закивала: — Да, да, именно. Нам важно цепочку понять. Власов чуть скривился: — Понять — это хорошо. Только не забывайте: цепочка — это люди. Кто-то хмыкнул: — Да какие там люди… Власов посмотрел на него. Не жёстко. Просто посмотрел. — Обычные, — сказал он спокойно, — которые потом орут, что ничего не знали, и соплями обмазываются. Тишина стала плотнее. — …возможна связь с бывшими айтишниками, — продолжила после повисшей паузы докладчица уже осторожнее. — Ну, значит, не идиоты, — пробормотала девушка. — Я бы поспорил, — шепнул ей на ухо сидевший рядом сержант. — Вопросы? — оглядела зал докладчица. — А по курьерам что? — сразу отозвался Власов. — Есть хоть один нормальный след? — Пока нет, — ответила она, — они часто меняются, их трудно отследить. — Удобно, — усмехнулись откуда-то сзади. Власов кивнул в сторону Михаила: — Мих, что скажешь? Парень поднял взгляд: — Поймаем одного — потянется нитка, — сказал он. — Не поймаем — будем бегать кругами. — Спасибо, капитан очевидность, — ядовито бросил кто-то. Михаил даже не посмотрел. — Они на людях держатся, — добавил он. — Люди косячат. — Или сыпятся, — негромко сказал Власов и коротко кивнул. Докладчица выключила экран: — Ладно, на этом пока всё. Файлы я всем отправлю после обеда. --- Девушка шла прямо на меня, и я вдруг понял, что не могу двинуться с места. Ноги приросли к земле, сердце колотилось где-то в горле, я инстинктивно прижал руку к карману, где лежал краденый прямоугольник. Она остановилась в двух шагах и спустила обруч с головы на плечи. — Это ты, — сказала она утвердительно. Голос — низкий, чуть хриплый, будто она не спала всю ночь. Я уставился на неё испуганно, язык прилип к нёбу. — Ты был в пекарне вчера, — продолжила она. — Сидел у окна. Я вышла, потом вернулась — ни тебя, ни моего телефона уже не было. Я сглотнул. Горло саднило так же, как вчера после слёз на улице. — Я не… — начал я с дрожью в голосе, но она перебила. — Не надо. — Она сунула руку в карман куртки и вытащила такой же прямоугольник. — Я отследила его по геолокации. И камеры посмотрела. Я знаю, что ты его украл. Она не кричала. Говорила тихо и спокойно, и это было страшнее любых угроз. Я вынул краденый прямоугольник из кармана — «телефон», так она его назвала. Предмет казался тяжёлым, как камень. — Возьмите, — сказал я и протянул телефон. — Я не знал… Я хотел вернуть. Правда. Она взяла, не глядя, сунула в карман. Потом долго смотрела на меня. В её глазах не было злости — только усталость и какое-то странное любопытство, но мне всё равно было настолько стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю. — Ты кто вообще? — спросила она. — Бездомный, приезжий или просто наркоман? — Нет, — выдохнул я. — Я просто… Я не отсюда. — Это я поняла, — она усмехнулась. — Местные знают, что воровать телефоны бессмысленно — их отследить проще простого. Я опустил голову. Впервые в жизни — или в существовании — я чувствовал себя настолько ничтожным и глупым. Я не знал, что стыд может быть физическим: жечь щёки, сжимать грудную клетку и выжимать слёзы. — Пореви мне ещё здесь, — сказала она тихо и вздохнула. — Бесит. Но я не смог остановиться. Слёзы полились сами — как вчера на улице, только теперь без истерики, а тихо, тяжело, будто из меня вытекало что-то, что копилось тысячелетия. — Простите, — прошептал я. — Я просто хотел есть и согреться. У меня ничего нет: ни денег, ни дома. Я не знаю, как мне быть. Она поджала губы и отвела взгляд, но отходить не стала. Я слышал, как мимо проходят люди, бросая на нас любопытные взгляды, шумит город и ветер шуршит сухими листьями. — Иди за мной, — сказала она наконец. Я поднял глаза. Она уже развернулась и пошла, не оглядываясь. — Куда? — Ко