Длинный путь вниз

Понедельник перешёл во вторник, затем в пятницу, и прежде чем я это осознала, наступили очередные выходные. Мой распорядок дня стал до ужаса перегруженным. Каждый день мы с Джаспером бродили по лесу, пока Сет и Лия патрулировали территорию, оставаясь вне поля зрения, а через ночь, я ночевала на старой бейсбольной поляне Калленов, пока Джаспер учил Стаю становиться более умелыми бойцами. После первых нескольких ночей тренировки стали короче, но я всё ещё спала всего несколько часов в сутки, и недостаток сна в сочетании со стрессом от попыток заставить Викторию сделать шаг навстречу начинал сказываться на мне. Мне казалось, что я наконец-то пришла в себя после слов Джаспера в лесу, в понедельник, но меня тут же выбило из колеи. Я была уставшей, растерянной, и больше всего на свете я хотела, чтобы всё это закончилось; я хотела избавиться от всех этих монстров, кружащих над головой. Каждую ночь, пытаясь заснуть, меня мучили кошмары: то Виктория убивала меня ужасными и отвратительными способами, то Джаспер, дикий и свирепый, прижимал меня к земле, разрывая меня зубами, словно я была сделана из масла. Каждый раз именно Джаспер будил меня, и, как бы я ни боялась его поначалу, он всегда утешал меня, как мог, либо обнимая, либо используя свой дар. Дополнительным источником стресса были промежуточные экзамены, к которым Джаспер пытался мне помочь подготовиться. Тесты начинались в понедельник, и на этом этапе всё казалось безнадёжным. Дело было не в том, что я не знала материал, просто у меня были серьёзные проблемы с тем, чтобы заставить себя заинтересоваться им. Я смотрела на тренировочные задания, которые раздал нам учитель математики, и не могла отделаться от мысли, что неважно, насколько хорошо я сдам эти тесты. Моё будущее будет простым — у меня его не будет. Я либо умру, либо стану вампиром, и ни один из этих вариантов не позволит мне в ближайшее время получить высшее образование. Джаспер сидел напротив меня за кухонным столом, бросая в мою сторону обеспокоенные взгляды и рассеянно перелистывая один из рыболовных журналов Чарли. Он замечал мою меланхолию всю неделю, но я упорно отказывалась обременять его своими проблемами. Не было смысла говорить об угрозе, которую представляла Виктория, он уже работал над этим и всячески меня успокаивал. Разговор о Вольтури только отвлек бы его внимание и заставил бы нас вести беседу, к которой я совершенно не была готова. — О чём ты так много думаешь? — спросил Джаспер, вырывая меня из гнетущего круговорота мыслей, в котором я застряла всю неделю. — О том, что я ненавижу математику, — солгала я, быстро сменив тему. — Какие волки придут сегодня ночью? — Сет, Лия и Эмбри, — ответил он. — Кстати, я тебя раскусил. Ничего страшного, если ты не хочешь об этом говорить, но тебе действительно не нужно мне лгать. — Его тон был отрывистым, слова произносились более чётко, чем обычно. Я вздохнула и отложила ручку, которую лениво держала над рабочим листом. Я посмотрела в золотистые глаза, в которых читалась лишь тревога за меня, и чуть было не сказала ему. Страх и неуверенность подступили к горлу, и мне пришлось отвести взгляд, чтобы всё это проглотить. Я понимала, что это нездорово, что я должна поговорить с ним об этом, попытаться понять, что со мной произойдет, когда Вольтури решат, что мое время истекло, но этот предательский голос в глубине души продолжал шептать. Я знала, что он не позволит им убить меня, но захочет ли он иметь со мной что-либо общее, если они меня изменят? Логически я понимала, что захочет, что он мой друг и не просто уйдет из моей жизни, как это сделали остальные члены его семьи, — но сейчас было трудно прислушаться к здравому смыслу. — Я просто чувствую себя подавленной, — наконец сказала я ему. Это было правдой, даже если это не было корнем проблемы. — Давай не будем затягивать, ляжем спать в разумное время. Чарли