Длинный путь вниз

Я откинулась на матрас, выдохнув всё, что задерживала. Я задумчиво вдохнула, и это было… странно. Подсознательно я снова начала считать секунды и тридцать семь из них удивлялась ощущению вдоха и выдоха, когда это было совершенно не нужно. Воздух нёс в себе столько всего: вкус, текстуру. Я чувствовала, как молекулы устремляются по трахее и касаются стенок лёгких, слабые отголоски воздуха вибрируют внутри меня. Это было невероятно. Я инстинктивно обнаружила Джаспера в комнате, и мне приходилось постоянно напоминать себе, что я его знаю, что мне безопасно лежать здесь, считая секунды и чувствуя, как пылевые клещи прыгают вокруг, когда я их вдыхаю. Он стоял дальше, чем раньше, должно быть, он переместился в какой-то момент ближе к концу моей трансформации, потому что я знала, что он прижимал меня к порванному матрасу часть этого времени. Часть моего мозга размышляла о значении его расстояния. Он не пошевелился ни единым мускулом, застыв как статуя на другом конце комнаты. Он даже не дышал. Я не понимала, почему обращаю на это внимание, но какая-то часть меня внимательно следила за ним, за этим другим вампиром в комнате. Как-то успокаивало то, что он не двигается. Я провела двадцать четыре минуты и тринадцать секунд, просто дыша. Меня завораживало, как постепенно менялись вкус и запах воздуха по мере того, как луна начинала подниматься в ночь. Даже с закрытыми глазами я чувствовала изменение освещения в комнате, слышала разницу в звуках вокруг. Я чувствовала, как угасает жар солнца, как свет смягчается, проникая через окна, которые, как я знала, находились слева от меня. В горле тлело, но я была слишком отвлечена, чтобы сосредоточиться на этом. Всё было так по-другому, и я боялась открыть глаза, увидеть изменения в своем зрении. Одни только слуховые, обонятельные и осязательные ощущения грозили поглотить меня. Я продолжала дышать, пока дыхание почти не стало нормальным, имитируя потребность, которой у меня больше не было, и когда я решила, что готова, мои глаза резко открылись, прежде чем мысль успела полностью обработаться. Мне казалось, что я ношу чужие очки. Всё было слишком чётко, слишком сфокусировано, и это было настолько подавляющим, но я не могла заставить себя снова закрыть глаза. Пыль кружилась в воздухе, задерживаясь в углах деревянных балок, пересекающих сводчатый потолок. Я была заворожена тем, как молекулы воды двигались по штукатурке в ритме с лёгким ветерком, обдувавшим меня. Я смотрела прямо перед собой, но краем глаза видела, что комната, в которой я находилась, была примерно двенадцать квадратных футов, а обои представляли собой выцветший жёлтый цветочный узор. Мой мозг начал считать лепестки цветов без моего разрешения. Столько всего нужно было усвоить, слишком много всего, чтобы сосчитать и перечислить. Я хотела остановиться, мне нужно было остановить это навязчивое желание, чтобы точно знать, что находится в этой комнате со мной и сколько их там, независимо от того, могут ли они как-то повлиять на меня. Всё продолжалось: я следила за движением пыли, считала лепестки цветов, украшавших обои, отмечала всё, что попадалось мне на глаза. Дыхание учащалось, я боролась с всепоглощающим чувством, будто заблудилась в совершенно новом мире, над которым не имела контроля. Я почувствовала, как что-то покалывает на краю моего сознания, и прежде чем я осознала угрозу, я уже оказалась в другом конце комнаты, присев в углу. Моя грудь вибрировала, и воздух наполнился ужасным шумом. Мои глаза встретились с вампиром на другом конце комнаты, он что-то со мной делал. Он был прекрасен и ужасающ. Высокий и худой, в чистой рубашке поверх штанов, покрытых грязью. Светлые волосы ниспадали на лицо, глаза были красновато-оранжевого цвета заходящего солнца, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что этот оранжевый цвет — моя кровь, текущая в его теле. Вибрация в груди усилилась. Семнадцать рядов следов от зубов покрывали его лицо и шею, две тонкие линии проходили по ним и вокруг них; три укуса на правом запястье, один на левом. Я была до смерти напугана. Я знала, что где-то в глубине души это всего лишь Джаспер, но в тот момент он был лишь угрозой, еще одной вещью, о которой нужно было помнить, еще одной вещью, за которой нужно