Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети

      Утро выдалось серым и холодным. Я проснулся от звуков клавиатуры ноутбука Светы — она уже сидела на кухне и что-то печатала. — Доброе утро, — девушка заметила, что я проснулся. — Сегодня много заказов, так что завтракай и собирайся быстрее. Нехотя поднявшись, я умылся, сделал чай и намазал хлеб маслом. Обычные утренние действия, которые ещё несколько недель назад казались мне чуждыми, теперь стали привычкой. Света была занята, поэтому утренней беседы у нас не вышло, да и моё настроение к болтовне не располагало. Прошло два дня с тех пор, как я разговаривал с Владом в его машине, и всё это время я носил внутри липкое, неприятное чувство стыда и тревоги. Я так и не рассказал Свете о том разговоре — не рассказал, что Влад велел мне уехать, что наводил обо мне справки и пообещал сделать документы. Я оправдывал себя тем, что она и так измотана, что ей не нужны новые проблемы, что я сам разберусь. Но на самом деле просто боялся. Не Влада — себя. Того, что она скажет, если узнает, что станет меня защищать и всё станет только хуже. А быть может, я боялся, что она согласится с его словами о том, что я «расходный материал». Света дала мне несколько адресов, первый я уже видел раньше — это был ларёк «Ремонт техники», но в этот раз мне нужно было забрать посылку, а не отдать. Рынок, несмотря на то что было ещё утро, уже гудел суетой и шумом. Когда я был здесь впервые, половина лавок пустовала; сейчас же было не протолкнуться. Мне вспомнились заголовки в интернете о завершении очередного конфликта и открытии какого-то пролива для торговых суден. Должно быть, рынок реагировал первее всего, потому что из почти пустынного места он превратился в улей из людей. Я пробрался через толпу к знакомой лавке, потянул дверь и вошёл. За прилавком сидел парень в татуировках. Когда мы встречались в первый раз, он улыбался и пожелал удачи. Сегодня же при виде меня он вздрогнул и отвёл взгляд, стараясь спрятать разбитое лицо — правый глаз заплыл, на скуле темнел синяк, а рассечённая губа покрылась коркой засохшей крови. — Что с тобой? — вырвалось у меня. — Хулиганы, — ответил он глухо. — Вечером напали. Забей. Ты за доставкой, да? Я кивнул, но он уже отвернулся и стал копаться в какой-то коробке под прилавком. Пальцы его дрожали, и я почему-то почувствовал, что он соврал насчёт хулиганов. Мне стало любопытно: зачем, какой смысл в его лжи? — Слушай, — вдруг заговорил он, всё так же не поднимая взгляда. — Я должен тебе сказать. Я… я сдал тебя. Я не сразу понял, что он имеет в виду. — Что? — Вчера приходили менты. Двое из уголовного розыска. — Он потёр разбитую скулу, поморщился. — Я пытался отказаться, понимаешь? Я ничего им не говорил. Но они… — Он показал на своё лицо. — У меня не было выбора. Внутри у меня оборвалось. Полиция. Они знают обо мне. Знают об этой лавке, об имплантах, о доставках. — Они ждут тебя, — продолжил парень дрожащим голосом. — Здесь, на рынке. Они возьмут тебя, как только ты выйдешь отсюда с пакетом. Я инстинктивно оглянулся на дверь. За стеклом мелькали прохожие — кто-то шёл с сумками, кто-то разговаривал по телефону. Любой из них мог оказаться полицейским. — Почему ты мне это говоришь? — спросил я. Он поднял на меня глаза, и я увидел в них что-то похожее на стыд. Нет — не похожее. Самый настоящий стыд, тяжёлый и горький. — Потому что это неправильно, — сказал он. — Я не должен был тебя сдавать. Ты новенький, ты ни при чём. Я просто… испугался. Понимаешь? Но я так не могу. Не могу, чтобы тебя взяли. Он замолчал и вдруг добавил совсем тихо: — Один из них попросил меня тебя пропустить. Сказал: дай ему уйти. Я сначала не понял, а