завтра идет на рыбалку? Я закатила глаза и кивнула. Чарли ходил на рыбалку каждые выходные без исключения. Я начала сомневаться в его логике, когда он меня наказывал. Я видела его всего несколько часов в будние дни и почти совсем не видела по выходным. Я была так полна решимости наладить с ним отношения после возвращения из Италии, убедиться, что он знает, что со мной все в порядке, прежде чем мне придется навсегда уйти из его жизни, но он не облегчал мне задачу, и я начала обижаться на него. — Тогда нам нужно будет завтра заняться чем-нибудь интересным, взять выходной, — решил Джаспер. — Звучит здорово, — сказала я, и моя благодарность захлестнула его. Полторы недели у меня не было ни дня, чтобы делать то, что я хотела, и мне нужно было немного пространства, чтобы перевести дух, прежде чем всё, что я держала в себе, вырвется наружу. — Чарли идёт, — внезапно сказал Джаспер, вставая. Он обошёл стол и, подойдя ко мне, на мгновение остановился, затем наклонился и нежно сжал моё плечо. — Чего бы ты ни боялась, можешь рассказать мне, когда будешь готова. Я вытянула шею, чтобы изобразить самую лучшую улыбку, на какую только была способна, и сказала: — Знаю, и расскажу. Просто… мне нужно время. Он кивнул и ответил мне улыбкой, прежде чем уйти. Задняя дверь тихонько щёлкнула за его спиной, за долю секунды до того, как открылась входная дверь и в дом вошёл Чарли. — Привет, я ещё не успела приготовить ужин. Дай мне минутку, я начну, — сказала я, собирая учебники и незаконченные рабочие листы. Чарли вошёл на кухню и, усмехнувшись, посмотрел на разбросанные бумаги и открытые книги на столе. — Мы можем заказать пиццу, Беллс. Похоже, тебе ещё нужно немного позаниматься. Я глубоко вздохнула и кивнула, благодарная за передышку, и начала снова всё раскладывать. Если бы мы ели пиццу, Чарли, несомненно, ел бы перед телевизором. Я вернулась к решению ужасных задач по математике, а Чарли позвонил в единственную в Форксе пиццерию, чтобы сделать заказ. После того, как он повесил трубку, казалось, он хотел что-то мне сказать, но, заметив лишь удивленное выражение моей брови, просто пожал плечами, а затем неторопливо направился в гостиную и включил трансляцию какого-то спортивного события. Спустя двадцать минут я так и не продвинулась в выполнении домашнего задания. Я с досадой закрыла учебник по математике и отодвинула его, чтобы освободить место для учебника по химии, надеясь, что смена темы поможет. Я смотрела на периодическую таблицу, почти не видя её, и не могла перестать думать о том, насколько бессмысленна вся эта учёба. Мне нужно было вырваться из этого состояния, погрязнуть в депрессии было бесполезно. Более того, это начинало создавать ещё больше проблем, потому что Джаспер, казалось, очень волновался за меня, а у него были дела поважнее. Стук в дверь вывел меня из этого состояния жалости к себе на время, чтобы расплатиться с доставщиком пиццы и наложить пару кусков себе и Чарли. Я оставила его пиццу в гостиной, прежде чем вернуться к кухонному столу и снова попытаться заполнить ответы в домашнем задании. Второй стук в дверь меня напугал, было почти семь часов, и, насколько я знала, мы никого не ожидали. На мгновение меня охватил абсолютный ужас, я подумала, что Виктория нашла мой дом, но когда снова раздался настойчивый стук, я поняла, насколько глупым был этот страх. Виктория не стала бы стучать в дверь, она бы выломала её, и я оказалась бы в её руках, прежде чем успела бы понять, что происходит. Эта мысль ничуть не успокоила меня. Третий стук наконец заставил меня действовать, и я, дрожа, встала, чтобы пересечь кухню, пройти в прихожую и открыть входную дверь. — Наконец-то! — рявкнул на меня Джейкоб, врываясь в дверной проём и слегка махнув рукой в ​​сторону Чарли, прежде чем направиться на кухню. — Не то чтобы я не рада, что ты стучишься в мою дверь, но что ты здесь делаешь? — Я