было следить. Он пытался задушить меня в каком-то тумане, но почему-то я знала, что ему это не удастся. Мы находились на первом этаже этого незнакомого дома, и я заметила окно достаточно близко, чтобы при необходимости сбежать. Я не знала, где нахожусь, но, конечно же, быть снаружи было бы лучше, чем здесь, с этим вампиром, в жилах которого текла моя кровь. Я не могла контролировать желание сбежать, как бы громко ни кричал мне голос в голове, что мне нечего от него бояться. Мое тело больше не реагировало на рациональные мысли. Мной управляли совершенно новые правила, и я понятия не имела, какие они и смогу ли я хоть как-то их контролировать. Его взгляд не отрывался от меня, но он медленно опустился на пол и сел, скрестив ноги, слегка положив руки на колени. Я немного расслабилась; в таком положении у меня было больше шансов сбежать, если понадобится. — Белла? Ты помнишь, кто я? — тихо спросил он, вновь пробудив во мне целительскую натуру. — Джаспер. Я почти видела, как слова вылетают из моих уст, нарушая гармонию воздуха. Мой голос изменился, тон и тембр стали едва уловимо различимыми, в него вплетались гармоничные нотки. Он был совершенно чужим, отчего я чувствовала себя еще более потерянной. Ничто в этом теле или разуме не принадлежало мне, Белла была заперта где-то, и хотя она могла думать, она не могла действовать. Все это время я анализировала, как звучало его имя, слетевшее с моих губ, как я чувствовала себя, произнося это слово. — Белла, — снова сказал Джаспер, и пока часть моего сознания продолжала созерцать этот новый голос, большая его часть переключилась на него. Джаспера. Джаспер был утешением. — Ты хочешь пить? — тихо спросил он, и в тот момент, когда вопрос достиг моих ушей, пламя, затаившееся в горле, вырвалось наружу. Теперь я думала только об этом. Жаждала, так сильно хотела пить. Мне хотелось рвать, кромсать, разрушать и пить. Мне хотелось красного. Мой разум согласился без моего разрешения, и ноги подёргивались, когда мне захотелось убежать… найти что-нибудь, чтобы утолить это невыносимое жжение в горле. — Я возьму тебя на охоту, но ты должна позволить мне подойти ближе, ты можешь это сделать, Белла? — спросил он. Я начала подниматься, медленно, обдуманно. И в одно мгновение я вылетела в окно слева. Я приземлилась на землю, присела на корточки, и побежала. Бег был таким естественным. Я видела каждую травинку, когда мчалась вниз по склону через лужайку в лес, окружающий дом, где находилась гнетущая комната, в которой я оказалась в ловушке. Кусочки коры, листья, веточки — всё хрустело под ногами, пока я бежала, внимательно прислушиваясь и вдыхая ароматы воздуха. Я не понимала, что делаю, но часть моего мозга, отвечающая за принятие решений, отключилась. Я знала, что должна бежать, должна чувствовать запахи, должна найти что-то влажное, красное и густое здесь, в дикой природе. Я услышала стук сердца, прежде чем почувствовала терпкий запах чего-то аппетитного в воздухе. Я хотела этого, мне это было нужно, и моё тело взяло верх. Я была на ниточках, какого-то больного кукловода, управляющего мной. Я зафиксировала каждый миг бойни, каждую сломанную кость, каждый вырванный клочок шерсти в поисках драгоценной крови, стекавшей под разорванной и изувеченной плотью. Я была бессильна это остановить. К тому времени, как я закончила, местность выглядела как зона боевых действий, и я медленно приходил в себя. Всё было выкрашено в красный цвет, туши разбросаны по дворам. Я не могла этого сделать, я бы никогда этого не сделала. Рациональное мышление снова меня настигло, и мысль о том, что я способна на такое ужасное, что я превращу эти тела в клочки и куски… Я опустилась на колени и почувствовала, как кровь пропитывает мои джинсы. Я знала, что Джаспер где-то рядом, я чувствовала его запах, доносящийся с ветром, но он подождал несколько мгновений, прежде чем подойти ко мне. — Шш… шш… всё в порядке, — утешал он меня, опускаясь на колени рядом с моим дрожащим телом. Теперь я чувствовала себя в здравом уме, менее дикой, чем когда меня разбудили, и невольно прижалась к нему, уткнувшись лбом в его грудь и рыдая. Я не могла поверить, что когда-либо хотела этого, когда-либо просила об этом. Джаспер молча поглаживал мою спину, пока я отчаянно пыталась