Длинный путь вниз

Несколько недель мы безуспешно пытались найти Викторию, погружаясь всё глубже в пучину отчаяния, неделями бродили по тем участкам леса, где Джаспер учуял её запах, и так и не находили её. Мы искали после школы, утром, посреди ночи. В течение последнего месяца мы пробовали в любое время суток. После первых двух попыток мы стали обходить места, где её запах был наиболее сильным, полагая, что она либо недавно там была, либо часто бывала, но никаких следов её не было, она просто исчезала. Это было немного мрачно, но это была моя любимая часть дня — прогулки по лесу и беседы с Джаспером. Разговор между нами шёл легко и непринуждённо; мы говорили обо всём: от улучшения моих отношений с Чарли до застоявшейся дружбы с Джейкобом, и мне было трудно вспомнить, что эти наши прогулки служили более мрачной цели. Было так легко забыть, что прямо за пределами досягаемости моих чувств бегали волки, ожидая, когда Виктория наконец сделает шаг. Дело было не только в разговорах, с Джаспером всё было легко. Наша дружба окрепла и расцвела во что-то удивительное, чего мне так не хватало. Он понимал меня так, как я и представить себе не могла, и я даже не могу представить, насколько иначе могла бы сложиться моя жизнь, если бы он не принял это судьбоносное решение остаться в Форксе, когда уехала остальная семья. Это была бы мрачная и депрессивная жизнь, полная друзей, которым я не могла бы открыться, и отца, который понятия не имел бы о моей любви. Страх перед тем, что могло бы со мной случиться, поглотил бы меня целиком, и хотя мне хотелось думать, что я нашла бы в себе силы остаться на плаву, на самом деле, скорее всего, нет. Я бы сбежала, чтобы защитить всех, и прожила бы остаток своих дней в одиночестве, постоянно оглядываясь через плечо. С течением недель мои кошмары стали реже, и спать стало легче. Мы с Джаспером больше никогда не обсуждали то, что я ему рассказала на кухне в тот день, но он всё же усадил меня и помог составить предварительный план действий после того, как с Викторией будет покончено. Я ожидала списков возможных решений, запасных вариантов и планов Б; вместо этого он просто сказал, что если я не придумаю лучшей идеи, его план состоит в том, чтобы сбежать, придумать что-нибудь, чтобы рассказать Чарли, и уехать после выпускного. Это было не идеально, но это удержало бы Вольтури подальше от Форкса, и это должно было быть моим приоритетом. Он оставил другой жизнеспособный вариант в моих руках, дав мне время, которое мне так отчаянно нужно было, чтобы обдумать последствия, не снижая при этом наших шансов на выживание, и я была ему за это безмерно благодарна. Я знала, что это наш лучший шанс; мы не могли бежать вечно, но это был вариант, который я пока не могла принять, и Джаспер это знал. Наше время, проведенное вместе, было наполнено готовкой, ночными шахматными партиями, смехом и улыбками, и хотя мы не продвинулись в устранении Виктории, я чувствовала себя счастливой. Будущее уже не казалось таким мрачным, потому что я знала, что, что бы ни случилось, план Джаспера заключался в том, чтобы остаться вместе. Он был готов жить в бегах ради меня, и это знание убедило мое сердце, что он никогда не оставит меня на произвол судьбы, независимо от того, в каком состоянии я буду. Он даже убедил меня достать из тумбочки мобильный телефон, который мне дала Элис, и начать им пользоваться. Мне было неприятно это признавать, но я обожала удобство, которое он мне давал. Я всегда могла с ним связаться, даже когда была в школе. Я довольно ловко научилась писать ему сообщения из-под стола во время лекций, и это каким-то образом упрощало всё — зная, что если он мне понадобится, он будет всего в нескольких нажатиях кнопок. Мои отношения с Джейкобом оставались напряжёнными, и хотя мы продвинулись вперёд, всё ещё было тяжело. Джейкоб совсем не проникся симпатией к Джасперу, хотя, казалось, испытывал к нему некое невольное уважение, они хорошо работали вместе, лучше, чем кто-либо из них ожидал, и это во многом способствовало тому, что они терпели друг друга. За последние недели мы достигли своего