ответила, немного резче, чем нужно, но меня всё ещё переполняли страх и адреналин, которые бурлили в моих жилах при мысли о Виктории. У Джейкоба было странное выражение лица, словно ему хотелось всё разбить и одновременно вырвать. Он пристально смотрел на стул, на котором час назад сидел Джаспер. — Нам нужно поговорить, — пробормотал он, отводя взгляд и направляясь к лестнице. Чарли не возражал против присутствия Джейкоба, я даже подумала, помнит ли он вообще, что меня наказали. Я последовала за Джейкобом медленнее, и к тому времени, как я добралась до вершины лестницы, он дрожал посреди моей спальни. — Что за хрень, Белла? — выплюнул он, выглядя совершенно разъяренным. — Ты что, пришел сюда, чтобы на меня накричать? Мог бы сделать это по телефону! — Процедив сквозь стиснутые зубы, отчаянно пытаясь контролировать голос, я вошла в свою комнату и закрыла за собой дверь. — Я пришел, потому что был на патрулировании и видел, как этот кровосос уходит. Я думал, он просто патрулирует вокруг твоего дома, так какого черта он был в твоей спальне, Белла? — Джейкоб усмехнулся мне, и на этом все не закончилось. Тон его голоса, вопрос, заданный с таким обвинением… может быть, я бы смогла держаться, если бы вся моя жизнь не рушилась вокруг меня. На прошлой неделе, если бы он сделал это, я бы смогла мыслить рационально, но это было до того, как тяжесть всего начала давить на меня со всех сторон и запирать меня в клетке. — Что ты, чёрт возьми, думаешь? Перескакиваешь от одной пиявки к другой? Я всё думаю: „Вот оно, это самая глупая твоя выходка“, но не проходит и недели, как ты делаешь что-то ещё глупее… — выпалил он, энергично взмахнув руками. Мои кулаки были сжаты так сильно, что пальцы онемели, мышцы дрожали от напряжения. — Ну, серьёзно! Этим монстрам нельзя доверять, Белла! Ты вообще помнишь, какой ты была после того, как они ушли в первый раз? Я помню, мне пришлось собирать все эти чёртовы кусочки и склеивать тебя обратно, и даже тогда ты едва могла функционировать. Они уничтожают тебя снова и снова, а ты всё возвращаешься снова и снова! Каждое его слово усиливало гул крови в моих ушах, жар поднимался к лицу, а слёзы подступали к глазам. — Они бездушные, они злые, — продолжил он, затем его взгляд резко устремился вправо, и он глубоко вздохнул. — Какого хрена твоя кровать пахнет вампирами? Шлюзы открылись, и всё, что я копила с момента возвращения домой, выплеснулось наружу потоком. — Не твоё ебаное дело! — закричала я на него так громко, что, казалось, окно задрожало в раме. Мои ноги сами собой подступали к порогу, рука дрожала от сильного желания ударить его по лицу. Меня захлестнула ярость, как он смеет говорить мне такое? Даже если между мной и Джаспером что-то происходило, я не была обязана ему ничего объяснять. Реакция Джейкоба была вызвана ненавистью и предрассудками. Он отказывался видеть в Джаспере кого-либо, кроме вампира, монстра, и в конечном итоге именно это меня больше всего разозлило. Лицо Джейкоба будто застыло в маске Сэма, и он вот-вот должен был превратиться в волка. Тишина, воцарившаяся вокруг, была оглушительной. Я стояла неподвижно, не желая уступать ему ни на грамм. Он когда-то обещал, что никогда не причинит мне вреда, и нарушал это обещание снова и снова. Он клялся, что знает меня вдоль и поперёк, но не мог смириться с тем, что Джаспер был моим другом, что Каллены были моей семьёй. Он так сильно изменился, и я оплакивала потерю моего забавного друга, который был для меня как личное солнце, потому что от него ничего не осталось в человеке, стоящем передо мной. — Убирайся, — прошипела я. — Я больше так не смогу, — пригрозил Джейкоб, направляясь к двери моей спальни и открывая её, — Когда он тебя уничтожит, я не смогу собрать осколки. Я отказалась смотреть на него, отказалась признать ультиматум, вплетенный в его слова, и когда дверь захлопнулась за мной, я опустилась