выплакать слезы, которые просто не текли. Не было никакого облегчения для моей скорби, никакого физического способа изгнать горе и ужас из моего тела. От Джаспера пахло пряностями, деревьями и соленой водой. Он был островом посреди бескрайнего океана, и что-то в моих костях тосковало по его запаху. Джаспер был утешением; это было знание, запечатленное во мне. Мои кончики пальцев схватили его рубашку, и я отдернула руку, когда она оказалась разорвана моими руками, ужас пронзил мое тело от того, кем я стала. Он притянул меня к себе, его руки, словно тиски, обхватили мою талию. Он укачивал меня часами, поддерживая и позволяя мне наслаждаться комфортом единственной суши. Лишь спустя некоторое время я пришла в себя, когда темное небо слегка посветлело, и воздух наполнился едва уловимым ароматом восхода солнца. Джаспер ослабил хватку, когда я расслабилась, и я откинулась на пятки. Его рубашка была в лохмотьях, теперь было видно больше следов укусов, но они уже не вызывали такого же беспокойства, как раньше. Теперь я смотрела на него с грустью, гадая, что с ним случилось, что причинило ему столько вреда. Деревья вокруг нас были испачканы, к травинкам прилипли кусочки плоти. Это ужасное чувство снова начало подкрадываться ко мне, и Джаспер схватил меня за щеки. — Посмотри на меня, — приказал он, и мои глаза устремились к нему. Я чуть не утонула в вихреобразных глубинах золота, переплетающихся с бордовым. — Это факт нашего существования, но всё наладится. Не каждый раз будет так ужасно, обещаю. Его слова были искренними и полными сострадания, и я должна была ему поверить. Просто должна была, потому что альтернатива была слишком ужасна, чтобы даже рассматривать её. Он встал, поднял меня на ноги и повёл обратно тем же путём. Как только мы покинули место моей первой охоты, я смогла оценить всю красоту этого места. Густой лес окружал нас со всех сторон, образуя навес, сквозь ветви которого проникали лишь отдельные лучи лунного света. Мы свернули с тропы, ведущей обратно к дому, на звук текущей воды вдалеке, и наконец, прорвались сквозь деревья, увидев реку, впадающую в пруд. — Давай приведём тебя в порядок, а потом поговорим, хорошо? — Джаспер спросил, и я кивнула головой. Я никак не могла заставить себя снова заговорить, всё ещё испуганная незнакомым голосом, который вырвался у меня в доме. Мои глаза расширились, когда Джаспер схватил меня за талию и прыгнул прямо в воду, погрузив нас на мгновение, прежде чем вынырнуть, чтобы вдохнуть воздуха. Я на мгновение задохнулась, прежде чем поняла, что мне не грозит утопление, мне больше не нужно дышать. Вода вокруг нас окрасилась в красный цвет, кровь с моей одежды и волос просачивалась в воду, и я наблюдала, как она собирается в отвратительно красивые спирали, пока Джаспер смывал с меня липкую массу. Мне должно было быть холодно, подумала я, когда он вытащил меня из пруда. Мне потребовалось пройти половину пути до дома, прежде чем я смогла заставить себя произнести: — Где мы? — В глуши, в Вайоминге, — ответил он. — А точнее, на ранчо Раухайд. Я купил его несколько десятилетий назад, это почти четырнадцать тысяч акров, а дальше ничего на многие мили вокруг. — Никаких людей? — спросила я, опасаясь, что произойдет, если я кого-нибудь встречу. Я разорвала на куски небольшое стадо лосей, и, насколько я помню, мне говорили, что зов человеческой крови невероятно заманчив. Я даже представить себе не могла. — Никаких людей, — подтвердил он. Он помолчал немного, прежде чем продолжить: — Я раньше приезжал сюда после неудач. Чтобы побыть наедине с собой и собраться с мыслями. Я подумал, тебе это понравится, возможность акклиматизироваться в уединении. — Да. Это было прекрасное место, полное деревьев, пустынных просторов и холмов. Это было почти как смесь Форкса и Аризоны, и просто... ощущалось как дома. Я видела дом, расположенный на небольшом холме вдали, двухэтажный, построенный из кирпича. Мы приближались с задней стороны, где к нему была пристроена большая терраса, занимающая всю ширину дома. Окна были большими, и я видела, что большинство из них открыты. У дома был большой двор, может быть, акр, и небольшой ручей, протекавший вокруг него в лес. — Тебе сейчас лучше? — спросил меня Джаспер, и мне пришлось на мгновение задуматься. — И