мне. Не стой столбом. Я пошёл за ней. Ноги слушались плохо, но я догнал её через несколько шагов. Она шла быстро, руки в карманах, взгляд прямо. — Как тебя зовут? — бросила она на ходу. — Эм… Я Гавриил, — даже имя моё ощущалось чужеродно. — Гавриил? — на мгновение она остановилась и взглянула на меня. — Необычно. Я Света. Я просто кивнул, и мы продолжили путь. Через несколько минут мы свернули в переулок, потом во двор с облупившейся аркой. Она открыла металлическую дверь с помощью какого-то маленького плоского ключа, и мы поднялись на третий этаж, где следующую дверь она открыла уже, вставив обычный ключ в скважину. Квартира была маленькая и тёмная, но внутри чисто и приятно пахло чем-то сладким. Света сняла ботинки, странный обруч и куртку, повесила их на крючок и прошла дальше. Я повторил за ней и прошёл неуверенно, осматриваясь. Коридор делился на две части и вёл в две комнаты без дверей — одна из которых, как я догадался по кровати, вела в спальню. Девушка прошла во вторую комнату, которая, очевидно, служила кухней. — Садись, — сказала она, кивнув на табурет возле небольшого столика. — Чай будешь? — Не знаю, наверное, — ответил я. Она вздохнула и нажала кнопку на стеклянном кувшине с водой. Тот загорелся синим светом и зашумел. Я сел, сложив руки на колени, и вдруг понял, что впервые за двое суток нахожусь в тихом, тёплом месте, где меня не сверлят чужие взгляды. Света поставила две кружки на стол и села напротив. — Слушай, — сказала она, — я не знаю, кто ты и что у тебя случилось, но ты не похож на вора. — Я не вор, — ладони на секунду сжались в кулаки от стыда и обиды. — Вот и я говорю, что не похож, — она махнула рукой. — Ты будто с Луны свалился. Я не ответил, а Света разглядывала меня с интересом. — Ты, наверное, тоже думаешь, что я сумасшедшая, — уголок её губ тронула улыбка. — Можно было бы просто сдать тебя в полицию, и дело с концом. — В полицию? — я на секунду напрягся, хотя и до конца не понимал, о чём она говорит. — Не хочу с ними связываться, — продолжила она. — Потому что они бесполезны. Мою подругу год назад избил бывший, а они даже заявление не приняли. Хотя… Если бы приняли, то сделали бы только хуже. Она сделала глоток, не отрывая от меня глаз, долго всматривалась, прежде чем снова заговорить. — Знаешь, у тебя очень красивое лицо, прям какое-то нечеловеческое, — на мгновение у неё дрогнула рука, будто она хотела протянуть её и дотронуться. — Будто сгенерированное. — Сгенерированное? — очередное слово, которое я не понял. — Ну да, знаешь, — она наконец отвела взгляд, — как на рекламе, сгенерированной искусственным интеллектом, только без эффекта «зловещей долины». Её объяснение запутало меня ещё больше, и, чтобы не усугублять ситуацию и не выставить себя ещё большим дураком, чем я есть, я просто кивнул. Кажется, это не сработало, и она уловила мою фальшивую попытку изобразить понимание — я заметил снисходительную улыбку на её лице. Однако продолжать тему она не стала, за что я почувствовал благодарность. — А ты не любитель болтать, да? — вырвала Света меня из размышлений. — Я… Не знаю, что сказать, — растерянно ответил я. — Мне непривычно, простите. — Зачем ты извиняешься? — девушка нахмурилась, будто мой ответ её расстроил. — И прекращай ко мне на «вы» обращаться, а то я чувствую себя старухой. — Хорошо, — покорно кивнул я, но она продолжила хмуриться. — Сколько тебе лет, кстати? В этот раз вопрос я понял, вот только ответить оказался неспособен. Людской век долог в сравнении со многими другими живыми существами, однако отдельному человеку отведено не так много времени в мире. Кроме того, люди смертны, оттого с самого сотворения они приняли привычку