рода перемирия: когда нам нужно было поговорить, мы вели непринуждённую беседу и никогда не проводили вместе больше времени, чем было необходимо. Тренировки на бейсбольном поле сократились до двух раз в неделю, по пятницам и субботам, и никогда не появлялось больше трех-четырех волков одновременно. Новый график чудесно повлиял на мое настроение, и хотя выходные были напряженными, это стоило того, чтобы иметь возможность высыпаться пять дней в неделю. Отношения Джаспера и Лии были просто невероятными, до абсурда не поддавались определению. Она была с ними каждую тренировку, Сет пропустил всего две. Они так сильно изменились, так далеко продвинулись, и даже Лия признавала, что за это они должны благодарить Джаспера. Они были товарищами и питали друг к другу глубокое уважение, которое перевешивало инстинкты, требовавшие ненависти друг к другу. Сет признался мне, что сотрудничество Лии было сопряжено с условиями, но ни один из нас не знал, какие именно, и Джаспер не хотел мне говорить. Полагаю, не имело значения, что ею двигало; Джаспер явно выполнял свою часть сделки, а она была самой прогрессивной из всей стаи. Теперь она могла уложить в схватке Джаспера, чего не мог сделать ни один другой волк, хотя Джейкоб и Пол были близки к этому. Теперь, когда Джейкоб больше не отнимал у меня всё свободное время, и Джаспер перестал быть таким болезненным местом, стало легко заводить друзей среди волков. Я всегда присутствовала на тренировках, и когда Джаспер начал сокращать команды, часто хотя бы один человек оставался вне игры. Мои отношения со всеми ними значительно улучшились; я бы не сказала, что мы все стали друзьями, но мы стали союзниками в более ощутимом смысле, чем раньше. Раньше они были преданы друг другу, и моя связь с Джейкобом свела нас в одной группе; теперь они были здесь, потому что хотели быть здесь, потому что решили прийти и учиться у Джаспера, и по какой-то причине эта мелочь сделала нашу связь для меня более реальной. Удивительно, но мы с Полом довольно сблизились. Мы всегда в какой-то степени терпели друг друга, но теперь могли просто сидеть под луной и разговаривать. У нас оказалось больше общего, чем я когда-либо думала. Мы оба чувствовали себя отверженными сверстниками, никто из них не мог понять, насколько сложна наша жизнь. Хотя в школе дела пошли лучше, у меня там по-настоящему не было друзей, и я не хотела это менять. Я осознавала реальность своего положения и знала, что любые отношения, которые я бы там завязала, не смогут продлиться дольше учебного года. Каким-то образом за последний месяц я стала более прагматичной, и пока Джаспер оплакивал потерю моей невинности, я приветствовала свою закаленность. Пол был примерно таким же. У него всегда были проблемы с характером, но у него были друзья в школе, и никто из них не изменился. Я думала, что его проблемы с гневом, возможно, не все связаны с волчьим геном, а отчасти вызваны тем, что ему приходилось бросать друзей, с которыми он дружил всю жизнь, без объяснений. Я не могла не винить в этом Сэма, я не понимала, как он мог приказывать своим волкам просто вычеркивать людей из их жизни без всякой причины. Возможно, сейчас я ближе к Сэму, чем раньше, но я знала, каково это — быть по другую сторону этого указа. Когда Джейкоб начал игнорировать меня после превращения, это сильно задело, и хотя были и другие факторы, я не могла не испытывать некоторую обиду на Альфу. Сет был совсем другой историей, наши отношения во многом напоминали начало моих отношений с Джейкобом. Он был мне как младший брат, только не считал себя ответственным за каждый мой шаг, как Джейкоб. Я была уверена, что Джаспер чувствовал то же самое, я не раз заставала их смеющимися вместе, и точно знала, что они разговаривали вне тренировок с самого начала. Я также знала, что если Джасперу нужно будет связаться со Стаей, он позвонит Сету, чтобы тот передал сообщение нужному человеку. На самом деле, это не должно было так шокировать. Сета не волновали различия между ними, то, что они были врагами. Он видел Джаспера таким, какой он есть; в этом он был очень похож на