да, и нет. Не уверена. Сейчас я чувствую себя… скорее собой, наверное, но… — Я остановилась и уставилась вдаль. — Я вижу так далеко, я чувствую запахи всего вокруг. Это так много. Мой мозг работает в миллионе направлений одновременно, и каждый раз, когда я делаю вдох, я вспоминаю, что мне на самом деле не нужно… и… и… Я замолчала, паника грозила снова меня захлестнуть. — Белла! — твердо сказал он, поворачивая меня к себе. — Ты должна успокоиться, я больше не могу делать это за тебя. Ты должна сделать это сама. Я чувствовала себя так, словно с моего велосипеда сняли вспомогательные колеса. Как я должна справиться со всем этим одна? Я чувствовала, как меня все глубже и глубже затягивает в бездну, и как раз когда я подумала, что потеряюсь навсегда, Джаспер обнял меня, и я жадно вдохнула его запах. Казалось, он был единственным, что меня удерживало на месте, я чувствовала, что в любой момент могу уплыть и потерять рассудок. Было так трудно удержаться в своих мыслях, их было слишком много, и все они крутились у меня в голове. — Всё наладится, ты научишься обходить стороной отвлекающие факторы. Просто нужно время, — сказал он, проводя рукой по моим волосам и обнимая меня чуть крепче. — Сколько времени? Потому что мне кажется, что в любую секунду я просто взорвусь. Я не знаю, что делать с этим телом, я должна быть измотана, я должна быть холодна, но я не… Я чувствую себя так странно. Я хочу быть уставшей. Я хочу спать, просыпаться и чтобы всё вернулось в норму. Мне было так плохо от этих слов, вырывающихся из моего рта. Я знала, что Джаспер должен чувствовать себя невероятно виноватым во всём этом, и я только усугубляла ситуацию, но слова всё сыпались и сыпались, пока я наконец не прижалась лицом к его груди и не сделала ещё один долгий, прерывистый вдох. — Ты довольно быстро привыкнешь к видам и звукам, за несколько недель, но твой разум теперь работает по-другому, и на это, вероятно, потребуется больше времени. Большинство вампиров проходят стадию новорожденности в течение года, я бы сказал, в среднем около десяти-одиннадцати месяцев. — Но всё наладится, я не всегда буду так себя чувствовать? Я почувствовала, как его губы изогнулись в щеке, когда он ответил: — Нет, ты не всегда будешь так себя чувствовать. Ты сейчас физически на пике своей силы, но ты научишься контролировать её, и избыток начнёт уменьшаться через несколько месяцев, — сказал он, когда мы разорвали объятия и продолжили идти к дому, Джаспер крепко держал меня за руку. — На самом деле здесь не так уж много дел, нам придётся придумать что-нибудь, чтобы тебя занять. У меня довольно большая библиотека, но, судя по тому, как ты читаешь, этого, вероятно, надолго не хватит. Я взял с собой в основном только одежду, она тебе действительно понадобится, — сказал он, ухмыляясь, глядя на мой мокрый и рваный наряд. Его разговор о сборах заставил меня задуматься, и я спросила: — Что случилось с волками, с Джейкобом? Я слышала, как ты говорил мне в конце… ты сказал, что пострадала только я? Мы поднимались по лестнице на террасу, и Джаспер сел на один из стульев, жестом приглашая меня к другому. — Да, все они целы. Джейкоб немного помялся, но ты приняла на себя основной удар, — сказал он, когда я села. Теперь он говорил чисто медицинским тоном, и это так контрастировало с эмоциями, которые окрашивали его слова, когда он рассказывал об этом инциденте раньше. — Расскажешь, что случилось? Джаспер провел рукой по волосам, прежде чем опереться локтями на колени и наклониться ко мне. — Понятия не имею, откуда взялся третий новорожденный, — начал он, и я тут же перебила его. — Она сказала, что от него не пахнет вампиром. Он следил за нами несколько месяцев и докладывал ей, — сказала я ему. Глаза Джаспера слегка расширились, когда он воспринял эту информацию. — Блять, — пробормотал он, и я кивнул в знак согласия. — В общем… — я жестом попросила его продолжить. — Когда я прибежал, Виктория держала Джейкоба за шею, Пол прижал одного из новорожденных к земле. Лия пошла за другим, а я только что взял на себя последнего, когда она бросила Джейкоба на тебя. Ты ударилась головой, это было хуже всего, но у тебя сломалась нога в нескольких местах и ​​треснули некоторые ребра. Большую часть этого я знала, но услышать