на пол и закрыла лицо руками. Я не уверена, когда это произошло, но в какой-то момент я поверила, что Джаспер никогда бы не сделал ничего подобного. Возможно, ему придется уйти, возможно, он вернется к Элис, но он никогда по-настоящему не исчезнет. Месяц назад я бы побежала за Джейкобом, умоляла бы его вернуться и простить меня за любой проступок, в котором он меня сочтет виновной, но где-то должна быть черта, и, похоже, это она. Я крепко зажмурила глаза, чтобы сдержать слезы, я не буду плакать, я просто не буду этого делать. Это могли быть минуты, часы, месяцы… В конце концов, я поднялась с пола и забралась в постель, когда солнце опустилось за горизонт. Моя спальня была залита яркими красками, и я накрыла голову подушкой, чтобы не смотреть на них. Я позволила себе погрузиться в пространство между сном и сновидениями, поэтому, когда я почувствовала легкое давление, пробегающее по моей руке, я была уверена, что это мое воображение. — Белла? — раздался где-то на заднем плане тихий голос, вырывая меня из того забвения, которым я так наслаждалась. Подушку осторожно вырвали из моих рук, и я открыла глаза, увидев обеспокоенное лицо Джаспера, смотрящего на меня. Яркий топаз его глаз контрастировал с тяжестью их взгляда, морщины на лбу плясали по коже, губы были плотно сжаты. Всё это было ему не к лицу. Джасперу следовало улыбаться, позволить свету внутри него вырваться наружу, вместо того чтобы позволять ему затмеваться тьмой. Моя рука потянулась и разгладила морщины на его лбу, скользнув вниз по лицу, так что большой палец коснулся скулы. Моя мазохистская сторона шепнула мне на ухо слова «а что если», которые лучше было бы забыть, а иррациональная сторона ответила, представив сценарии других отношений с Джаспером. У меня не было права думать о нём так, и, честно говоря, у меня никогда не было такого желания, пока Джейкоб не ворвался в мой дом и не бросил мне эту мысль в лицо, но идея была заманчивой, и мне пришлось приложить значительные усилия, чтобы запрятать её глубоко внутри, чтобы Джаспер не почувствовал этого. — Который час? — пробормотала я, чувствуя пульсирующую сухость в горле. Джаспер вышел из комнаты, не сказав ни слова, и через несколько секунд вернулся с бутылкой воды из холодильника. Я поднялась и залпом выпила половину, прохладная жидкость помогла мне немного взбодриться. — Уже почти полночь, — ответил Джаспер на мой вопрос и задал свой. — Ты в порядке? Я опустила взгляд и потрогала потертые края джинсов. Я была далеко не в порядке, и он это знал. — Он не хотел этого, понимаешь. Он просто ревнует и злится, — сказал Джаспер, садясь рядом с моими ногами и отдергивая мои руки от ниток, которые я теребила. — Ты подслушивал, — сказала я. Я должна была догадаться, что он будет подслушивать, он, должно быть, остановил Чарли, не дав ему подняться наверх после моей вспышки гнева. — Да, — ответил он, слегка извиняясь. — Хочешь поговорить об этом? — Не очень, все в порядке. Он иногда так себя ведет и… — я замолчала. Я задумалась, когда это случилось, когда я начала оправдывать поведение Джейкоба. Он всегда открыто выражал свою неприязнь к Калленам, и я задавалась вопросом, не слишком ли много снисхождения я дала ему в своих самых мрачных часах, пытаясь удержать его. Нет, я не хотела говорить с Джаспером о том, что сказал мне Джейк, но внутри меня бурлило слишком много всего, что умоляло вырваться наружу. Все мои страхи слились в единое целое, словно акварельные краски, и все они были связаны одной общей нитью. — Эй, эй, всё в порядке, Белла, — сказал Джаспер, проводя пальцами по моим ресницам, чтобы смахнуть слезы, которые я даже не заметила, и садясь рядом со мной на кровать. Я почувствовала, как его рука обнимает меня за плечи, и прижалась к нему, отчаянно нуждаясь в любой поддержке, которую он мог бы мне оказать. — Я ужасный человек, — призналась я. Это было всё объяснение, которое