считать свой возраст. Однако у меня такой необходимости никогда не было, поэтому даже соврать убедительно у меня не выйдет. — Не знаю, — всё-таки ответил я и тут же понял, что, наверное, стоило сказать что-то вроде «много» или «неважно». — В смысле «ты не знаешь»? — я почувствовал тревогу в её голосе. — Я никогда не считал, — ответил я. — Не было нужды. Она свела брови ещё сильнее, будто пыталась решить сложную задачу. — Так… Это странно. Люди считают, даже дети знают, сколько им лет. Я опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Пальцы — тонкие, с ровными ногтями без единой царапины. — Я не… — я запнулся. Сказать «не человек» — значит напугать её, а пугать её совсем не хотелось, но и врать у меня не получается. — Я жил в другом месте. Там возраст не считали. — В другом месте? — усмехнулась Света, но усмешка вышла нервной. — Ты из какой-то закрытой общины или вроде того? — Не совсем, — сказал я тихо. Она долго смотрела на меня. Потом отвела взгляд, обхватила кружку руками, будто искала в ней защиты. — Знаешь, — начала она медленно, — я смотрю на тебя и не могу понять. Ты врёшь — но как-то неумело, будто тебе всё равно, поверю я или нет. Или ты говоришь правду — но тогда… Она замолчала. Пальцы её побелели на кружке. — Тогда что? — спросил я. — Тогда я не знаю, что думать, — выдохнула она. — Потому что нормальные люди так себя не ведут. Нормальные люди, когда что-то воруют и их ловят, либо бегут, либо оправдываются, либо угрожают. А ты… ты расплакался, извинялся. А теперь смотришь на меня так, будто я тебя спасла. Я молчал. — И ещё этот твой взгляд, — продолжила она, не поднимая глаз. — Ты смотришь на обычные вещи так, будто видишь их впервые. Это… ненормально. — Я действительно многого не знаю, — сказал я. — Я учусь. — Чему? — Быть здесь. — Ты вообще человек? — Нет, — ответил я, стараясь звучать мягко. — Я не человек. Её глаза округлились, и она рывком встала со стула, прошлась по кухне, обхватив себя руками. Остановилась у окна, спиной ко мне. — Я, наверное, сплю, — она коснулась пальцем стекла, будто проверяя, что оно действительно есть. — Это какая-то глупость. Я просто уснула перед компьютером, пока искала украденный телефон, — это всё сон. Я не знал, что ответить, просто смотрел ей в спину, пока она не повернулась. — Если ты не человек, то кто ты? — Ангел, — ответил я. Её лицо не дрогнуло, но я почувствовал целую кучу эмоций и мыслей, которые промелькнули у неё в голове. Она подошла к столу, села, допила остывший чай одним глотком. — То-то я думаю, имя знакомое, — она достала телефон, тот самый, который я украл, и принялась водить по нему пальцем, а затем во что-то всматриваться. — Архангел Гавриил. Это ты? — Да, — ответил я просто. — Это моё имя. Света отложила телефон и прислонилась головой к стене. Её пальцы барабанили по столу — нервно, быстро, в контраст с её уставшим выражением лица. — Знаешь, — сказала она, — есть два варианта. Либо ты псих, либо я сошла с ума. Третьего не надо. Но у меня сейчас совсем нет сил разбираться, кто из нас сумасшедший — я не спала всю ночь. — Ты устала, — сказал я понимающе. — Не спала всю ночь. — Да, — она заглянула в пустую кружку, а затем в окно — солнце ещё было высоко. — Ладно, — она встала. — Оставайся до утра, а потом решим, что с тобой делать. — Достала из шкафа несколько одеял, подушку и расстелила их прямо на полу кухни. — Располагайся. Если захочешь есть, можешь брать, что найдёшь. Если захочешь сбежать — хотя бы дверь закрой. — Не сбегу, — сказал я. — Посмотрим, — ответила она и ушла в спальню, не оборачиваясь. Я остался один. Слыша, как девушка ворочается и сопит в соседней комнате, сел у окна и долго смотрел на улицу.