это с точки зрения Джаспера было тревожно. Он замолчал и выглядел так, будто не хотел рассказывать мне остальное. Его взгляд был устремлен на деревянные доски, но казалось, что он их на самом деле не видит. Через пару минут он продолжил: — Я оторвал голову этому новорожденному ублюдку, когда Виктория подбежала. Я был прямо за ней, когда Джейкоб крикнул мне, и я понял, как тебе плохо. Ты была так дезориентирована… была кровь… Волки расчленяли новорожденных, и как только они подожгли, Джейкоб отослал их. Я не знал, что делать. Он посмотрел на меня таким взглядом, когда они ушли… он посмотрел мне прямо в глаза и сказал, чтобы я просто, блядь, сделал это. Джаспер закрыл лицо руками и выглядел таким несчастным. Я встала и отняла его руки от лица, заменив их своими, уговаривая его продолжать, просто выплеснуть все эмоции. — Мне удалось на мгновение привести тебя в чувство, и ты поняла… ты поняла, о чём я собираюсь тебя спросить, и ты сказала, что всё в порядке, — сказал он, закрывая глаза и прижимаясь к моим рукам. — Джейкоб оторвал несколько полосок от твоей рубашки и брюк, чтобы остановить кровотечение из головы, поэтому мы разбросали их по двору. Мы сделали вид, что это нападение животного, мы не хотели, чтобы Чарли подумал, что ты снова убежала, хотя я не думаю, что позволить ему считать, что ты умерла, это намного лучше. Мы протащили тебя через лес к дому Карлайла, Розали и Элис оставили много одежды, и Джейкоб собрал всё, что, по его мнению, тебе подойдёт, пока я пошел искать машину. Я не сказал ему, куда мы едем, он боялся, что Сэм увидит это у него в голове и решит нас преследовать. Меня разрывало на части множество эмоций. Мне хотелось на него злиться, очень хотелось. Чарли думал, что я мертва, и, как бы далеко ни были наши отношения, он был моим отцом, а я даже не успела попрощаться с ним или сказать, что люблю его. Рене восприняла бы эту новость очень тяжело; если бы я могла сделать это на своих условиях, я бы смогла дать ей хоть какое-то утешение, найти способ смягчить боль для них обоих. Я хотела обвинить его во всем, но знала, что это не его вина. Все это произошло из за Виктории, и когда эта мысль пришла мне в голову, я почувствовала такую ​​неуправляемую ярость, что мне пришлось отступить от него. — Я хочу убить её, — сказала я голосом, который едва узнавала как свой собственный. — Я хочу оторвать ей конечности и танцевать на её погребальном костре… Я дрожала и рычала, перед глазами всё было в красном оттенке. Виктория сделала это со мной, с теми, кого я любила. Она загнала Джаспера в угол, где любое его действие разрушило бы жизнь моей семьи. Она за это заплатит. Я была сосредоточена на том, чтобы представить себе всё, что я хотел с ней сделать, и где-то внутри меня было отвращение к тому, что у меня вообще хватило воображения придумать что-то подобное. Большая часть меня была одержима её уничтожением. Я могла найти её, я могла сделать это сама, и мои руки жаждали обхватить её шею. Я почти не замечала, как Джаспер тянет меня вниз по лестнице и вглубь леса, но как только я почувствовала запах крови, другие желания взяли верх. Во второй раз с тех пор, как я очнулась в этой жизни, я поддалась зверю внутри меня, и на этот раз жертвой стал чёрный медведь. Прошло три дня, прежде чем Джасперу удалось затащить меня обратно в дом. Каждый раз, когда мы пытались вернуться, что-то внутри меня ломалось, и мне снова хотелось охотиться. Если это была не злость, то осознание того, что я могу разглядеть каждую деталь на каждом перышке пролетающей над головой птицы, или вид моей кожи, сверкающей на солнце, но чаще всего это была жажда. Высасывание крови из лосей, медведей и волков мало что давало для удовлетворения этой непреодолимой потребности, и единственный способ сосредоточиться на чем-то другом — это прижаться лицом к Джасперу или уж сосредоточиться на ком-то другом, что заставляло моего зверя реветь. Я была животным, и короткие мгновения ясности ума, которые мне давала еда, мало что делали для того, чтобы развеять смятение, окрашивавшее всё вокруг. Единственной константой был Джаспер, он был единственной нитью, связывавшей жизнь, которой я была лишена, с новой и незнакомой дикой природой. Три дня я была потеряна, и Джаспер был моим единственным