меня. Лия всё ещё ненавидела меня, но мне было трудно винить её в этом. По словам Сета, её неприязнь ко мне была в основном вызвана тем, что она винила меня и мои отношения с семьёй Калленов в разрушении её жизни, в активации волчьего гена в ней. Для неё само присутствие Калленов лишило её всего: Сэма, отца, а теперь ещё и стала оборотнем. Сет не согласился, сказав, что виновата Виктория, но я понимала Лию, я слишком хорошо знала, как трудно прислушиваться к здравому смыслу, когда твоя жизнь рушится вокруг тебя. Сегодня было воскресенье, и я улыбалась, надевая сапоги, зная, что Чарли наверняка принесёт домой достаточно рыбы на всю оставшуюся неделю. Мы начали готовить ужин вместе по выходным; каким бы ужасным поваром Чарли ни был обычно, он умел готовить рыбу. Мы ели перед телевизором, пока я делала уроки, а он кричал на любую игру, которая шла по телевизору. Это был приятный распорядок, к которому я очень привязалась, и хотя мы всё ещё мало общались, мы были ближе, чем когда-либо прежде, и этого пока было достаточно. Звонок мобильного телефона Джаспера прервал мои размышления, и, бросив взгляд на экран, он грубо ответил: — Что? Он помолчал немного, а затем сказал: — Идите сюда, вы оба, — и резко захлопнул телефон. — У нас проблема, — сказал он, и это было явно серьезно. Все его тело напряглось, и он выпрямился. Я заметила, что он так делал всякий раз, когда чувствовал необходимость взять ситуацию под контроль, и это сразу же вывело меня из себя. — Что случилось? — спросила я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. — Волки учуяли два новых запаха. Вампиры, — сказал он. Этого просто не могло быть. — Мне нужно пойти проверить, узнаю ли я этот запах. Джейкоб и Пол уже в пути, — сказал он, подойдя достаточно близко, чтобы обнять меня, — Всё будет хорошо, мы справимся с тремя, если понадобится. Может, даже расправимся с ними, если они разбегутся. Обещаю, с тобой ничего не случится. Его слова мало меня утешили; как раз когда мы пришли в себя, почва ушла из-под ног, и теперь наши тщательно продуманные планы могут оказаться бесполезными. Мы были готовы справиться с одним, и если эти другие вампиры работают с Викторией, всё придётся пересмотреть. Прошло двадцать минут, прежде чем Джейкоб ворвался на кухню, и я, сидя за кухонным столом, заметила, как Пол расхаживает по заднему двору, когда дверь захлопнулась. — Они пришли с востока, объехали город и направились обратно к горам, — сообщил Джейкоб, прислонившись к стойке и скрестив руки. — Кто ещё в волчьем обличии? — спросил Джаспер, обойдя стол и положив руку мне на плечо. — Сет и Эмбри. Эмбри собирает всех, кого может, а Сет на позиции, — ответил Джейкоб, и я задумалась, насколько тщательно они спланировали этот момент. — Лия? — Ждёт тебя к югу от города. — Будь осторожен, — пропищала я, стряхивая руку Джаспера с плеча и обнимая его так крепко, как только могла. — Со мной все будет в порядке, Лия будет за мной следить, — сказал он, и очень скоро мне пришлось отпустить его. Отношения с Джейкобом были слишком напряженными, чтобы его присутствие могло меня утешить. Он все еще воспринимал мой полет в Италию с Элис, мою продолжающуюся дружбу с Джаспером как предательство. Я не понимала, что он имеет в виду, и задавалась вопросом, не скрывается ли какая-то другая сторона ситуации, которую я не вижу. Я несколько раз спрашивала его, в чем его проблема, я даже спрашивала Джаспера, знает ли он, почему Джейкоб так расстроен из-за меня, но они оба отказались мне что-либо рассказать. Неловкость усиливалась, пока мы ждали вестей от Джаспера. Я пыталась занять себя чтением газеты, но истории о насилии и убийствах только усиливали мое напряжение, и я аккуратно сложила газету на столе и начала ходить по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы взглянуть на часы. Джаспера не было уже больше часа, и мы ничего не слышали. Я волновалась, это не должно было занять так много времени. Меня не покидало неприятное чувство, что расставание было плохой идеей. Впервые я заметила, что Джаспер находится вне зоны досягаемости. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда мой мобильный телефон завибрировал в кармане. — Алло? — выдохнула я, открывая телефон и стараясь не дать панике вырваться из моего голоса. — Позови Джейкоба, — прорычал Джаспер. На заднем плане послышался странный звук, почти искажение, но я не обратила на него внимания. Я так обрадовалась, что с ним все в порядке. — Что случилось? — спросила я, и Джаспер меня до смерти потряс, когда закричал: — Позови Джейкоба прямо сейчас! Джейкоб стоял рядом со мной и молча потянулся к телефону. Они разговаривали тихо несколько минут, я была слишком удивлена ​​тоном Джаспера, чтобы даже пытаться разобрать, о чем они говорят. Джаспер никогда раньше на меня не кричал, и я знала, что что-то пошло ужасно не так. Я почти чувствовала исходящий от него ужас, хотя он, должно быть, был за много миль от меня. Я все еще была погружена в свои переживания, когда Джейкоб со щелчком закрыл мой телефон и направился к задней двери. — Я сейчас вернусь, — резко ответил он. Что, чёрт возьми, происходит? Паника нарастала, ужас пронизывал меня до костей. Я чуть не задохнулась, когда Джейкоб вернулся на кухню, мышцы напряжены, а в глазах страх. — Что происходит? — потребовала я объяснений. Он выглядел так, будто не очень-то хотел мне рассказывать, и я продолжала пристально смотреть на него, пока он не заговорил. — Джаспер нашёл новый след, всех троих. Он сказал что-то про новорожденных, но я не знаю, что он имел в виду. Они были очень далеко, когда он понял, что след свернул в эту сторону. Это была ловушка, они идут сейчас. Это был мой самый страшный кошмар: Виктория шла за мной, а Джаспер не успеет вовремя. Я согнула колени и попыталась контролировать дыхание, но воздух не наполнял мои легкие. Я была беспомощна, и с болью осознала, что Джейк и Пол могут умереть здесь вместе со мной. Слезы текли по моим щекам, и я подумала, что, возможно, смерть преследует меня не просто так, возможно, я обманула судьбу несколько месяцев назад, когда Эдвард спас меня, и это был способ Вселенной исправить это. Теплые руки обняли меня и подняли на ноги. — Все будет хорошо, Сет был рядом, и Эмбри уже в пути. У нас есть план, он не идеальный, но мы сможем сдержать их, пока не прибудут Джаспер и Лия. Шшш... тебе нужно дышать, все будет хорошо, — прошептал он мне на ухо. Это было самое доброе, что он делал со мной за последние недели, и это чуть не сломило меня. Я глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Развалиться на части было бы бесполезно, и с огромным усилием мне удалось нормализовать дыхание. Джейкоб напрягся, и прежде чем я успела осознать его движение, он выбежал за дверь, словно растворившись в воздухе. Я побежала за ним, едва заметив порванные шорты, оставленные у моей двери. Я услышала рычание ещё до того, как увидела их: четыре пары красных глаз устремились на меня в нескольких футах от дома, в лесу. Я вздрогнула, осознав, что мы как-то ошиблись в подсчёте. Джаспер сказал, что у них три запаха, откуда взялся лишний? Серые и рыжеватые волки расхаживали перед задним крыльцом, словно баррикада между мной и вампирами, которые хотели высосать из меня всю кровь. Сет ворвался из-за деревьев ближе к передней части дома, и волки сомкнули ряды, пригнувшись к земле. — Хочу познакомить тебя с моими друзьями, Белла, — пропел холодный голос Виктории, —Они совсем новички в этой жизни, но они оказались очень полезными. Я так сильно дрожала, что мне пришлось ухватиться за перила крыльца. В мгновение ока они оказались у меня во дворе. Вампир справа от неё был высоким, его глаза были ещё ярче, чем её. Он выглядел безумным, его голодный взгляд был прикован ко мне, в то время как двое других стояли слева от неё. Была девушка, ниже ростом, примерно моего возраста. Выражение её лица было диким, спутанные пряди светло-русых волос падали на лицо, она покачивалась вперёд и назад, готовая в любой момент наброситься. Последним вампиром был мужчина, лет тридцати, его коротко стриженные волосы контрастировали с его сильным лицом. Он выглядел совершенно маниакальным, его руки подёргивались.. — Я так долго этого