я смогла дать сразу. В глубине души мне нужно было поговорить с кем-то о том, что не давало мне покоя всю неделю, но я не могла заставить себя сказать это прямо. — Почему ты так думаешь? — Потому что Джейкоб, возможно, больше не мой друг, и я не уверена, что меня это вообще волнует. Я не признавала этого, но это была правда. Мы так сильно отдалились друг от друга, и оба были слишком упрямы, чтобы восстановить отношения. Думаю, я смирилась с тем, что у нашей дружбы есть срок годности, ещё в тот момент, когда уехала в Италию с Элис, зная, что всё, что нас связывало, закончится в тот же миг, как я соглашусь на условия Вольтури. Джаспер крепче обнял меня, и я почувствовала, как по его коже пробежала короткая вспышка решимости. — В последнее время тебя мало что волнует, — сказал он, наконец затронув тему, которую мы обсуждали всю неделю. — Ничего из этого не имеет значения… — сказала я с тяжелым сердцем. Всему придет конец. — Потому что тебе скоро придется уехать, — закончил Джаспер мою фразу, не дав мне сказать то же самое, только в гораздо более мрачном тоне. Я не понимала, зачем он пытался заставить меня заговорить об этом, если он и так знал, в чем проблема. Я кивнула и вырвалась из его объятий, чтобы снова лечь. На мне была одежда с того дня, но я не могла заставить себя переодеться, все, чего я хотела, это зарыться в одеяло и вернуться в пустоту сна. Джаспер встал, и я была уверена, что он уходит, но мгновение спустя матрас снова прогнулся, и он растянулся на одеяле рядом со мной. Я услышала шорох страниц, а затем его глубокий голос заговорил с таким благоговением, какого я никогда прежде от него не слышала. Гэтсби верил в зеленый огонек, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом. Пусть оно ускользнуло сегодня, не беда — завтра мы побежим еще быстрее, еще дальше станем протягивать руки… И в одно прекрасное утро… Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое... Обложка книги закрылась, и Джаспер положил ее на мою тумбочку, прежде чем протянуть руку и притянуть меня к себе, крепко обнимая, пока я плакала, засыпая; прогоняя кошмары прочь. *** Я проснулась одна от открытой двери, звука и запаха шипящего бекона. Взгляд на будильник подсказал мне, что Чарли должен был уйти несколько часов назад, и в животе завязался комок тревоги от мысли о том, что мне придётся объяснять, что у меня вчера вечером была ссора. На этот раз я не могла сказать ему правду, и хотя мы были на расстоянии, мне не нравилась сама мысль о том, чтобы прямо солгать ему. Я не спеша сняла вчерашнюю одежду и приняла душ. Тёплая вода, омывающая мою кожу, невероятно расслабила меня, и я должна признать, что сегодня чувствовала себя лучше, чем всю неделю. Я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил, и пообещала себе поговорить с Джаспером о том, как тяжело мне дались его нынешние тренировки с волками. Мне было стыдно за своё вчерашнее поведение, я не осознавала, насколько сильно я была зажата, пока не стало слишком поздно, и я не сорвалась. Хотя я должна признать, что большая часть вины на этот раз лежит на Джейкобе. То, что он мне говорил, было так подло, так больно… Я не была уверена, насколько легко будет простить его на этот раз. Я не хотела просто списать его со счетов, позволить ему уйти из моей жизни без борьбы, но казалось, что я боролась целую вечность. Это я шла на уступки, позволяла его убеждениям диктовать мое поведение, сдерживала себя, лишь бы оставаться его другом. Я знала, что нам нужно поговорить, хотя бы попытаться рационально разобраться в наших разногласиях, а не в тумане ярости и стресса. — Ублюдок! — раздался громкий голос из кухни, и я замерла. Это точно был не Чарли на моей кухне… на самом деле, голос звучал точно как у Джейкоба. Я никогда в жизни так быстро не одевалась и практически слетела вниз по лестнице, остановившись на последней ступеньке, совершенно