проводником. Он перестал пытаться отмыть меня после каждой охоты, и как только вода в пруду приобретала хоть малейший розовый оттенок, я упорно отказывалась в неё заходить. Смерть и насилие, которые я сеяла, бурлили в этой воде. Мы бежали, и четырнадцать тысяч акров никогда не казались такими маленькими. Ранчо было потрясающим, и я восхищалась им в моменты просветления. Среди пастбищ и полей были разбросаны амбары и силосы, давно заброшенные и захваченные природой. Это был город-призрак, снимок того, что когда-то здесь было. К тому моменту, когда я наконец последовала за Джаспером через скрипучую дверь, с которой отваливалась краска, я была вся в крови, листьях и грязи. К липкой массе на моих руках прилипли травинки, волосы тяжело свисали. Я была грязная, и мне просто хотелось снова стать чистой, но ничто не могло смыть то, что я сделала за последние семьдесят два часа. Дом был обветшалым, но в то же время каким-то образом привлекательным. Мебель была старой и пыльной: простой диван, обитый темно-синей тканью, стоял у простого деревянного журнального столика, а у узкого торца стоял диванчик с обивкой из той же ткани. Белая краска на стенах пожелтела и облупилась от времени. Нигде не было фотографий, никаких личных деталей, которые бы указывали на то, что это дом Джаспера. Он был простым и пустым, безликим и неприметным. Джаспер потащил меня через левую дверь в комнату, где я проснулась, остановившись лишь для того, чтобы поднять с пола дорожную сумку. Что-то внутри меня облегчило то, что он выбрал именно эту комнату; что я уже знала, сколько цветов украшают здесь стены. Ванная комната была такой же примитивной, как и остальные. Она была маленькой, выкрашена в темные оттенки зеленого и синего, а пол был выложен темно-синей и белой плиткой в ​​клетку. У дальней стены стояла душевая кабина и ванна, но мое внимание привлек зеркальный шкафчик для медикаментов над раковиной. Я примерно представляла, как изменилось моё тело, я знала, что стала на пару сантиметров выше, потому что теперь чувствовала себя выше рядом с Джаспером. Я знала, что в моих волосах стало больше рыжего оттенка, потому что два дня назад, когда мы гуляли по полям, я видела блики солнца на прядях; поэтому я не удивилась, увидев, что моё лицо стало немного более угловатым, а тело — более стройным, но ничто не могло подготовить меня к тому ярко-красному цвету, который заменил мутный коричневый. Джаспер обернулся, чтобы посмотреть, почему я остановилась, и его отражение появилось позади моего в зеркале. Каким-то образом он знал, что сейчас не стоит меня трогать, нужно сохранять критически важное расстояние в четыре дюйма между нами. Мои глаза… они были неопровержимым доказательством того, что я больше не человек, что я — нечто неестественное, бродящее по земле. Доказательство того, что я умерла в воскресенье. Я была опасно близка к тому, чтобы снова сорваться, и только благодаря невероятной силе воли мне удалось успокоить бушующее внутри меня чувство и сохранить рассудок. — Они поменяются, это займет время, но они поменяются, — успокаивал Джаспер, прежде чем отдернуть занавеску в душе и включить воду. Он поставил свою сумку на крышку унитаза и немного порылся в ней, прежде чем достать бутылку шампуня и новый кусок мыла, положить их на бортик ванны и повернуться ко мне. Мой язык прилип к небу, и даже вид Джаспера, стаскивающего с себя порванную и перепачканную одежду, не мог оторвать моего взгляда от зеркала. Это было странно — эта способность одновременно следить за несколькими цепочками мыслей, потому что, хотя большая часть моего внимания была сосредоточена на рубиново-красном блеске вокруг моих зрачков, меньшая, менее влиятельная часть меня задавалась вопросом, что, черт возьми, Джаспер задумал сделать. Он снова подошел и встал позади меня, сорвал с меня остатки рубашки и джинсов, оставив меня в одном нижнем белье, носках и ботинках. На нем были только трусы, и еще одна часть моего мозга оценила, насколько он красив. Другая часть меня с ужасом заметила, что шрамы Джаспера местами были настолько толстыми, что более светлый оттенок рубцовой ткани напоминал цвет его кожи. Я видела их и в человеческом обличье, но тогда они были настолько бледными, что я едва могла их различить, и я никогда