ждала, — промурлыкала Виктория, — Гораздо дольше, чем хотелось бы, но ты того стоишь, моя дорогая. Её слова эхом отдавались в моей голове, пока я пытался осознать, что она была ближе, чем думали Джаспер или я. Как ей, чёрт возьми, удалось это сделать, что никто не почувствовал её запаха? Я мгновенно пришла в ярость от того, что она вторглась в такой личный и важный момент, эти слова были моими, и она не имела права так их искажать. Моя злость сменилась страхом, когда мозг осознал, что ситуация стала ещё более критической, она оказалась способнее, чем мы думали. — К…как? — пробормотала я, думая только о том, как долго я могу их задержать. — Райли — особенный. Он так и не обрёл этот вампирский запах, от него пахнет скорее дикой природой. Твой драгоценный эмпат даже не заметил его присутствия, — сказала она с победоносной улыбкой на лице, протянув руку, чтобы провести ладонью по его щеке. Мне пришлось заставить себя удержаться на ногах, услышав это откровение. Если от этого другого вампира, Райли, не пахло как от вампира… кто знает, сколько он видел, сколько Виктория знала о нашем плане действий. — Блять, — выдохнула я. Мы были в полной заднице. Джейкоб зарычал, немного отступив и встав между Полом и Сетом. Казалось, они поняли серьезность ситуации и готовились к обороне. Мое сердце бешено колотилось в груди, и я заметила, что девушка раскачивается в такт биения моего сердца. Время вокруг меня на мгновение замедлилось, прежде чем разразился настоящий ад. Девушка рванула вперед, и Джейкоб бросился в атаку. Я закрыла глаза, я не могла на это смотреть. Это не имело значения, на самом деле. Если они пройдут мимо Джейка и Сета, я умру, не было смысла смотреть на разрушения. Воздух наполнился рычанием и визгами, звуки битвы бушевали во мне. Я с трудом открыла глаза, услышав вой, и с ужасом увидела, что Виктория схватила Джейкоба за шею, удерживая его над землей. Глубокий рев наполнил воздух, сотрясая саму землю, и все замерли; наши взгляды устремились к деревьям, откуда доносился ужасающий шум. Джаспер ворвался во двор, и выражение его лица было самым ужасающим, что я когда-либо видела — если бы я когда-нибудь представляла себе Дьявола, он наверняка выглядел бы как Джаспер в ту минуту. Его взгляд быстро метался между четырьмя вампирами, из его груди вырвался звериный рык, искажая воздух вокруг него. Через секунду Лия пронеслась сквозь деревья, и я содрогнулась от облегчения: теперь у нас появился шанс. Я моргнула, и Джаспер уже держал Райли лицом вниз на земле, откинув руки назад. Джаспер поставил ногу ему на спину, и в воздухе раздался отвратительный треск, когда он резко отдернул руки, отбросив их в сторону, после чего все ускорилось, и его внимание переключилось на лужайку. — НЕТ! — закричал Джаспер, мчась как пуля, и я обернулась, чтобы посмотреть, куда он бежит, — Обратись! Сейчас же! Предупреждение прозвучало слишком поздно. Джейкоб летел по воздуху прямо на меня. Меня отбросило прямо к стене дома, зажало между кирпичами, мехом и плотью, отдача ударила меня головой о кирпичи. Я почувствовала, как мир ужасно закружился… сквозь веки пробежали мутные круги. Всё вокруг судорожно дергалось и плыло передо мной, воздух наполнился пронзительным звуком расчленяемого вампира. Я не могла дышать, что-то давило мне на грудь. Я сидела… или, может быть, лежала — давление было, но я понятия не имела, откуда оно исходит. Тьма окутывала меня, пока я изо всех сил пыталась оставаться в сознании, наполнить сдувшиеся легкие. Мне казалось, что я снова тону, забвение давит на меня со всех сторон. Спустя целую вечность тяжесть на груди уменьшилась, и я сделала прерывистый вдох. Я попыталась пошевелиться и вскрикнула, когда боль пронзила мои конечности, резкая боль в ноге и туловище заставила меня замереть. Всё болело. Пульсировало. Я не могла открыть глаза, не могла сделать ничего, кроме как лежать на заднем крыльце своего дома. Если бы я приоткрыла веко, пошевелилась хоть на дюйм, я была уверена, что содержимое моего желудка вырвется наружу через горло. Я слышала крики неподалеку, смутно чувствовала запах дыма в воздухе. Темнота