ошеломленная увиденным. Джаспер сидел за кухонным столом, бросая убийственный взгляд на Джейкоба, одетого в свои фирменные обрезанные шорты… и ярко-розовый фартук, украшенный вышитыми цветами и белыми оборками по краям. Он стоял у плиты, лихорадочно переворачивая блины, которые он слишком долго держал на одной стороне и которые теперь подгорели до хрустящей корочки. Мне пришлось сесть на третью ступеньку, чтобы не упасть, и я, держась за живот, громко смеялась. — Смотри, что ты наделал, придурок. Теперь тебе придётся начинать всё сначала, — сказал Джаспер, подмигнув мне и рассмеявшись. А потом произошло нечто совершенно странное — Джейкоб выскреб подгоревшие блины в мусорное ведро и начал всё заново, не высказав ни единой жалобы или язвительного замечания. Что, чёрт возьми, происходит? — Лучше работай быстрее, не надо давать бекону остыть, — поддразнил Джаспер. Джейкоб что-то пробормотал себе под нос и внимательно следил за тестом для блинов, жарившимся на сковороде. — Я не совсем расслышал. Ты ведь случайно не жаловался на наше маленькое соглашение? — спросил Джаспер, в его голосе явно звучала угроза. Джейкоб лишь покачал головой и продолжил разглядывать тесто. Моё замешательство смешивалось с весельем, и я решила просто смириться с этим. Я не собиралась портить эту фантастически смешную сцену, задавая вопросы прямо сейчас. Рано или поздно я получу объяснение. Я встала и подошла к столу, сев на стул рядом с Джаспером. — О, смотрите, она проснулась. Держу пари, Белла очень хочет апельсинового сока, — протянул Джаспер, и мгновение спустя Джейкоб поставил передо мной стакан. — Что за чертовщина… — выдавила я сквозь смех. Передо мной появилась тарелка с блинами и беконом, а чуть позже к ним добавились сироп, масло и столовые приборы. — Как, черт возьми, ты рассчитал время? — спросила я, принимаясь за еду. Джейкоб был не лучшим поваром, бекон был пережарен, и блинчики могли бы подольше подрумяниться, но я умирала с голоду и не нашла в себе сил пожаловаться. — Тебе обязательно спрашивать? — Джаспер вопросительно поднял бровь и отпустил в мою сторону поток веселья. — Мой личный ходячий, говорящий будильник, — пропела я и протянула руку, чтобы потрепать его по волосам, прежде чем вернуться к завтраку. Джейкоб попытался снять этот нелепый фартук, но остановился, когда Джаспер усмехнулся: — Разве тебе не нужно мыть посуду? И Джейкоб бросился к раковине. Я доела остатки под звуки льющейся воды и звон посуды, пытаясь понять, что, блять, происходит. Мое блюдо было съедено, как только последний кусочек блинчика был обмакнут в сироп и проглочен. — Хорошо, — сказала я, откинувшись на спинку стула и обращаясь к Джасперу, — Что это вообще такое? — Я взглянула на Джейкоба и хихикнула: — Не то чтобы я жаловалась. Атмосфера накалилась, мой вопрос встретило молчание с обеих сторон. Только когда Джейкоб смыл остатки пены с моей тарелки и поставил её на сушилку, он заговорил. — Мне очень жаль, Белла. Мне никогда не следовало говорить тебе такие вещи. Взгляд Джейкоба был устремлён в пол. Я не могла решить, обнять его или хорошенько отшлёпать за его жестокость прошлой ночью, поэтому я осталась сидеть, ожидая, что он ещё скажет. — Я просто… я не хочу, чтобы тебе снова было больно, вот и всё, — продолжил Джейкоб после напряжённого момента. — Джаспер мне не причинит вреда, — ответила я, чувствуя необходимость защитить вампира, сидящего рядом со мной за столом. Джаспер протянул руку к моей, и я сжала её изо всех сил. — Ну, ты ведь тоже так думала об Эдварде, не так ли? — пробормотал Джейкоб себе под нос. — Я совсем не похож на Эдварда, — прорычал Джаспер, явно оскорбленный этим намеком. Он сделал движение, словно собирался встать, и я снова сжала его руку, сосредоточившись на собственном недовольстве заявлением Джейкоба. Я хотела справиться с этим сама, мне не нужна была помощь Джаспера в моих