не рассматривала возможность столь обширных повреждений. На его левой руке, чуть выше локтя, виднелась рваная полоса, совпадающая с едва заметными линиями двух колец на шее. Это были следы расчленения, и именно эта мысль наконец отвлекла мое внимание от зеркала. Он развязывал мои ботинки, снимая их один за другим, затем носки, и когда он закончил, я провела пальцем по верхней из двух полос на его шее. Меня пронзила резкая дрожь, и Джаспер поднял голову, чтобы посмотреть на меня испуганными глазами. — Я понимаю, если они тебя пугают или вызывают дискомфорт, — сказал он, и хотя он хорошо это скрывал, я чувствовала в его словах нотки стыда и отвращения. — Сначала они меня до смерти напугали, а теперь только огорчили, — ответила я новым, мелодичным голосом, который так меня встревожил. Я даже не могла представить себе, что голова Джаспера оторвалась от его тела. Должно быть, это было ужасно больно, и осталось множество невидимых шрамов. Он медленно поднялся на ноги, затем подхватил меня и посадил в ванну под струи душа, после чего вошел следом. Вода была горячей, но не согревала меня так, как должна была, и я быстро завороженно наблюдала за клубами крови и земли, смешивающимися с водой и стекающими в канализацию. Никто не произнес ни слова, единственным звуком был стук воды по моему лицу, капли, стекающие по лицу и плещущиеся на дне ванны. Как только я вымылась, он повернул нас так, чтобы оказаться под струями душа, и быстро принялся умываться. Я невольно протянула руку, чтобы провести ею по линии, идущей вдоль изгиба его руки. Мне хотелось заплакать из-за него. Он был изранен, а все еще стоял передо мной. Он заботился обо мне, хотя никто не заботился о нем, и это разбивало мне сердце. Джаспер замер и долго, пристально смотрел на меня. На его лице читались изумление и недоверие, а когда он заговорил, голос его охрип. — Они тебя не беспокоят? — Да, — прошептала я, в последний раз проведя большим пальцем по шраму, — Жаль, что я не могу их стереть. Джаспер слегка покачал головой, капли воды скатились с его волос по стене, после чего он сполоснул голову и выключил воду. Он резко отдернул занавеску и вышел на коврик в ванной, затем повернулся, вытащил меня из ванны, завернул в пушистое белое полотенце и постарался высушить. Он промочил мои волосы другим полотенцем, прежде чем пробормотать: — У меня есть для тебя одежда, — и, порывшись в дорожной сумке, вытащил пару штанов для йоги и, похоже, одну из своих маек. — Спасибо, — прошептала я, когда он положил одежду на прилавок и оставил меня переодеваться. Я потянулась назад, чтобы расстегнуть свой промокший бюстгальтер, и он разорвался в клочья, а трусики постигла та же участь мгновение спустя. Я попыталась аккуратнее расстегнуть чистые штаны, но они порвались точно так же. — Сукин сын! — пронзительно закричала я, и в ту же секунду Джаспер вернулся в ванную, с полотенцем, низко повязаным на бедрах, и еще одной одеждой для меня в руках. — Ты еще научишься, у тебя еще много времени, — мягко сказал он, стягивая с меня дорогую блузку, а затем натягивая мне на ноги мягкие джинсовые шорты. Моя нагота и унижение, казалось, немного разрядили его настроение, и он дьявольски ухмыльнулся мне, прежде чем вернуться в спальню, на этот раз оставив дверь открытой. Я смотрела ему вслед две минуты, не в силах понять, что только что произошло. Я услышала шелест полотенца Джаспера и трепет ткани, и подождала еще четыре с половиной минуты, прежде чем выйти из ванной. Он повернул голову в мою сторону из дверного проема, ведущего в гостиную, и снова улыбнулся мне, на этот раз шире чем в предыдущий раз. — Это пиздец как странно. Я знаю, тебе, должно быть, стыдно, но нет ни румянца, ни соответствующих эмоций, — сказал он, слегка покачав головой. Я слегка наклонила голову влево и обдумала его слова. Я не буду скучать по румянцу, это, пожалуй, первое положительное, что пришло мне в голову, когда я стала вампиром, но вторая часть его заявления меня озадачила. — Ты меня не чувствуешь? — спросила я, и он отрицательно покачал головой. — Как это возможно? — Вероятно, это твой дар, — сказал он с гордостью. По какой-то причине мысль о том, что я могу быть обладательницей такого дара, была гораздо привлекательнее, чем следовало бы. Было приятно