сгущалась все быстрее, и на этот раз я смирилась с этим, возможно, в темноте я почувствую облегчение от удушающих стен, сдавливающих меня. Холодные руки схватили меня за лицо, и внезапный толчок чего-то неопознанного и чужеродного заставил меня очнуться на мгновение, чтобы открыть глаза и увидеть на себе угольно-черный взгляд Джаспера. Вопрос был написан на его лице, и что бы он ни посылал мне, это прояснило мне ситуацию на мгновение, и я поняла, что если Джаспер смотрит на меня так, значит, послал что-то действительно плохое. — Сделай это. Мои слова были невнятными, и я сама едва могла их разобрать, но Джаспер понял. Он кивнул, когда мои веки снова закрылись, и я почувствовала, как он на секунду прижался лбом к моему лбу. Он что-то прошептал по-испански, отстранился и впился зубами мне в шею. Было больно, но я на секунду обрадовалась, что боль от его укуса была настолько сильной, что я не могла думать о ноющей и колющей боли, которая распространялась по всему моему телу, но потом начался огонь. Джаспер излил расплавленную лаву в мои вены, и мое тело дернулось без моего согласия, разрывая плоть на шее еще сильнее его зубами. Я почувствовала, как он отстранился, и что-то влажное и холодное пробежало по ране. Мгновение спустя он разорвал другую сторону моей шеи, запястья. Это было в тысячу раз хуже, чем я помнила. Я чувствовала, как крики подступают к горлу, и каким-то образом заставила себя их подавить. Я знала, что важно молчать, но в тот момент не могла объяснить почему. Я горела изнутри, и всё, чего я хотела, это извергнуть лаву, заставить Джаспера забрать её обратно. Я смутно ощущала давление на голову, на руки. Где-то вдалеке дул ветер. Время от времени я чувствовала, как что-то холодное давит на меня, и молча умоляла и просила охладить меня, но этого не происходило. Огонь бушевал, распространяясь по таким местам моего тела, о существовании которых я даже не подозревала. Месяцы и годы я горела заживо, а потом что-то изменилось. Качество горения слегка изменилось, и я обнаружила, что могу думать, несмотря на него. Я пыталась отвлечься, прислушиваясь к звукам вокруг: дул ветер и тихо урчал автомобильный двигатель. Я пыталась считать секунды, отчаянно желая узнать, сколько ещё мне придётся терпеть эту агонию. Теперь, когда мой мозг более-менее функционировал, я чувствовала, как яд распространяется по моему телу. Чувствовала, как интенсивность нарастает, достигая каждой мышцы и испепеляя их. Я слышала, как говорит Джаспер, но не могла сосредоточиться на его словах. Мой разум был занят подсчётом секунд, чтобы крики утихли в моей груди. Я заставила себя переключить внимание на что-то другое; я отслеживала течение времени уже два часа, и огонь разгорался всё сильнее. Я вспомнила драку, пытаясь понять, где всё пошло ужасно не так, но большая часть воспоминаний была расплывчатой. Я задавалась вопросом, выжил ли кто-нибудь из волков, и думала, что, должно быть, нет. Они бы никогда не позволили Джасперу укусить меня, нарушить договор. Я рассеянно осознала, что всё ещё считаю где-то на заднем плане, всё ещё отслеживаю распространение яда по секундам. Холод снова мучал меня своей неспособностью погасить бушующую лаву, текущую по моему телу, и где-то в глубине души я поняла, что это было прикосновение Джаспера. Я ненавидела это. Зачем он мучал меня обещанием облегчения, если не мог меня охладить? Через минуту и ​​сорок семь секунд снова остался только жар. Я смогла различить звуки, издаваемые Джаспером, который, как мне показалось, ходил взад-вперед по комнате. — He cagado, Peter. He cagado tan mal, — услышала я его слова. Слова были быстрыми и тихими, и я подумала, не бредит ли меня эта боль, когда тихий голосок в глубине души напомнил мне: Испанский, Джаспер говорит по-испански, когда расстроен. Я запомнила эту фразу, отложив её на потом. — Casi la mitad de camino. Ni siquiera gritar, y apenas puedo sentir, — его голос звучал почти панически. Он помолчал немного, и я попыталась разобраться в своем ограниченном испанском. Я брала уроки у Рене на выходных… о Боже, Рене. Чарли. Я больше никогда