потом… в общем, я сделаю, как он просил. — Кто? — спросил я, но парень уже встал и махнул рукой. — Неважно. Давай сюда, через заднюю дверь. Там проход между контейнерами ведёт к гаражам. Беги. Быстро. Я стоял, пытаясь осмыслить услышанное. Меня поджидала полицейская засада, но один из них просил меня пропустить. Один вопрос сменялся другим, и ни на один я не находил ответа. — Беги, — повторил татуированный парень, и в его голосе послышалась почти мольба. — Уходи. Я протиснулся через узкий коридорчик за прилавком, заставленный коробками, и толкнул заднюю дверь. Холодный воздух ударил в лицо. Передо мной был узкий проход между глухими стенами контейнеров, забитый пустыми ящиками и каким-то хламом. Я побежал, задев один из ящиков, и тот с грохотом повалился прямо за мной. Сзади послышались крики. Кто-то заметил. --- Михаил стоял в конце ряда с электроникой и смотрел на дверь лавки. Он занял эту позицию заранее, сразу после открытия рынка, и с тех пор не двигался. Оперативники — двое в штатском — изображали покупателей у входа в павильон. Третий сидел в машине на соседней улице. Всё было готово. Михаил думал о том, что сделал вчера. После того как они подготовили операцию и Власов отпустил его домой, он не пошёл спать. Вместо этого вернулся на рынок — один, без формы, без удостоверения. Нашёл Павла, который всё ещё сидел в своей лавке, прижимая к разбитому глазу пакет со льдом. Разговор был коротким. «Завтра ты поможешь курьеру уйти через заднюю дверь. Скажешь, что на тебя напали, что ты испугался, — что угодно. Но ты дашь ему уйти». Парень смотрел на него с недоверием. «Ты же мент. Зачем тебе это?» «Не твоё дело. Сделаешь — и мы забудем о том, что ты вообще здесь работал. Не сделаешь — и мы вернёмся к разговору о сроках». Татуированный согласился. Он был достаточно напуган, чтобы согласиться, и достаточно зол на напарника старшего лейтенанта, чтобы не задавать лишних вопросов. Теперь Михаил стоял между рядами и ждал, думая о том, как сильно рискует. Если кто-нибудь из коллег узнает — конец карьере, конец всему. Но он не мог допустить, чтобы другие оперативники добрались до курьера быстрее. Если им действительно был его брат, старший лейтенант должен был убедиться в этом первым. Гавриил появился в девять, выглядевший ровно так же, как на записи с проспекта Строителей: белая куртка, светлые волосы и не по-человечески ровная спина. Михаил смотрел, как брат проходит сквозь толпу, останавливается у лавки, читает бегущую строку на вывеске и входит внутрь. Прошла минута. Другая. Один из оперативников поднёс руку к рации, но Михаил опередил его: — Ждём, — сказал он в микрофон. — Пусть заберёт заказ. Возьмём на выходе с поличным. С точки зрения улик это было разумно, и полицейские стали ждать дальше. А потом где-то в глубине павильона послышался грохот — кто-то бежал через задний двор, опрокинув ящик. Михаил увидел, как белая куртка мелькнула между рядами контейнеров, и понял: Павел сделал, как он просил. — Уходит! Через задний двор! — крикнул один из оперативников. Михаил сорвался с места первым. Он бежал быстрее остальных не только потому, что изрядно превосходил коллег в физической подготовке, но и потому, что всю ночь запоминал схему рынка. Он почти наверняка знал, куда побежит Гавриил, и заранее нашёл место, где можно перехватить его без свидетелей. Курьер бежал, не оглядываясь, мелькая белым пятном между гаражами, и Михаил намеренно не сокращал расстояние — он хотел, чтобы они ушли подальше от рынка, от оперативников, от лишних глаз. Только когда шум погони остался позади, а брат свернул в тупик между двумя ржавыми гаражами, полицейский ускорился. Гавриил остановился, упёршись в стену: он тяжело дышал, а белая куртка испачкалась в грязи. Обернулся на звук шагов и замер, готовясь принять поражение. Михаил вышел из-за угла. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Где-то вдалеке кричали заплутавшие полицейские, но сюда, в этот тупик, звуки почти не долетали. — Гавриил, — сказал Михаил, убедившись, что перед ним действительно его брат. Голос прозвучал глухо, будто чужой, а тело сотрясал адреналин. — Ты, — выдохнул Гавриил. Он смотрел на Михаила — на спрятанную под расстегнувшейся в погоне курткой форму, на кобуру, на лицо, которое не видел сотни лет. И медленно к нему приходило понимание. — Это ты, — повторил он. — Ты просил пропустить меня. Ты… — Да. — Почему? Михаил подошёл ближе. Он видел, как дрожит брат, как он всё ещё пытается отдышаться, а на его лице смешиваются страх, недоверие и что-то похожее на надежду. — Потому что ты мой брат, — ответил он просто. — И, судя по всему, ты не понимаешь, во что ввязался. — О чём ты? Михаил пригладил растрепавшиеся волосы назад. Времени было мало — оперативники рано или поздно найдут этот тупик, но он должен был сказать. — Ты работаешь на страшных людей, — начал он. — Это не просто подпольная мастерская. Это целая сеть, которая наживается на людях, которым больше не к кому обратиться. А таких курьеров, как ты, они сдадут при первой же возможности, чтобы прикрыть себя. Они уже сдали. Гавриил слушал не перебивая, и лицо его оставалось спокойным, будто он уже всё это знал. — Я знаю, — сказал он тихо. — И я знаю, кто у них главный. — Знаешь? — Михаил поднял бровь. — Тогда почему ты всё ещё на них работаешь? — Потому что они помогают людям, — ответил Гавриил. — И ещё есть девушка по имени Света. Она приютила меня, когда мне было некуда идти. Она пишет код для этих имплантов — не ради денег, а потому что верит, что спасает жизни… Они хорошие люди. Я не могу их бросить. Михаил закрыл глаза — он хорошо понимал брата, но всё же ему было больно видеть, как тот совершает ошибку. — Ты изменился, — сказал он. — Как и ты, — ответил Гавриил. Послышались шаги, и кто-то крикнул: «Сюда!». Времени больше не было. — Я должен тебя арестовать, — голос старшего лейтенанта дрогнул. — Знаю. — Гавриил шагнул вперёд и протянул руки. Михаил достал наручники негнущимися пальцами. Защёлкнул один браслет, потом второй — каждое движение будто отдавалось болью в груди. — Я найду способ тебя вытащить, — сказал он тихо. — Не говори им ничего, пока меня не будет рядом. Из-за угла показались злые и запыхавшиеся оперативники. Увидели Михаила с задержанным и остановились. — Готово, — сказал тот ровно. — Взяли. — Далеко забрался, гад, — выдохнул один из них. — Уведите, — приказал Михаил. Он передал Гавриила конвойным и остался смотреть, как брата уводят. Белая куртка мелькнула в последний раз и исчезла за поворотом. В управлении Власов встретил его в коридоре. Вид у майора был усталый, но довольный. — Говорят, ты его до самых гаражей гнал, — сказал он, хлопая напарника по плечу. — Молодец. Я знал, что на тебя можно положиться. — Спасибо, — ответил Михаил, не поднимая глаз. — Что-то ты невесёлый. Устал? — Да. Быстро он бегает. Власов рассмеялся. — Ещё бы он не бежал, когда за ним лучших оперов отдела отправили. Ну, на сегодня свободен, иди домой. Пока что подержим курьера в приёмнике, а завтра допросим — может, что-то даст. — Да, хорошо. Власов ушёл, а Михаил ещё долго стоял в пустом коридоре, прислонившись спиной к холодной стене. Перед глазами стояло лицо Гавриила — как он протянул руки для наручников, без малейшего упрёка во взгляде. Старший лейтенант убеждал себя, что сделал то, что должен был. Сделал бы и снова. Но он никогда себе этого не простит.