битвах, хотя и было лестно, что он был готов это сделать. — Тебе это может не нравиться, но если ты не можешь принять тот факт, что он мой друг и никуда не денется, тебе нужно уйти. Я больше не собираюсь это с тобой обсуждать, Джейкоб, — сказала я, гордясь тем, как спокойно мне удалось сохранить голос, несмотря на нарастающее раздражение. Джейкоб долго обдумывал свой ответ, и я понимала, что мы никогда не придем к соглашению по этому поводу. Любые уступки с его стороны были бы лишь временными. Он будет притворяться, что все в порядке с Джаспером, неопределенное время, прежде чем снова сорвется на меня, и мы снова окажемся в этой ситуации. Это был замкнутый круг, в котором я не хотела оказаться, и я не могла не думать, что нам всем было бы проще, если бы Джейкоб просто держался от меня на расстоянии какое-то время. — Думаю, мы оба понимаем, что ты не можешь с этим смириться. Стыд, который я испытывала раньше за то, что так легко отмахнулась от Джейкоба после нашей ссоры, вернулся с удвоенной силой, но если мы больше не можем быть друзьями, то хотя бы этот вариант лучше. Мы поговорили о наших разногласиях, и, похоже, мы собирались прийти к соглашению, что просто не можем найти общий язык в этом вопросе. Джейкоб сорвал с себя свой нелепый фартук, бросил его к ногам и выскочил из кухни, захлопнув входную дверь. Этот звук эхом отозвался во мне, я закрыла глаза и позволила себе оплакивать то, что потеряла сегодня. Даже если он одумается, даже если он решит, что сможет смириться с тем, что мы с Джаспером останемся друзьями, я не думаю, что когда-нибудь смогу забыть все те разы, когда он так агрессивно говорил мне, что я совершаю ошибки, что он больше не будет исправлять мои проступки. — Почему ты так поступила? — спросил Джаспер, в его голосе не было ни капли осуждения. Ему было искренне любопытно узнать мои мотивы. — Потому что я его знаю. Он бы солгал и сказал, что всё в порядке, мы бы сделали вид, что ничего не произошло, а потом через несколько дней или недель он бы снова взорвался. Я думаю, он не может избавиться от своих глупых предрассудков, и мне надоело, что он кричит на меня из-за того, с кем я провожу время. Я встала, подняла с пола брошенный фартук, провела руками по ткани и спросила: — Откуда он вообще взялся? И почему, чёрт возьми, Джейкоб готовил мне завтрак в нём? Джаспер скрестил руки за головой и откинулся на спинку стула, вытянув одну ногу перед собой, с гордым выражением лица. — Этот пёс был убеждён, что в его интересах извиниться перед тобой, и я подумал, что даже если он сделает это плохо, мы хотя бы посмеёмся над этим, — усмехнулся он. — Это ты сделал? — спросила я, и когда он кивнул, я не могла сдержать улыбку. — Как ты уговорил его надеть фартук? — Тебе не нужны подробности, — сказал Джаспер, быстро сменив тему. — Что ты хочешь сегодня делать? Я была уверена, что принуждение Джейкоба выставить себя дураком было связано с физическим насилием, но я позволила Джасперу не рассказывать мне, что именно произошло. — Можем просто посидеть дома? Мне нужен выходной от всего, и хотя утро прошло не очень хорошо, я просто хочу… мне нужно, чтобы остаток дня был спокойным и счастливым, — решила я. Это было именно то, что мне нужно, веселье и беззаботность. — Хорошо, — согласился Джаспер, вставая и беря розовую ткань из моих пальцев. — Это раньше принадлежало Розали… Уверен, ты можешь представить, для чего это использовалось, — сказал он, отвечая на мой предыдущий вопрос. Меня пробрала дрожь, и я спросила: — Ты постирал его перед тем, как принести, верно? — молясь, чтобы он сказал, что постирал. — Ты правда думаешь, что я бы позволил тебе его потрогать, если бы не постирал? — сказал он со смехом, к моему облегчению. — Я за весёлый и спокойный день, но прежде чем мы начнём, я думаю, нам нужно кое-что обсудить, — продолжил он, пристально глядя мне в глаза. Я ожидала, что он захочет