их не увижу. — Por supuesto que no los llamó! — прошипел он, и мой мозг снова без моего разрешения отложил эти слова. Я вспомнила, как Эдвард рассказывал мне о том, как его человеческие воспоминания тускнеют, превращаясь в размытые очертания после всех этих лет. Я умоляла свой мозг запомнить лица моих родителей, как Рене запрокидывала голову, когда смеялась, как у Чарли каждый раз появлялось одно и то же неловкое выражение лица, когда он пытался говорить о своих чувствах. Мне ужасно хотелось плакать, но глаза были крепко зажмурены, слезы словно испарялись в моих протоках от жара. Я причиняла им только боль целый год, и теперь я никогда больше их не увижу. — No, no todavía. Te llamaré si necesito ayuda, — сказал Джаспер, и я услышала щелчок выключающегося мобильного телефона. В комнате царила тишина следующие четырнадцать часов, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Джаспер совсем не дышал, он не двигался, но я всё ещё знала, что он здесь. Я обнаружила, что мысли о родителях поверхностно облегчают боль, и я сосредоточилась на воспоминаниях о каждой детали моей жизни с ними. Я прокручивала в уме каждый момент, каким бы незначительным он ни казался, зная, что пока я буду думать о них, я буду помнить. Я думала о переезде в Форкс, о встрече с Эдвардом. О том, как я впервые побывала в доме Каллена, когда была так уверена, что люблю его и буду с ним навсегда. Он с самого начала только отталкивал меня, и я удивлялась, как мне удалось не заметить этого, пока не стало слишком поздно. Я думала о Джейкобе, о долгих прогулках по пляжу и о том, как мы сидели на наших корягах, глядя на океан. О том, как он склеивал меня, не заботясь о том, что чего-то не хватает. Как быстро и легко у него все рухнуло, и как он все равно боролся за меня до самого конца. Думала о том, как бежала к Эдварду, отчаянно пытаясь спасти его, а потом отпустила. Думала о истории, которую Джаспер рассказал мне в лесу, когда объяснял, почему я стоила всего этого. Я никогда не хотела забывать, эти события так сильно повлияли на меня, и я не могла отпустить их, не могла. — Как ты это делаешь? — задумчиво спросил Джаспер, стоя в двух футах и ​​семи дюймах от моих ног, — С тобой всегда так, не правда ли? Ты горишь заживо, и всё, что ты чувствуешь, — это любовь. Его слова утешали меня, их тон успокаивал что-то глубоко внутри меня, и я жаждала, чтобы он просто поговорил со мной. Отвлёк меня хоть немного, потому что между отсчётом секунд, мысленным отслеживанием движения яда, каталогизацией каждого изменения в воздухе вокруг меня, попытками понять, где, чёрт возьми, я нахожусь, отчаянными попытками вспомнить каждую деталь моей человеческой жизни и не закричать, я вот-вот сойду с ума. Я почувствовала, как Джаспер приблизился и откинул влажные волосы с моего лица. — Мне следовало раньше понять, что это ловушка. Запахи принадлежали двум новорожденным, и я подумал… не знаю, что я подумал. Я не понимал, что есть еще один, он пах по-другому, и я не учел возможности, что они могут быть одаренными. След Виктории слился с их следами, и я понял, что нас заманили в ловушку, мне не следовало оставлять тебя одну. Я мог бы отвезти тебя в Ла-Пуш, мог бы сказать Джейкобу позвать подкрепление… Я почувствовала, как воздух изменился, когда Джаспер присел рядом со мной, схватив мою руку ладонями. — Это ненадолго, ты маленькая, и я укусил тебя больше раз, чем нужно, — он тихонько усмехнулся, — Джейкоб был в ужасе, если бы я не так боялся потерять тебя, я бы посмеялся над ним. Во мне вспыхнула надежда: Джейкоб жив? — Мы не понесли никаких потерь, кроме тебя. Виктория сбежала, но я убил одного новорожденного, а остальные достались волкам. Я бы погнался за ней, покончил бы с этим тогда же, но ты… — он замолчал. — Я не хотел, чтобы это произошло, но Джейкоб кричал мне, чтобы я спас тебя. Я сказал ему, что не сделаю этого, не без твоего разрешения. Те секунды, которые потребовались, чтобы ты пришла в себя… они были такими долгими, — его голос звучал отстраненно, словно он затерялся в этом моменте, переживая все заново. — Мне так жаль, я знаю, ты