почувствовать, что я, возможно, особенная, что кто-то другой считает меня особенной. Я кивнула, быстро собирая воедино вопросы, на которые хотела получить ответы по поводу этого нового открытия, и последовала за Джаспером обратно через гостиную к входной двери. Двор с этой стороны дома был таким же просторным, как и задний, широким и открытым. От входной двери вела мощеная дорожка к гравийной подъездной дороге, где стоял серебристый внедорожник Chevrolet, который я не узнала. — Ты его украл? — спросила я, не в силах решить, возмущена я или забавляюсь. — У меня не было времени действовать честно, и мы не могли оставить никаких следов, — оправдался он. Невольно всплыли мысли о Чарли и Рене, о стае. Мне было неприятно думать об этом, но я поймала себя на мысли, что они попались на уловку Джаспера и Джейкоба. Гораздо более жестоко было бы позволить им думать, что я где-то в мире, что, может быть, они найдут меня и вернут домой. Я задавалась вопросом, провели ли они уже похороны, перестали ли они искать тело. Я снова опасно приблизилась к краю пропасти и заставила себя вспомнить, что им лучше без меня. Теперь они в безопасности, всё в Форксе и Ла-Пуше стало безопаснее после моего ухода, и это знание немного смягчило боль. Я просто хотела бы как-нибудь попрощаться. Я не разговаривала с Рене уже несколько недель, а мы с Чарли эмоционально кружили друг вокруг друга с той ночи, когда я рассказала ему о том, что произошло между мной и Эдвардом. Я и не заметила, как долго стояла на дорожке, уставившись в пустоту, пока не почувствовала, как пальцы Джаспера схватили меня за плечо. Я положила руку на его и еще минуту молча смотрела на его обеспокоенное выражение лица. Я не могла позволить себе снова потерять самообладание, мы вернулись домой меньше часа назад, и я отказывалась терять контроль над своим рассудком. — Итак, Grand Theft Auto, — сказала я непринужденно, — Что-нибудь еще, что мне следует знать? — Нет, побег прошел чисто. Джаспер отпустил меня и начал разгружать машину, вытаскивая из багажника невероятное количество чемоданов и сумок. Он не шутил, когда говорил, что почти все, что он взял с собой, это одежда. Я пыталась помочь, но каждая ручка, за которую я хваталась, ломалась, каждый ремень, который я пыталась перекинуть через плечо, рвался. Это было невероятно раздражающе, и в конце концов я решила кипеть у входной двери, пока он нес наши сумки в гостиную. — Продолжай попытки, — сказал Джаспер, занося последнюю партию вещей из машины и оставляя дверь широко открытой. — Все, что ты сломаешь, можно заменить, и это единственный способ научиться. Он поставил все сумки, кроме одной, и протянул чемодан, обитый темно-коричневой тканью. Я попыталась слегка прикоснуться к нему, но это было бесполезно, и меня переполняла ярость из-за этого дурацкого пластика, который был недостаточно прочным, чтобы я могла даже прикоснуться к нему. Рычание пронзило мою грудь, и в мгновение ока руки Джаспера обняли меня. — Ты должна быть терпеливой, — сказал он властно. — Ты не поймешь этого сразу, но если позволишь себе расстраиваться и злиться, то это просто займет больше времени. Я чувствовала, как он пытается успокоить меня своим даром. Я чувствовала, как поток эмоций стекает с его кожи на мою, словно он выливал на меня стекло. Монстр в моей голове зарычал и снова взял верх. Я ненавидела это чувство беспомощности, я была в ловушке собственного тела, не имея возможности контролировать свои действия, пока эта темная часть меня рычала и боролась с Джаспером, жаждая, чтобы он отпустил меня, чтобы я могла разорвать все в клочья. Полностью поддаться этому бушующему зверю внутри меня было бы легко, нужно было лишь ослабить хватку. Всё, что мне нужно было сделать, это перестать пытаться контролировать это, и я могла бы просто стать монстром, а не быть в ловушке внутри него, и это было так заманчиво. Я бы так и поступила, но Джаспер крепко обнял меня, пытаясь вытащить наружу, и самое меньшее, что я могла для него сделать, когда он так чертовски старался удержать меня, это тоже приложить усилия. Так я боролась и сражалась с этим демоном, который контролировал мои конечности, пока демон сражался с Джаспером, пока ему не удалось завести нас глубоко в лес, где меня наконец-то отпустили.