поговорить со мной о моей эмоциональной нестабильности, я просто надеялась отложить это хотя бы на день, но он встретил мой умоляющий взгляд лишь решимостью. Я драматично вздохнула, надеясь, что это склонит чашу весов в мою пользу, и с досадой снова села в кресло. Джаспера, разумеется, это не убедило. — Тебе снятся кошмары обо мне, — мягко сказал он, придвигая свой стул ко мне и наклоняя голову, пытаясь поймать мой взгляд. Стыд пронзил меня, когда я поняла, что он знает больше, чем я думала. Вероятно, я говорила во сне. Я яростно покачала головой, поклявшись себе, что никогда не расскажу ему об этом сне, никогда не расскажу, что, когда я спала по ночам, он прокрадывался через лес за мной, впиваясь зубами мне в шею. — Это справедливо, что тебе снятся кошмары обо мне. О некоторых вещах, которые я сделал… я никогда тебе не расскажу, ты никогда не должна знать, что такой ужас существует, но ты стала отстраненной и апатичной, и я волнуюсь за тебя. Просто расскажи мне, что тебя беспокоит, пожалуйста, — умолял он, прижимаясь лбом к моим волосам и глубоко дыша. Это было так странно, я чувствовала, как его тело касается моего, не только по ощущениям на моей коже, но и по вибрирующему чувству ненависти к себе и беспокойства, которое переливалось через его тело. Я никогда особо не задумывалась над тем, как именно работает его дар, но не могла не предположить, что, возможно, вместо того, чтобы эмоции текли по венам, они текли снаружи его тела, разливаясь по всему, что находится рядом. Возможно, для него ничто не было чисто внутренним, и именно поэтому ему было так трудно справляться с стенами, которые я возвела вокруг себя, именно поэтому он обычно был таким отчаянно отстраненным. Я была так занята мыслями о его даре, что слова вырывались из моих уст, не сдерживаемые здравым смыслом. — Я бегу через лес, оборачиваюсь, а это ты. Мне удалось взять себя в руки, прежде чем я рассказала ему остальное, но меня всё равно захлестнула волна отчаяния. Джаспер либо знал, что произойдёт дальше, либо не знал и предположил худшее. — Я тебя убью? — спросил он монотонным тоном, горе захлестнуло его. — Нет, — прошептала я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. Он не отошёл ни на сантиметр, и наши лица были так близко друг к другу, что я чувствовала, как эмоции пробегают по кончику его носа. — Ты спасёшь меня. Мы смотрели друг на друга бесконечно долго, и в тот момент я действительно поверила, что он точно понял, что я имею в виду. Я знала, куда меня приведёт судьба, моё подсознание внушало мне это при каждом удобном случае, но я не могла произнести эти слова, и почему-то я знала, что Джаспер не готов их услышать. Его лоб на мгновение прижался к моему, а затем он встал и начал расхаживать по кухне. — Сет сбегал за мной к Калленам, я попросил его взять PlayStation. Хочешь что-нибудь взорвать? — спросил он, произнося звуки так быстро, что мне приходилось напрягать слух. — Конечно, — ответила я, понимая, что это попытка уклониться от ответа. Возможно, мы пока не можем об этом говорить, но семена посеяны, и когда придёт время, когда мы больше не сможем избегать этого важного разговора, мы, возможно, будем готовы его провести. Как и обещал Джаспер, мои выходные были полны веселья и смеха. Я наслаждалась каждой его улыбкой, каждым движением его ладони по моей спине, когда он притягивал меня к себе. Я знала, что это каким-то образом последние такие выходные в нашей жизни. Когда Чарли вошёл в дверь в воскресенье вечером, я сидела с ним перед телевизором и делала домашнее задание. Как бы мне ни хотелось обвинить кого-нибудь, кого угодно, в состоянии моих отношений, реальность была такова, что всё сводится ко мне. Чарли не знал, что мы мчимся со временем, и мне оставалось лишь приложить усилия, чтобы провести с ним время. Когда опустится лезвие гильотины, я хотела сказать, что сделала все, что могла.