больше этого не хотела, правда, но ты сама меня к этому подтолкнула, и я был в отчаянии… — он прислонил лоб к нашим сцепленным рукам, и я почувствовала, как он тяжело вздохнул. — Я никак не могу перестать разрушать твою жизнь, но и потерять тебя я тоже не могу. Eres lo único bueno que me queda. Мне хотелось накричать на него, сказать, что это не его вина, но я не могла. Я знала, что если сейчас сбавлю обороты, если позволю себе открыть рот, крики вырвутся наружу, и я не смогу их остановить. Ни в чём из этого никогда не было его вины, он просто всегда оказывался в эпицентре событий. В тот момент я горела от жалости к нему, от всей боли, страданий и вины, которым он подвергся по моей вине. Он однажды сказал мне, что никогда не перестанет пытаться всё это исправить, и я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь это сделать. Следующие шесть часов Джаспер рассказывал мне обрывки своей жизни. Он вспоминал розыгрыши, которые он устраивал Эдварду вместе с Эмметом, любовь Розали к тому, чтобы пугать мальчиков всякий раз, когда они переходили из одной школы в другую. О том, что самые счастливые месяцы его долгой жизни были в Форксе. Я не понимала, насколько ослабляющим может быть его дар, пока он не рассказал, что те месяцы перед моим днем ​​рождения были для него как наркотик. Все были так счастливы и довольны, и он наслаждался каждой секундой. Огонь начал отступать, я чувствовала это на клеточном уровне, когда он отступал от кончиков пальцев рук и ног. На самом деле, это было не отступление, а скорее, его мучительно медленно вталкивали обратно в мои конечности. С каждым огоньком пламени, покидавшим меня, в моём сердце появлялся новый, разгоравшийся всё сильнее и сильнее. Прошло две минуты и семнадцать секунд, прежде чем мои пальцы ног, блаженно освободившись от агонии, подумали, что, возможно, этому наконец-то приходит конец. Жар всё сильнее сжимал мою грудь, медленно вытекая из конечностей, миллиметр за миллиметром. Это жжение в сердце было таким жарким. Жар продолжал нарастать, и я была уверена, что вот-вот взорвусь. Я потеряла контроль над своим телом, и почувствовала, как свободная рука прорвалась сквозь простыни матраса, на котором я лежала, впиваясь в подкладку в поисках опоры. Моя спина выгнулась дугой, и мне становилось всё труднее сдерживать крики, пытавшиеся вырваться из моего горла. Та лава, что текла по моим венам? Это было ничто, это было бесконечно хуже. Руки Джаспера сжали мои: — Скоро всё закончится. Эти слова эхом отозвались в тени другой жизни, за миллион миль отсюда. Он говорил мне то же самое когда-то, но я не знала, когда… где… почему… Два часа спустя жжение в ногах переместилось к сердцу, и я потеряла всякий контроль. Я кричала долго и громко, останавливаясь лишь для того, чтобы набрать больше кислорода в лёгкие, прежде чем этот звук снова вырвался наружу. Не было ничего, кроме этой боли, этой агонии. Она поглощала всё на своём пути, и контраст между облегчением в моих руках и огнём в локтях только усиливал её. Когда огонь поглотил всё моё тело, было трудно осознать, насколько сильно это больно. Моё горло должно было разорваться через два часа, мой голос должен был охрипнуть, но этого не произошло. Крик был непроизвольным, как и всё остальное в тот момент. Я понимала, что меня бросает из стороны в сторону, и Джаспер пытался меня прижать, но грудь горела огнём. В конце концов, я поддалась боли, сдалась и позволила своему телу делать то, что оно хотело. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить это или облегчить боль. Я потеряла счёт драгоценным секундам, которые считала, и это сломило меня, потому что с тех пор, как я смогла, я считала эти проклятые секунды. Я знала, что прошло ровно две тысячи четыреста семьдесят минут и 13 секунд, прежде чем я потеряла счёт, и теперь я не знала, сколько ещё времени прошло. Я почувствовала, как моя спина выгнулась над матрасом, и я уже даже не могла понять, что горит, а что нет. Моё сердце колотилось в груди так сильно, что я чувствовала его биение в ногтях. Оно становилось всё сильнее и сильнее… а потом всё затихло.